- -
- 100%
- +
Запас оставался.
Впервые я удерживал его не как бесформенное тепло, а как давление в сосудистых камерах и наполненность тканей.
Полным контролем это всё ещё не было, но организм хотя бы перестал игнорировать мои приоритеты.
Сидящий поднялся.
Отравление не убило его.
Чёрные линии на груди начали светлеть. Он оторвал вздутую трубку у основания, выбросил вместе с куском ткани и прижал ладонь к открытому окну.
Одна рука дрожала.
Левая нога почти не сгибалась после моего удара и холода.
Но правая рука работала.
Он схватил главную питающую линию.
Пальцы сомкнулись вокруг прозрачного ствола.
Сжал.
Поток остановился.
Корни остались внутри прокола, но новая масса не поступала.
Я почувствовал пустоту сразу.
Сидящий потянул линию на себя.
Каменные крепления вокруг колодца треснули. Прозрачный ствол поднялся из ложа. Вместе с ним подняло меня.
Я повис на корнях в полуметре над землёй.
Рубцы в ладонях разошлись.
Левый — сильнее.
Кровь потекла по предплечьям.
Сидящий шагнул к человеческой клетке, таща линию и меня.
Он понял, что я защищаю.
И решил использовать это проще.
Правой ногой ударил по барабану.
Расколотая ось вышла из гнезда.
Цепь, удерживавшая клетку, ослабла.
Платформа покатилась к колодцу.
Инженер навалился на левую стену. Худой пленник пытался помочь, но одна рука у него не двигалась. Лада оставалась между ними.
Я висел на линии.
До клетки — шесть шагов.
До Сидящего — два.
В левом запястье было одно шило.
Можно было выстрелить ему в глаз.
Он уже видел этот приём.
Белая ладонь поднялась к лицу заранее.
Я направил запястье ниже.
Не в Сидящего.
В цепь клетки.
Точнее — в живой ремень, соединявший последнее звено с полозом.
Выстрел.
Шило вошло в тёмную ткань.
Ремень дёрнулся и ослаб.
Цепь соскользнула с полоза.
Клетка перестала тянуться к колодцу по линии Сидящего, но продолжала катиться по наклону.
— Вправо! — крикнул я.
Инженер понял.
Все трое сместились к правой стенке.
Платформа наклонилась. Левый полоз поднялся и ударился о выступ. Клетку развернуло поперёк склона.
Она остановилась в двух шагах от открытой створки колодца.
Лада скатилась к прутьям. Инженер поймал её за плащ.
Сидящий ударил меня о камень.
Не рукой.
Линией.
Он дёрнул прозрачный ствол вниз. Я упал грудью на край канавы. Корни вырвало из прокола. Кожа обеих ладоней раскрылась.
Внутри осталось достаточно ресурса, чтобы не потерять сознание.
Я направил часть в руки.
Кровь остановилась.
Сидящий наступил на линию, закрывая прокол ступнёй.
Питание снова пошло к его оставшимся трубкам через другой участок.
Отравленная порция ещё действовала. Овальный орган сокращался неровно. Правая рука дрожала после каждого движения. Но он приспосабливался.
Слишком быстро.
Я поднялся.
Левая голень выдержала без хруста.
Правое бедро работало.
Живот был закрыт плотнее, чем в начале главы.
Ресурс изменил положение сил.
Не сделал нас равными.
Сидящий всё ещё был сильнее.
Он шагнул ко мне.
Я отступил к чёрному желобу.
Клапан оставался приоткрыт вторым патроном. Грязный поток продолжал понемногу просачиваться в питание, но Сидящий пережал заражённый участок ногой.
Чтобы отравить его снова, нужно было смешать линии дальше по ходу.
Или заставить его убрать ногу.
Сзади морозный зверь ударил лапой по центральной раме.
Я почти забыл о нём.
Шило в жаберной щели причиняло боль, но не убило. Зверь мотал головой, покрывая инеем камень. Двучелюстная тварь под ним ещё шевелилась и пыталась кусать.
Сидящий повернул голову на звук.
На мгновение.
Я сжал одну сосудистую камеру у таза.
Короткая перегрузка.
Не полная.
Два удара сердца.
Я прошёл сбоку, подхватил свободную цепь и обвил ею правую лодыжку Сидящего.
Третий удар сердца.
Режим закончился.
Мышцы в бедре загорелись, но не разорвались. Внешний ресурс и ограниченный выброс удержали их.
Я потянул цепь к морозному зверю.
Не мог сдвинуть Сидящего собственной силой.
Зато мог дать другому хищнику причину.
Свободный конец цепи прошёл по ране морозного зверя.
Крюк вошёл в серую шерсть.
Зверь взревел и рванулся.
Цепь натянулась между ним и Сидящим.
Белая нога соскользнула с питающей линии.
Прокол открылся.
Серая примесь из клапана снова пошла в прозрачный поток.
Сидящий дёрнул цепь и удержался.
Морозный зверь тянул в другую сторону.
Центральная рама затрещала.
Я упал к проколу и ввёл правый корень.
Питание шло.
Вместе с ним яд.
На этот раз я не принимал смесь целиком.
Правый корень удерживал контакт с питательной частью. Левый лёг на оболочку ближе к чёрному разводу. Через ощущения ладоней и сокращение камер я ловил момент, когда приходила грязная порция.
Питание — в себя.
Грязь — дальше.
Я не мог управлять линией как рычагом.
Но мог менять сопротивление.
Когда шла пригодная масса, корень раскрывался и снижал давление в мою сторону.
Когда подходил яд, я сжимал канал и позволял потоку идти к Сидящему.
Первые две попытки были плохими.
Часть яда вошла в живот. Меня скрутило. Из носа пошла кровь.
Третья порция прошла мимо.
Она вошла в оставшуюся трубку Сидящего.
Овальный орган спазмировался.
Белая рука, державшая цепь, ослабла.
Морозный зверь рванул сильнее.
Сидящего потащило по камню.
Он упал на колено.
Впервые.
Не от ловушки, не от случайного удара.
От собственного питания.
Я удерживал поток.
Сидящий поднял голову.
В тёмных глазах не было узнаваемого человеческого выражения. Но ярость я понял без перевода.
Он отпустил цепь и обеими руками схватился за трубки на груди.
Рванул.
Три прозрачные линии вышли из овального органа вместе с белой тканью. Чёрная кровь хлынула на живот. Сидящий отрезал себя от заражённой системы.
Цена оказалась высокой.
Овальный орган провалился внутрь груди. Одна сторона тела обмякла. Трубки на спине перестали двигаться и упали на камень.
Но поток больше не мог отравлять его.
Он выбрал голод вместо яда.
Я отпустил корни.
Главная линия продолжала биться под руками, теперь не имея хозяина на конце. Часть массы вытекала через прокол. Часть уходила в тронный зал. Часть смешивалась с отходами.
Система захлёбывалась.
Канавы начали менять направление без ритма. Один пресс поднялся, другой опустился. Крюки над колодцем дёрнулись. Человеческая клетка качнулась, но осталась поперёк склона.
Инженер смотрел на меня через прутья.
— Что вы сделали?
Я поднялся на ноги.
— Испортил ему ужин.
Голос дрожал сильнее, чем хотелось.
Сидящий тоже поднялся.
Без трубок он казался меньше.
Не слабым.
Просто отдельным существом, а не частью всего двора.
Чёрная кровь стекала из груди. Белые рёбра закрывались вокруг раны, но медленно. Он больше не получал готовый ресурс из линии.
Зато теперь ничто не удерживало его возле колодца.
Он сделал шаг.
Потом второй.
Левая нога волочилась, но правая несла тело. Длинные руки почти касались пола. Рот оставался раскрытым, белые нити внутри оборваны.
Я проверил состояние.
Я быстро проверил тело движением: живот держался закрытым, сердце било ровнее, обе ноги принимали вес, а правая рука нормально сгибалась. Магазин после выстрела по ремню снова опустел, на перегрузку оставалось лишь несколько секунд, оба корня были повреждены у выходов, причём левый всё ещё заметно короче. В животе сидела остаточная горечь, которую предстояло вывести. Позади оставалась клетка с тремя людьми, глубже — ещё восемь, а впереди стоял Сидящий, отрезавший себя от питания храма.
И, судя по тому, как он смотрел на меня, собирался компенсировать это лично.
Я отступил от питающей линии к разрушенной раме.
Сидящий пошёл следом.
В этот раз между нами не было трона.
Только камень, кровь и то, что каждый из нас успел украсть у другого.
Глава 23 — Вставший с трона
Сидящий пошёл первым.
Без трубок за спиной его шаги стали тише. Храм больше не отвечал ему скрежетом цепей и движением канав. Только босая белая ступня ложилась на мокрый камень, чёрная кровь стекала из раскрытой груди, а длинные руки покачивались почти у пола.
Он выглядел меньше.
Это ничего не меняло.
До него оставалось десять шагов. За моей спиной лежала разрушенная центральная рама. Слева открывался колодец. Справа, поперёк наклонной дорожки, стояла человеческая клетка. Инженер удерживал Ладу у дальней стенки. Худой пленник сидел рядом, прижимая к груди неподвижную руку.
Сидящий посмотрел не на них.
На меня.
Хорошо.
Я отступил на полшага и проверил тело движением. Левая голень принимала вес, правое бедро тянуло, но не проваливалось, живот держался под плотным горячим рубцом. В сосудистых камерах возле сердца и таза ещё оставалось немного украденного из питающей линии запаса — хватит на несколько коротких выбросов. Костяной магазин опустел, кислота закончилась, в кармане лежали два патрона без оружия, оба корня были повреждены у выходов, а в разделяющих камерах всё ещё сидела горечь яда.
Против меня шло существо выше любого местного, способное одной рукой поднять клетку.
Почти равные условия.
Сидящий сорвался с места.
Я ждал длинного замаха.
Он не замахнулся.
Правая рука прошла снизу, вдоль камня. Ладонь размером с мою грудь ударила по коленям. Я сжал малую камеру у таза и сделал короткое смещение назад.
Поздно.
Пальцы зацепили левую голень.
Мир перевернулся. Спина ударилась о камень, затылок — о край канавы. Сидящий не отпустил ногу. Поднял меня за щиколотку и потянул к себе.
Костные перемычки в голени заскрипели.
Я согнулся, обхватил его запястье правой рукой и выпустил короткий корень. Белое волокно вошло в трещину между пластинами кожи.
Питание не пошло.
Под внешним слоем находилась плотная сухая ткань, почти без воды. Сидящий повернул кисть.
Мой хват оказался детским.
Он ударил мной о камень второй раз.
Левое плечо выскочило из сустава.
Боль пришла белой вспышкой. Корень вырвало из его запястья. Я потерял воздух, но ногу он всё ещё держал.
Третьего удара ждать не стал.
Сжал сосудистую камеру возле сердца сильнее.
Кровь ударила в руки и правую ногу. Я подтянулся к его кисти, поставил правую ступню на предплечье и толкнулся не от пола — от него.
Тело прошло вдоль длинной руки. Я оказался у локтя, обвил его укороченным левым корнем и повернулся вокруг сустава.
Сидящий отпустил щиколотку.
Я упал на правый бок, перекатился и ушёл за обломок рамы.
Перегрузка закончилась через четыре удара сердца.
Лицо обдало жаром. Под кожей правого бедра лопнули несколько свежих волокон. Не критично. Регенеративная сеть сразу потянула запас к разорванному бедру, но вывихнутое плечо было опаснее. Я прижал левую руку к боку, упёрся в каменный выступ и резко подался вперёд.
Сустав вошёл с влажным щелчком.
Тёмные связочные тяжи стянули его. Полного движения не было, но рука снова висела на своём месте.
Сидящий не преследовал.
Он стоял возле канавы и смотрел на тонкую белую нить, оставшуюся в трещине его запястья. Мой корень успел оторвать кусок наружной ткани.
Из раны выступила чёрная кровь.
Вертикальный рот раскрылся.
Оборванные белые нити внутри разошлись. Между ними показались тонкие полупрозрачные волокна. Они вышли наружу на длину ладони и коснулись запястья.
Кровь исчезла.
Края трещины потянулись друг к другу.
Сидящий питался не только через трон.
Без общей линии ему требовался прямой контакт. Собственная кровь подошла как проба, но восстановить потерянную грудь ею он не мог.
Ему требовалось тело.
Он повернул голову к ближайшему мёртвому высокому.
Я побежал раньше него.
Не к противнику.
К трупу.
Между нами было восемь шагов. Сидящий преодолел их за два.
Я успел выпустить правый корень в шею высокого и втянуть один горячий толчок свежей ткани, удерживая внимание на вывихнутом плече. Тёмные тяжи вокруг сустава сразу налились теплом и стали плотнее.
Белая рука схватила тело за грудь.
Я не отпустил корень.
Сидящий поднял труп вместе со мной.
Ноги оторвались от земли. Корень натянулся. Я втянул его раньше, чем волокно порвалось, и упал под поднятое тело.
Полупрозрачные нити изо рта Сидящего вошли под маску высокого.
Труп дёрнулся, хотя был мёртв.
Кожа начала западать. Чёрная кровь пошла по нитям вверх. Открытая грудь Сидящего ответила сокращением. Белые рёбра сдвинулись ближе. Одна из разорванных трубок у ключицы втянулась в ткань.
Он восстанавливался быстро.
Не так быстро, как от общей линии.
Но достаточно.
Я схватил цепь, лежавшую под рамой, и обмотал вокруг его голени.
Сидящий продолжал кормиться.
Это было его уязвимостью.
Та же ошибка, которую делал я.
Я пропустил свободный конец через кольцо противовеса и потянул. Цепь натянулась вокруг белой ноги. Сверху над рамой качнулся каменный груз.
Одного моего веса не хватало.
Я сжал малую камеру у таза.
Короткий выброс.
Дёрнул цепь всем телом.
Костяной палец противовеса вышел из паза.
Груз упал.
Цепь рванула ногу Сидящего к раме. Он потерял равновесие и выпустил труп. Высокий упал между нами уже наполовину пустым.
Сидящий опустился на ладонь.
Я подхватил обломок костяного прута и ударил в раскрытую грудь.
Прут вошёл между рёбрами.
На ширину пальца.
Сидящий повернул корпус.
Белые пластины сомкнулись и переломили кость. Осколок остался внутри, но глубже не прошёл.
Левая рука ударила меня сбоку.
Я услышал, как ломаются рёбра, раньше, чем почувствовал боль.
Тело отбросило в канаву. Вода и кровь закрыли лицо. Я попытался вдохнуть и втянул тёплую жижу.
Сел на колени, кашляя.
Справа грудная клетка двигалась неправильно. Два ребра — возможно, три. Одно царапало изнутри при каждом вдохе.
Интерфейс вспыхнул коротко.
[СИСТЕМА] Повреждение грудной клетки.
[СИСТЕМА] Глубокий вдох ограничен.
— Догадался.
Сидящий выпрямился.
Цепь всё ещё держала его голень, но он потянул ногу на себя. Каменный груз поднялся на ладонь. Потом ещё выше.
Мышцы под белой кожей налились тёмными полосами.
Кольцо противовеса вырвало из рамы.
Цепь упала.
Ловушка дала мне один удар.
Я получил три сломанных ребра.
Обмен не в мою пользу.
Сидящий посмотрел на опустевшего высокого.
Белые рёбра в его груди сдвинулись ещё на толщину пальца. Рана не закрылась, но перестала проваливаться внутрь при каждом вдохе. Левая рука поднялась выше прежнего. Питание вернуло ему часть силы быстрее, чем мой удар успел её отнять.
Я не мог позволить ему переходить от тела к телу.
Вокруг лежало слишком много пищи. Даже разрушенный двор работал на него, пока мёртвые оставались в пределах шага.
Под рамой зашевелился один из длинноруких прозрачнокожих. Я считал его мёртвым после давки, но тварь пыталась выползти из-под цепей. Зелёная кровь текла из сломанного таза.
Сидящий услышал движение.
Я тоже.
Он шагнул к твари.
Я перерезал дорогу коротким смещением и ударил её пяткой в основание черепа. Прозрачная кость хрустнула. Тело обмякло. Правый корень вошёл под кожу раньше, чем Сидящий успел наклониться.
Поток был горьким, но пригодным.
Я позволил корню взять лишь немного обычной влажной ткани и сразу прижал локоть к сломанным рёбрам. Сращивать их наспех было нельзя; мне требовалась только плотная опора вокруг обломков, чтобы следующий удар не загнал кость в лёгкое.
Сидящий наступил на тело.
Его ступня придавила прозрачную тварь к камню вместе с моим корнем.
Белое волокно сплющило.
Я втянул его. Наружный слой содрало, но канал сохранился.
Сидящий наклонился. Вертикальный рот раскрылся почти от носа до подбородка. Полупрозрачные нити потянулись к мёртвому существу.
Я ударил обломком цепи по его лицу.
Звенья прошли поперёк рта. Несколько нитей лопнули. Чёрная жидкость брызнула на белую кожу.
Сидящий поймал цепь зубами.
Не зубами — теми же внутренними нитями, которые натянулись вокруг металла и удержали его.
Он дёрнул головой.
Цепь выскользнула из рук. Конец ударил меня по ключице.
Потом пришла ладонь.
Я успел закрыть голову предплечьем. Удар сломал не кость, а свежую опору вокруг правого локтя. Рука онемела до пальцев. Меня развернуло и бросило на край разрушенного пресса.
Сидящий поднял прозрачную тварь за шею.
Нити вошли в рану на голове.
Я увидел, как зелёная кровь пошла по ним вверх.
У него не было разделяющих камер, подобных моим. Или они работали иначе. Горькая масса заставила открытую грудь судорожно дёрнуться. Белые рёбра на мгновение раскрылись шире.
Сидящий отбросил тело.
Он не мог безопасно есть всё подряд.
Эта мысль была полезной.
И слишком поздней для существа под его ногами.
Я поднялся, поддерживая правую руку левой. Регенеративная сеть сразу потребовала материал на локоть. Я дал минимум — только вернуть чувствительность пальцам и удержать мышцу от полного разрыва.
Сидящий двинулся снова.
Теперь он не бросался прямо. Обошёл меня по дуге, оставляя слева открытый колодец, а справа — клетку. Повреждённая сторона тела заставляла его немного волочить ногу, но длинные руки перекрывали половину дорожки.
Он учился так же быстро, как я.
Первый ложный удар пришёл слева. Я сместил вес на правую ногу. Настоящая рука пошла справа и поймала меня за одежду на спине.
Ткань затрещала.
Я позволил ей порваться, опустился на колено и прошёл под локтем. Левый корень обвил край белой пластины на боку. Правой рукой я ударил в уже существующую чёрную трещину.
Пальцы вошли на одну фалангу.
Сидящий напряг бок. Пластина сжала кисть. Средний палец заклинило.
Он повернулся всем телом.
Меня подняло за зажатую руку и бросило на разрушенную раму.
Кисть вышла из трещины вместе с полосой белой ткани. Два пальца вывихнуло. Плечо выдержало только потому, что я недавно отдал ему часть высокого.
Я упал между костяными балками.
Над головой качался крюк размером с ладонь. На нём остался кусок шестиногого зверя. Запах свежего мяса ударил в ямки под челюстью.
Голод предложил остановиться.
Сидящий был в трёх шагах.
Я не остановился.
Подхватил крюк и бросил ему под ноги. Цепь обвила повреждённую левую голень. Сидящий наступил на неё, не заметив, и сам зажал звенья.
Я схватил свободный конец, прошёл вокруг обломка балки и рванул.
Нога Сидящего повернулась наружу.
Он опустился на одно колено.
Я прыгнул на спину, завёл цепь под вертикальный рот и потянул назад.
Белые нити внутри натянулись вокруг звеньев. Несколько лопнули. Сидящий ударил затылком.
Маска из сросшейся кожи встретилась с моим лицом.
Нос сломался.
Я потерял хват.
Он поймал меня за бок и швырнул через плечо.
Я пролетел над коленом и ударился о камень возле человеческой клетки.
Кровь из носа потекла в рот. Сладко-солёная. Своя. Под клеткой пахло чужой человеческой кровью сильнее.
Ямки под челюстью раскрылись. Корни в ладонях дёрнулись к прутьям.
На миг три человека за деревянной стеной перестали быть лицами и превратились для истощённого тела в один тёплый запас, к которому можно дотянуться без когтей и погони. Я ударил собственной ладонью о камень. Боль вернула порядок: Лада, инженер, раненый пленник. Люди. Не еда.
Сидящий выпрямился возле прозрачнокожего трупа. На этот раз не стал кормиться. Он проследил за моим взглядом и понял, что именно заставило меня ударить себя.
Потом посмотрел на человеческую клетку.
Инженер увидел это одновременно со мной.
— Майор.
Одного слова хватило.
Я поднялся из канавы.
Сломанные рёбра не позволяли распрямиться. Я направил часть запаса к грудной клетке, но не стал сращивать кость полностью. Только стянул мышцы вокруг обломков, чтобы они меньше двигались.
Сидящий пошёл к клетке.
Не быстро.
Ему не требовалось спешить. Я стоял между ним и людьми, едва дышал и уже дважды использовал перегрузку.
Клетка оставалась поперёк склона. До открытого колодца — два шага. За ней находился нижний проход, закрытый решёткой. Из-за стены доносился далёкий скрежет двух других платформ.
Восемь людей уходили глубже.
Трое оставались здесь.
Если попытаться открыть клетку сейчас, Сидящий получит три тела без прутьев.
Если оставить — прутья задержат его на несколько секунд.
Нужно было убрать платформу из двора целиком.
Я увидел свободную цепную линию у нижней решётки. После отключения Сидящего барабаны работали без ритма. Цепь то натягивалась, то провисала. Она шла туда же, откуда слышались другие клетки.
Можно было вернуть платформу на маршрут.
Не освободить людей.
Отправить их глубже.
От меня.
От Сидящего.
От выбора, который голод предлагал при каждом запахе крови.
— Инженер! — крикнул я.
Грудь отозвалась острой болью.
Он поднял голову.
— Когда скажу, все вправо. Потом сразу влево.
— Что вы делаете?
— Ухудшаю ваше положение менее смертельным способом.
Он посмотрел на Сидящего.
— Принято.
Я побежал к нижней цепи.
Сидящий ускорился.
Его раненая левая сторона двигалась хуже, но длинные ноги всё равно делали один шаг за мои два. Он не пытался поймать меня. Шёл прямо к клетке.
Я выпустил левый корень, обвил им свободное звено и потянул цепь к платформе. Укороченного волокна не хватало. Пришлось лечь на живот, вытянуть руку до боли в рубце и подтянуть звено ближе правой ногой.
Сидящий добрался до клетки.
Белые пальцы вошли между прутьями.
Инженер оттащил Ладу. Худой пленник ударил по руке обломком доски.
Удар не причинил вреда.
Зато Сидящий повернул кисть и поймал доску.
Дёрнул.
Худого пленника ударило грудью о прутья. Его повреждённая рука осталась зажата между деревом и белыми пальцами.
Он закричал.
Полупрозрачные нити вышли из рта Сидящего.
Потянулись к его предплечью.
Я пропустил цепь через нижнее кольцо платформы.
Замка не было. Только пустое отверстие после сорванного ремня.
В кармане лежали два патрона.
Я вытащил один и вставил поперёк звеньев как палец.
Металл лёг в паз почти идеально.
— Вправо!
Инженер навалился на правую стенку. Одной рукой тянул Ладу, второй схватил худого пленника за пояс. Тот продолжал кричать, но перенёс вес вместе с ними.
Клетка наклонилась.
Сидящий потерял удобный угол. Его пальцы соскользнули с руки пленника.
Я ударил по костяному рычагу нижней линии.
Он не двигался.
Ударил снова, правой пяткой.
Рычаг опустился на ладонь.
Цепь натянулась.
Патрон заскрипел между звеньями, удерживая соединение.
Платформа дёрнулась к решётке.
Сидящий схватил верхний прут.
Дерево прогнулось.
Барабан тянул клетку вниз. Сидящий удерживал её одной рукой.
Инженер посмотрел на меня через прутья.
— Ещё что-нибудь?
— Теперь влево!
Они сместились.
Платформа качнулась, правый полоз поднялся и ударил Сидящего по голени. Не повредил, но сбил опору.
Я использовал частичную перегрузку.
Один выброс возле таза.
Два удара сердца.
Подбежал и ударил обеими руками по его локтю снизу.
Сустав выгнулся неестественно.
Белая рука отпустила клетку.
Третий удар сердца.
Я отступил.
Платформа пошла к нижней решётке.
Костяные створки начали расходиться. Не для людей. Для цепной линии. Клетка проходила с запасом в несколько сантиметров.
Сидящий поймал меня за грудь.
Пальцы сомкнулись вокруг сломанных рёбер.
Перегрузка закончилась.
Он сжал.
Одно ребро вошло глубже.
Воздух вышел. Я ударил его по запястью, но правая кисть заклинила на гладкой белой коже. Левая рука не давала силы.
Сидящий поднял меня перед лицом.
Вертикальный рот раскрылся.
Нити внутри дрожали.
От него пахло чёрной кровью, ядом и тем высоким, которого он только что выпил.
Я увидел собственное отражение в тёмных глазах.
Исхудавшее лицо. Чёрные сосуды у висков. Разорванная одежда. Кровь из носа и рта.