- -
- 100%
- +
[СИСТЕМА] Совместимость: ограниченная.
[СИСТЕМА] Минеральный дефицит: высокий.
— А другого варианта у тебя не было? — выдохнул я.
Зубы начали ныть.
Потом заболела левая голень.
Организм забирал минералы оттуда, где они уже были уложены. Костные перемычки в переломе стали мягче. Нога дрогнула.
Я отнял корень от груди Игольника и вонзил его глубже в раздробленное запястье, туда, где оставались иглы и плотная белая ткань.
Материал пошёл напрямую.
Давление в моей руке усилилось.
Кожа у запястья раскрылась узкой линией. Из неё выступила белая точка, но не вышла наружу. Внутри формировался канал.
Я лежал под краем клетки, пока вокруг продолжалась бойня.
Это было худшее место для мутации.
И единственное доступное.
Морозный зверь сцепился с длинной двучелюстной тварью, выбравшейся из разбитой клетки. Высокие били их копьями с галереи. Летуны закрывали балки чёрной дрожащей массой. Один из Сборщиков тащил раненого товарища к канаве, но плоский шестиногий зверь вцепился ему в спину.
Человеческие клетки продолжали двигаться.
Малый барабан у дальних ворот не остановился.
Один оборот.
Пауза.
Ещё один.
Я видел заднюю клетку между ногами бегущих существ. Инженер держал Ладу. Остальные пленные лежали у левой стенки, как я приказал.
Охрана использовала хаос не только для боя.
Она уводила людей.
Я попытался подняться.
Левая кисть осталась согнутой. Внутри запястья что-то щёлкнуло и встало на место. По предплечью прошёл холод.
Первое шило сформировалось.
Я чувствовал его не как отдельный предмет, а как давление вдоль кости. За ним медленно собиралось второе. Третье оставалось мягким зачатком.
Сухожильный толкатель ещё не слушался.
Я напряг левую руку.
Боль ударила в локоть.
Шило не вышло.
Сзади подошёл высокий с расколотой маской.
Он видел, что я почти не двигаюсь.
Копьё поднялось над спиной.
Я перекатился под клетку.
Наконечник ударил в камень. Высокий опустился на колено и просунул древко следом.
Я ухватился правой рукой и потянул.
Кисть заклинило на древке.
Высокий дёрнул обратно, вытаскивая меня из укрытия.
Левая рука висела у груди.
Я направил запястье на его лицо и снова напряг новый тяж.
Ничего.
Копьё потянуло сильнее.
Я изменил положение кисти, согнул локоть и резко разогнул большой и указательный пальцы, хотя они не управляли новым узлом.
Толкатель сработал.
Щелчок прозвучал внутри руки.
Первое шило вышло из узкого отверстия у запястья и ушло вверх.
Не в лицо высокого.
В чёрную балку над ним.
Кость ударилась о дерево и застряла.
Мимо на полметра.
Отдача свела предплечье.
Высокий отшатнулся от неожиданного звука.
Я отпустил копьё, ударил его скобой по колену и выскочил из-под клетки.
Первая попытка ушла на полметра выше цели, зато промах сразу показал, что я делал не так. Я выровнял запястье, опустил локоть и попробовал отдельно напрячь внутренний тяж предплечья: именно он, а не движение пальцев, заставлял толкатель срабатывать.
Высокий поднялся.
На маске оставалась узкая целая щель для правого глаза.
Второе шило уже стояло в канале.
Я отступил на два шага, выровнял левое запястье и дождался, пока он пойдёт вперёд.
Не стрелял в движении.
Не пытался пробить кость маски.
Только щель.
Высокий сделал выпад.
Я натянул внутреннее сухожилие.
Щелчок.
Шило вошло в глаз.
Голова высокого дёрнулась назад. Копьё выпало. Он сделал ещё один шаг по инерции и упал лицом в канаву.
Левая рука онемела до локтя.
В канале осталось третье шило.
Маленькое.
Недоформированное, но твёрдое.
Я не стал проверять его на следующей цели.
Боезапас: один.
Наконец-то честное число.
Человеческая цепь достигла дальних ворот.
Первую клетку уже затягивало внутрь. Вторая шла следом. Задняя, с Ладой и инженером, находилась в двадцати шагах от меня.
Я побежал.
Между нами упала цепь с крюками. Один крюк зацепил плечо мёртвого зверя. Другой ударил в камень. Третий поймал край человеческой платформы и развернул её боком.
Пленные упали.
Клетка застряла поперёк ворот.
Инженер увидел меня и ударил ладонью по полу.
Не сигнал.
Предупреждение.
Сверху опускалась широкая каменная рама.
Она должна была прижать клетку к линии и протолкнуть внутрь.
Если рама опустится сейчас, людей раздавит.
Я изменил направление и бросился к противовесу.
Путь пересекала канавка с кровью. В ней лежал разорванный летун и половина тела низкого работника.
Ресурс.
Я опустил правую ладонь на ходу.
Корень вошёл сначала в летуна, затем зацепил открытую мышцу работника. Контакт длился секунды.
Этого хватило.
Тепло прошло в правое бедро и левую голень. Нога перестала подламываться. Рана предплечья стянулась плотнее. Новое запястье забрало часть минералов, но я оборвал поток до формирования ещё одного шила.
Сначала движение.
Я оторвал корень и получил удар крюком в спину.
Сборщик поймал момент кормления.
Крюк вошёл под лопатку и потянул назад.
Я упал на колено.
Рама над человеческой клеткой продолжала опускаться.
Инженер прижал Ладу к полу.
Сборщик тянул.
Я не мог перерезать древко. Не мог достать его скобой.
Зато рядом лежала свободная цепь.
Я обмотал её вокруг крюка, пропустил конец через каменное кольцо в полу и сделал короткое смещение вперёд.
Правое бедро сжалось.
Крюк разорвал кожу, но вышел из спины.
Сборщик потерял равновесие и шагнул к кольцу.
Я дёрнул цепь.
Его древко застряло.
Не стал добивать.
Добрался до противовеса рамы и ударил скобой по костяной защёлке.
Первый удар оставил трещину.
Второй расколол край.
Защёлка не вышла.
Рама опустилась ещё на ладонь.
Прутья клетки заскрипели.
Я поднял скобу обеими руками. Левое запястье отозвалось болью. Третье шило внутри сдвинулось, но осталось в канале.
Ударил в третий раз.
Защёлка сломалась.
Противовес сорвался.
Рама остановилась в пальце над клеткой, затем пошла вверх.
Цепь платформы натянулась и выровняла полозья.
Заднюю клетку втянуло в ворота.
Инженер успел повернуть голову.
— Идите! — крикнул я.
Он засмеялся один раз — коротко и без радости.
— Нас и так везут!
Потом клетка скрылась в темноте.
Все три.
Одиннадцать человек.
Живые.
И снова не свободные.
Я остался во дворе.
За дальними воротами опустилась костяная решётка.
Путь отрезало.
Позади морозный зверь врезался в центральную раму. Двучелюстная тварь висела у него на боку. Деревянные опоры треснули. Барабан наклонился, цепи посыпались на клетки и охрану.
Колодец в центре переполнился.
Кровь, вода, слизь и жир пошли через край. Потоки смешались на камне. Живые ремни механизмов начали сокращаться беспорядочно.
Высокие отходили к стенам.
Сборщики пытались утащить раненых.
Часть выпущенных существ нашла открытые проходы и разбежалась по боковым коридорам. Другие продолжали убивать всё рядом.
Двор не был уничтожен.
Но работать как прежде уже не мог.
Я поднял скобу.
Левая рука почти не сгибалась. Внутри запястья лежало последнее шило. Зубы ныли. Левая голень стала мягче, чем до мутации. Вода в пробитом бурдюке почти вытекла. Фляга у пояса сохранилась.
Регенеративный запас снова был близок к пустоте.
Зато я стоял.
И держал в собственном теле оружие, которое невозможно было отобрать обыском.
Морозный зверь повернул ко мне окровавленную морду.
Жаберные щели раскрылись.
Я медленно отступил к боковому проходу.
Драться с ним после всего было бы не смело.
Просто глупо.
Зверь вдохнул.
Я сделал короткий рывок в коридор.
Белое облако ударило в стену за спиной. Камень покрылся инеем.
Проход оказался узким и уходил вниз. На полу тянулась свежая цепная борозда от человеческих платформ. Пахло кровью Лады, потом инженера, потом остальными.
Я коснулся борозды правой ладонью.
За решёткой впереди работал новый барабан.
Клетки продолжали путь.
Я втянул корень и пошёл следом.
Левая нога болела, рука почти не слушалась, а в запястье оставался один выстрел. За спиной рушилась центральная рама. До победы было далеко, но за клетками я всё ещё мог идти.
Глава 20 — Плата
Цепная борозда уходила вниз быстрее, чем я мог идти.
Левая нога держала вес только при прямой постановке стопы. Стоило повернуть носок наружу, и внутри голени отзывались размягчённые перемычки. После костяного магазина организм забрал из них часть минералов, не спрашивая, какая кость мне нужнее.
Левая рука висела у груди.
Под кожей запястья лежало последнее шило. Я чувствовал его как тонкую холодную полоску вдоль кости. Сухожильный толкатель был натянут, но пальцы почти не слушались. Выстрел оставался возможным.
Один.
Хорошее число для человека, который любил запасные планы.
За решёткой впереди гремели клетки. Знакомый повреждённый полоз уже не давал прежнего ритма. После двора его перекосило сильнее: длинный скрежет, два коротких удара, пауза. Я шёл на этот звук, опираясь скобой о стену.
Коридор сужался.
По полу тянулись две канавы. В правой текла мутная вода, в левой — тёплая тёмная жидкость, слишком густая для крови. Через равные промежутки из стен выступали костяные чаши. Они наклонялись к канавам, зачерпывали содержимое и поднимали его вверх на цепях.
Поток шёл не только вниз.
Храм собирал всё, что мог, и возвращал туда, где это требовалось.
Я коснулся правой канавы кончиком скобы. Вода пахла известью, металлом и чем-то сладким. Корень в ладони отозвался слабым сокращением.
Не сейчас.
Фляга у пояса ещё была почти полной. Пить стоило, но я не хотел открывать её на ходу. Любой глоток тело немедленно отправило бы в раны, а впереди могло потребоваться просто не потерять сознание.
За стеной закричал человек.
Один раз.
Голос оборвался не ударом, а расстоянием. Клетки повернули в другой проход.
Я ускорился.
Левая голень хрустнула на третьем шаге. Я всё равно продолжил, удерживая стопу ровно. Правое бедро работало лучше. Разрез после Складника и бойни стянулся тонкой тканью, но мышца уже принимала короткие ускорения.
Поворот вывел к круглой шахте.
Человеческие клетки проходили над ней по каменному мосту. Я увидел нижнюю часть последней платформы, ноги инженера и край плаща, которым он накрывал Ладу. Между нами оставалось пять метров высоты и решётчатый потолок.
— Эй! — крикнул я.
Инженер поднял голову.
Увидел меня между прутьями и сразу прижал палец к губам.
Поздно.
Высокий на мосту повернулся.
Не к инженеру.
К шахте.
Костяная маска наклонилась, но внизу было темно. Я отступил под край стены. Копьё ударило через решётку и звякнуло о камень рядом с ногой.
Клетка продолжила движение.
Инженер успел показать рукой вперёд, потом вниз.
Их везли к нижнему уровню.
Я ответил коротким кивком.
Платформа скрылась.
Над шахтой прошли ещё две пары ног охраны. Потом цепь увела людей за каменную арку. Звук полозьев стал глуше, но не исчез.
Я обошёл шахту по узкой кромке.
С противоположной стороны находился проход без двери. Из него тянуло горячим воздухом, кровью и запахом старого жира. Цепная борозда уходила туда же, однако человеческие платформы шли наверху. Нижний проход сопровождал их, как служебный канал.
Через десять шагов стены начали меняться.
Камень оставался чёрным, но по нему шли белые прожилки. Сначала тонкие. Потом толще. Они сходились к полу и исчезали под костяными пластинами. Между пластинами пульсировали живые ремни.
Я остановился.
Под правой ладонью корень снова сократился.
Не к пище.
От неё.
Запах здесь был слишком плотным: кровь смешивалась с растительной слизью, влагой, разложившимся жиром и знакомой горечью накопительной камеры. Только всё это не лежало свободной массой — потоки шли внутри стен.
Впереди ударил барабан.
Белые прожилки одновременно налились красным.
Пол под ногами дрогнул.
Я повернул назад.
Костяная решётка упала за спиной.
Не сверху. Она выросла из пазов по обеим сторонам, сцепившись посередине длинными зубьями. Скоба вошла между ними, но зубья сразу сжались и прижали металл к камню.
Я отпустил её.
Вторая решётка закрыла проход впереди.
Белые прожилки на стенах задвигались.
Одна отделилась от камня.
Это оказалась не прожилка, а плоский бледный жгут. Он скользнул по полу к моей ноге. Следом вышли ещё два. Концы раскрылись круглыми ртами без зубов.
Я ударил пяткой по первому.
Он сплющился, но обвил щиколотку.
Второй схватил левое запястье.
Третий пошёл к животу.
Я дёрнулся коротким смещением.
Правое бедро сработало.
Тело рванулось вперёд на два шага, но жгут на ноге натянулся и сбил меня. Колено ударилось о пластину. Левая голень сложилась внутрь ровно настолько, чтобы одна костная перемычка треснула.
Я упал на бок.
Жгут у живота раскрылся шире и присосался к грубому рубцу.
Холод вошёл под кожу.
Не укус.
Отсасывание.
Рубец втянуло внутрь круглого рта. Края ткани побелели. Из меня потянулось тепло.
Регенеративная сеть ответила попыткой закрыть повреждение.
Жгут забрал и это.
Внутри груди стало пусто.
Я ударил его скобой. Металл рассёк край рта, но жгут не отпустил. Из разреза вышла прозрачная слизь и сразу втянулась обратно.
Жгут на левом запястье нашёл рубец корня.
Конец прижался к ладони.
Белое волокно вышло само от давления. Я попытался втянуть его, но жгут обхватил кончик и потянул.
Боль прошла до локтя.
Корень вытянулся дальше обычного.
Тёмные сосуды вдоль предплечья вздулись.
Я понял, что храм нашёл вход.
Не в кровь.
В тот путь, которым я сам втягивал чужую массу.
Поток развернулся.
Вода из тканей ушла первой. Во рту стало сухо. Глаза резануло. Потом по корню потянулось тепло, накопленное после короткого кормления во дворе.
Его было мало.
Жгут взял всё.
Рана под лопаткой раскрылась.
Я почувствовал это по тёплой полосе на спине. Следом разошёлся прокол в правом боку. Тонкая ткань на бедре стала холодной и мягкой.
Регенерация бросалась удерживать сразу три повреждения, но любое появившееся тепло тут же вытягивало через жгут. Чем сильнее тело пыталось чинить меня, тем больше получало то, что держало корень.
— Вот и познакомились, — выдохнул я.
Белые прожилки налились сильнее.
Пол подо мной раскрылся.
Не полностью. Две пластины разошлись на ширину тела. Жгуты потянули вниз. Я упал в наклонный каменный желоб и проехал несколько метров, ударяясь плечами о стенки.
Скоба осталась за решёткой.
Внизу меня встретила тёплая жидкость.
Она доходила до пояса. Густая, мутная, с клочьями ткани. Не накопительная камера. Поток двигался направленно — из одного отверстия в стене к другому.
Жгуты удерживали меня посередине.
Левый корень был соединён с одним из них.
К животу присосался второй.
Третий обвивал левую голень и не давал поставить ногу ровно.
Передо мной открывался зал.
Низкий, широкий и почти пустой.
Посередине стоял трон.
Сначала я решил, что он сложен из костей разных существ. Потом увидел, что часть костей продолжала расти. Белые дуги входили в пол, стены и спинку. Между ними проходили чёрные трубки, живые ремни и прозрачные мешки с красноватой жидкостью.
На троне сидел человекоподобный силуэт.
Высокий даже сидя.
Слишком худой.
Руки лежали на подлокотниках и были соединены с ними костяными скобами. Грудь раскрывалась между рёбрами не раной, а широким окном. Внутри пульсировали тёмные органы, обвитые прозрачными трубками. Лицо закрывала не маска. Собственная белая кожа срослась в гладкий щит, оставив две узкие щели для глаз и вертикальный разрез рта.
Глаза не светились.
Они были тёмными.
Живыми.
Силуэт смотрел на меня.
Я назвал его про себя сразу.
Сидящий на костях.
Не потому, что знал его имя.
Потому что всё остальное здесь сидело на цепях, а цепи — на нём.
Он поднял длинный палец.
Из стены справа вышел новый жгут.
Его конец не раскрылся ртом. На нём находилась тонкая полая игла. Жгут вошёл в поток рядом со мной, втянул густую массу и поднёс иглу к моему левому боку.
Я ударил по нему ладонью.
Левая рука не поднялась.
Игла вошла под ребро.
Жидкость пошла внутрь.
Меня выгнуло.
Густая смесь ударила прямо в разделяющие камеры вокруг желудка. В ней перемешались питательная масса, растительные соки, размолотая ткань и столько горькой химии, что содержимое каменного брюха по сравнению с этим казалось почти чистым.
Камеры сжались.
Полезная часть пошла в регенеративную сеть.
Я почувствовал первую тёплую волну.
Она не осталась во мне.
Жгут на левом корне вытянул её наружу.
Сидящий использовал меня как промежуточную кишку.
Грязная масса входила через бок. Камеры отделяли часть пригодного. Корни и сосуды соединяли её с моей сетью. Другой жгут забирал уже очищенное.
Меня даже не пытались просто съесть или убить. Сидящий подключил моё тело к своему потоку как живой фильтр: грязное входило через бок, а уже отсортированное уходило через корень.
Сидящий опустил палец.
Поток усилился.
Разделяющие камеры сжались так сильно, что я согнулся. Яд оставался внутри. Полезное уходило наружу. Желудок наполнялся тяжёлой горечью. Печень отозвалась тупой болью. По коже пошёл холодный пот.
Интерфейс вспыхнул.
[СИСТЕМА] Обратный ресурсный поток.
[СИСТЕМА] Внешнее изъятие превышает поступление.
[СИСТЕМА] Токсическая нагрузка: критическая.
— Мог бы просто попросить, — сказал я.
Сидящий наклонил голову.
Не понял.
Или понял тон.
Жгут на корне дёрнул сильнее.
Кожа ладони разошлась вокруг рубца. Корень вытянулся ещё на несколько сантиметров. У основания появились кровавые трещины.
Я напряг живот, пытаясь заставить разделяющие камеры удержать худшую часть смеси и не выпускать очищенный поток наружу. Одна принимала массу, вторая сжималась вокруг тяжёлой горечи. Между ними существовал новый путь, сформированный после поглощения Сборщика и доведённый до работы в накопительной камере.
Я напряг живот.
Отток замедлился.
На секунду.
Потом жгут на боку вдавил иглу глубже. Грязная смесь пошла под большим давлением. Камеры раскрылись против моей воли.
Сидящий не знал моего тела.
Но система знала сопротивление.
Я осмотрел зал.
Слева в стене находились три прозрачных мешка размером с человеческий торс. Они по очереди наполнялись красноватой жидкостью и сжимались, отправляя её к трону. Справа шёл грязный поток из двора. Под троном сходились все трубки.
Одна отличалась.
Толстая прозрачная линия входила в открытое окно груди Сидящего через бледный овальный орган. Орган сокращался каждый раз, когда из меня уходило тепло.
Клапан.
Или сердце этой части системы.
До него было восемь метров.
Между нами — вода, жгуты и костяная рама.
В левом запястье лежало одно шило.
Я поднял руку.
Она дрожала и почти не сгибалась. Выбросить кость можно было, если выровнять запястье и натянуть внутреннее сухожилие. В прошлый раз я стрелял на несколько шагов.
Восемь метров было дальше.
Промах означал, что шила больше нет.
Я опустил руку.
Сначала нужно было приблизиться.
Жгут на щиколотке держал левую ногу. Левую руку связывал натянутый корневой канал. К боку подходила подающая игла. Живот присосался к третьей линии.
Свободными оставались правая нога и правая рука. Левой я мог двигать только вместе с натянутым корнем.
Скобы не было.
Зато под водой проходила цепь.
Я почувствовал её босой стопой.
Цепь шла от грузового противовеса у стены к прозрачным мешкам. Каждое сжатие мешка поднимало груз на несколько сантиметров, потом он падал и проталкивал следующую порцию.
Я просунул правую ступню под звено.
Поднял носок.
Цепь натянулась вокруг стопы.
Когда ближайший мешок сжался, противовес пошёл вверх. Цепь потянула мою ногу к стене.
Я позволил.
Тело сдвинулось на полметра.
Жгуты натянулись.
Корень в левой ладони вспыхнул болью, но не порвался.
Следующее сжатие.
Ещё полметра.
Сидящий поднял второй палец.
Из пола вышел костяной зуб и ударил рядом с грудью. Не копьё. Ограничитель. Он прижал меня к желобу, не позволяя двигаться дальше.
Я ухватился левой кистью за зуб.
Пальцы не сомкнулись.
Пришлось завести предплечье за выступ и использовать локоть.
Третий подъём цепи дёрнул тело.
Жгут на щиколотке лопнул.
Не полностью. Его край разорвался, оставив белые волокна вокруг ноги.
Левая стопа коснулась дна.
Перемычка в голени хрустнула.
Я перенёс вес на правую.
Расстояние до трона уменьшилось до шести метров.
Сидящий сжал пальцы.
Все трубки в его груди одновременно сократились.
Из меня выдернуло воздух.
Не из лёгких.
Из тканей.
Кожа на руках стала сухой. Губы треснули. Сердце ускорилось, пытаясь прогнать густеющую кровь. Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Фляга у пояса была единственным запасом воды.
Жгут на животе обвил ремень.
Потянул.
Фляга ударилась о камень.
Я схватил её левой кистью, но пальцы не удержали.
Сосуд упал в поток.
Крышка открылась.
Вода вышла наружу тонкой светлой струёй.
Жгуты вокруг меня дёрнулись к ней.
Не разумно.
Рефлекторно.
Система почувствовала более чистый источник.
Свободный правый корень тоже потянулся.
Я позволил ему коснуться воды.
Поток вошёл в ладонь.
Жгут, обвивший корень, забрал большую часть, но несколько глотков успели пройти в сосуды. Сердце ударило сильнее. Зрение прояснилось.
Фляга опустела.
Сидящий получил мою воду.
Я получил секунду.
Подтянул правую ногу цепью и рванулся к костяному зубу. Левое предплечье удерживало опору. Правое плечо вышло вперёд.
Жгут на боку согнулся.
Игла выскользнула из раны.
Грязная масса перестала входить.
Разделяющие камеры сжались и вытолкнули часть яда вверх.
Меня вырвало прямо в поток.
Чёрная желчь, кровь и густые зелёные комки вышли изо рта. Желудок продолжал сводить, но давление уменьшилось.
Сидящий резко повернул голову.
Впервые его движение стало быстрым.
Он понял, что потерял подачу.
Из подлокотника выдвинулась длинная костяная спица. Она прошла по воде и ударила мне в правое бедро.
Плотная кожа задержала кончик.
Второй толчок пробил её.
Спица вошла в мышцу и пригвоздила ногу ко дну.
Я закричал.
Сидящий потянул спицу к себе.
Рана разошлась вдоль бедра.
Регенерация попыталась закрыть разрыв.
Жгут на корне вытянул поступивший материал.
Ткань не срасталась.
Кровь пошла в воду.
Кровяные ямки под челюстью раскрылись от собственного запаха. Голод смешался с головокружением.
Я посмотрел на овальный орган в груди Сидящего.
Пять с половиной метров.
Дальше, чем хотелось.
Ближе, чем будет потом.
Поднял левую руку.
Запястье не выпрямлялось. Я прижал его к костяному зубу и использовал выступ как направляющую.
Локоть ниже.
Канал прямо.
Внутреннее сухожилие натянуть резко.
Сидящий поднял другую спицу.
Я дождался, пока овальный орган сожмётся и станет плотнее.
Выстрелил.
Щелчок внутри руки был тише, чем в бою.
Шило ушло почти без отдачи.
Первые четыре метра оно летело ровно.
Потом начало падать.
Острие вошло не в центр органа.
В прозрачную трубку над ним.
Этого хватило.
Трубка лопнула.
Красноватая жидкость ударила в лицо Сидящего и внутреннюю полость груди. Овальный орган сжался без содержимого. Остальные линии дёрнулись.
Отток через мой корень остановился.
Потом пошёл обратно.
Горячая очищенная масса хлынула из жгута в ладонь.
Слишком быстро.
Сосуды предплечья раздулись. Корень натянулся. Разделяющие камеры получили чистый поток и попытались распределить его сразу по всем ранам.
Бок загорелся.
Бедро сжалось вокруг костяной спицы.