Жертва или проклятие: танец на гвоздях

Глава 15

Банк встретил Аню холодными взглядами сотрудников и невинным выражением на их лицах. Они не верили, что Аня платила, но допускали такую возможность.

— Разумеется, мы всё понимаем. Раньше Вы всегда платили вовремя, Анна Васильевна. Ситуация максимально неприятная... Мы делаем всё возможное, чтобы...

Чтобы что? В очередной раз убедиться: платежа в системе нет?

Аня написала заявление о выяснении статуса платежа, но совсем не успокоилась. Срок рассмотрения — от трёх до десяти дней. За это время уже второй платёж подоспеет.

— А если не найдут, я должна буду заплатить снова? — спрашивала Аня.

И хмурилась, услышав утвердительный ответ.

И, будто мало волнения из-за самой ситуации, девушке ещё и казалось, что за ней наблюдают. Она оглядывалась, всматривалась в чужие лица. Никого не узнавала, но чувствовала спиной чей-то взгляд. Словно этот кто-то прятался в тенях на стене или сливался с посетителями банка. Невозможно, немыслимо, непонятно.

Аня с трудом заставляла себя сосредотачиваться на разговоре. По временам задерживала дыхание, пытаясь унять колотящееся сердце. Бесполезно — оно бежало галопом, не считаясь с Аней. Ручка скользила в потных руках, и подпись на заявлении вышла кривой и косой.

К вечеру она еле выползла из отделения банка с чётким желанием рухнуть прямо на землю и никогда не вставать. Всё же пересилила себя, позвонила Игорю — на всякий случай. После двух длинных гудков раздались короткие — похоже, друг нажал «сбросить». Почему, интересно, — вяло подумала Аня.

«Не важно, узнаю позже. Сейчас бы до дома побыстрее добраться».

Она словно копала полдня или разгружала вагоны с углём. Мышцы болели, глаза закрывались сами собой, и она боялась уснуть прямо в автобусе.

В салоне она пялилась в окно, сжимая ручку сумки как последнюю связь с реальностью. Терпела долго и всё-таки пропустила момент, когда задремала. Очнулась от прикосновения к щеке холодных пальцев. Во всяком случае, так ей почудилось спросонья.

Протёрла глаза и резко вскочила с сиденья: чуть не проехала свою остановку! Какой-то добрый человек, видно, её разбудил и вышел. А то бы спала до конечной, как знать!

К дому не шла, а бежала из последних сил. Скорее под защиту родных стен, где всё привычно и знакомо. И нет никаких Кнеллеров и пропавших платежей.

Подъезд встретил тишиной и темнотой. «Отключили свет», — вздохнула Аня, зажигая фонарик на мобильнике. Теперь наверх восемь этажей пешком топать.

Она шла и считала ступени по старой детской привычке. Дом странно молчал, будто вымер. Шаги гулко отдавались эхом в подъезде, а по спине бежал липкий противный пот.

Между шестым и седьмым этажами Аня услышала тихий стук. Посветила фонариком вниз — никого. Преодолела пару ступеней — и снова стук, ближе.

Сердце подскочило к горлу, а в лёгких вдруг закончился воздух. Дрожащей рукой Аня навела фонарик на лестничный пролёт — пусто. Неужели она сошла с ума?

День был трудный, нервы сдали. Это нормально и естественно после таких потрясений.

«Да, я просто устала. Надо отдохнуть».

Ступеньки сами полезли под ноги. Аня выбежала на свой восьмой и заорала на все этажи сразу: у двери её квартиры стоял незнакомый мужик.

— В-вы... к-кто? — запинаясь, выговорила Аня.

— Ленка! Ты чего, не узнала, что ли? — осклабился мужик и шагнул в сторону девушки. — Это ж я, муж твой бывший, Вася.

— К-какой ещё Вася? Иди ты своей дорогой! Я тебе не Ленка!

— Харе выёживаться! Я тебя третий час тут поджидаю, а она нос воротит. Ты мне, тварь, косарь должна, так давай сюды!

— Вы ошиблись, — чуть громче, чем хотела, произнесла Аня. — Никакая Лена тут не живет. И отойдите — мне домой попасть надо.

Мужик качнулся на ногах, ухватился за стену, чтобы не упасть.

— Ты чего это, Ленка? Соскочить с долга решила? Не прокатит.

— Уходите! Немедленно! — почти закричала Аня, — Или я полицию вызову!

Дом наконец ожил. Хлопнула дверь на первом этаже, раздались голоса.

— Не успеешь! — ухмыльнулся мужчина. — Я тебе нос разобью раньше!

Он вдруг оказался совсем рядом с Аней, обдав её табачным духом. Колени подкосились, но она не отступила. Медленно расстегнула сумочку, нащупала ключи. И со всей дури саданула ими в пах придурку, чуть не выронив телефон из левой руки.

— Сука! — заорал мужик, складываясь пополам от боли.

Аня промчалась мимо него, вставила ключ в замочную скважину, провернула. Ужом проскользнула в квартиру, закрылась на все замки и горкой талого снега осела на пол прихожей. За дверью было тихо: ни соседей, ни мужика не слышно.

На лестничной площадке появился Кнеллер. Он улыбался с восторженным выражением на лице.

«Страх, ненависть и даже ярость — в самый напряжённый момент! Аня вымоталась до предела, но не отступила. Очаровательно!»

Конечно, мужчина, якобы перепутавший Аню с кем-то, — его подручный. Он не обидел бы девушку: такой цели не стояло. Но она-то не знала, что в безопасности! Восхитительно!

Кнеллер в последний раз втянул ноздрями воздух, вытягивая из него остатки букета ароматов. Потом повернулся, кивнул своему человеку и начал спускаться по лестнице.

Глава 16

Всю ночь Аня ворочалась, ненадолго проваливалась в дремоту и снова открывала глаза. Подушка казалась жёсткой, одеяло — слишком тёплым, а простыня скатывалась в середину постели. Аня совсем не выспалась. Ни кофе, ни пятиминутный ледяной душ не помогли взбодриться.

«Ну хоть диплом-то я отвоюю у Кнеллера», — заливая копию на флешку, настраивалась Аня.

Марк Евгеньевич строгий, конечно, но справедливый. Он поймёт: это всего лишь недоразумение.

«А если нет? — сжалось сердце. — Если меня отчислят?»

Интернет. Надо взглянуть, что пишут на форумах, пока есть время. Аня долго вчитывалась в юридические советы и постепенно немного успокоилась. Можно оспорить решение вуза, а если не удастся, обратиться в суд. Главное, у неё есть доказательства, что она писала сама. Аня погладила пальцем синюю флешку. В ней все её надежды.

Перед выходом из дома Аня посмотрела в глазок: вдруг вчерашний мужик вернулся. Никого. Она с облегчением выдохнула: вчерашнее происшествие задело её больше, чем она себе признавалась. По дороге в университет всё время оглядывалась в поисках серой машины. Попадались похожие, но не та.

Марк Евгеньевич ждал её на кафедре литературы. Он тоже нервничал: возможное отчисление лучшей студентки курса било и по его репутации. И явно обрадовался, когда Аня полезла в сумку за флешкой.

— Вот, Марк Евгеньевич. Здесь копия моего диплома. Убедитесь сами.

Тихо пиликнула флешка, щёлкнула кнопка мышки. Марк Евгеньевич кашлянул и обернулся к Ане.

— Это такая шутка, Орлова? Здесь ничего нет.

Аня бросилась к компьютеру, уставилась на девственно чистый экран.

— Как же это… Я проверяла недавно. Утром, перед выходом из дома.

— Вы же сами видите, — пожал плечами преподаватель, тряхнув длинными каштановыми волосами. — И мне очень жаль, что я потратил на Вас время сегодня. Что с Вами случилось, Орлова? Вы же претендовали на красный диплом.

Он вытащил флешку, отдал Ане. Девушка машинально взяла её в руки и вдруг вскрикнула от неожиданности: на крышке виднелась крохотная царапина. Но Аня точно знала: утром никаких повреждений на флешке не было.

— Марк Евгеньевич, это не моя флешка. Похоже, её подменили. Не знаю как, но это точно.

— Ну это Ваши домыслы, Орлова. А я привык верить лишь фактам. Впрочем, мы сейчас идём к ректору — пусть он решает.

Геннадий Иванович принял Аню сухо и даже не дослушал до конца её сбивчивый рассказ. Он лишь сурово нахмурил брови и покачал головой.

— Анна Васильевна, я всё понимаю, но ничего не могу для Вас сделать. Плагиат — это очень серьёзно. Я придержал приказ об отчислении, но у Вас, как выяснилось, даже нет черновика диплома.

Аня схватилась за край ректорского стола, так что костяшки побелели. Они не собираются ничего выяснять, они уже всё решили.

— А оригинал вы ведь сохранили? Тот, который якобы плагиат. Хочу на него взглянуть.

Геннадий Иванович переглянулся с Марком Евгеньевичем, потом полез в одну из папок у себя на столе.

— Вот, Анна Васильевна, — положил он перед ней лист бумаги. — Прочтите сами.

Анна водила глазами по строчкам, пытаясь вникнуть в смысл фраз. «В работе студентки группы РЛ-4 Орловой А. В. использована моя дипломная работа от… №… Доказательства прилагаются. Подпись: Иванов А. А.».

— Но где же сами доказательства? Почему я должна верить какому-то непонятному заявлению неизвестно от кого?

— Доказательства, Анна Васильевна, предоставлены в полной мере. А заявление — официальный документ, на основании которого я и составил приказ. Ознакомьтесь с копией, пожалуйста.

Ещё один лист бумаги лёг на стол. Взгляд выхватил слово «отчислена». Буквы заплясали перед глазами: она больше не студентка. Её труды, её старания, её будущее — всё у неё украли. И сделал это Кнеллер.

Глава 17

— Подписывайте, Анна Васильевна. Выбора у Вас, увы, нет, — с нажимом сказал ректор, подавая ей ручку.

– Да, Орлова, не тяните время, — поддакнул Марк Евгеньевич. — Вы сами виноваты.

Аня испытующе глянула на ректора, потом на своего бывшего научного руководителя.

— Что он вам предложил за моё отчисление? Деньги? Услугу? А может, угрожал?

— О чём Вы, Анна Васильевна? — слишком быстро ответил Геннадий Иванович. — На что это Вы намекаете?

— Господин Кнеллер. Он был здесь, да? Говорил с Вами?

— С Вами всё хорошо, Орлова? — озабоченно поинтересовался Марк Евгеньевич. — Вы говорите странные вещи. Проводить Вас в медпункт?

По выражению их лиц не удавалось понять, попала ли Аня в точку. Кнеллер мог действовать через кого-то — зачем ему самому светиться.

— Ладно, я поняла, — горько усмехнулась Аня. — Но подписывать ничего не буду. Подам на апелляцию.

— А мы не дадим ей хода, — пронизывая девушку взглядом, проскрипел ректор. — Диплом-то у Вас с плагиатом.

Значит, так. Ну ладно, но подписывать всё равно не стоит. Согласиться на это — значит признать поражение. Нет, Аня не доставит ему такую радость. Пусть катится в лес, чёртов Кнеллер!

Она поднялась и вылетела за дверь, даже не попрощавшись. В то же мгновение в сумочке зазвонил телефон. Аня расстегнула молнию, уставилась на экран. Номер неизвестен.

Сердце на секунду замерло, а потом сорвалось с места, словно спринтер на беговой дорожке. Может, не брать?

Всё-таки Аня приняла звонок, поднесла телефон к уху. Вкрадчивый голос в трубке звучал слегка искажённо, но Аня узнала. Только его сейчас и не хватало для полного счастья!

— Браво, Аня! — восхищался Кнеллер. — Вы бесподобны! Какой напор, какая сила духа! Давно не встречал настолько смелую и стойкую девушку. Я бы зааплодировал, предстань Вы передо мной воочию.

— Себе поаплодируйте, господин ценитель! — рявкнула Аня. — Упиваетесь своей властью?

— Вовсе нет! Всего лишь хочу напомнить о своём предложении. Одно Ваше слово, Аня, и всё вернётся на круги своя.

— Как щедро с Вашей стороны. А взамен Вы посадите меня в клетку и станете наблюдать?

— Зачем же так грубо, Аня? — с легким разочарованием в голосе произнес Кнеллер. — Просто маленький психологический опыт, вполне законный. Соглашайтесь, будет весело.

Аня прислонилась к стене: стало трудно дышать. Веселится он, значит. А вот она сейчас как пойдёт в полицию... Хотя... Что она им скажет? Мне угрожают, но доказательств нет?

— Засуньте Ваш эксперимент в задницу! — сквозь зубы прошипела Аня. — И оставьте наконец меня в покое!

Она отключилась и ещё какое-то время стояла, прикрыв глаза, у стены. Сердце неистово билось в груди, к глазам подступили слёзы. Нет, она не расплачется, как слабачка. Плакать никогда не помогает.

Глава 18

Аня выползла на улицу, полной грудью вдохнула свежий воздух. Мысли путались, ноги подкашивались. В каждом прохожем ей мерещился Кнеллер, и Аня в испуге шарахалась от людей. Искала взглядом серый автомобиль, но машины сливались в сплошную полосу. Где же прячется этот исследователь человеческих душ? Его голос по телефону… Голос человека, не привыкшего отступать.

«Дыши, Аня, дыши. Не дай ему сломить себя. Как только ты дашь слабину — проиграешь».

Мелодия уведомления прервала ход Аниных мыслей. Аня открыла мессенджер: Савелий. Прислал фото приказа об увольнении. «Основание: несоответствие должности (п. 3 ч. 1 ст. 81 ТК РФ). Подпись: Кнеллер».

Два из трёх. Работа и вуз. Будет смешно, если ещё и банк…

Номер горячей линии упорно советовал подождать. «К сожалению, все операторы заняты». И музыка — раздражающая, громкая.

«Давай же, скорей! Как надо — никогда не дозвонишься».

Когда мелодия наконец заткнулась, Аня уже так завелась, что чуть не наорала на оператора. Огромным усилием воли удержалась, вежливо поинтересовалась судьбой заявления. И услышала равнодушный голос девушки из колл-центра. Платёж так и блуждал неизвестно где, и банк предлагал просто ждать.

— Да вы издеваетесь все, что ли? Сколько можно-то уже? Неужели так трудно просто сделать свою работу?

Аня всё-таки сорвалась. Раздражение и гнев последних дней требовали выхода. Появись сейчас перед ней Кнеллер, она разорвала бы его на части.

— Мы приносим извинения за доставленные неудобства. Наши специалисты продолжают работать над Вашим запросом.

— Да Вы задолбали своими отговорками! Вы не ищете — вы, простите, фигнёй страдаете. Идите вы знаете куда!

Аня нажала на красную трубку. Они, наверное, даже не пытаются решить её проблему. Кнеллер и тут позаботился.

«Но я ведь должна что-то делать. Я не могу вот так сдаться. Вчера я хотела куда-то пожаловаться… Куда? Не помню».

Аня потёрла виски, пытаясь сосредоточиться. Голову словно обмотали верёвкой и крепко затянули. Кровь толкалась в сосудах, пульсировала в такт сердцу. Дрожащими пальцами Аня расстегнула сумочку, долго шарила внутри в поисках таблеток от головной боли. Ключи, кошелёк, бутылочка с водой… Всё не то.

— Да чтоб тебя! Всегда же тут лежали. А, вот они!

Выдавила таблетку на ладонь, закинула в рот. Долго запивала, жадно опустошая бутылку. Несколько капель пролилось на ветровку, и Аня вытерла их рукой.

Стало чуть легче, во всяком случае, Кнеллер больше не мерещился. Убрав воду в сумку, Аня поплелась к остановке. Куда теперь? В банк? Бесполезно. В ресторан? Но она там уже не работает. Позвонить Игорю?

Она набрала номер друга, не особенно надеясь на удачу. Но в этот раз он ответил.

— Привет! У нас сегодня запара, так что давай по делу, Аня. Что ты хотела?

— Игорь, привет, — радостно зачастила она. — Ты почему не отвечал так долго? Я тебе звоню, звоню… Мы же вчера хотели вместе пойти в банк. Куда ты пропал?

— Разве? Ты вроде и сама отлично справлялась.

— Да, но… — Аня осеклась. Догадка пронзила её, как молния. — Постой, Кнеллер. Он с тобой говорил? Он что-то сказал тебе? Если да, не слушай его. Он не тот, за кого себя выдаёт.

— Да правда, что ли? — рассмеялся Игорь. — А он мне другое сказал. Что ты не хочешь меня видеть и говорить со мной. И кому я должен верить?

— Мне! Мне, конечно! — закричала Аня так, что проходящая мимо женщина покосилась на неё. — Он хочет меня в свою коллекцию. Пожалуйста, помоги!

— Звонки на работе! — раздался голос Савелия. — Хочешь, чтобы и тебя уволили?

— Извините, Савелий Павлович. Я уже закончил разговор.

Раздался щелчок — Игорь нажал «отбой». Чёртов Кнеллер промыл ему мозги.

Всё. Помощи больше ждать неоткуда. Аня с горечью листала список контактов. Дошла до буквы «М» и остановилась. Точно! Машка! Если кто и поверит в преследование Кнеллера, то только она.

Вместо гудков в трубке звенело:

Я подумаю потом, но скажу сразу "Да"

За деньги – да, за деньги – да*

* INSTASAMKA («За деньги да»)

Как может нравиться такая тупая песня? Вот и Кнеллер воображает, наверное, что всё можно купить.

Машка ответила после припева и сразу обрушила на неё свою бурную радость. Они не виделись, кажется, с начала зимы.

— Привет, пропащая! — гремела подруга. — Месяц не звонила, ну как так можно? Я уж тебя в розыск хотела подавать.

— Маш, выслушай, пожалуйста, — голос Ани дрогнул. — Кажется, меня преследует один… один человек. Меня уволили с работы и отчислили, и всё из‑за него.

Аня прикусила язык, оглянулась по сторонам. Вроде никого, но, может, она просто не видит. Что, если та тень за углом — Кнеллер?

— Прости, не могу говорить. Потом перезвоню.

— Ты чего, Аня? — голос Маши мгновенно стал тревожным. — Погоди, не отключайся! Как отчислили? А работа? Ты говорила, тебя ценят в ресторане.

— Не бери в голову. Я просто… — Аня сглотнула. — Триллеров на ночь пересмотрела.

— Но ты сказала…

— Просто я очень боюсь этого. Воображение слишком хорошее. Вот и ляпнула.

— Ань, ты нормальная вообще? Так людей пугать. Давай знаешь что? Приезжай ко мне, я сегодня абсолютно свободна. Посидим, поболтаем.

— Нет, не могу. Смена. Извини, что взбаламутила. Приятно было услышать твой голос.

— А мне как приятно. Ну, давай, звони чаще. Не пропадай.

— Да, конечно. Пока!

Аня прервала звонок.

«Так лучше. Никто не должен страдать из-за меня».

Глава 19

Голова прошла, и Аня поняла, что голодна. Она с утра ничего не ела, а время незаметно ускакало к часу дня.

«Поем в кафе, а после подумаю о проблемах».

Прижав сумку к левому боку, Аня брела вдоль тротуара. Разглядывала вывески, выискивая нужную. Магазины, ломбард, книжный киоск. И наконец — кафе под названием «Дождливый полдень». Креативщики фиговы — не могли что-то получше придумать.

В полупустом помещении Аня выбрала столик у окна, села лицом к двери. Если войдёт кто-то подозрительный, она сразу увидит. Пока она не заметила слежки. Может, Кнеллер решил, что с неё пока хватит?

Аня заказала сырную пиццу, шоколадное пирожное и капучино. Ела на автомате, почти не чувствуя вкуса. Просто наполняла желудок и пыталась немного отвлечься. Если, конечно, это возможно в таких обстоятельствах.

Клиенты уходили, появлялись новые, а девушка всё сидела за столиком. Не хотелось вставать, не хотелось думать. Ничего не хотелось. В голове молоточками стучало: отчислена, уволена. И если работу можно найти новую, то с вузом будут проблемы.

Трудовая инспекция — всплыло в сознании. Точно, она ведь собиралась подать жалобу. И забыла.

«Жалоба ничего не даст. У меня нет доказательств. Моё слово против его», — мелькнула отчаянная мысль.

Но, может, хоть нервы ему потреплют. Инспекция обязана отреагировать. Аня нехотя открыла сайт, заполнила форму. Прикрепила фото приказа. Отправила и вдруг поняла: в кафе стало слишком тихо. Ни приглушённого гула голосов, ни стука приборов по тарелкам.

Лишь один посетитель точно так же, как она, тянул время или ждал кого-то. Короткая стрижка, чёрная куртка, неприметное лицо. Он то пялился в телефон, то отпивал глоток из чашки. В сторону Ани не глядел, но это ничего не значило. Не мог же он так явно себя выдать.

Как проверить, от Кнеллера он или нет? Аня медленно поднялась, перекинула через плечо сумочку. Плавно двинулась к выходу, стараясь не оглядываться. Лишь у двери как бы невзначай обернулась — мужчина сидел в той же позе, изображая памятник.

Уже на улице Аня заглянула в окно кафе: подозрительный тип разговаривал по телефону. Быть может, докладывал о ней хозяину?

Она медленно завернула за угол дома. Прижалась к стене, часто дыша. Кнеллер не должен знать, где она. Но он, похоже, так хорошо осведомлён о её маршрутах. Пустая флешка… кто-то ведь её подменил.

Оглушительно затрещал телефон. Аня вздрогнула и замерла. Это, наверное, снова Кнеллер. Но ведь можно не отвечать. Да, так она и поступит.

Телефон умолк, а через секунду снова затрезвонил. Как назойливая осенняя муха: смахнёшь её — а она снова садится на руку. Или это Аня муха, а он паук, расставляющий сети в укромных местах?

— Сволочь, да прекрати ты уже. Я не твоя добыча, — пересохшими губами прошептала Аня.

Звонки продолжались. Аня дёрнула молнию сумки, и «собачка» обломилась.

— Вот хрень! — выругалась она, двигая ползунок пальцами.

На экране высветился незнакомый номер, но не тот, что утром. Может, всё-таки спам для разнообразия. Аня приняла звонок.

— Алло!

— Анна Васильевна? Старший следователь Катков беспокоит. По поводу аварии с Вашими родителями.

Аня криво улыбнулась и с облегчением вытерла пот со лба. Какая-то часть её сознания боялась вновь услышать голос этого… коллекционера.

— Здравствуйте! А что случилось? Дело давно закрыли.

— Это так, но появились новые… обстоятельства, — ровным голосом говорил следователь. — Есть свидетель, который видел момент аварии. Он был в отъезде, поэтому обратился в полицию лишь сейчас.

— Это… хорошо… Наверное, — неуверенно произнесла Аня. — А от меня что требуется?

— Дело в том, что его показания противоречат общей картине происшествия. Вы не могли бы подойти в мой кабинет сегодня в 19:00? Адрес вышлю в сообщении. Хотя Вы, наверное, помните.

— Да. Конечно. Но я ведь уже давала показания. Полгода назад.

— Я бы хотел ещё раз выслушать Вашу версию событий, — с нажимом сказал Катков. — С учётом новых данных. Если Вы не явитесь добровольно, я вызову Вас повесткой.

— Так и вызывайте, — устало выдохнула Аня. — Будет официальный документ — я приду.

Разговор нравился ей всё меньше: новый свидетель, напор Каткова. Слишком странно, чтобы быть правдой.

— Я понимаю Ваше недоверие, Анна Васильевна, — более мягким тоном продолжил Катков. — Но свидетель видел кое-что интересное. То, что, возможно, поможет добиться пересмотра дела.

Аня замерла, боясь поверить в услышанное. Неужели это намёк на справедливость? И она увидит, как того наглого мажора сажают в тюрьму?

— Какие… какие показания он дал? — прерывистым от волнения голосом выговорила Аня.

— К сожалению, по телефону я не могу Вам их передать. Но если Вы придёте вечером, сможете поговорить и со мной, и с этим свидетелем.

Аня расстегнула ветровку: внезапно стало жарко. Это может быть её шанс. И она не простит себе, если упустит его.

— Хорошо, — слабо прошелестела Аня. — Я… приду. До свидания.

— Замечательно. Сейчас же закажу пропуск на Ваше имя. Не забудьте взять паспорт. До свидания, Анна Васильевна.

Аня съездила за паспортом домой, а потом до вечера бродила по городским улицам. В голову лезли непрошеные мысли: вдруг она зря согласилась? Вдруг это ловушка? И Кнеллер снова её переиграл.

«Свидетель выскочил, как чёрт из табакерки. Так не бывает. Однако если всё правда, если того козла накажут…»

А ещё она может рассказать следователю о Кнеллере. О его преследовании, об угрозах и о подставах. Может, он заинтересуется хотя бы этим. Да, так она и сделает!

В 18:45 Аня стояла у здания РУВД. Ноги будто не хотели туда идти, налились тяжестью.

«Там люди, — убеждала она себя, — много людей. А значит, я буду в безопасности».

На противоположной стороне улицы показался мужчина в чёрной куртке. Тот самый? Или ей кажется? Проверять Аня не стала. Просто взбежала по ступеням крыльца и толкнула тяжёлую дверь. Всё, теперь пути назад нет.

***

В кабинете следователя было душно, пахло пылью и старыми бумагами. Катков сидел за столом, помешивал ложечкой чай. В глаза бросились его ладони: крупные, с толстым обручальным кольцом на безымянном пальце правой руки.

— Проходите, Анна Васильевна, — оживился следователь. — Свидетель немного задерживается. Может, хотите чаю?

Неровными шагами Аня подошла к свободному стулу, села на край, выпрямив спину. Язык еле ворочался во рту, и очень хотелось облизнуть губы. Возможно, пара глотков чая ей не повредит.