Адаптивный пожиратель 1

Глава 7 — Тромб

Первый писк пришёл справа.

Второй — слева, на полтона ниже.

Я замер посреди каменного русла, опираясь левой ладонью на обёрнутый тканью камень. Сломанная нога лежала на панцирной пластине позади, шина цеплялась за каждый выступ. До гигантского дерева оставалось меньше ста метров.

При обычных обстоятельствах я преодолел бы это расстояние за несколько секунд.

Сейчас между мной и укрытием лежало примерно пятьдесят подтягиваний, каждое из которых двигало обломки костей внутри голени и натягивало новую тёмную кожу на левом плече.

Писк повторился.

Я медленно повернул голову.

В папоротниках мелькнуло серое тело — низкое, длинное, не выше колена. Потом исчезло. С другой стороны по камню прошёл быстрый перестук мелких лап.

Они не нападали.

Пока.

Я подтянул правую руку к груди. Перевязь пришлось снять во время боя с панцирником, и кисть теперь лежала на животе, тяжёлая, холодная и почти чёрная у пальцев. Большой палец ещё отзывался слабым движением. Указательный дрогнул, когда я приказал ему согнуться. Безымянный и мизинец не чувствовали даже давления ногтя.

Тёмная полоса под кожей предплечья поднялась ещё на несколько сантиметров.

[СИСТЕМА] Кровоснабжение дистальных тканей: критическое.

[СИСТЕМА] Риск необратимого повреждения: высокий.

Ничего нового.

Только слово «необратимого» стало конкретнее.

Я прижал кисть к боку, растёр запястье левой ладонью и почувствовал редкую слабую пульсацию выше плотного участка. Ниже — почти ничего.

Разрезать сосуд в лесу, одной рабочей рукой, без антикоагулянта и нормального света было способом ускорить потерю конечности, а не спасти её.

Ампутация тоже оставалась вариантом.

Плохим.

Но уже не невозможным.

В папоротнике снова мелькнуло движение.

Я взял металлический наконечник, оставшийся от копья, и зажал его в левой руке. Получился нож длиной с ладонь, без удобной рукояти. Настоящий нож висел на поясе, но погнутое лезвие заедало в ножнах, а для быстрого удара требовалось поднять тяжёлое плечо выше груди.

Я продолжил ползти прежним мучительным способом: сел, поставил правую ступню, упёрся левой ладонью и подтянул таз. Панцирная пластина за спиной заскрежетала по камню, утягивая за собой сломанную ногу. Боль прошла через шину, поднялась до паха и ударила в поясницу.

Я остановился, дождался, пока белая пелена перед глазами станет прозрачнее.

Повторил.

Лес по краям русла темнел. Между корнями загорались голубые мешочки растений. В их свете гигантское дерево впереди казалось частью неба: ствол уходил вверх широкой стеной, а корни лежали на земле, как окаменевшие волны.

Под одним корнем темнела полость.

Сухая или хотя бы не залитая водой.

Цель была простой: добраться внутрь, закрыть один подход и пережить ночь.

Все существа вокруг, судя по звукам, считали план слишком оптимистичным.

Я прошёл ещё десять метров.

Первое нападение заняло меньше секунды.

Серое тело вылетело из травы справа, коснулось земли двумя передними лапами и развернулось в воздухе. Я увидел узкую морду, четыре блестящих глаза, поставленных по два друг над другом, и пасть, открывающуюся не вниз, а в стороны.

Прозрачные зубы сомкнулись на краю панцирной волокуши.

Тварь дёрнула.

Сломанная нога поехала назад.

Я ударил наконечником, но существо уже отпустило пластину и исчезло в папоротнике.

Слева ответили два коротких щелчка.

Они проверяли, что можно утащить.

Не добычу целиком. Сначала снаряжение, шину, слабую конечность.

Я развернул волокушу ближе к правому боку и связал её остатком кабеля с поясом. Кабеля было так мало, что узел получился почти без хвоста. Если его перегрызут, заменить будет нечем.

Следующая тварь появилась впереди.

Она стояла на валуне и не пряталась. Размером с крупную лису, но тело длиннее и ниже. Шесть тонких лап сгибались в двух местах. Серую кожу покрывали свободные складки, которые прижимались к бокам, когда существо напрягалось. За короткой головой рос плоский гребень из трёх костяных пластин.

Хвоста не было.

Вместо него на крупе располагались две твёрдые створки. Существо ударило ими друг о друга.

Щёлк.

Ответ пришёл сразу с трёх сторон.

Я насчитал четыре голоса.

Потом пятый — дальше, возле дерева.

Тварь на валуне опустилась ниже. Верхняя пара глаз смотрела на меня, нижняя — на сломанную ногу.

Я бросил камень.

Она спрыгнула прежде, чем он долетел.

Не испугалась. Только сменила позицию.

Я подтянулся ещё на метр.

Стая двигалась вместе со мной. Серые складки мелькали за валунами, в траве, под корнями. Они не окружали ровным кольцом. Одни шли ближе, другие оставались на расстоянии. После каждого моего движения позиция менялась.

Они выясняли, в какую сторону я не способен ударить.

Ответ был неприятно простым: почти в любую.

Тёмная кожа на плече удерживала сустав, но рука поднималась только до груди. Выпад вперёд получался коротким. Вправо я мог развернуться, опираясь на здоровую ногу. Влево мешала волокуша. Назад не доставал вообще.

Правая рука могла служить только приманкой.

Я снова прижал её к животу.

Пальцы показались темнее, чем минуту назад.

Внутри возник холодный, ясный страх.

Кисть умирала не после боя, не когда-нибудь потом. Она умирала сейчас, пока я полз по камням.

Я попытался открыть правый корневой канал.

Рубец в ладони натянулся. Под кожей возникло слабое движение, словно тонкое волокно упёрлось в закрытую дверь. На поверхности показалась белая точка и сразу потемнела.

Канал втянулся.

Боли почти не было.

Отсутствие боли означало, что нервам тоже не хватало крови.

Я пополз быстрее.

Через несколько метров живот свело.

Новый контур переработки жидкости сжался под рёбрами. Во рту появился металлический вкус. Я остановился, вытащил флягу и сделал один маленький глоток.

Вода осталась внутри.

Второй не рискнул.

Стая услышала паузу.

Серое тело прыгнуло с камня слева.

Я успел поднять наконечник. Тварь не пошла на руку. Она ударила передними лапами по моей груди и тут же оттолкнулась, разворачиваясь над сломанной ногой.

Боковая пасть раскрылась.

Зубы вошли в кабель на шине.

Я ударил вниз.

Наконечник рассёк свободную кожную складку на боку. Из раны выступила ярко-оранжевая кровь.

Тварь взвизгнула и отпрыгнула.

Остальные не бросились на защиту.

Наоборот, два существа метнулись к месту, где упала кровь сородича, коснулись её языками и сразу разошлись.

Раненое животное скрылось.

Стая запомнила длину моего удара.

Следующая атака пришла точно сзади.

Зубы сомкнулись на одном из ремней волокуши. Существо потянуло, не приближаясь к левой руке. Узел на поясе врезался в живот.

Я развернулся, но плечо не позволило ударить достаточно далеко.

Тварь отпустила ремень раньше, чем наконечник дошёл до неё.

Щёлк.

Ещё один ответ.

Они обучались быстро.

Я снял с пояса настоящий нож и положил его на панцирную пластину рядом с коленом. Металлический наконечник оставил в руке. Два оружия не давали двух рук, но хотя бы позволяли не искать лезвие после каждого падения.

До дерева оставалось около шестидесяти метров.

Между мной и корнями лежала полоса мягкой почвы, покрытая красно-серым мхом. Каменная волокуша должна была идти там тише.

Она пошла тяжелее.

Пластина сразу зарылась краем в мокрую землю.

Я потянул сильнее.

Левая ладонь скользнула. Новая кожа плеча выдержала, но сухожилия под ней натянулись до боли. Сломанная нога осталась на месте, а тело дёрнулось вперёд.

Внутри шины что-то сместилось.

Я задохнулся.

Не закричал только потому, что не хватило воздуха.

Стая приблизилась.

В траве показались сразу три серые спины.

Они чувствовали изменение движения.

Я развернул волокушу и подложил под передний край вторую тонкую пластину панцирника. Получился скользящий нос. Последний кусок теплоизолятора ушёл между пластинами, чтобы металл не закусывало.

Запас материалов становился похож на список уже совершённых ошибок.

Я сделал ещё одно подтягивание.

Волокуша двинулась легче.

Одна тварь бросилась справа, другая слева.

Я ударил наконечником по правой. Она отступила.

Левая не атаковала тело. Она вцепилась в флягу на поясе.

Ремешок натянулся.

Я прижал флягу локтем, но тяжёлое плечо не успело опуститься. Существо дёрнуло сильнее. Крепление лопнуло.

Фляга полетела в траву.

Тварь схватила её поперёк и отскочила.

Я бросил наконечник.

Металл попал ей в заднюю лапу. Серое тело перевернулось. Фляга выпала и покатилась по мху.

Сразу два других существа метнулись к блестящему предмету.

Не к воде.

К моему запаху на горлышке.

Я подтянулся к фляге и накрыл её левой ладонью. Одна пасть щёлкнула у пальцев. Прозрачный зуб скользнул по утолщённому ногтю и оставил белую борозду, не расколов его.

Плотная ткань работала.

До тех пор, пока зуб не попадал в обычную кожу между пальцами.

Я ударил рукоятью ножа. Существо отлетело. Второе успело вцепиться в край рукава и рвануло.

Меня развернуло на живот.

Правая кисть оказалась под телом.

Я не почувствовал боли.

Зато услышал сухой хруст.

Существо отпустило рукав и отскочило.

Я перевернулся на бок.

Мизинец правой руки смотрел под неправильным углом. Ноготь был сорван, кожа у кончика разошлась, но крови почти не появилось. Только густая тёмная влага.

Палец сломался.

Я понял это глазами, не телом.

Тошнота поднялась к горлу не от боли.

От того, насколько легко можно потерять часть себя, если она уже перестала говорить.

Я выпрямил мизинец левой рукой и примотал к безымянному узкой полоской ткани. Движение было почти символическим. Если кровоток не вернётся, положение кости не будет иметь значения.

Существа наблюдали из травы.

Никто не приближался, пока я двигался.

Стоило замереть — одна серая морда появилась ближе.

Я поднял нож.

Она исчезла.

— Понял, — сказал я хрипло. — Лежать разрешено только мёртвым.

Дерево было уже в сорока метрах.

Я выбрал направление к самому низкому корню. По земле там шла широкая борозда, вымытая дождями. Волокуша могла скользить внутри неё.

Путь оказался ловушкой.

Борозда сужалась у основания дерева и упиралась в переплетение мелких корней. Я увидел это только когда прополз половину расстояния. Слева и справа поднимались мшистые берега. Развернуть волокушу в тесном жёлобе будет трудно.

Стая это поняла раньше меня.

Щелчки переместились к обоим выходам.

Я остановился и осмотрел дерево.

Гигантский ствол был живым не весь. Правая сторона поднималась гладкой чёрной стеной, по которой текли светящиеся жилы. Левая часть погибла. Кора там стала серой, вздулась и разошлась вертикальными трещинами. Изнутри выступала рыхлая древесина, проеденная белыми грибными нитями.

Один боковой корень нависал над бороздой на высоте человеческой груди. Толстый снаружи, он провалился внутри. Нижняя часть держалась на трёх тёмных перемычках и спутанной сети мелких корней.

Если обрушить его, борозду перекроет.

Если сделать это после того, как стая войдёт внутрь, часть существ окажется под древесиной.

Главное слово — «часть».

Остальные останутся.

Я пополз к мёртвому участку.

Первая тварь появилась на краю борозды. Она шла параллельно, не спускаясь. Нижние глаза следили за сломанной ногой, верхние — за ножом.

Я сделал вид, что не замечаю.

Вторая двигалась с противоположной стороны.

Третья показалась впереди, под нависающим корнем.

Я насчитал шесть здоровых существ и одно раненое, которое держалось дальше. Возможно, были ещё.

Они не входили в жёлоб одновременно.

Один проверял, остальные ждали.

Мне требовалось изменить это.

Я снял с правого предплечья тонкую панцирную пластину, служившую щитом. Ремень под ней пропитался кровью из рассечения. Я разрезал ткань ножом, снял самый мокрый слой и бросил его под нависающий корень.

Запах ударил даже мне в нос.

Существа замерли.

Ближайшее спустилось в борозду.

Не к ткани сразу. Оно сделало короткий круг, проверило края, щёлкнуло створками на крупе.

Второе вошло следом.

Третье осталось наверху.

Я продолжил ползти к мёртвой древесине, демонстративно волоча сломанную ногу. Панцирная пластина скребла по корням. Каждый звук говорил стае одно и то же: добыча медленная, уставшая, почти остановилась.

Первая тварь схватила кровавую ткань.

Вторая прыгнула к ней и попыталась отнять.

Они не делились.

Хорошо.

Я добрался до серой коры и вогнал нож в вертикальную трещину.

Лезвие вошло легко.

Слишком легко.

Внутри древесина превратилась в влажную труху. Нож не мог служить рычагом — опора рассыпалась.

Я расширил трещину рукой. Под наружным слоем обнаружилась пустота. Нависающий корень держался не на древесине, а на трёх смолистых перемычках толщиной с запястье.

Перерезать их ножом одной рукой было невозможно.

Кислотный канал оставался пустым.

Монтажной пены больше не было.

Из инструментов — мультитул, погнутый нож, металлический наконечник и корневое волокно длиной меньше прежнего.

Я достал мультитул и развернул пилку.

Левое плечо позволяло работать только перед грудью. Пришлось лечь боком и пилить нижнюю перемычку короткими движениями.

Стая услышала звук.

Тварь с кровавой тканью отступила. Вторая подняла морду.

Они ещё не понимали, что я делаю.

Я пилил.

Смола забивала зубья. Каждый десяток движений приходилось очищать пилку ногтем.

Первая перемычка начала скрипеть.

Существо впереди бросилось на меня.

Я выпустил мультитул, схватил наконечник и ударил снизу.

Тварь изменила направление в прыжке. Прозрачные зубы прошли мимо горла и сомкнулись на плотной коже левого плеча.

Панцирная заплата не разорвалась сразу.

Зубы продавили её до мышцы.

Челюсти сжались.

Боль ударила в шею и грудь. Левая рука перестала слушаться.

Я не мог поднять наконечник достаточно высоко.

Тварь тянула меня из-под корня.

Её кожа прижалась к телу, мышцы проступили длинными тяжами. Ещё немного — и плотная заплата оторвётся вместе с тем, что закрыла.

Я ударил головой в костяной гребень.

Первый раз только оглушил себя.

Второй сместил пасть.

Я просунул металлический наконечник между боковыми челюстями и повернул.

Прозрачный зуб лопнул.

Существо отпустило плечо и отскочило.

Я метнул наконечник вслед.

Он вошёл в серую складку за передней лапой.

Тварь перевернулась, ударилась о стену борозды и попыталась подняться. Одна передняя нога не держала.

Остальные рванулись не ко мне.

К раненому.

Две пасти сомкнулись на его боку.

Я замер.

Стая разрывала сородича, который больше не мог двигаться нормально.

Не из голода — мяса вокруг хватало бы после моей смерти.

Они устраняли слабого, пока тот не привлёк кого-то крупнее или не замедлил группу.

Раненая тварь визжала недолго.

Три существа оказались в борозде у тела.

Ещё два стояли на краях.

Это был лучший момент, который я получу.

Я схватил мультитул и продолжил пилить перемычку.

Плечо дрожало. Из-под тёмной кожи выступила кровь: зубы не прорезали поверхность насквозь, но раздавили ткани под ней. Новые сухожилия удерживали сустав, одновременно мешая каждому движению.

Первая перемычка лопнула.

Нависающий корень опустился на несколько сантиметров.

Стая замерла.

Одна тварь подняла все четыре глаза.

Я перешёл ко второй перемычке.

Она находилась выше уровня груди. Поднять руку я не мог.

Пришлось использовать корневой канал.

Белёсое волокно вышло из левой ладони. Надрезанный кончик дрожал. Я ввёл его в трещину вокруг перемычки и обвил смолистую ткань.

Обычный захват не причинял боли.

Проблема была в силе.

Я потянул.

Перемычка растянулась, но не лопнула. Корень в моей ладони натянулся до повреждённого участка. Там появилась острая боль.

Серые хищники бросили мёртвого сородича.

Один пошёл ко мне по борозде.

Я отпустил перемычку и взял нож.

Тварь остановилась за пределом выпада.

Мы смотрели друг на друга.