Шахматная, или Королевская, игра

Глава 4. О шахматных фигурах, их названиях, числе и разделении, а также о шахматной доске вообще

Предметы, которыми ведётся эта игра и которые, так сказать, составляют её материю, без которых она не может быть осуществлена, — это, как упомянуто в предыдущей главе, шахматные фигуры, или маленькие воины, а затем доска, предоставляющая им место и поле.

Что касается фигур, то, согласно сказанному выше во второй главе, греки называют их πεσσοί и ψῆφοι; латиняне — Calculi, а собственно — Latrunculi, Milites; Полидор Вергилий — Scaci; мы же — шахматными камнями, изображениями, шахматными человечками или маленькими воинами.

Числом их тридцать две, и для предстоящей битвы этого считается достаточно. Правда, такое число может показаться слишком малым: для защиты атакованного места или для нападения порой требуется много фигур, отчего остальные столь ослабляются, что кажется, будто всё сразу поставлено на карту. Тем не менее иногда и одной фигурой можно успешно противостоять двум или трём фигурам нападающего врага; равным образом одной или двумя можно осуществить хороший замысел. Подробнее об этом расскажут конец четвёртой главы второй книги, а также разнообразные способы и виды игры во второй, третьей и четвёртой книгах.

Фигуры разделяют на два отряда: один белого, другой чёрного цвета. Этим указывается, что в войско следует, насколько возможно, набирать и употреблять людей одного народа: среди множества разных народов легко опасаться несогласия, недовольства и неверности; к тому же, когда народов немного, начальники и предводители могут гораздо лучше их узнать и понять их нрав.

Таким образом, у каждой стороны имеется по шестнадцать фигур. Будучи отделены друг от друга в два отряда, они равны числом и различаются лишь цветом.

Главные фигуры, солдаты и общественные должности

Восемь из них называются главными фигурами и носят следующие имена: 1. Король. 2. Королева. 3–4. Две ладьи. 5–6. Два стрелка. 7–8. Два всадника. Из каждой пары один принадлежит королю, другой — королеве.

Если иметь в виду цель этой игры, восемь главных фигур можно, в свою очередь, распределить следующим образом. Главнокомандующий, от которого зависит всё и ради которого остальные фигуры вступают в эту войну, — король. Фельдмаршал — королева. Полковники и командиры — ладьи. Конница — всадники. Солдаты двойного жалованья — стрелки: ведь они справедливее заслуживают двойного жалованья, чем копейщики, как не без основания полагал Иоганн Якоб фон Вальхаузен в своём «Военном искусстве пехоты», на странице 59, вопреки укоренившемуся обычаю.

Остальные восемь фигур, стоящие во втором поперечном ряду, на ближайших полях перед названными главными фигурами, в этом трактате именуются солдатами; они обозначают пехоту.

Брат Якоб де Касаллис в трактате «О нравах людей и обязанностях знатных», а также Якоб Публиций Флорентийский в своей книге об ораторе и искусственной памяти распределяют эти фигуры по особым должностям и соответственно дают им следующие различные названия.

Верхний ряд, слева направо: Interrex — наместник; Eques Auratus — рыцарь золотой шпоры; Vir Consularis — консуляр; Rex — король; Regina — королева; Vir Consularis — консуляр; Eques Auratus — рыцарь золотой шпоры; Interrex — наместник. Под ними, в том же порядке: Colonus — земледелец; Faber — ремесленник; Scriptor — писец; Thesaurarius — казначей; Medicus — врач; Caupo — трактирщик; Tecolonarius — сборщик пошлин; Lusor — игрок.

По-видимому, они хотят соотнести шахматную игру с целым государством, его сословиями и должностями. Хотя игра, собственно, к этому не направлена, мы всё же намерены впоследствии, для удовольствия читателя, подробнее рассказать об этом в соответствующем месте.

Изготовление фигур и устройство доски

Каким образом следует изображать, вырезать, вытачивать или отливать короля и остальные пятнадцать фигур, предоставляется выдумке и замыслу каждого мастера. Поэтому здесь нет нужды устанавливать что-либо определённое: мы хотим лишь научить игрока, на каких полях фигуры стоят и каким образом ими следует ходить. Впрочем, их вполне удобно изготовлять и употреблять в таком виде, какой показан на рисунках и изображениях, помещённых в следующих шести главах.

Прежде чем говорить об этих фигурах по отдельности, мы должны сначала осмотреть место, на котором эти маленькие воины впоследствии разобьют лагерь, построятся и вступят в битву. Это шахматная доска, или, как выражались древние, Schach-Zabel.

По своей форме она четырёхугольна, длина её равна ширине, и она ограничена четырьмя сторонами. В ней заключены восемь широких рядов вдоль и столько же поперёк; таким образом получаются шестьдесят четыре поля. Для удобства игры они различаются цветом, чередуясь: одно белое, другое чёрное, как показывает следующий рисунок.

Пустая доска 8 × 8. Оригинальный рисунок:, печ. 50.

Доска как поле битвы

Это четырёхугольное пространство обозначает равнину или место, на котором сходятся два короля и один даёт другому сражение, выстроив войско в искусный боевой порядок.

Квадратную форму оно имеет, быть может, потому, что такая фигура вообще считается наилучшей, а здесь — наиболее удобной для предстоящего дела; об иных предположениях, о которых рассуждает Томас Актий в вопросе 6, № 104, в конце вопроса, мы умолчим.

Бортики доски изображают рвы и укрепления, которыми оба войска пользуются для своей защиты. Ведь фигуры, стоящие в углах и у бортиков, могут гораздо лучше защищаться, встречать и выжидать нападение или стычку, нежели когда их выдвинули на середину поля, где их легко окружить. Эти бортики означают также предел жизни и смерти маленьких воинов: те, кого враг снимает с доски за её края, считаются погибшими и убитыми в сражении.

На шестьдесят четыре поля доска разделена для того, чтобы можно было точнее определять ходы, расположение и нападения фигур. Полей же именно столько для того, чтобы тридцать две фигуры занимали в боевом порядке столько же полей — по шестнадцать, в двух крайних поперечных рядах с каждой из противолежащих сторон, — и при этом половина доски, также состоящая из тридцати двух полей, оставалась свободной посередине между обоими отрядами. Она обозначает место, на котором противники нападают друг на друга либо всем войском, либо в обычных стычках.

Дальнейшие сведения об этой доске находятся ниже, в одиннадцатой главе этой книги.

Глава 5. О двух королях — чёрного и белого отрядов, об их местах и полях при начале игры и об их ходах

Теперь мы намерены рассмотреть шахматных человечков по отдельности, чтобы узнать их имена, достоинство, место и ходы, полученные ими от искусства, подражающего природе. В этой первой книге мы припишем им эти свойства так, словно они сами стоят и ходят, чтобы впоследствии надлежащим образом пользоваться ими, передвигая и выдвигая их.

Среди главных и прочих, рядовых фигур король является главой и душой всего войска. От него зависят проигрыш и выигрыш игры, и остальные фигуры вместе с ним либо выигрывают, либо проигрывают.

Что касается его места, ему назначено четвёртое поле, считая от правой руки, если играют белыми фигурами, или от левой, если пользуются чёрными. Так он, повелевающий всеми и являющийся их главой, помещён как бы посередине: подобным образом персы и древние оставляли среднее место тем, кому хотели воздать честь. Следовательно, белый король стоит на чёрном поле, а чёрный — на белом.

Его ход медленный: лишь с одного поля на соседнее, не далее, хотя бы ему и был объявлен шах; исключение составляет прыжок на третье поле, о котором вскоре будет сказано. Однако ходить он может всеми способами, какими ходят ладьи, стрелки и солдаты, независимо от цвета поля: вперёд, назад, поперёк либо по углам и остриям, то есть по таким линиям, где следующие друг за другом поля имеют одинаковый цвет. Такова, например, линия от ладьи белого короля до ладьи чёрной королевы, состоящая из белых полей; по такому же направлению солдаты берут друг друга.

Наконец, к другому королю он никогда не может приблизиться ближе, чем на третье поле: между ними всегда должно оставаться одно поле, по причинам, изложенным ниже, в конце первой главы второй книги. Поэтому со своего начального поля он передвигается на пять других: 1) на поле королевы; 2) на поле своего стрелка; 3) на второе поле королевы; 4) на второе поле своего стрелка; 5) на своё собственное второе поле.

Особый прыжок короля

Прыжок ему разрешён не только подобно всаднику, но также в сторону и вперёд, однако с определёнными ограничениями и условиями. А именно: он ещё не должен был получить шах, принуждающий его покинуть своё поле, о чём говорится также в первой главе второй книги; кроме того, на третьем поле, куда он прыгает, ему не должна препятствовать никакая фигура — ни вражеская, ни своя.

При таком прыжке нельзя ни взять стоящую на этом поле неприятельскую фигуру, ни тем более передвинуть собственного солдата с его поля на следующее вперёд, поставив короля на освободившееся место. Последнее, впрочем, кое-где принято: этим, возможно, хотят показать, что низший обязан уступать высшему даже с опасностью для жизни. Нельзя также одновременно переставлять его ладью с её поля на поле короля, самого короля — на поле его всадника, а солдата названной королевской ладьи — на одно поле вперёд, совершая всё это до ответа противника. Такой порядок, как будет видно ниже, в четвёртой главе второй книги, противоречит принятому обычаю этой игры. Сам же прыжок дозволяется лишь тогда, когда фигуры находятся в опасности, либо когда им можно причинить врагу ущерб и помешать ему, либо когда короля необходимо поставить в безопасное место и укрыть за укреплениями.

Девять полей прыжка короля

Эти прыжки совершаются следующим образом. Со своего поля король вначале может прыгнуть на девять полей: на первом поперечном ряду, в свою сторону, — 1) на поле своего всадника; на том же ряду, в сторону королевы, — 2) на поле её стрелка; на ближайшем следующем ряду — 3) на второе поле своего всадника, 4) на второе поле стрелка королевы; на третьем ряду — 5) на третье поле своего всадника, 6) на третье поле стрелка королевы, 7) на своё собственное третье поле, 8) на третье поле королевы и, наконец, 9) на третье поле своего стрелка.

Если он прыгнул в середину доски, например на своё третье поле, то оттуда его можно передвинуть: 1) на своё четвёртое поле; 2) на четвёртое поле своей королевы; 3) на четвёртое поле своего стрелка; 4) на третье поле своего стрелка; 5) на третье поле королевы; 6) на своё второе поле; 7) на второе поле своей королевы; 8) на второе поле своего стрелка — всего, таким образом, на восемь полей. Это относится и к остальным восьми только что названным прыжкам. Однако с поля своего всадника и с поля стрелка королевы он может попасть лишь на пять полей, как и тогда, когда стоит на собственном начальном поле.

Почему же он может прыгать подобно всаднику и ходить указанным образом, как ладья, стрелок и солдат? Потому, что он — глава и король остальных фигур, а изобретателю этой достойной похвалы игры было угодно именно так установить свойства и особенности фигур. Других причин указать нельзя. Разве только древние хотели этим показать, что король, пока остаётся в своей стране, может безопасно и без всякого риска удаляться довольно далеко от королевского двора и выезжать в поле, хотя в недавние годы во Франции и Англии испытали противоположное. Но если ему приходится покинуть своё королевство или враг уже вторгся в его страну, тогда ему следует продвигаться медленно, и ему весьма необходимы тщательный надзор, охрана и стража.

Образ короля в старом толковании шахмат

Эта главная фигура описана в упомянутом трактате брата Якоба де Касаллиса, или толковании шахматной игры, следующими словами. В таком виде его перевели на немецкий язык разные безымянные переводчики, насколько позволяют судить попавшие нам в руки рукописные и старопечатные экземпляры.

«Королю придают облик живого короля, сидящего в своём дворце, облачённого в пурпур. Это означает, что он должен быть увенчан и облечён добродетелями и милостями: ими надлежит украшать и совершенствовать королевские помыслы и волю. Этими качествами он должен сиять перед другими людьми, как сияет перед ними его одеянием. На голове у него должна быть корона: она означает его высокое достоинство, ибо его достоинство служит честью его народу. Все его подданные взирают на него и ему повинуются.

В левой руке он должен держать золотое яблоко: этим он показывает, что является владыкой, защитником и распределителем долей для всех своих подданных — сам или через своих наместников. В правой руке у него должен быть скипетр: он означает силу, которой король должен обуздывать злых, не поддающихся укрощению ни телесными, ни имущественными наказаниями.

Во-первых, король должен быть кроток, и от него должно исходить сияние милосердия. Во-вторых, король должен быть правдив в словах и делах и всегда ненавидеть ложь. В-третьих, король должен быть добр. Ибо невозможно, чтобы добрый человек навеки погиб или умер неправедной смертью; о жестоких же людях читаем, что они часто умирали злой смертью. В-четвёртых, король должен быть справедлив, ибо королевства без справедливости превращаются в разбойничьи вертепы.

Целомудрие и воспитание наследника

В-пятых, король должен быть целомудрен: ему не следует грешить ни с какой другой женщиной или желать её, но надлежит быть лишь с королевой. Потому её и ставят по левую руку от него. Можно также верить, что целомудренный, справедливый и правдивый король заслужит у Бога сына, подобного ему в этих добродетелях. Сын не должен вырождаться: его учат подражать добродетелям отца, чтобы он следовал ему нравом, как происходит от него рождением. Ибо весьма противно природе, чтобы король имел другую женщину или более одной.

Мы видим среди зверей и птиц, что там, где отцы вместе с матерями растят детёнышей, они остаются вместе, сочетавшись друг с другом, как это видно у горлиц. А те, кто не растит детёнышей совместно, соединяются со многими, что мы видим у домашних петухов. И поскольку среди всех животных именно у человека отец и мать более всего совместно растят, направляют и обеспечивают детей, то королю противно благоразумию соединяться с другими женщинами.

Фигуры как опора королевства

Чёрный король на шахматной доске стоит на четвёртом поле; по правую руку от него на белом поле находится рыцарь, а на чёрном — старец, и ещё ладья. По левую сторону те же фигуры стоят на полях противоположного цвета. Это потому, что рыцари составляют честь и венец короля. Слева от него рыцарь стоит на поле того же цвета, что и королева; подобным образом старец слева и прочие фигуры — на полях противоположного ей цвета, чтобы и король, и королева были защищены с обеих сторон.

Когда судьи и советники верно служат королю — это обозначает его правая рука, — а слева они же охраняют честь и мудрость королевы, тогда все дела государства устроены тем лучше. Но когда каждый думает лишь о своей особой пользе и выгоде, не заботясь об общем благе и чести государства, королевство утрачивает своё украшение.

Король превосходит их властью и княжеским достоинством, поэтому ему не следует слишком далеко удаляться из своего королевства. Это означает, что, впервые сходя с места, он не продвигается дальше третьего поля. Когда же он уже сошёл с места, то идёт лишь на соседнее поле, словно нищий.

То, что он унаследовал свойства всех фигур, означает: каждый должен признавать, что всё, чем он обладает, получено от короля. Так и сила членов человеческого тела исходит от головы, а начало жизни — от сердца. Всё, чем они служат, принадлежит королю по праву и по природе. Судье принадлежит мудрость, рыцарю — победа, наместнику — власть и сила, королеве — целомудрие, всему народу — единодушие: всё это воздают в честь короля.

Король и королева в старом толковании

Когда король впервые поднимается со своего места, он идёт на третье поле. Это означает, что первое совершенство заключено в трёх: один и два составляют три, а дважды три — шесть. Так обозначаются шесть названных здесь лиц на шахматной доске, составляющих истинную полноту: король и королева, судья и рыцарь, наместник и община. Король обладает свойствами всех них и потому должен обладать совершенством каждого.

Когда король сходит со своего места, он может вести с собой королеву. Это означает, что женщинам не следует без воли мужа давать обеты и обещания совершать поездки к церквам или паломничества. Если она даст обещание или обет, а муж воспротивится, она не может исполнить его без его согласия; муж же может дать такой обет и исполнить его без согласия жены. Если же она не хочет лишаться его общества, то может ехать с ним. Ибо жена должна повиноваться велению мужа; муж — глава жены, а жена не глава мужа.

Однако в исполнении супружеского долга ни один из них не властен над собственным телом: тело жены принадлежит мужу, а тело мужа — жене. Потому он должен брать её с собой и отдавать ей должное, если она того от него требует. Когда король идёт вперёд, королева может идти вместе с ним; если же вперёд идёт королева, король остаётся на месте, когда ему так угодно.

Следующим ходом он идёт лишь на соседнее поле. Это означает, что, пока он находится в своём государстве, он в безопасности; когда же выходит за его пределы, ему следует двигаться осторожно, ибо один он полезнее тысячи других. Если бы он один был пленён или убит, вся сила войска была бы уничтожена. Поскольку короли не смеют подходить друг к другу, они не могут взять друг друга. Если же у короля отнимут всех его людей, у него не останется никого, с кем он мог бы спастись и одержать победу. Чему радоваться королю, у которого нет никого, над кем он был бы королём и кто был бы ему подвластен и послушен?

Шах как требование справедливости

Пустая слава — носить королевское имя, не имея подданных, которые тебе служат.

Королю можно также объявить шах. Это означает требование справедливости, словно говорят: «О король, воздай мне по праву!» Так и должно быть, если только он не защитится мудростью или силой. Ибо часто случается, что рыцарь или слуга, знатный или незнатный, испытывает великую несправедливость либо чрезмерное притеснение. Если они не могут поступить иначе, то всё же бегут от короля, когда выходят вместе с ним в поле, и оставляют его одного среди врагов: иной мести они ему совершить не могут. Так они объявляют ему шах за то, что он судил суровой рукой.

И потому, когда королю объявляют шах, оказывается, что он лишён защиты знатных и незнатных и не может ни за кем укрыться. Этот шах ставит королю мат, и он попадает в руки врагов, куда бы ни повернулся и ни направился».

Глава 6. О королевах обоих отрядов, их расположении и ходах

Поскольку королевы исполняют в этом войске высшую должность фельдмаршала, изобретатель наделил их такими свойствами, чтобы они могли с великой быстротой приходить на помощь своим господам и смело теснить врага. И заботиться о них надлежит со всем усердием, ибо от них зависят преимущество и ущерб в игре: когда они потеряны, поправить положение или выиграть удаётся с трудом и весьма редко.

Многим, однако, может показаться удивительным, почему эта высокая должность поручена именно женщинам. Изобретатель, быть может, имел в виду амазонок, весьма отличившихся в Троянской войне, во времена которой эта игра была впервые изобретена. О них Вергилий вспоминает в следующих стихах первой книги «Энеиды»:

«Пенфесилея в ярости ведёт отряды амазонок с серповидными щитами и пылает среди тысяч воинов. Под обнажённой грудью застегнув золотой пояс, дева-воительница дерзает вступить в бой с мужами».

Подробно о них сообщают также Альберт Кранций в первой книге «Швеции», в главах 6, в конце, и 7–11, и Иоганн Магнус Гот, архиепископ Упсальский, в первой книге истории готов и свеев, в главах 27–33.

Женщины-воительницы и происхождение королевы

Выше, во второй главе, по некоторым приведённым там причинам мы полагали, что эта игра должна была издавна быть в употреблении у древнейших германцев. Кто же знает, не от них ли происходит и включение королев в эту военную игру?

Ведь у них, в особенности у вандалов, не только мужчины, но и женщины и девицы в прежние времена любили военное дело и мужественно им занимались, как подробнее пишет о них упомянутый Кранций в первой книге «Вандалии», главе 11. Вандалов следует считать германцами: это видно из Корнелия Тацита, «О нравах древних германцев», и Гая Плиния Секунда, «Естественная история», книга 4, главы 13–14. Прокопий в первой книге «Войны с вандалами» прямо причисляет их к готам, также германскому народу, как упомянуто выше во второй главе; Каспар Пейцер в четвёртой книге «Хроники Кариона», на странице 297, тоже заключает, что они говорили по-немецки. Их не следует считать сарматскими или славянскими народами, прежде именовавшимися Heneti, Veneti, Vendae, а ныне также Vandali, по-немецки вендами, и имеющими свой особый язык. Хотя Альберт Кранций в первой книге «Вандалии» ошибочно придерживается такого мнения, Давид Хитрей в начале первой книги «Саксонии» не без основания его опровергает.

Подобное свидетельство о готах и обо всех северных народах приводит и упомянутый архиепископ Упсальский Иоганн Магнус в первой книге, в конце главы 9.

Королева рядом с королём

Если же изобретатель или тот, кто ввёл королев на это поле битвы, не имел в виду воинственных женщин, то он всё же хотел показать, что женщины в сражении словно воспламеняют сердца и души солдат: ведь нет ничего сильнее любовного пламени, как сказано в Песни песней, глава 8, стихи 6–7. Либо он хотел показать, что после самого короля никто не стоит в большем почёте, чем королева, его супруга: она словно сияет лучами своего господина и нередко высказывает по важным делам своё благоразумное и обдуманное суждение.

Своё место королевы занимают рядом с королём: белая — слева, на белом поле, чёрная — справа, на чёрном. Причины следующие. Во-первых, шахматную доску ставят так, чтобы крайнее белое поле находилось по правую руку у обоих игроков. Во-вторых, королевы, подобно королям и другим фигурам, должны стоять друг против друга.

О правой и левой стороне

Не составляет, однако, препятствия то, что чёрная королева занимает более высокое место, чем её король. Во-первых, хотя правая сторона обычно считается почётнее, это может иметь силу лишь среди лиц равного, а не различного достоинства.

Во-вторых, у древних был обычай отмечать всё доброе и похвальное мелом или белыми линиями, а постыдное и дурное, напротив, — углём или чёрными чертами. Чтобы показать, что воздавать женщинам большую честь, нежели мужчинам, было бы весьма постыдно, они хотели обозначить это чёрным знаком.

В-третьих, древние иногда придерживались иного порядка рассаживания, чем принято в наши времена. По мнению Актия, того, кому хотели оказать честь, сажали слева, а не справа. Так и царь Кир, согласно указанию Ксенофонта в восьмой книге «Киропедии», имел обыкновение сажать за царским столом самых любимых и желанных гостей по левую руку от себя. Этим он хотел показать, что эта сторона, находящаяся ближе всего к сердцу и потому подверженная многим опасностям, таким образом будет охраняться тем надёжнее. Следовательно, при оказании почестей непременно следует принимать во внимание обычай страны. Быть может, именно это хотел показать и дать понять изобретатель игры.