Адаптивный пожиратель 1

Глава 19 — Внутренний двор

За воротами начинался не зал.

Внутренний двор был вырезан прямо в толще храма. Стены поднимались на четыре человеческих роста и сходились наверху редкими чёрными балками. Между ними виднелось ночное небо — узкими серыми полосами, будто кто-то прорезал потолок ножом и поленился расширять отверстия.

По камню шли канавы.

В одной текла вода. В другой — кровь. Третья несла белую слизь с клочьями растений. Четвёртая была забита жиром и мелкой костяной крошкой. Все канавы сходились к круглому колодцу в центре двора, над которым висела деревянная рама с цепями и противовесами.

Клетки занимали двор целыми рядами. Маленькие висели на крюках вдоль стен, большие лежали на полозьях и соединялись общей цепью. Между ними проходили каменные дорожки, по которым двигались высокие в костяных масках, Сборщики с длинными крюками и низкие широкие существа в кожаных фартуках.

Человеческие клетки вошли последними.

Я двигался рядом с задней платформой, прячась за её деревянным бортом. Цепь тянула нас медленно. Каждый раз, когда повреждённый полоз ударял в стык плит, левая голень отвечала хрустом внутри собственной перемычки.

Инженер лежал у прутьев.

Он не смотрел на меня. Только держал ладонь под плащом Лады, проверяя дыхание. У неё были закрыты глаза. Три раны на шее продолжали кровить, но слабее, чем перед воротами.

Жива.

Пока этого хватало.

Впереди человеческую цепь собирались присоединить к другой линии. Над колодцем вращался широкий барабан. От него расходились четыре цепи: к клеткам со зверями, к чёрным воротам в дальней стене, к подъёмной раме и к человеческим платформам.

Если клетки войдут в дальние ворота, я снова потеряю их среди коридоров.

Значит, порядок нужно было портить сейчас.

Я прижал ладонь к деревянному борту и почувствовал через него вибрацию общей цепи. После аварии перед воротами натяжение шло рывками. Один живой ремень лопнул. Второй барабан принимал нагрузку неравномерно. Каждые три оборота цепь провисала на одно звено, потом противовес дёргал её обратно.

Слабое место уже существовало.

Оставалось помочь ему стать проблемой.

Я отпустил клетку и скользнул под соседнюю платформу. Там пахло мокрой шерстью и старым страхом. За прутьями лежала широкая тварь с шестью короткими ногами и плоской головой. Вдоль спины тянулись костяные пластины. Передние лапы были стянуты живым ремнём, задние — цепью.

Плитолоб.

Тварь открыла один жёлтый глаз.

Ямки под челюстью уловили её кровь. Свежую. Тёплую. Доступную.

Регенеративная сеть отозвалась пустым сокращением.

Я достал последний кормовой брусок и позволил правому корню войти в него. Плотная масса начала размягчаться под ладонью. Поток был слабым, но голод отступил на шаг.

— Не сегодня, — прошептал я зверю.

Он не оценил доброты и ударил головой в прутья.

Клетка качнулась.

Над ней один из Сборщиков повернул маску.

Я втянул корень, сунул остаток бруска за пояс и пополз дальше.

К общей цепи клетку крепил костяной палец, вставленный между двумя звеньями. Палец удерживала деревянная чека. Если выдернуть её сейчас, платформа останется на месте, а остальные клетки продолжат движение. Цепь провиснет. Барабан дёрнет сильнее. Возможно, ничего не случится.

Возможно, сорвётся половина двора.

Планы по-прежнему отличались надёжностью.

Я завёл ремонтную скобу под чеку.

Сверху прошли шаги.

Сборщик остановился у края платформы. Длинный крюк опустился между прутьями, проверяя зверя. Тварь ударила по древку плоской головой. Сборщик отдёрнул крюк и произнёс короткую команду.

Ему ответили с центральной рамы.

Цепь натянулась.

Я повернул скобу.

Чека вышла наполовину.

Повреждённый полоз человеческой клетки ударил позади.

Два долгих скрежета.

Короткий удар.

Сборщик повернул голову на звук.

Я выдернул чеку.

Костяной палец вылетел из звеньев.

Остальная цепь пошла вперёд. Платформа со зверем осталась на месте. Провисшее звено упало в канаву с жиром, зацепилось за каменный выступ и натянулось поперёк дорожки.

Барабан сделал ещё половину оборота.

Противовес поднялся.

Живой ремень на оси раздулся, пытаясь принять лишнюю нагрузку.

Сборщик понял раньше остальных.

Он поднял обе руки и закричал.

Барабан дёрнул.

Цепь вырвала каменный выступ из края канавы. Глыба размером с человеческую голову полетела по дорожке и ударила низкого работника в колено. Тот упал под полозья. Следующая клетка наехала ему на грудь.

Ремень барабана лопнул.

Цепь пошла свободно.

Три клетки со зверями покатились к центру двора. Одна ударилась в раму колодца. Вторая развернулась поперёк дорожки. Третья врезалась в человеческую платформу.

Пленные закричали.

Инженер успел закрыть Ладу телом. Их клетку качнуло, но она не перевернулась.

Я выскочил из-под платформы и ударил скобой по замку ближайшей звериной клетки.

Один раз.

Кость треснула.

Второй удар расколол её.

Плоская тварь рванула прутья всеми шестью ногами. Дверца раскрылась. Зверь вылетел во двор, снёс Сборщика и вцепился в широкого работника.

Порядок закончился.

Костяные трубы загудели сразу с трёх сторон.

Высокие возле ворот подняли копья. Носитель жезла провёл багровым огнём по камню. Канавы вокруг него задрожали. Вода в одной из них поднялась стеной и ударила по выпущенному зверю.

Тварь перевернуло.

Сборщики начали закрывать проходы решётками.

Я пробежал вдоль человеческих клеток.

Не рывком. Просто быстро.

Левая голень держала вес. Правое бедро отзывалось жаром, но не складывалось. После нескольких дней ползания возможность пробежать десять шагов казалась почти неприличной.

Инженер увидел меня.

— Левее! — крикнул я. — Всех к левым стенкам клеток!

Он не стал спрашивать зачем. Ударил кулаком по прутьям и повторил команду остальным.

Пленные сместились.

Я добрался до передней платформы и увидел, что общая цепь людей уже перекинута на линию дальних ворот. Даже после аварии отдельный малый барабан продолжал тянуть их вперёд.

Сломать его я не успевал.

Слева распахнулась высокая клетка.

Наружу вылетела стая существ размером с человеческую голову. Полупрозрачные крылья хлопали слишком быстро, тела заканчивались длинными мягкими хвостами. Они не нападали на людей. Первые три сразу сели на кровь в канаве. Остальные бросились на открытые раны зверей и работников.

Длиннохвосты.

Один из высоких взмахнул копьём.

Два летуна упали.

Третий обвился вокруг его маски. Высокий сорвал его рукой, но плоский зверь добрался до ноги и сбил с дорожки.

Двор стал двигаться сразу во всех направлениях.

Клетки катились.

Цепи падали.

Звери рвали друг друга и охрану.

Жезлы поднимали воду и тяжёлую кровь из канав.

Сборщики работали крюками, стараясь вернуть добычу в клетки, а не просто убить.

Я искал то, что управляло человеческой цепью.

Малый барабан стоял на площадке у дальних ворот. К нему вели две лестницы. Между мной и площадкой находились три вооружённых высоких и клетка с длинным существом, накрытая мокрой шкурой.

Под шкурой шевельнулось что-то слишком большое.

Я сделал шаг к лестнице.

Воздух щёлкнул.

Удар пришёл в правый бок выше старого рубца.

Меня развернуло и бросило на колено.

Из тела торчала белая кость длиной с ладонь. Она вошла под углом, пробила плотную кожу и застряла между рёбрами.

Сначала я решил, что это дротик.

Потом услышал второй щелчок.

Костяное шило ударило в шею летуна и прибило его к деревянной клетке.

Выстрел пришёл от существа у центральной рамы — четырёхногого, высокого и непривычно тонкого. Передняя пара была толще задней и заканчивалась широкими костяными запястьями. Под полупрозрачной кожей в них лежали ряды белых игл. От локтей к запястьям тянулись тёмные сухожилия, натянутые, как ремни арбалета.

Голова была маленькой, без глаз. Вместо лица раскрывалась вертикальная щель, по краям которой дрожали чувствительные усики.

На шее существа сидела железная дуга. Стоявший рядом высокий ткнул жезлом в сторону выпущенного зверя, и смысл этой дуги стал достаточно понятен: тварь использовали здесь как оружие.

Переднее запястье существа дёрнулось.

Щелчок.

Шило вошло зверю в глаз.

Тот рухнул, пробороздив лапами кровь.

Игольник.

Название было простым и точным.

Я схватился за кость в боку.

Вытаскивать её сразу было опасно. Она могла пережимать повреждённый сосуд. Оставить — ещё хуже. При движении полая игла резала ткани краями.

Игольник повернул безглазую голову ко мне.

Усики раскрылись.

Он чувствовал вибрацию или запах крови.

Высокий с жезлом тоже заметил меня.

Поднял руку.

Я ушёл коротким смещением за клетку.

Второе шило ударило в дерево там, где была моя голова. Прошило доску и вышло внутрь клетки на половину длины.

Под мокрой шкурой что-то взревело.

Клетка качнулась.

Я прижался спиной к борту и выдернул шило из бока.

Кровь пошла сразу.

Не струёй, но быстро. Регенеративная сеть потянула остаток кормового бруска из желудка и начала сжимать сосуды. Внутреннее тепло почти исчезло.

Сначала кровь.

Я прижал ладонь к ране. Правый корень вышел, но пищи рядом не было.

Летун, прибитый к клетке, ещё дёргался.

Я сорвал его с шила, опустился за колесом и вонзил корень в мягкое тело.

Поток оказался маленьким.

Несколько глотков крови. Вода. Тонкие мышцы крыльев.

Рана в боку начала стягиваться.

Сверху на клетку ударил крюк.

Сборщик зацепил меня за ремень бурдюка и потянул.

Я не успел закончить поглощение. Летун выскользнул из ладони. Корень растянулся, затем оторвался от ткани.

Меня выволокло из-за колеса.

Игольник уже поднял запястье.

Я перекатился.

Шило пробило бурдюк.

Вода хлынула на спину и камень.

Сборщик дёрнул крюк сильнее. Ремень пережал грудь. Я схватил древко обеими руками и шагнул к нему, не давая набрать натяжение.

Раньше я бы пытался перетянуть.

Теперь мог добраться сам.

Три быстрых шага.

Сборщик не ожидал.

Скоба вошла под край его маски. Не глубоко. Он отшатнулся, отпустил древко и потянул короткий нож.

Я ударил лбом в костяной щиток.

Маска треснула.

Нож прошёл по левому плечу, разрезав один из новых тяжей.

Рука обмякла.

Я повернул скобу в ране под маской и рванул вниз.

Сборщик захрипел.

Сзади щёлкнул Игольник.

Я отпустил противника и упал.

Шило вошло Сборщику в грудь. Костяной наконечник пробил кожаный фартук и вышел из спины.

Он ещё стоял.

Я схватил его за ремень, развернул телом к Игольнику и толкнул вперёд.

Второй выстрел вошёл в шею.

Сборщик рухнул.

Я опустился рядом и прижал правую ладонь к свежей ране.

Корень вошёл в ткань, и горячая влажная масса пошла в меня быстрее, чем от летуна. Тело Сборщика ничем не открылось мне изнутри — только распадалось на то, чем организм мог прямо сейчас заткнуть раны и поддержать движение.

Рана в боку сжалась. Разрез плеча перестал расширяться. Правое бедро налилось теплом.

Игольник готовил новый выстрел.

Я видел, как сухожилие от локтя медленно натягивается, уводя запястье назад. Под кожей белое шило продвинулось в костяной канал.

До выстрела оставалось две секунды.

Я удерживал корень ещё одну.

Слишком долго.

Высокий с копьём ударил меня сбоку.

Наконечник вошёл в спину неглубоко, скользнул по плотной коже и распорол её до ребра. Я потерял контакт с телом Сборщика. Корень вырвало.

Запас остался неполным.

Я развернулся, зажал древко под мышкой и дёрнул высокого на себя. Левая рука почти не работала. Пришлось держать правой.

Кисть заклинило.

Высокий выпустил копьё и отступил.

Игольник выстрелил.

Я поднял древко.

Шило ударило в дерево и раскололо его.

Половина копья осталась у меня в руке.

Уже почти оружие.

Высокий вытащил из-за пояса кривой клинок.

Я бросил обломок ему в лицо.

Он отвёл клинок и потерял шаг.

Этого хватило, чтобы я ударил коротким смещением. Правое бедро сжалось. Я прошёл три шага, врезался плечом в его грудь и повалил на канаву.

Вода с кровью закрыла ему маску.

Я прижал скобу к горлу.

Высокий схватил меня за запястье.

Сильнее здорового человека.

Он начал отводить руку.

Я выпустил длинный левый корень и обвил им его локоть. Повреждённое плечо вспыхнуло, но волокно дало второй рычаг.

Скоба вошла под нижний край маски.

Высокий дёрнулся.

Кровь пошла в канаву.

Я не стал кормиться.

Игольник был слишком близко.

Оттолкнул тело в сторону и побежал между клетками.

Шило прошло мимо уха.

Второе ударило в камень перед ногой.

Он стрелял не бесконечно.

Я успел увидеть пустой канал в правом запястье. Под кожей к нему медленно двигалась следующая игла. В левом оставались две готовые белые полосы.

Четыре или пять выстрелов на конечность.

Потом время на восстановление.

Существо было опасным, но не чудом.

Хуже было то, что оно училось.

После двух промахов Игольник больше не стрелял туда, где я находился. Безглазая голова поворачивалась по движению ног, и запястье уходило чуть вперёд.

Следующее шило должно было встретить меня.

Я остановился.

Выстрел ударил в клетку перед грудью.

Игольник дёрнул усиками.

Я изменил ритм.

Два шага.

Пауза.

Один быстрый.

Шило прошло за спиной.

Нога выдержала.

Короткие двигательные тяжи впервые работали вместе с решением, а не вместо него.

Это стоило ресурса, но уже не превращало бедро в разорванное мясо после каждого движения.

Между нами находилась клетка с мокрой шкурой.

Изнутри доносилось тяжёлое дыхание. Каждый выдох оставлял белый налёт на прутьях.

Я вспомнил зверя из процессии.

Тварь, от дыхания которой замерзали доски.

Её привезли сюда.

Замок клетки состоял из костяной планки и двух живых ремней. Кислоты у меня не было.

Зато было чужое шило, торчащее из доски.

Я выдернул его.

Полая кость была лёгкой и прочной. Один край заострён, другой расширен, будто опирался на сухожильный толкатель.

Я вставил шило под костяную планку и надавил скобой.

Планка треснула.

Живые ремни сжались, удерживая дверь.

Игольник выстрелил.

Я нырнул в сторону.

Шило вошло в верхний ремень и пробило его насквозь.

Тёмная ткань дёрнулась и ослабла.

Спасибо.

Я ударил скобой по второму ремню.

Раз.

Второй раз.

Ремень лопнул.

Дверца открылась на ладонь.

Из щели вышел холод.

Не ветер.

Дыхание.

Доски покрылись инеем. Мокрая шкура поднялась изнутри, и под ней показалась широкая морда без носа. По бокам пасти открылись четыре жаберные щели. Тело было низким, тяжёлым, покрытым серой шерстью, из которой торчали ледяные кристаллы.

Зверь ударил в дверь.

Прутья разошлись.

Он вывалился наружу и вдохнул.

Я ушёл за соседнюю клетку.

Выдох прошёл по дорожке белым облаком.

Игольник не успел отступить. Иней покрыл передние ноги и оба костяных запястья. Тёмные сухожилия под кожей замедлились.

Инейник.

Высокий рядом с ним поднял жезл.

Зверь бросился на движение.

Жезл ударил его багровым огнём. Шерсть вспыхнула, но зверь уже снёс высокого и вцепился ему в грудь.

Игольник попытался уйти.

Передние ноги скользили по инею.

Я обежал клетку и бросил ему под ноги свободную цепь. Конец цепи был закреплён на полозе. Я поддел другое звено скобой и перебросил через правую переднюю ногу существа.

Игольник дёрнулся.

Цепь затянулась.

Он поднял левое запястье.

Я увидел готовое шило под кожей.

Выстрел.

Кость вошла мне в левое предплечье и прошила его насквозь.

Кисть раскрылась.

Скоба упала.

Боль была чистой, белой.

Я отступил, но цепь уже держала Игольника. Существо потянуло платформу. Деревянные полозья сдвинулись.

В клетке за его спиной билось длинное животное с двумя рядами челюстей.

Платформа пошла по наклонной плите прямо к морозному зверю.

Я схватил скобу правой рукой.

Левая висела, пришитая костяным шилом к собственной коже и мышцам.

Игольник снова натянул сухожилие.

Я ударил скобой по защёлке платформы.

Костяной палец вылетел.

Клетка покатилась.

Игольник, связанный цепью с полозом, упал и оказался перед ней. Он попытался подняться, но обледеневшие ноги разъехались.

Морозный зверь отпустил мёртвого высокого и повернул голову на грохот.

Клетка ударила Игольника сзади.

Цепь натянула его под полоз.

Одно запястье хрустнуло.

Существо издало первый звук — тонкий скрежет из лицевой щели.

Платформа продолжала движение.

Морозный зверь встретил её лбом. Дерево остановилось. Игольника зажало между полозом и камнем.

Он ещё двигался.

Левое запястье поднялось.

Под кожей оставалась последняя игла.

Я подошёл сбоку.

Каждый шаг отдавался шилом в предплечье. Левая кисть не чувствовала пальцев.

Игольник повернул ко мне усики.

Я ударил скобой по натянутому сухожилию над локтем.

Оно лопнуло.

Запястье обмякло.

Второй удар пришёлся в лицевую щель.

Третий — туда же.

Существо перестало двигаться.

Я стоял над ним, пока цепи, звери и крики превращали двор в один непрерывный грохот.

Игольник лежал там, куда я сам загнал его цепью и платформой. Я нашёл уязвимость, лишил его выстрела и добил; теперь рядом оставалось тело с тем самым узлом, который несколько минут прошивал двор костяными иглами. Сначала, впрочем, пришлось заняться собственной рукой.

Шило прошло через предплечье рядом с костью. Я сломал расширенный конец скобой, ухватился за остриё зубами и вытянул назад.

Из раны хлынула кровь.

Левая кисть дёрнулась.

Регенеративная сеть запросила материал пустым спазмом.

Я опустился рядом с Игольником и прижал правую ладонь к его разбитой груди. Короткий корень вошёл между пластинами кожи.

Поток пошёл.

Кровь существа была густой и горячей. В ней оказалось много минеральной взвеси. Разделяющие камеры пропустили часть, остальное оттолкнули горечью.

Я направил первый ресурс в предплечье.

Кровотечение замедлилось.

Края прокола начали стягиваться вокруг пустого канала.

Потом правый корень коснулся раздробленного запястья Игольника.

Мир в ладони изменился.

Обычная мышца распадалась ровно. Здесь ткань держала форму. Полые костяные иглы лежали рядами в мягком мешке. Каждую обхватывало кольцо сухожилия. Позади рядов игл находился толстый сократительный узел, способный одним движением выбрасывать кость через канал. Корень чувствовал только эту материальную конструкцию, и я удержал его в раздробленном запястье.

Наниты отозвались жаром вдоль левой руки.

Почему левой, я понял сразу. Правая кисть держала скобу и имела собственную сухожильную сеть. Левая была пробита, ослаблена и уже получала большую часть ресурса. Организм строил там, где всё равно шёл ремонт.

Под кожей предплечья возникло давление.

Я попытался разогнуть пальцы.

Не смог.

Левую кисть свело. Сухожилия натянулись до локтя. Запястье выгнулось внутрь.

Боль пришла не волной.

Она росла слой за слоем.

Сначала зачесалась кость.

Потом внутри неё что-то заскребло.

Вдоль лучевой стороны предплечья поднялся твёрдый валик. Существующая кость не ломалась, но из её поверхности вытягивались тонкие перемычки. Между ними формировалась полость.

Интерфейс вспыхнул на границе зрения.

[СИСТЕМА] Обнаружена специализированная выбрасывающая структура.