Адаптивный пожиратель 1

Глава 24 — Кто кого съест

Сидящий пил меня через плечо.

Я пил его через грудь.

Первые несколько секунд это ещё напоминало борьбу. Он сжимал пальцы, я удерживал корни, цепь резала запястье, повреждённые рёбра двигались при каждом вдохе.

Потом остался только поток.

Холод уходил из левого плеча к его раскрытому рту. Полупрозрачные волокна лежали в ране и сокращались одно за другим, вытягивая кровь, воду и тепло. Каждое сокращение отзывалось пустотой под языком и серым пятном перед глазами.

В ответ укороченный левый корень разветвлялся внутри овального органа Сидящего.

Там было горячо.

Не как в живом теле. Жар шёл толчками, вместе с чёрной кровью и густой массой, которую он успел собрать из высоких, зверей и храмового потока. Разделяющие камеры под рёбрами сжимались, принимая смесь и сортируя её единственным доступным мне способом — по телесной реакции. Одни порции проходили дальше теплом, другие оседали горечью или заставляли стенки сводить от яда. Кем был Сидящий, откуда взялся и что значил этот храм, из его плоти не становилось понятнее ни на йоту. Я чувствовал лишь, что организм способен использовать, что нужно изолировать и что убьёт меня раньше, чем успеет пригодиться.

Сидящий втянул новый толчок из моего плеча.

Сердце пропустило удар.

Чистый поток я удержал прежде всего в сердце и сосудах головы, а затем заставил регенерацию стянуть мышцы вокруг сломанных рёбер. Остальные раны могли подождать: сейчас важнее было сохранить следующий вдох.

Правое лёгкое раскрывалось не полностью. Один костный обломок царапал ткань изнутри. Регенеративная сеть обволокла его плотными волокнами, оттянула от лёгкого и зафиксировала между мышцами.

Сидящий ударил меня свободной рукой.

Кулак вошёл в правый бок.

Костная опора вокруг рёбер лопнула. Воздух вышел вместе с кровью. Я повис в его хвате, но корень не отпустил.

Свежий поток из груди противника тут же ушёл к разрыву. Я не пытался сращивать рёбра на ходу — только удержать обломки и снова получить возможность вдохнуть. Получилось коротко, со влажным хрипом, но получилось.

Сидящий раскрыл рот шире. Почерневшие волокна, которые пережили яд, вошли глубже в плечо. Одно добралось до крупного сосуда.

Отток усилился.

Левая кисть стала холодной. Потом предплечье. Кожа на пальцах сморщилась.

Он был больше.

У него было больше крови, мышц и воды, но вытягивал он быстрее, чем я успевал фильтровать. Если оставить всё как есть, он мог потерять половину груди и всё равно пережить меня.

Арифметика снова выбрала противника.

Я закрыл сосудистые клапаны к левой руке.

Не полностью. Только настолько, чтобы Сидящий перестал получать свободный поток из всей системы. Давление в ране упало. Полупрозрачные волокна задрожали и втянули сильнее.

Боль стала резче.

Зато холод перестал подниматься к шее.

Сидящий почувствовал сопротивление. Тёмные глаза сузились. Он прижал меня ближе к раскрытой груди, пытаясь сократить расстояние между ранами.

Белые рёбра зажали левый корень.

Волокно сплющило.

Я раскрыл его глубже внутри овального органа.

Не шире у входа.

Дальше.

Тонкие ответвления прошли между пульсирующими складками и нашли полости с густой чёрной массой. В них сохранялось давление. Сидящий держал внутри запас, который раньше отправлял к повреждённым участкам тела.

Я открыл корень.

Поток ударил в ладонь так сильно, что мышцы предплечья свело.

Разделяющие камеры переполнились. Живот раздуло под рубцом. По пищеводу поднялась горечь.

[СИСТЕМА] Перерабатывающий контур перегружен.

[СИСТЕМА] Токсичная фракция накапливается.

— Очень своевременно.

Сидящий не понял слов.

Понял, что я ещё не умер.

Он сжал правую кисть вокруг моей груди.

Рёбра вошли внутрь.

Одно сломалось второй раз. Острый край коснулся лёгкого. Вдох превратился во влажный хрип.

Я удерживал чистый поток там, без чего бой закончился бы мгновенно: в сердце, сосудах, повреждённом лёгком, опоре вокруг рёбер и мышцах, удерживающих левый корень. Всё остальное пришлось оставить на потом. Этот порядок был единственным, что отделяло бой от медленного разрывания на части.

Сидящий потянул голову назад.

Ротовые волокна натянулись в плече. Он пытался оторваться, не выпуская добычу. Правый корень оставался обмотан вокруг цепи на моей руке. Цепь лежала на его шее.

Мы были связаны в трёх местах.

Чтобы отступить, ему пришлось бы вырвать из себя мой левый корень.

Чтобы отступить мне — оставить ему половину плеча.

Никто не захотел платить первым.

Сидящий сделал шаг к ближайшему телу.

Потащил меня вместе с собой.

Ноги скользили по крови. Каменный осколок в левой икре двигался при каждом толчке. Я попробовал упереться пятками, но цепь на правой руке выпрямила меня перед ним.

До мёртвого Инейника оставалось пять шагов.

Если Сидящий доберётся до него и подключит свободные волокна, преимущество объёма станет окончательным.

Я сжал камеру возле таза.

Не полный выброс.

Два удара сердца.

Правая нога получила давление. Я поставил ступню на край канавы и повернул корпус поперёк движения.

Сидящий продолжал идти.

Левая голень выдержала первый шаг.

На втором внутри хрустнула костная перемычка.

Я не отпустил.

Цепь вокруг его шеи сдвинулась выше. Звенья легли под нижнюю челюсть.

Сидящий остановился.

Не из-за моей силы.

Цепь зацепилась за сломанный зуб центральной рамы.

Он потянулся вперёд, а металл удержал голову.

Ротовые волокна в плече натянулись.

Я почувствовал момент раньше, чем увидел.

Они начали рваться.

Сидящий повернулся ко мне всем корпусом и ударил лбом.

Лицо взорвалось болью. Сломанный нос хрустнул ещё раз. Зуб рассёк губу. Я потерял опору, но зацепившаяся цепь не дала нам разойтись.

Он ударил снова.

Зрение раздвоилось.

Третий удар я встретил правым предплечьем. Свежая опора у локтя треснула. Кисть онемела, зато голова осталась целой.

Сидящий тянулся к морозному зверю.

Я тянул из его груди.

Запас внутри овального органа уменьшался. Чистые порции стали короче. Горькие — длиннее.

В разделяющей камере собиралась тяжёлая чёрно-зелёная масса. Всё, что не подходило моим тканям: распавшиеся железы, храмовый яд, продукты собственного отравления Сидящего, остатки чужой крови.

Выбросить её было некуда.

Чёрный желоб остался за его спиной.

Рот Сидящего находился у моего плеча.

Я понял, куда деть отходы.

Закрыл пути из нижней камеры к желудку и сосудам. Оставил один — к ране левого плеча.

Сидящий втянул очередную порцию.

Я расслабил клапан.

Токсичная масса пошла вместе с моей кровью.

Не толчком.

Медленно.

Именно так, как он хотел пить.

Полупрозрачные волокна потемнели от основания. Сначала одно. Потом второе. Чёрная полоса поднялась к вертикальному рту.

Сидящий замер.

Овальный орган вокруг моего корня сжался.

Я получил удар внутрь ладони. Несколько тонких ответвлений раздавило. Боль прошла до плеча, но основной канал сохранился.

Сидящий попытался выплюнуть волокна из раны.

Правый корень затянул цепь крепче.

Я прижал его к себе.

— Ты начал. Доедай.

Чёрная масса дошла до рта.

Белые нити внутри свернулись. Из вертикального разреза потекла густая жидкость. Сидящий издал низкий звук, от которого задрожал камень под ногами.

Хват на груди ослаб.

Я вдохнул глубже.

Боль осталась. Воздух вошёл.

Сидящий ударил коленом.

Рубец живота выдержал первый толчок. Второй раскрыл кожу вокруг него. Третий пришёлся ниже, в таз.

Меня подняло.

Левый корень натянулся внутри его груди.

Овальный орган разорвался по краю.

Чёрная кровь хлынула в ладонь.

Поток стал огромным.

Разделяющие камеры не успевали. Я закрыл половину ответвлений, но давление всё равно наполнило сосуды, сердце и камеры перегрузки.

Жар прошёл от груди к ногам.

[СИСТЕМА] Доступный ресурс превышает безопасную скорость переработки.

[СИСТЕМА] Риск системного перегрева.

Сидящий тоже получил больше яда.

Его левая нога подогнулась. Длинная рука ударила по камню, удерживая тело. Белые рёбра раскрылись вокруг моего корня, и я впервые увидел овальный орган целиком.

Он был меньше человеческой головы.

Тёмный, блестящий, разделённый на четыре сокращающиеся доли. Одна лопнула. Вторая почернела. Две оставшиеся пытались перегонять кровь по оборванным каналам.

Орган сокращался иначе, чем сердце, но именно через него проходили прямое питание и переработка чужой массы. Я потянул корень на себя.

Орган сдвинулся внутри груди.

Сидящий закричал.

Не гулом.

Настоящим высоким криком, от которого лопнула последняя белая нить во рту.

Его ладонь схватила левое предплечье. Пальцы сомкнулись. Кости выдержали секунду.

Потом лучевая треснула.

Хват на органе ослаб.

Сидящий оторвал меня от груди.

Левый корень вышел вместе с полосой тёмной ткани, но сам орган остался внутри. Правый корень слетел с цепи. Меня бросило через канаву.

Я ударился спиной об основание пресса.

Воздух вышел. Сломанные рёбра снова сместились. Левая рука лежала под углом, которого не должно быть у рабочей руки.

Сидящий стоял в десяти шагах.

Мы больше не были соединены.

Он качался. Из груди текла чёрная кровь. Одна рука висела. Левая нога подгибалась. Рот оставался открытым, но питающих волокон в нём почти не осталось.

Я лежал, набитый одновременно чужим ресурсом и его же ядом. Подниматься можно было только по частям: сначала вернуть ровный удар сердцу и дыхание, затем удержать рёбра так, чтобы обломок перестал царапать лёгкое. Левое плечо пришлось снова вправить, треснувшее предплечье стянуть грубой внутренней перемычкой, а из икры сокращением мышцы вытолкнуть каменный осколок.

Я вытолкнул камень сокращением мышцы. Он вышел вместе с кровью и упал в канаву.

Регенерация стянула рану.

Сидящий сделал шаг к морозному зверю.

Я поднялся на правое колено.

Он сделал второй.

Я направил часть ресурса в сосудистые камеры.

Не запускать.

Заполнить.

Сидящий добрался до серой лапы зверя и опустился рядом. Из вертикального рта вышли три уцелевших волокна.

Они коснулись шерсти.

Я сжал камеру возле сердца.

Полная перегрузка.

Мир стал медленным.

Кровь ударила в мышцы. Свежие волокна вокруг рёбер натянулись. Правая нога толкнула камень. Левая голень приняла вес, хотя одна перемычка ещё двигалась.

Первый шаг вынес меня из канавы.

Второй — к центральной раме.

Третий — за спину Сидящего.

Я схватил цепь, всё ещё лежавшую на его шее, и перекинул свободный конец через зуб сломанного барабана.

Сидящий развернулся.

Медленно.

Для перегрузки.

Его ладонь пошла к моему лицу. Я пропустил цепь под рукой, обошёл корпус и затянул вторую петлю вокруг раскрытой груди.

Четыре удара сердца.

Пять.

Мышцы правого бедра начали рваться.

Я продолжал.

Свободный конец цепи прошёл через кольцо противовеса, которое Сидящий вырвал раньше. Сам груз лежал на краю центрального колодца, удерживаемый одним костяным упором.

Рычаг находился слишком далеко.

Последний патрон — в кармане.

Я достал его правой рукой.

Пальцы работали плохо. Указательный не разгибался. Пришлось зажать металл между большим пальцем и ладонью.

Сидящий схватил меня за левую руку.

Свежая перемычка в предплечье хрустнула.

Шесть ударов сердца.

Я ударил патроном в трещину костяного упора.

Он вошёл не с первого раза.

Сидящий потянул меня к себе.

Белые рёбра цеплялись за звенья. Петля на груди сдвинулась выше, под открытую рану.

Седьмой удар сердца.

Я ударил патрон пяткой.

Металл вошёл между костяными створками и раздвинул их.

Упор вышел.

Противовес рухнул в колодец.

Цепь рвануло.

Сидящего дёрнуло назад. Петля на груди вошла между белыми рёбрами и раскрыла их шире. Петля на шее подняла подбородок.

Меня тоже потащило: правая кисть всё ещё была обвита звеньями.

Я не освободил её.

Использовал тягу.

Прыгнул вперёд.

Восьмой удар сердца.

Кулак вошёл в открытую грудь Сидящего.

Не пробил орган.

Добрался до него рукой.

Горячая тёмная ткань сокращалась вокруг пальцев. Я сжал одну уцелевшую долю.

Сидящий ударил сверху.

Когти прошли по спине, раскрывая плотную кожу до мышц.

Девятый удар.

Я не отпустил.

Левый корень снова вошёл в грудь рядом с рукой. Правый обвил белое ребро, удерживая меня внутри раны.

Десятый удар.

Режим начал есть мышцы.

Тепло в ногах сменилось холодом. Правая икра свелась. Регенеративный запас уходил быстрее, чем поступал из органа.

Сидящий обеими руками сжал мою спину.

Рёбра треснули.

Не только мои.

Цепь продолжала тянуть его грудь к колодцу. Белые пластины ломались о звенья. Одна оторвалась и упала рядом.

Я потянул орган на себя.

Он не выходил.

Четыре толстых канала держали его глубже.

Левый корень разветвился вдоль первого канала и стянул его.

Правые пальцы нашли второй.

Я рванул.

Первый канал лопнул.

Чёрная кровь ударила в лицо.

Сидящий выгнулся. Хват на спине стал слабее.

Второй канал порвался под пальцами.

Перегрузка закончилась.

Мир вернул скорость вместе с болью.

Ноги перестали держать. Я повис на руке внутри его груди и корнях. Сидящий попытался оторвать меня, но цепь тянула его в противоположную сторону.

Оставались два канала.

Силы — почти не было.

Он поднял правую руку для последнего удара.

Я открыл разделяющие камеры полностью.

Не на приём.

На выброс.

Вся токсичная фракция, собранная из его тела, пошла по левому корню обратно в повреждённый орган.

Сидящий ударил.

Ладонь прошла мимо головы и разбила каменный зуб рамы.

Яд вошёл в две работающие доли.

Они сжались одновременно.

Третий канал лопнул сам.

Четвёртый натянулся.

Я обхватил орган обеими руками — живой правой и почти неработающей левой — и упал назад всем весом.

Четвёртый канал вышел из глубины груди вместе с длинной чёрной полосой.

Овальный орган оказался у меня в руках.

Сидящий остался стоять.

Одну секунду.

Две.

Тёмные глаза смотрели на пустое место между белыми рёбрами.

Потом длинные ноги подогнулись.

Он упал на колени.

Цепь потянула тело к колодцу. Белые пальцы скребли по камню, но уже не удерживали вес. Вертикальный рот открывался и закрывался без звука.

Я лежал перед ним, прижимая к груди вырванный орган.

Он ещё сокращался.

Корни в ладонях вошли в вырванный орган прежде, чем Сидящий успел дотянуться. Я не собирался оставлять ему возможность вернуть эту ткань обратно. Густой тяжёлый поток дал немного пригодного материала и остаточного тепла, а всё горькое и чуждое разделяющие камеры удержали отдельно.

Сидящий попытался дотянуться.

Рука прошла по камню в ладони от моей ноги.

Я смотрел на него.

Ждал.

Тёмные глаза погасли не сразу. Сначала исчезло движение в одной стороне тела. Потом в другой. Белые рёбра перестали закрываться. Чёрная кровь стала течь ровно, без толчков.

Сидящий на костях умер.

Интерфейс не показал награды.

Не назвал победу.

Только предупредил:

[СИСТЕМА] Критический перегрев.

[СИСТЕМА] Регенеративный резерв: низкий.

[СИСТЕМА] Множественные разрывы мышц.

Я отпустил пустой орган.

— И тебе спасибо.

Голос вышел хриплым.

Тело Сидящего начало сползать к колодцу. Цепь, натянутая противовесом, тащила его за шею и грудь. Белая рука зацепилась за край, задержала падение.

Двор ответил на смерть хозяина.

Сначала остановились прессы.

Не постепенно. Каменные плиты замерли посреди движения.

Потом все канавы одновременно изменили направление.

Кровь и вода пошли от центра к стенам. Прозрачная питающая линия вздулась. Прокол, который я сделал патроном, раскрылся вдоль на несколько шагов.

Красная масса хлынула наружу.

Костяные створки колодца начали закрываться, но тело Сидящего лежало между ними. Механизм сжимал его медленно, ломая белые рёбра.

Под полом прошёл глухой удар.

Я поднялся на четвереньки.

Нижняя решётка, за которой исчезли клетки, оставалась закрытой. Из глубины ещё доносился скрежет полозьев.

Люди уходили.

Я был жив.

Между этими двумя фактами лежал разрушающийся двор.

Под центральной рамой треснула плита.

Трещина прошла к колодцу, разделилась и побежала к нижней решётке. Из неё вышел холодный воздух с запахом мокрого камня, металла и глубокой земли.

Шахты.

Я не знал этого наверняка.

Но под храмом находилось пространство намного больше сточных проходов.

Сидящий сполз ещё ниже. Костяные створки раздавили грудь и сдвинули тело в отверстие. Цепь ушла следом. Свободный конец всё ещё обвивал мою правую кисть.

Я дёрнул руку.

Звенья затянулись.

Кисть заклинило.

Тело Сидящего исчезало в колодце и тащило меня за собой.

Я упёрся ногами в камень.

Правая икра не выдержала. Мышца, разорванная перегрузкой, сложилась. Колено ударилось о плиту.

Цепь потянула сильнее.

Я выпустил правый корень и попытался разжать собственные пальцы изнутри. Белое волокно вошло под звенья, расширилось и создало зазор.

Средний палец вышел.