- -
- 100%
- +
Главный ударил по балке.
Сверху посыпались мелкие камни.
Двое Звонарей шли по настилу параллельно мне. Третий двигался по другой стороне. Они не спускались в воду. Загоняли к узкому мосту впереди.
Мост проходил над глубокой шахтой.
По нему шли две рельсовые полосы из тёмного металла. За мостом галерея расширялась, а дальше виднелся слабый голубой свет.
Человеческая цепь шла туда же.
Я приложил ладонь к рельсу.
Три платформы стояли впереди, за большим механизмом. Вибрация приходила слабая, но узнаваемая.
До людей стало ближе.
Между нами — мост и Звонари.
На рельсе стояла низкая тележка с камнем. Четыре деревянных колеса удерживали её на металлических полосах. Тележку фиксировал клин у заднего колеса.
Мост имел уклон вперёд.
Я коснулся клина ногой.
Главный Звонарь ударил по настилу.
Два его бойца спрыгнули на рельсы за моей спиной. Ещё один вышел впереди, обойдя по боковой балке.
Они взяли мост с двух сторон.
Я наклонился к клину.
Шест ударил по рельсу рядом с рукой.
Металл зазвенел на всю длину.
Передний Звонарь узнал моё положение и бросился.
Я выдернул клин.
Тележка пошла.
Сначала медленно.
Потом колёса нашли уклон.
Я толкнул её правой ногой.
Бедро выдержало один раз.
Тележка ускорилась к переднему Звонарю.
Он услышал колёса и ударил шестом в деревянный борт. Раздвоенный наконечник вошёл в доску. Существо упёрлось ногами в рельсы и начало тормозить груз.
Сильнее, чем выглядело.
Тележка замедлилась.
Два Звонаря сзади приближались.
Главный шёл по боковой балке, удерживая шест над моей головой.
Я выпустил левый корень под тележку и обвил цепь, связывавшую переднюю ось.
Потянул вбок.
Ось повернулась.
Правое колесо сошло с рельса.
Тележку развернуло поперёк моста.
Переднего Звонаря зажало между бортом и каменной стойкой. Его шест переломился.
Груз не остановился.
Камни высыпались на рельсы. Тележка ударила в боковое ограждение и проломила его.
Половина корпуса повисла над шахтой.
Передний Звонарь оказался под ней.
Он ещё двигался.
Главный прыгнул с балки на тележку, пытаясь удержать её весом в сторону моста. Два задних существа схватили цепи на бортах.
Они спасали третьего.
Я подбежал к задней оси.
Главный повернулся на мой шаг.
Его шест пошёл сверху.
Я поставил левое предплечье под древко.
Удар сломал грубую перемычку.
Рука согнулась.
Но шест остановился на мгновение.
Правой рукой я выдернул костяной палец задней оси.
Колесо вышло.
Тележка наклонилась сильнее.
Один Звонарь отпустил цепь и отступил.
Второй продолжал держать.
Главный ударил меня ногой в грудь.
Я вылетел на рельсы. Сломанные рёбра сдвинулись. Правое лёгкое схлопнулось на половину вдоха.
Тележка висела.
Под ней кричал зажатый Звонарь.
Главный и один боец удерживали цепи. Второй обходил меня.
Я не мог победить их силой.
Под мостом шла ещё одна цепная линия.
Толстая, натянутая, соединённая с рудными коробами. Она проходила через костяное кольцо на нижней стороне тележки.
Я лёг на живот, просунул правый корень между рельсами и обвил движущуюся цепь.
Волокно натянулось.
Боль прошла по ладони.
Я не пытался удержать цепь.
Подтянул её к кольцу тележки.
Первый раз промахнулся.
Звонарь сбоку поднял шест.
Второй раз цепь ударила в костяное кольцо.
Звено вошло.
Я отпустил корень.
Нижняя линия продолжала двигаться.
Она потянула тележку вниз и вперёд.
Главный Звонарь понял раньше остальных.
Отпустил цепь и прыгнул на мост.
Его боец продолжал держать.
Тележку сорвало.
Два существа ушли в шахту вместе с грузом: зажатый и тот, что пытался его спасти.
Деревянный корпус ударился о стену ниже. Камни посыпались в темноту. Металлические подвески звенели всё тише.
Главный остался на мосту.
Ещё один Звонарь стоял за моей спиной.
Двое остались мёртвыми в галерее.
Двое погибли с тележкой.
Главный и ещё один боец оставались впереди.
Раненый с переломанной рукой — где-то позади.
Главный ударил шестом по рельсу.
Ответ пришёл не сзади.
Из голубой темноты впереди.
Ещё сигналы.
Много.
Он звал остальных.
Времени не осталось.
Звонарь за спиной бросил шест.
Я почувствовал удар по рельсу раньше, чем свист.
Повернулся.
Раздвоенный наконечник вошёл в левое плечо и прижал меня к каменной стойке.
Сустав не вышел.
Металл прошёл сквозь мышцу над ним.
Звонарь потянул древко на себя.
Я оказался прикован между ним и стойкой.
Главный шёл по рельсу, постукивая шестом.
Я обвил правым корнем древко в ране.
Не мог вытащить.
Левое предплечье висело, снова сломанное.
Правая нога держала.
Этого должно было хватить.
Я поставил ступню на стойку и толкнулся.
Металл разорвал плечо, выходя наружу. Кусок мышцы остался на ветви шеста.
Но я освободился.
Кровь пошла по груди.
Сделал два шага к Звонарю, который бросил оружие.
Он не ожидал, что добыча пойдёт на него.
Складки на шее раскрылись.
Я ударил правой ладонью в гладкое лицо.
Не кулаком.
Корнем.
Белое волокно вошло в мягкий шов между челюстью и шеей. Пальцы сомкнулись вокруг затылка.
Звонарь ударил меня коленом в живот.
Рубец выдержал.
Второй удар пришёлся в сломанные рёбра.
Я втянул поток из его шеи.
Тёмная кровь пошла в ладонь.
Существо схватило правое запястье и начало отрывать руку.
Сильнее меня.
Главный приближался.
Первую пригодную порцию я удержал в правой ноге, следующей дал наполнить сосудистую камеру у таза, а остальное бросил в мышцы спины, которым предстояло выдержать ещё один рывок.
Звонарь поднял меня за руку.
Я сжал камеру.
Частичная перегрузка включилась на два удара сердца.
Первый.
Правое колено вошло существу в грудь.
Подвесные пластины вдавились под кожу.
Второй.
Я повернул голову Звонаря вокруг собственного корня.
Шея хрустнула.
Режим закончился.
Тело существа упало. Правый корень едва не вырвало вместе с ним. Я втянул волокно и отступил.
Главный остановился в трёх шагах.
Он коснулся шестом мёртвого.
Потом моей крови на камне.
Снял последнюю пластину с пояса и ударил по ней ногтем.
Звук был тихим.
Из голубой темноты ответили десятки.
Я дал ему рабочее имя раньше.
Теперь понял, насколько оно точное.
Звонари были не только охотниками.
Весь нижний мир разговаривал их металлом.
Главный бросился.
Он двигался без подвесок почти бесшумно. Шест шёл короткими прямыми ударами, не широкими взмахами. Первый вошёл в камень у бедра. Второй задел правую кисть. Третий ударил по сломанному левому предплечью.
Кость снова сдвинулась.
Я отступал по мосту.
За спиной не было тележки и части ограждения.
Справа — шахта.
Слева — рельс и каменная стена.
Главный загонял меня к обрыву.
Я бросил камень в его лицо.
Существо не отреагировало на полёт.
Только на удар камня о гладкую кожу.
Голова дёрнулась.
Я шагнул внутрь дистанции шеста.
Главный отпустил древко одной рукой и схватил меня за горло.
Пальцы сомкнулись.
Складки на его шее раскрылись рядом с моим лицом. Внутри них дрожали тонкие костяные пластинки, ловившие каждый звук.
Я не мог вдохнуть.
Зато мог почувствовать вибрацию его тела через хват.
Правый корень обвил запястье.
Левый, несмотря на сломанную руку, вышел из ладони и скользнул под складки на шее.
Главный дёрнулся.
Не от боли.
От внезапного чужого прикосновения к органу, которым он слышал мир.
Я не поглощал.
Раскрыл корень между пластинками.
Тонкие косточки разошлись.
Звук рельсов, воды, цепей и десятков далёких ответов ударил внутрь его собственного органа без защиты.
Звонарь отпустил горло и схватился за шею.
Я подхватил его шест правой рукой.
Развернул древко поперёк тела и толкнул противника к сломанному ограждению.
Он удержался на краю.
Ступни нашли рельс.
Главный ударил ладонью по металлу.
Из глубины ответил сигнал.
Я обвил правым корнем рельс позади него и потянул себя вперёд.
Лбом ударил в гладкое лицо.
Сломанный нос снова встретил кость.
На этот раз Звонарь отступил.
Одна ступня ушла в пустоту.
Он поймал меня за одежду.
Мы оба наклонились над шахтой.
Слева по нижней цепи шёл новый рудный короб.
Я услышал его не ушами.
Рельс дрожал под коленом.
Короб приближался снизу к месту, где сорвалась тележка.
Главный Звонарь пытался вернуться на мост, используя меня как опору.
Я позволил ему подтянуться.
На полшага.
Потом пропустил его собственный шест между нами и упёр один конец в рельс.
Второй лёг под серую грудь.
Получился рычаг.
Я навалился всем весом.
Звонарь оказался дальше над пустотой.
Он сжал одежду сильнее. Ткань впилась в шею.
Нижний короб ударил по выступающей части шеста.
Древко дёрнуло вверх.
Раздвоенный конец вошёл Главному под рёбра.
Его руки разжались.
Серое тело упало на движущийся короб.
Короб не остановился.
Унёс его вниз по цепи, в темноту шахты.
Главный ещё двигался. Одна рука тянулась к рельсу. Подвесок на нём не осталось.
Поэтому его падение прошло почти без звона.
Я лежал на мосту.
Кровь из плеча шла быстро. Правое лёгкое работало короткими толчками. Левая рука не держала форму. Правый корень стал ещё короче после рельса и цепи.
Впереди отвечали десятки металлических голосов.
Позади оставался раненый Звонарь с переломанной рукой.
Клеточная линия снова пришла в движение.
Три натяжения.
Удар.
Короткий стук.
Людей увозили с остановки.
Я прижал правую ладонь к телу последнего убитого Звонаря.
Он лежал рядом, шея вывернута.
Корень вошёл в рану.
Поглощение разумного — или почти разумного — существа ощущалось телу так же буднично, как любая другая свежая плоть. Именно это пугало сильнее всего. Несколько минут назад этот Звонарь рисковал собой, спасая товарища; для голодного организма эта разница ничего не значила. Помнить её приходилось мне.
— Прости, — сказал я мёртвому.
Слова не сделали действие лучше.
Только человеческим.
Сначала я стянул сквозную рану плеча и закрыл крупный сосуд, потом снова укрепил левое предплечье, рёбра и правую ногу. Костяной магазин тянул на себя минералы, но я перекрыл ему расход; сосудистым камерам позволил взять лишь небольшой запас на случай одного аварийного рывка. После этого оторвал корень от тела, так и не коснувшись сложных складок на шее глубже необходимого. Организм явно тянулся к их устройству, и неприятнее всего было понимать, что я сам отказываюсь проверять, во что такой материал мог бы меня перестроить.
Поднялся.
Из темноты впереди шли новые сигналы.
Не близко.
Пока.
Мост заканчивался широкой аркой. За ней голубой свет становился ярче. Человеческая цепь уходила туда же.
Я забрал один короткий шест Звонаря.
Не как основное оружие. Как опору и рычаг.
Пошёл.
Левая нога ставилась прямо. Правая принимала большую часть веса. Плечо горело. Каждый глубокий вдох заканчивался влажным хрипом, поэтому я дышал часто и мелко.
Арка вывела меня на каменный выступ.
Я остановился.
Подземный мир не помещался в одном взгляде.
Шахта оказалась лишь трещиной в стене огромной полости. Потолок терялся высоко, как ночное небо. На нём росли полосы голубого и зелёного света. Не звёзды — длинные колонии мха, грибов и прозрачных мешков, наполненных холодным сиянием.
Внизу текла чёрная река.
Через неё перекинули десятки мостов. Одни были деревянными, другие костяными, третьи состояли из цепей и подвесных клеток. По склонам уходили дороги, лестницы, колёса и рудные линии. Вдалеке двигались огни. Не отдельные чаши — целые поселения, выстроенные на каменных террасах.
Где-то работали молоты.
Где-то вращались огромные водяные колёса.
По стенам ползли цепи с грузами и клетками.
Металлический звон передавался от одной галереи к другой, уходил через мосты и возвращался с другой стороны полости.
Подземное небо отвечало само себе.
Я нашёл человеческие клетки не глазами.
Сначала услышал повреждённый полоз.
Потом увидел три маленькие деревянные коробки на дальней подвесной дороге. Они спускались по диагонали к террасам у реки. Между мной и ними лежало несколько сотен метров пустоты, мостов и чужого поселения.
Три клетки.
Все на месте.
У последней стенки двигался человек. Инженер или третий пленник — расстояние не позволяло понять. На полу лежало что-то укрытое тканью.
Лада.
Я не знал, дышала ли она.
Но клетку не разгружали.
Пока.
Дорога под моими ногами шла вдоль стены и спускалась к первому мосту. На камне лежали металлические пластины, похожие на те, которыми пользовались Звонари.
Одна дрогнула.
Из соседней галереи пришёл ответ.
Тревога уже шла впереди меня.
Я крепче сжал короткий шест и сделал первый шаг вниз.
После шахты мир стал больше.
Проблема — тоже.
Глава 27 — Подземное небо
Я сделал первый шаг вниз.
Короткий раздвоенный шест коснулся камня раньше левой ноги. Металл на конце передал в ладонь слабую дрожь дороги. Под подошвой лежал гладкий чёрный камень, отполированный тысячами шагов и постоянной сыростью.
Подземное небо висело над головой.
Полосы голубого мха тянулись по потолку огромной полости, как холодные облака. Между ними светились прозрачные мешки размером с дом. Внутри медленно двигалась мутная жидкость. Иногда один мешок сжимался, и по его поверхности проходила зелёная волна, на несколько секунд освещая мосты, террасы и чёрную реку далеко внизу.
Три человеческие клетки двигались по диагональной цепной дороге.
Я видел их между балками и каменными башнями. Передняя уже прошла над первым мостом. Вторая раскачивалась на повороте. Третья шла неровно: повреждённый полоз или подвес каждый раз давал короткий удар после общего натяжения.
Одиннадцать человек.
Несколько сотен метров.
Между нами — поселение, река и тревога, которая умела бегать быстрее меня.
Металлический звон перескакивал с террасы на террасу. Сначала отвечали ближайшие пластины. Потом далёкие. Через минуту весь нижний мир уже знал, что в одной из верхних галерей произошло что-то неправильное.
Что именно — он пока не знал.
Это было моим единственным преимуществом.
Дорога спускалась вдоль стены узкой лентой. Справа поднимался камень. Слева начиналась пустота. Ограждение состояло из редких костяных столбов и натянутых между ними цепей. Половина звеньев покрылась белым грибком.
Я шёл медленно.
Правая нога принимала почти весь вес. Левую ставил строго прямо и сначала проверял дорогу шестом. Внутренняя перемычка голени держалась, но каждый неровный шаг отзывался хрустом. Левое плечо горело вокруг сквозной раны. Предплечье лежало у груди и двигалось только настолько, насколько позволяла толстая кривая опора внутри.
После Звонарей я снова мог идти.
Хорошая новость.
Плохая — нижний мир мог выставить ещё несколько тысяч аргументов против.
На первой террасе закрывались проходы.
Высокие створки из дерева и кости опускались между домами. Узкие существа с длинными спинами затаскивали внутрь корзины, детей и связки светящегося мха. Некоторые были похожи на Звонарей телосложением, но имели глаза — маленькие, чёрные, посаженные по бокам головы. Другие двигались на четырёх ногах и носили на передней части тела по две пары коротких рук.
Они увидели меня.
Один замер у двери, прижимая к груди круглый свёрток.
Я замер тоже.
Он не поднял оружие. Не ударил в пластину. Только отступил за створку и потянул цепь.
Дверь закрылась.
Не каждый здесь был охотником.
Это усложняло работу.
Убивать всё движущееся становилось не только неправильно, но и глупо. Поселение было большим. Если превратить его в бойню, человеческие клетки уйдут дальше, пока я буду доказывать местным своё плохое воспитание.
Я опустил короткий шест наконечником вниз и пошёл дальше.
На повороте дорога пересекала поток.
Вода падала из стены по трём деревянным желобам, вращала небольшое колесо и уходила под настил. Рядом стояла тележка с глиняными сосудами. Их бросили открытыми. Из одного вытекала густая белая жидкость.
Голод отозвался раньше мысли.
Корни в ладонях напряглись. Разделяющие камеры сжались под рёбрами.
Я присел у сосуда и коснулся лужи кончиком правого корня. Белая жидкость оказалась густой, питательной и достаточно влажной, хотя вместе с ней чувствовались горечь и слабая минеральная примесь. После всего, что уже пережили разделяющие камеры, это не выглядело серьёзной угрозой. Я втянул несколько глотков.
Тепло прошло по предплечью, и тело сразу попыталось растащить его по плечу, предплечью, рёбрам и пустому костяному магазину. Последний я перекрыл: боеприпас пригодился бы, но целая нога сейчас была важнее. Я нагрузил левую голень, пока вокруг треснувшей перемычки не собралась тонкая волокнистая скоба, затем дал плечу стянуть мышцу вокруг сквозной раны. Руку после этого удалось отвести от груди на ладонь.
Сосуд опустел.
Я поднялся.
На краю тележки висела маленькая пластина с тремя насечками. Похоже на знак владельца или цену.
Воровать у целого подземного города еду было не самой высокой точкой моей карьеры.
Но хозяин оставил её во время тревоги, а я оставил ему сосуд.
Почти честный обмен.
Человеческие клетки прошли ещё одну опору.
Я ускорился.
Дорога вывела к развилке. Широкая лестница шла прямо вниз к мостам. Узкий служебный путь уходил за водяные трубы и почти скрывался в стене.
На широкой лестнице уже собиралась охрана.
Семь коренастых существ в белых костяных накидках. Они были ниже человека, но шире в плечах. Нижняя челюсть выступала вперёд. На поясах висели крюки, короткие цепи и круглые колокольчики. Двое устанавливали поперёк ступеней решётку. Третий прикладывал к ней металлическую пластину.
Звон ушёл вниз.
Клеточная дорога ответила.
Подвесы с людьми замедлились.
Я вошёл в служебный проход.
Трубы шли вдоль стены плотным пучком. Одни были деревянными, обтянутыми тёмной кожей. Другие — костяными. Между ними оставалось достаточно места для бокового шага. Иногда приходилось поворачиваться и прижимать левую руку к груди.
Шест использовал как опору.
Каждый раз, когда металлический наконечник касался трубы, по ней уходила дрожь. Я старался ставить древко на деревянные крепления, а не на сам канал.
За тонкой стеной слышались голоса.
Не слова. Короткие горловые звуки, щелчки, удары по металлу. Поселение закрывалось. Механизмы останавливались один за другим. Сначала исчез стук молотов. Потом замедлилось ближайшее колесо. По цепным дорогам пошли резкие натяжения.
Клетки дёрнуло.
Третья накренилась.
На расстоянии она казалась маленькой коробкой. Но я увидел, как внутри люди навалились на одну сторону, удерживая укрытое тело от удара о прутья.
Лада была жива хотя бы для них.
Этого пока хватало.
Служебный проход закончился решёткой.
За ней находилась площадка над первой цепной дорогой. По нижнему уровню проходили короба с рудой. Выше — клетки, грузы и закрытые платформы. Дальше все линии сходились к башне у реки.
Перевалочный узел.
Если человеческие клетки остановили, их могли перенаправить там.
Решётка была тонкой, но закрывалась костяным замком. Я просунул раздвоенный конец шеста между прутьями и повернул.
Левая рука не помогала. Правой не хватало рычага.
Упёр древко в плечо.
Плохое плечо.
Другого не было.
Надавил.
Мышца вокруг сквозной раны разошлась на палец. Кровь потекла под одежду. Костяной замок треснул.
Я повернул ещё раз.
Он лопнул.
Решётка открылась наружу.
На площадке никого не было.
Внизу двигались рабочие. Длиннорукие, в кожаных фартуках, они снимали короба с одной цепи и цепляли к другой. Некоторые имели по четыре глаза. У других лицо закрывал костяной щит с узкими отверстиями. Никто не смотрел вверх.
Пока.
Я вышел и прижал ладонь к полу.
Вибрация человеческой линии шла справа.
Три подвеса приближались к башне. Но новая серия ударов изменила ритм. Передняя клетка остановилась. Вторая натянула общую цепь. Третья ударилась об опору.
Снизу закричали.
Человеческий голос.
Короткий. Мужской.
Я подошёл к краю площадки.
До клеток оставалось меньше ста метров по прямой и два уровня вниз. Служебная лестница шла к узкому мосту над рудными линиями. На мост уже поднимались двое коренастых охранников в белых накидках.
Один увидел открытую решётку.
Поднял круглый колокольчик.
Я бросил короткий шест.
Не как копьё.
Как палку.
Раздвоенный конец зацепил руку с колокольчиком и прижал её к перилам. Охранник рыкнул. Второй бросился вверх.
Я встретил его на лестнице.
Крюк прошёл справа. Я наклонился, пропуская металл над плечом, и ударил правым коленом в выступающую челюсть.
Существо качнулось.
Не упало.
Обеими руками схватило меня за пояс и толкнуло к краю.
Я упёрся пяткой в ступень.
Кожа на правой пятке разошлась. Боль помогла не перепутать ногу.
Выпустил левый корень на длину предплечья и обвил крепление перил за спиной охранника. Потом отпустил пятку.
Мы оба пошли вниз.
Он ожидал, что я буду сопротивляться.
Я позволил ему нести мой вес и повернулся вокруг корня.
Существо пролетело мимо. Его грудь ударилась о перила. Дерево выдержало. Верхняя часть тела перевалилась наружу, ноги остались на ступенях.
Я ударил ладонью по колену.
Сустав выгнулся.
Охранник сорвался.
Он упал не в пропасть. На рудный короб уровнем ниже. Дерево проломилось. Серое каменное крошево накрыло его до груди.
Жив.
Надолго ли — не проверял.
Первый вырвал руку из раздвоенного шеста и ударил в колокольчик.
Звон получился низким и тяжёлым.
Все рабочие внизу подняли головы.
Площадка перестала быть пустой.
Я втянул корень и побежал по мосту.
Три шага дались нормально. На четвёртом левая голень хрустнула. На пятом правое лёгкое отказалось брать воздух глубже. Пришлось перейти на быстрый шаг.
Позади охранник поднимал мой шест.
Впереди над мостом опустилась решётка.
Два рабочих тянули цепь с другой стороны.
До пола оставалась половина человеческого роста.
Я лёг и проскользнул под ней.
Левое плечо задело металл.
Сквозная рана раскрылась.
Решётка ударила по камню за пятками.
Охранник остался снаружи.
Я оказался на втором уровне башни.
Здесь сходились цепи.
Огромный вертикальный барабан вращался в центре. Вокруг него шли канаты, деревянные направляющие и костяные зубья. По внешнему кругу двигались платформы. На одной лежали туши животных. На другой — связки мха. Третья несла закрытые ящики.
Человеческие клетки находились выше.
Я слышал их через барабан.
Передняя клетка уже вошла в башню. Её цепь перехватил верхний механизм. Вторая приближалась. Третья опять ударялась повреждённым полозом.
На стене работали четыре рычага.
Над каждым висела металлическая пластина с разным числом отверстий. Рабочие знали, какой путь включать.
Я — нет.
Зато видел цепи.
Первая уходила к реке.
Вторая поднималась вдоль дальней стены.
Третья шла вниз, под башню, откуда тянуло горячим воздухом и запахом крови.
Четвёртая возвращала пустые платформы назад.
Человеческие клетки перехватывала первая.
К реке.
Пока.
На верхней площадке зазвенели колокольчики. Белые накидки приближались с обеих сторон.
Я поднял с пола короткую деревянную распорку и заклинил решётку позади.
Выиграл несколько секунд.
Передняя клетка показалась в башне.
Четыре человека.
Один лежал. Трое сидели, держась за прутья. Их лица были серыми от усталости. Один мужчина поднял голову и увидел меня между механизмами.
Сначала не поверил.
Потом прижался к решётке.
— Командир!
Русское слово ударило сильнее звона.
Я поднял руку.
Не мог ответить сразу. Горло сжалось не от чужих пальцев.