Адаптивный пожиратель 1

Глава 6 — Панцирь

Тень за поворотом не торопилась.

Она выдвигалась из расселины по частям: сначала широкая передняя лапа, затем плоская голова, потом слоёный панцирь, скребущий обе стены одновременно. Белая каменная крошка сыпалась под тяжёлым брюхом и сразу смывалась потоком.

Я стоял посреди открытого русла и держал копьё левой рукой.

Между нами было около тридцати метров. Для здорового человека — достаточно, чтобы отступить, оценить местность и выбрать позицию. Для меня расстояние измерялось иначе: семь-восемь болезненных шагов до следующего спазма в животе, три шага до того, как левая нога начинала подламываться, и неизвестно сколько до полной потери правой кисти.

Существо выбралось наружу.

Оно было ниже кислотного хищника, но почти вдвое шире. Четыре короткие ноги расходились в стороны, удерживая корпус над камнем. Передняя пара заканчивалась не когтями, а тяжёлыми лопатами с зубчатыми краями. Задние лапы были толще и опирались на раздвоенные копыта.

Спину покрывали перекрывающиеся пластины цвета мокрого сланца. Каждая начиналась гладкой у позвоночника и заканчивалась шершавым краем, похожим на крупную тёрку. На шее пластины стояли почти вертикально, защищая голову и позволяя втянуть её внутрь.

Глаз я не увидел.

Вокруг широкой пасти шевелились восемь коротких мясистых отростков. Они касались камня, воды и воздуха, оставляя влажные следы. Существо опустило морду к красной полосе, которую поток смывал с моей левой ноги.

Отростки развернулись ко мне.

Тварь издала низкий скрежещущий звук. Не рык. Она провела внутренними пластинами пасти друг о друга, словно точила два каменных ножа.

Я отступил.

Нога отозвалась болью, но выдержала.

Существо сделало шаг.

Камень под ним хрустнул.

Оно не выглядело быстрым. Это ничего не означало. Броня, способная таскать такой вес, требовала сильных мышц. Короткие ноги могли оказаться медленными только до первого рывка.

Я сделал маленький глоток из фляги.

Холодная вода прошла в желудок. Новый контур под рёбрами сжался, будто кто-то затянул ремень изнутри. Я остановился, дождался, пока металлический вкус ослабнет, и закрыл флягу.

Воды было достаточно, чтобы мучительно растянуть смерть.

Недостаточно, чтобы тратить её на панику.

Русло впереди спускалось между валунами. Слева стена поднималась почти отвесно. Справа камни лежали ступенями и переходили в редкий лес. Там можно было уйти с воды, спрятать запах и обойти тварь по высоте.

Я двинулся вправо.

Панцирное существо не бросилось следом. Оно подошло к месту, где я сидел, втянуло воздух и слизало с камня кровь длинным серым языком.

Падальщик.

Живой человек интересовал его только потому, что уже достаточно напоминал падаль.

Я поднялся на первую каменную ступень. Металлическая подошва заскрежетала. Существо повернуло голову.

Слишком громко.

Я поставил копьё на камень и подтянулся. В животе прошёл новый спазм. Тёмно-зелёные линии под кожей налились жаром. Пришлось замереть, прижав левый локоть к боку.

Падальщик продолжал идти по руслу.

Он не смотрел на меня. Отростки у пасти скользили над камнями, читая след. Иногда передняя лапа переворачивала валун размером с человеческую голову. Под ним существо находило мелкие белые организмы, собирало их языком и шло дальше.

Оно не охотилось одним способом.

Оно проверяло всё, что могло оказаться мясом.

Я добрался до плоской площадки над руслом. Оттуда открывался путь между камнями к лесу. Если удастся заставить зверя продолжить вниз, я уйду по сухой стороне.

Для приманки у меня оставался кусок мышцы водореза.

Я достал его из керамической пластины. Ткань уже остыла, но пахла кровью и потоком. К ней добавил полоску ткани, срезанную с кольцевой раны на ноге. Свежей крови выступило мало: свёртывание сразу превратило её в густую тёмную каплю.

Я завернул всё в аварийный теплоизолятор, привязал остаток кабеля и вложил внутрь камень.

Получился тяжёлый свёрток, который можно было бросить далеко и протянуть по земле, создавая ложный след.

Я дождался, когда падальщик приблизится к развилке.

Бросил приманку вниз по руслу.

Свёрток ударился о камень и покатился. Я потянул кабель, заставляя его дёрнуться ещё на несколько метров.

Отростки у пасти существа мгновенно поднялись.

Падальщик ускорился.

Не рывком. Его шаги стали короче и чаще, панцирь задвигался волной. Пластины скользили друг по другу, позволяя широкому телу изгибаться намного сильнее, чем я ожидал.

Он настиг свёрток, прижал передней лапой и раздавил.

Челюстные пластины сомкнулись. Камень внутри хрустнул.

Существо проглотило мясо вместе с тканью и частью теплоизолятора.

Я пополз к лесу.

Первые метры прошёл тихо. Копьё ставил на мягкий мох между камнями. Левую ногу переносил почти руками, за ремень сапога. Правая кисть лежала в перевязи, тяжёлая и холодная.

За спиной снова раздалось скрежетание.

Я оглянулся.

Падальщик стоял над пустой обёрткой. Отростки у пасти касались места, где приманка лежала на камне. Затем один за другим повернулись не вниз по ложному следу, а к площадке, откуда я бросал.

Там остался запах моей ладони.

Свежей крови.

И капля токсичной воды, которую вырвало при спазме.

Зверь поднял голову.

Я перестал красться и пошёл быстрее.

План не провалился полностью. Приманка дала мне расстояние. Просто не то расстояние, на которое я рассчитывал.

Лес справа оказался редким только из русла. За первыми деревьями начиналась полоса каменных рёбер, тесно поставленных друг к другу. Между ними проходили узкие щели, заросшие серым мхом.

Я выбрал проход шириной меньше метра.

Падальщик не должен был войти туда плечами.

Я протиснулся боком. Копьё пришлось держать перед собой. Панцирное существо поднялось на площадку и пошло по запаху.

Земля дрожала под его весом.

Проход сужался. Я продвинулся ещё на пять метров и оказался в маленькой полости между двумя плитами. Впереди была щель, достаточно широкая для человека. Позади — коридор, где зверь должен был застрять.

Я достал монтажную пену.

Баллон оставался полупустым. Пена не удержит такую массу, но могла забить чувствительные отростки или дыхательные щели. Я снял защитный колпачок и положил баллон рядом.

Падальщик подошёл к проходу.

Плоская голова вошла первой. Отростки ощупали края камней. Передняя лапа скребнула по плите, расширяя щель.

Плечи остановились.

Я поднял копьё.

Существо втянуло голову.

На мгновение мне показалось, что оно отказалось.

Потом пластины на его спине приподнялись и легли друг на друга плотнее. Бока втянулись. Передние ноги повернулись, прижимаясь к туловищу.

Зверь развернулся почти боком и снова вошёл в щель.

Камень заскрежетал по панцирю. Шершавые края пластин срезали мох и расширяли проход. Тело сжималось волной, проталкиваясь вперёд по несколько сантиметров.

Я ошибся.

Панцирь был не только защитой. Он позволял существу менять форму и продираться туда, куда не проходило обычное тело такой ширины.

Я схватил баллон и отступил к передней щели.

Левая нога зацепилась за корень. Колено подломилось. Я упал на бок.

Падальщик рванулся.

В тесноте он не мог разогнаться, но передняя лопата достала меня. Зубчатый край прошёл по левому плечу.

Комбинезон лопнул.

Кожу не разрезало — её сняло.

Боль пришла не сразу. Сначала я увидел красную полосу на сером камне и белёсый слой собственной ткани на зубцах лапы. Потом плечо обдало кипятком.

Я закричал.

Существо потянуло лапу к пасти, соскребая мясо с зубчатого края языком.

Я ударил копьём в отростки.

Наконечник срезал два. Из ран брызнула тёмная жидкость. Падальщик дёрнул головой и навалился вперёд.

Я отполз к выходу.

Левой рукой приходилось одновременно держать копьё и отталкиваться. Правая болталась у груди. Плечо заливало кровью, но кровь быстро густела, образуя рваную корку поверх открытой мышцы.

Это спасало от истечения.

И запирало грязь прямо в ране.

Я выбрался из щели на каменный склон.

Падальщик протиснулся следом.

Его панцирь расправился с сухим треском. Пластины снова перекрыли бока. Существо стало шире, выше и будто тяжелее.

Я бросил баллон с пеной в сторону и ударил копьём в переднее сочленение.

Наконечник вошёл между пластинами, но зверь повернулся. Древко зажало.

Я попытался выдернуть.

Падальщик резко вскинул голову.

Копьё вылетело из руки. Меня развернуло и бросило вниз по склону.

Левая нога попала между двумя камнями.

Тело продолжило падать.

Кость хрустнула ниже колена.

Мир исчез в белом свете.

Я очнулся на спине.

Рот был открыт, но звук не выходил. Левая нога лежала под неправильным углом. Металлическая подошва смотрела в сторону, куда стопа не должна была поворачиваться.

Падальщик спускался ко мне.

Не спешил.

Отростки вокруг пасти двигались. Два срезанных висели короткими обрубками, остальные тянулись к крови на плече.

Я попытался освободить ногу.

Камни держали голень. При малейшем движении обломки кости тёрлись внутри. Тошнота поднялась к горлу. Новый водный контур сжался и выбросил из желудка единственный недавний глоток.

Вода растеклась по камню.

Падальщик ускорился.

Я нащупал рядом короткое копьё. Древко треснуло у крепления, но наконечник держался.

Поднять оружие левой рукой было трудно. Плечо не хотело двигаться. Снятая кожа собиралась в складку у ключицы, открытая мышца дрожала при каждом сокращении.

Я упёр копьё в камень перед собой.

Зверь подошёл.

Пасть раскрылась.

Внутри не было зубов. Две широкие пластины двигались навстречу друг другу, а между ними вращались короткие костяные рёбра. Это была дробилка для мёртвого мяса, костей и панцирей.

Он собирался начать с ноги.

Я ударил копьём в мягкую ткань между нижней челюстью и первой шейной пластиной.

Наконечник вошёл неглубоко.

Падальщик опустил голову и толкнул.

Древко согнулось. Моя рука прижалась к груди. Плечо разорвалось ещё шире.

Я отпустил копьё и ударил зверя камнем в один из отростков.

Бесполезно.

Передняя лапа легла на моё бедро.

Вес прижал таз к земле. Когтистый край начал тянуть ткань комбинезона вниз.

Зверь не убивал одним ударом.

Он фиксировал добычу и снимал с неё доступные слои.

Я выпустил левый корневой канал.

Надорванный конец вышел только на половину обычной длины. Я направил его не к зверю, а в трещину между камнями у зажатой ноги. Волокно нашло узкий корень, обвилось и сжалось.

Я потянулся всем телом.

Корень не мог освободить ногу. Он дал опору.

Я вывернулся из-под лапы, оставив на зубчатом краю ещё полоску ткани и кожи с бедра.

Падальщик ударил снова.

Лопата прошла над головой и разбила камень.

Я подтянулся к узкой выемке под плитой. Нога осталась зажата, но тело ушло из прямого доступа. Зверь не мог просунуть широкую голову под низкий навес.

Он начал копать.

Передние лапы работали попеременно. Камни летели в стороны. Каждый удар отдавался через зажатую ногу прямо в перелом.

Я кусал ремень перевязи, чтобы не кричать.

У меня были секунды, возможно минуты.

Я осмотрел пространство под плитой.

Слева проходила глубокая трещина. Справа лежал клиновидный валун, удерживающий край навеса. Если сдвинуть его, плита опустится. Не обрушится полностью — другой конец лежал на массивном основании. Получится каменная пасть.

Падальщик должен войти глубже.

Я нашёл баллон монтажной пены. Он лежал на склоне в двух метрах, куда я бросил его перед падением.

Дотянуться рукой невозможно.

Корневой канал всё ещё держал трещину. Я отпустил опору и направил волокно наружу. Кончик чувствовал хуже, но различил холодный металл баллона.

Обвить гладкий цилиндр не удалось.

Я зацепился за пластиковый клапан.

Потянул.

Баллон сдвинулся.

Падальщик ударил лапой. Камень рядом с волокном раскололся, осколок рассёк белёсую ткань.

Боль прошла от ладони до локтя.

Корень не оторвался, но на нём появился тёмный надрез.

Я продолжил тянуть.

Баллон подкатился под плиту.

Падальщик просунул морду глубже. Отростки скользили по камню, искали меня. Пасть раскрывалась и закрывалась в нескольких десятках сантиметров от лица.

Я подобрал баллон.

Клапан погнулся, но работал.

Слева от зверя находился клиновидный валун. Чтобы освободить его, нужно было убрать два мелких камня. Левой рукой я мог добраться до одного. Второй лежал за головой падальщика.

План требовал, чтобы тварь повернулась.

Для приманки у меня оставался фильтрующий узел водореза.

Я достал свёрток зубами и левой рукой. Развернул. Прозрачная ткань пахла водой, кровью и свежей биомассой.

Падальщик замер.

Все уцелевшие отростки повернулись к узлу.

Я бросил его вправо, за голову зверя.

Существо дёрнулось за запахом.

Шея повернулась. Пластины разошлись с одной стороны и сжались с другой.

Между ними появилась тёмная мягкая линия.

Я запомнил место.

Затем выпустил пену прямо в раскрытую пасть.

Белая масса ударила в челюстные пластины и отростки. Падальщик рванулся назад. Пена начала расширяться, смешиваясь со слюной и тёмной кровью.

Она не могла задушить зверя мгновенно. Пасть была слишком широкой, дыхательные щели могли находиться в другом месте.

Зато чувствительные отростки слиплись.

Существо ослепло в своём единственном понятном мне чувстве.

Оно забилось под плитой, пытаясь стереть пену о камень.

Я вытащил первый мелкий валун из-под клина.

Падальщик ударил головой вверх. Навес дрогнул. Пыль посыпалась мне на лицо.

Второй камень оставался за его шеей.

Я направил корневой канал вдоль стены. Волокно прошло над панцирем, коснулось камня и попробовало зацепить его край.

Слишком тяжёлый.

Я не мог вытащить его корнем.

Падальщик пятился. Если он выйдет из-под плиты, ловушка исчезнет.

Я схватил обломок копья и воткнул его между шейными пластинами, где видел мягкую линию.

Наконечник вошёл на несколько сантиметров.

Тварь дёрнулась вперёд.

Это удержало её под навесом, но древко снова начало изгибаться.

Мне нужен был слабый шов.

Кислотный канал под левым указательным пальцем оставался почти пустым. После боя с водорезом прошло слишком мало времени. Я сделал два глотка воды, но новый внутренний контур забрал большую часть на собственную работу.

Я открыл флягу зубами.

Выпил ещё один маленький глоток.

Желудок сжался.

Второй.

Металлический вкус заполнил рот. Тёмно-зелёные линии на животе налились жаром.

Я не пил воду ради жажды.

Я отдавал её кислотному карману.

Под ногтем появилось давление.

Падальщик начал вырываться. Копьё вышло из раны. Панцирь сдвинулся, закрывая мягкую линию.

Я прижал указательный палец к соединению двух пластин у основания шеи.

Напряг внутренний карман.

Ничего.

Сильнее.

Боль прошла по шраму.

На красной точке появилась крошечная прозрачная капля. Я удержал палец на месте, не давая ей стечь по ладони.

Кислота зашипела между пластинами.

Запахло палёным рогом и моей кожей.

Падальщик рванулся.

Капля расползлась по соединительной ткани. Она не прожгла панцирь. Только размягчила узкую полосу и вызвала судорогу мышц под ней.

Этого хватило.

Я вогнал копьё в ослабленный шов и навалился левой стороной тела.

Плечо взорвалось болью.

Наконечник прошёл глубже.

Существо ударило головой в плиту. Клин сдвинулся.

Второй мелкий камень выскочил сам.

Навес опустился на несколько сантиметров.

Панцирь принял вес.

Раздался скрежет, но пластины выдержали.

Падальщик оказался зажат, не раздавлен. Передние лапы продолжали работать. Одна достала мою сломанную ногу и ударила по сапогу.

Кость снова сместилась.

Я закричал и почти отпустил копьё.

Пена на пасти рвалась. Отростки освобождались один за другим.

Ловушка не закончила бой.

Она только лишила зверя движения.

Я посмотрел на клиновидный валун. Он вышел наполовину. Если вытянуть полностью, плита опустится ещё ниже и прижмёт шею к камню.

До клина было меньше метра.

Между нами работала передняя лапа.

Я снял перевязь с правой руки.

Кисть выпала на грудь — чёрно-синяя, тяжёлая. Большой палец едва двигался.

Я обмотал ремень вокруг клина, используя левую руку и зубы. Свободный конец перекинул через каменный выступ.

Получился примитивный блок.

Тянуть придётся всем телом.

Падальщик ударил лапой.

Зубчатый край прошёл по правому предплечью. Я не почувствовал пореза в кисти, только удар выше запястья. Тёмная кровь выступила и сразу загустела.

Я зажал ремень между зубами и левой рукой.

Потянулся назад.

Клин сдвинулся на палец.

Живот свело. Меня вырвало водой прямо на грудь.

Я продолжил тянуть.

Клин вышел ещё немного.

Падальщик дёрнул головой. Плита поднялась на его панцире, возвращая часть веса.

Он был сильнее ловушки.

Я не был сильнее его.

Но камень не уставал.

Я переставил ремень, упёр здоровую правую пятку в стену и потянул снова.

Клин выскочил.

Плита рухнула.

Шейные пластины треснули. Голова падальщика ударилась о нижний камень. Пасть закрылась на собственных отростках. Передние лапы несколько раз ударили по земле и замерли.

Я лежал рядом, не отпуская ремень.

Существо ещё двигалось. Под панцирем проходили медленные волны. Тёмная жидкость текла из раны, сделанной копьём.

Я подполз ближе.

Левая нога оставалась зажатой между камнями. Теперь, когда тварь не копала, я мог освободить её, но сначала нужно было убедиться, что падальщик не встанет.

Я взял короткий обломок копья.

Вставил наконечник в размягчённый кислотой шов.

Толкнул.

Металл вошёл до камня под шеей.

Тело дёрнулось последний раз.

Я держал копьё ещё долго.

Потом отпустил.

Лес вокруг русла продолжал жить. Вода текла по камням. Где-то в кронах перекликались далёкие существа. Для мира ничего важного не произошло.

Для меня закончилась возможность идти.

Я освободил левую ногу.

Камни разошлись после нескольких ударов обломком копья. Голень лежала криво. Под кожей выпирал острый угол, но кость не прорвала её. Повреждённый сапог и металлическая подошва частично удержали от открытого перелома.

[СИСТЕМА] Перелом костей голени: вероятный, со смещением.

[СИСТЕМА] Нагрузка на конечность не рекомендована.

— Серьёзно?

Голос дрожал.

Я не мог оставить кость в таком положении. Отёк увеличивался. Сосуды могли пережаться, и тогда к правой кисти добавится мёртвая левая ступня.

Обезболивания не было.

Я положил ремень между зубами.

Одной рукой зафиксировал колено. Второй руки, способной тянуть стопу, не существовало.

Пришлось использовать корневой канал.

Белёсое волокно вышло из левой ладони. Надрез на нём болел, но сокращение сохранялось. Я обвил им кабель на металлической подошве и потянул ступню от себя, одновременно прижимая колено локтем.

Первое движение ничего не исправило.

Только заставило обломки кости скользнуть друг по другу.

Я заорал в ремень.

Остановился.

Вдохнул.

Повторил.

На этот раз голень вытянулась. Угол под кожей уменьшился. Стопа повернулась ближе к нормальному положению.

Я не пытался добиться идеального совмещения.

Мне нужно было вернуть кровоток и возможность наложить шину.

Из внутренней стороны панциря падальщика выступали узкие гладкие пластины, которыми перекрывались края сегментов. Я вырезал две ножом. Лезвие скользило, поэтому пришлось использовать шов, размягчённый кислотой, и трещины от плиты.

Одна пластина легла вдоль внешней стороны голени. Вторая — вдоль внутренней.

Между ними я проложил аварийный теплоизолятор. Стянул всё кабелем и остатком ремня.

Копьё пришлось разобрать. Техническая ручка стала третьей жёсткой опорой для шины. Металлический наконечник я сохранил отдельно.

Основного оружия больше не было.

Только нож, мультитул и короткий острый кусок металла.

Левая нога превратилась в тяжёлую прямую конструкцию. Наступить на неё было невозможно.

Плечо болело сильнее перелома, когда я переставал двигаться.

С зубчатого края лапы свисал кусок моей кожи. Область от ключицы до верхней трети плеча оставалась открытой. Мышца была покрыта грязью, пеной и тёмными сгустками. Обычная перевязка прилипнет и оторвётся при первом движении.

Я промыл рану небольшим количеством воды.

Контур в животе сжался от потери доступной жидкости, будто понимал, что я вылил ресурс наружу.

Выбора не было.

Один пакет теплоизолятора я разрезал и положил гладкой стороной на плечо. Закрепить его одной рукой оказалось почти невозможно. Пришлось привязать кабель к зубам, обвести вокруг груди и затянуть.

Повязка держалась плохо.

Каждый вдох сдвигал её.

Панцирное существо лежало под плитой. Туша не растворялась. Из разбитых пластин выходил запах тёплого минерала, крови и жирной земли.