По следам «Эйвели». Из записей автора

ПРОБУЖДЁННЫЕ АЭН

Недавно наткнулась на такой текст у К., не связанный с книгой «Эйвели»:

«В сердце»

Ещё я помню ледяные объятья воды. Вверх и вниз, вверх и вниз, стремительно, звонко. Жизнь и Смерть, конец и начало — всё вперемешку, всё крутится в водном круговороте. Свет вверху и тень внизу, проблески Света и снова вниз, к тени, но главное — непрерывно вперёд. А потом — великая тишина и пустота. Белые, как и всё в самом начале. Так я его помню.

Что за огонь дан мне, раз даже Аэн не погасила его? Ни один шторм, ни одно движение воды — не сравнятся с её силой. Пусты имена всех священных рек перед её звоном. Даже в самом Раю поклоняются ей, ибо все ею пробуждены. Во всех мирах, сколько бы ни было их — течёт Аэн дочерями своими, во всех мирах несёт начало и бытие. И кто лицезрел её силу и смех, утверждают, что Аэн — великое благо.

Но что мне делать, знающей, где кончается Аэн?

…

У меня много вопросов. В тексте книги К. утверждает, что Финиар пробудил первых эулиен, но не говорит, каким образом. Возможно, он действовал посредством Аэн. Но как? Через обряд крещения (= духовного рождения)? Или иным способом? И тем не менее в тексте книги мы видим, что Аэн — не только один из символов Эйдена, но и некий путь, по которому можно попасть в Эйден или выйти из него. Также Аэн выступает средоточием жизни-и-смерти, т.е. материализацией самого бытия, где свет и тень, жизнь и смерть находятся постоянно и сменяя друг друга в непрерывном движении вперёд. Также К. уже в заголовке текста даёт ответ на последний вопрос, возвращая нас к мысли о том, что и странствия по Аэн, и её расположение, возможно, как и самого Эйдена — в пределе сердца, в сердце.

ПОТАЁННЫЙ СВЕТ НЕБЕС ЭЙДЕНА

Те, кто читал книгу до конца, разумеется, заметили, что тайна Света небес Эйдена заключалась в благодарности. …В БЛАГОДАРНОСТИ! Для меня это было так неочевидно… Ни в Любви, ни в Надежде, — в благодарности. И я долго и упорно пыталась понять, разгадать эту тайну. Пока не поняла, что мы всё равно возвращаемся к Любви, поскольку благодарность — есть форма смирения, форма Любви. Благодарность — в принятии того, что положено (даровано) тебе Богом, и в благодарности (утверждении, прославлении) Любви, в принятии многообразия её форм и торжества, тем самым и в принятии, прославлении и утверждении Самого Создателя, т.е. в поддержании идеи самого бытия.

ХИОЛНИЛИ

Одна из самых, на мой взгляд, печальных историй Светлого Дома — история Хиолнили, сотворённого Анкхали наподобие эулиен и отправленного им в Светлый Дом инструментом для раздора и смуты среди эулиен. Да, миссия Хиолнили в итоге, как мы видим, провалилась, поскольку большинство тех, к кому он обращался, оказались глухи к его учению и тверды перед искушением. Однако всё же Хиолнили сумел смутить многих, что в итоге привело их к Финиару. Возможно, окажись Хиолнили героем другой истории и не этой книги, он, скорее всего, даже не был бы отрицательным персонажем, поскольку его взгляды — вполне традиционны и даже местами рациональны. Они обывательские, приземлённые. В этом его правда, как и многих, не понимающих, не разумеющих высокую нравственную жертву эулиен по отношению к людям и миру. Для тех, кто несёт служение жертвенной любви, следуя заветам Христа, безусловно, слова Хиолнили, пусть и верные с точки зрения обывателя — чистейший яд, искушение их моральной, нравственной, духовной чистоты и крепости. Вина Хиолнили лишь в том, что он сам оказался слеп к своим порокам, отказавшись признавать их, поставив себя выше других эулиен и посчитав себя вправе учить их. С другой стороны, как мы видим, личной вины Хиолнили в творимом им зле нет. Оно исходит не от него лично, не является продуктом его размышлений и движений сердца, оно внушено ему волей его создателя, а сам Хиолнили лишён силы распознать зло, как и силы противиться ему. Сам Хиолнили не понимает природу своего отличия от других эулиен, что заставляет его страдать и, как следствие, озлобляться, поскольку он изначально не склонен к Свету и его учению. Хиолнили — заложник своей судьбы. Неизвестно, мог бы он стать лучше, будь он восприимчивее к Свету, и смог бы он побороть свои страсти, но так или иначе конец Хиолнили весьма показателен. Причём не столько его физический конец — смерть в руках людей, сколько его конец как плана, задумки Анкхали… Инакомыслие в лице Хиолнили в Светлом Доме не было наказано, хоть и принесло горькие плоды и едва не послужило поводом к убийству. Тем не менее Хиолнили был помилован. Узнав его историю, эулиен скорее сочувствовали ему, нежели осуждали, понимая, что сам Хиолнили действовал не по своей воле (даже если и полагал иначе). Саму идею о возможной казни Хиолнили Финиар пресёк на корню, ограничив его наказание лишь изгнанием. Возможно, не попади Хиолнии к людям Изосара, он вполне бы смог выжить и прижиться вне стен Светлого Дома… Его беда была лишь в том, что он был сотворён наподобие эулиен и внешне не отличался от них, хоть и был бесконечно далёк от них по сути. Возможно, я немного перегибаю палку, но мне кажется, что в образе Хиолнили можно во многом проследить судьбу самого человека, сотворённого по образу и подобию Создателя, но так далёкого от Него, утратившего даже само осознание своего падения, бессильного понять своё различие с Ним и лишённого возможности приблизиться к разгадке своего истинного предназначения.

БЛЕСК БЕССВЕТЛОГО

Обратила внимание, что в тексте, хоть Анкхали и назван Бессветлый, т.е. лишённый Света, тем не менее весьма часто при его описании употребляется слово «блеск». Т.е., не имея внутреннего Света, Анкхали всё же не был лишён блеска. Тут, вероятно, стоит обратить внимание на то, что на эмланте слова Свет и блеск имеют разную этимологию. Свет — происходит от Бога (слово «Свет» от слова «Бог»), а блеск от слова «слава» (или наоборот). Т.е., очевидно, мы тут говорим не о Свете, родственном эулиен, Свете их Любви и чистоты, а о некоем блеске, присущем славе, окружавшей Анкхали, о блеске его несравненной красоты и величия.

ЗАМЕТКА ОБ ИЗМАИЛЕ

Вспоминая дневниковые записи К., особенно те, что раньше мне были непонятны из-за того, что были записаны на эмланте, отметила для себя, что, кроме Элигрен, К. Хеллен часто обращается к образу некоего друга, имени которого она не называет, но указывает, что он был назван именем прекраснейшей из звёзд ночного неба (Вероятнее всего Измаиль). Из текстов записей трудно понять, в каких именно отношениях были К. и Измаиль, но, судя по всему, это были очень трогательные, глубокие дружеские отношения, больше похожие на взаимоотношения наставника и ученика, причём в роли наставника выступал отнюдь не Измаиль. Образ Измаиля и его судьбы весьма показателен для К. и она часто обращается к нему, находя в его истории отчасти и отражение своей собственной. (К. в текстах неоднократно обращает внимание на то, что Измаиль любил Арми, скрывая свою любовь и привязанность к ней ради её счастья с Эрдой, которого также высоко почитал). К. Хеллен искренне восхищается своим другом и не менее искренне завидует его судьбе, «высокой, светлой и прекрасной», по её словам. Также она пишет, что именно история со смертью Измаиля дала ей осознание её призвания на стезе наставничества и учительства, хотя в своих записях К. никогда не называет Измаиля своим учеником напрямую, но признаёт, что взяла на себя тяжкое бремя его разочарования в подзаконном мире, в то время как он всецело был предан служению Любви, кроме которой он ничего не знал и не желал знать.

ЕЩЁ ОДИН ПОДВИГ ВИЭЛЬЛИНЕ?

Как мы помним, с самого рождения Виэльлине не отличался телесной крепостью и отменным здоровьем. И тем не менее мы видим, что он с беспримерной стойкостью переносит все тяготы. Его и без того слабое тело теряет всё больше и больше сил, растрачивая и без того некрепкое здоровье эу. Каждый его подвиг стоит ему едва ли не жизни. И всё же к моменту пленения Изосаром Виэльлине подходит ещё живым. Да, он на тот момент был весь переломан, обессилен и истощён, так что одежда едва держалась на нем, но всё же. Далее начинается действительно НЕВОЗМОЖНОЕ. Автор указывает:

«Так был лишаем сна Виэльлине, выдержал дыбу и колесо, огонь и воду, Эохайд Изосара, и поругание его, и побои против немощной плоти своей», и это, заметьте, каждый день на протяжении всего года! Видимо, эу всё же был в неплохой форме, и добили его только нёй карах вместе с эохтином. Если подобная выдержка не подвиг, то что это? К. указывает, что эу остаётся жив, пока Свет крепок в нём. Таким образом, как мы видим, тело, уже даже непригодное для жизни, может ещё удерживать её, если Свет всё ещё крепок в эу. Видимо, за такую невероятную стойкость Виэльлине стоит благодарить Фиэльли и Элигрен.

НЕ НАШЕ «ВАУ»

Недавно наткнулась на интересную заметку К. о выражении восхищения/удивления на эмланте с пояснениями автора. Оказывается, на эмланте есть что-то вроде нашего «Вау», и звучит даже похоже — I ayh! Или ещё короче Yay! Всё это краткая форма словосочетания удивления I hiol ayh! (Господь мой велик) или коротко — Господь велик, что, собственно, звучит как «I ayh» или коротко «yay»!

ВОТ ДЕЛА!

В дневниках К. Хеллен, иногда даже в записях на английском, встречается слово (?) «t». Да-да, просто восклицательное «т». Долгое время я полагала, что это какое-то известное лишь автору сокращение, подобно сокращению имён (К. часто сокращает имена/фамилии до первой буквы). Однако сейчас, углубляясь в философию и глубины эмланта, я склонна предположить, что это употребление восклицательной «t» связано именно с ним. На эмланте нет слова «t», но эта буква является признаком глагола, если стоит в окончании слова. Именно в конце предложения К. обычно употребляет «т». Теперь я склонна предположить, что употребление глагольного окончания в конце предложения или как самостоятельное восклицание есть нечто вроде нашего «вот дела!», так как на эмланте окончание «т» есть признак действия, поэтому, возможно, восклицание — T! можно перевести именно как «дела!». В речи, как я понимаю, это будет звучать как своеобразное «цыканье». Вполне себе добрая и безобидная замена любому ругательству и слову-паразиту, не так ли?

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Нашла у К. колыбельную на эмланте. Похоже на Белый эмлант.

Eu i ah ay I.

Ev em ay tey ay Lie.

I ev el`Ie e.

Eu im heyah em.

Eu i ah ay I.

I inen eue hi.

Спасибо за присланный перевод и комментарий от подписчика Лу Хороший Проводник:

Эу славит Великого Творца,

В славе той царит Любовь.

Бог присутствует в жизни,

[Потому] Эу и праздник существуют.

Эу славит Великого Творца.

Господь — имя сердца эу.

Это очень древняя колыбельная-молитва, и да, она на белом эмланте, её матери поют новорождённым. Правда, речь тут вовсе не о праздниках, а о Празднике. Эта песенка о предназначении эу, о его сути и пути. Матушки, напевая её детям, сызмальства объясняют им основы духовной культуры эулиен. Такова эта колыбельная, в ней много скрытых смыслов, несмотря на её кажущуюся простоту. Её все знают. Всем её пели. [Автор перевода и комментария Лу]

ПОСТРАДАВШАЯ ОТ ЛЮБВИ. НИМАРИН

Так, пожалуй, можно было бы назвать историю Нимарин. Также весьма страшная, но и прекрасная история, если присмотреться. Итак, что мы знаем о Нимарин? Для начала отметём все намёки на сходство с кельтской богиней Морриган, хотя, признаюсь, есть и сходства, но скорее внешние, атрибутические. Итак… Нимарин из тех арели, что старше Анкхали, то есть в целом её нельзя изначально назвать ни плохим, ни хорошим персонажем, потому что она не разделяет в себе и не различает добро и зло. Нимарин любит своего брата, но ей становится открыто, что он или должен погибнуть, будучи ребёнком, или будет замучен как неугодный Владыке Смерти. В тексте нет прямого указания на этот факт, но вполне очевидно, что именно Нимарин приводит своего младшего брата на скалы и, возможно, даже, помогает ему погибнуть, чтобы избежать более ужасной участи. При этом не стоит забывать, что её любимый брат — арели, то есть, погибая, он погибает насовсем и окончательно… Так мы видим, как желание избавить любимое существо от страданий приводит Нимарин к страшнейшему поступку. Далее, мы знаем, что Нимарин и Седби были знакомы. Знакомы ещё в то время, когда Седби был погружён в плотские утехи и воинственный пыл. Пользуясь неопытностью Нимарин, он обольстил и обманул её, дав ей надежду на любовь, но не дав её самой. Именно этот эпизод в жизни Нимарин окончательно обращает её к тени, двигая во власть Анкхали, из-за оскорбления и отчаяния. Именно эта обида, судя по всему, позволяет Нурши, и, вероятно, не ему одному, также встречаться с Нимарин, претендуя на её любовь. Но, обманутая однажды, теперь уже сама Нимарин использует мужчин для своей мести, или же они продолжают пользоваться ею, обнаружив её слабость… Она же, встретив гневного удунаи, искавшего себе достойного соперника, совершенно искренне указывает ему на Седби, не ведая, что к тому времени тот уже совсем не такой, как прежде… И тем не менее таким образом Нимарин всё же служит возвышению Седби и спасению мира, хотя очевидно, что её замысел был далеко не добрым и гораздо более прагматичным. И вот тут в её историю вторгается Фанханден… Причём потомок Седби, причём практически сразу не один, а с Нири… И что мы видим? Нимарин сначала с интересом, а затем и с благосклонностью начинает следить за эу, не мешая ему и даже спасая ему жизнь, что, очевидно, даётся ей не так и просто. Тем не менее, заметив, что эу расположен к своей подруге, Нимарин снова поступает как тёмная арели, выдавая Фанхандена Анкхали. И в то же время, когда Нурши приходит убить Фанхандена, Нимарин не просто останавливает его, а именно осознанно приносит себя в жертву вместо эу. Эти эпизоды из жизни Нимарин весьма характерно обрисовывают мятущуюся, полную страстей природу арели, не принадлежащую полностью ни тьме, ни свету. Казалось бы, при всём стечении обстоятельств, оскорблении, нанесённом Нимарин, её обиде на самого Фанхандена, она тем не менее принимает решение, что его жизнь важнее её собственной, следуя велению любви, на которую, при всём этом, арели остаётся вполне способна. И, как показывает дальнейшая история, действительно, даже озлобившиеся арели способны к любви, сочувствию и верности, всем тем светлым и добрым чувствам, что отличают свет от тени. Исключительно важен тот момент, что для Нимарин полное обращение к Свету стало возможным только после обретения надежды, когда она нашла опору в Фанхандене. Не веря в возможность чего-то светлого и большего, ни один арели не выберет путь к Свету, и, как показывает книга, именно Любовь и дружеское участие, сердечные принятие и верность позволяют даже самым ожесточённым и падшим арели обратиться к Свету и изменить свою природу. И всё же… Как мы видим на примере Нимарин, даже в изначальной «нейтральности» арели есть предрасположенность к Свету, которая лишь нуждается в поддержке и опоре.

ГОСПОДЬ ПРОЩАЕТ ЗАТЕМ

Обратила внимание на интересную особенность обращений к Богу у эулиен. Все повелительные наклонения в эмланте оканчиваются на ударное -е́, как бы указывающее на приказной подтекст. Но в случае обращения к Богу все те же «дай, помилуй, сделай, прости» и т. п. употребляются на в повелительном наклонении, а просто в будущем времени или с указанием на него! С надеждой на исполнение, видимо… Надежда и уважение даже в языке…

ОБРЕТЕНИЕ. КТО И КОГО ОБРЕТАЕТ В СМЕРТИ?

О смысле слова «обретение» я задумалась именно благодаря «Эйвели», хотя многажды слышала его и в повседневной, и в церковной жизни, однако как-то не особо задумывалась об его истинном значении, приравняв его к «приобретению, получению, обнаружению», но так ли всё просто? Особенно в «Эйвели», тем более если речь идет о… смерти. Итак, что же такое «обретение», версии:

Живые обретают Свет ушедшего?

В Эйдене обретают Свет вернувшегося?

Мир обретает так (через смерть) неуязвимого заступника своего?

Или же… Смерть подобна рождению, и только в ней истинное право эу торжествует?

…Но что делать с товарищем Тентеном, которого тоже «обрели», хотя он вовсе и не умер. … Или всё же умер, но мы не заметили? Да нет, всё с ним хорошо, насколько это возможно в его состоянии… Так как же он обрёлся? Может, всё же, переступив грань жизни? Так, может, всё-таки обретение=утверждение? Лингвисты, филологи, сёстры, спасайте!

ОТСЕЧЁННАЯ ГОЛОВА

Недавно (не спрашивайте зачем) мне пришлось изучать особенности гильотинирования. Как бы невзначай и анатомические особенности последствий данного процесса. Так вот. Отрубленная голова, несомненно, может ещё несколько секунд после отделения от тела подавать признаки жизни: двигать глазами, открывать рот, гримасничать. Однако говорить не может. Связки порваны, доступа к кислороду из лёгких нет, т.к. человек говорит на выдохе, и для каждого слова нужен процесс вдох-выдох, а следовательно, нужен доступ к лёгким. После отсечения голова теряет связь с телом и не может говорить. По крайней мере так говорит наука. И говорит она: это невозможно. Но эулиен не знают такого слова. Очевидно, поэтому Экбертин не только прямиком не отправился в Эйден сразу после отсечения головы, но ещё и сумел назвать поимённо всех приговорённых с ним. Теоретически в те несколько мгновений, что даны природой отрубленной голове, это можно сделать, особенно, если помнить, что эулиен и так чрезвычайно быстро разговаривают. Но как это было возможно физиологически? Голову эу отрубили практически по плечи, оставив связки? Эу не отрубили голову, а разрубили пополам, оставив лёгкие и голову вместе? Про первую догадку нет данных. Но в книге сказано, что голова покатилась. А, следовательно, шея ей в этом бы мешала. И вторая догадка не подтверждается книгой также. Так как Экбертину удалось обмануть свою физическую природу? Это может быть расценено исключительно как чудо. Мы знаем Экбертина как сильного молитвенника, а значит, эу, всецело доверявшего и полагавшегося на Господа. Возможно, именно наивная и чистая вера Экбертина позволили ему совершить это чудо. Знал ли эу, что обещал нечто в принципе невозможное? Возможно. А может быть, и нет… Но ведь не зря же эулиен называют себя «надеющиеся».

ВЛАДЫКА ВСЕХ (?) АРЕЛИ

Прошу обратить внимание, граждане читатели! В тексте указано, что (возможно) до призвания Анкхали некоторые из арели, по крайней мере те, что прибывали на Инарфьих — были народом Седби, т.е. признавали его своим господином… И, как ни странно, несмотря на этот факт, первое время Седби и Анкхали находились в дружеских отношениях, пока Седби не стал уводить у Анкхали приглянувшихся ему девушек.

Однако, когда Эликлем призвала новых арели и дала прежним их право, которое они употребили против эулиен, Седби с радостью принял это как повод к вражде и битвам… Что сказать, в юные годы жизни Седби не сильно отличался от арели, и, возможно, тем был близок и мил Анкхали, пока не стал представлять для него угрозу…

МАТЬ ВСЕХ АРЕЛИ?

Наверное, стоит прояснить ситуацию с плачем Эликлем, и как так милейшая эу вдруг стала «матерью» всех арели. Итак, начнём с самого начала. Прежде всего, было Слово. И далее по списку, пока не появились арели, причём, как мы помним, раньше самих эулиен. И тут Эликлем совершенно ни при чём. Также мы знаем, что ещё до её плача тот же Седби вполне себе комфортно жил в окружении арели в замке Мой, и многие из них почитали его своим господином, так впечатлил он их своей удалью во всех смыслах. Также, как мы помним, был и Анкхали в друзьях у Седби, также очевидно ещё до плача Эликлем. Так что же сделала Эликлем? И ответ весьма прост: опечалилась. Читаем в тексте: «И омрачилось сердце её тяжкой печалью». Вот, собственно, и всё, что было нужно для того, чтобы «призвать» арели и дать им право в этом мире. Строго говоря, именно «призывал» арели уже сам Финиар, так как «дело» Эликлем оставалось незавершённым, он лишь дал им свободу выбора, огласил её, освободил арели, назвав их. Но чему должны были быть рады обличённые печалью Эликлем, указавшую им на их безрадостную природу? И тем не менее называние Эликлем своей «матерью» или «госпожой» — не что иное, как попытка уязвить и унизить светлую эу, которая, как мы понимаем, САМА никак не могла породить нечто подобное. В то же время вполне объяснима тяга многих арели к Свету Эликлем в надежде избыть, объяснить или побороть свою печаль (некая тяга к «первоисточнику»), и даже сам Анкхали был очарован этой идеей — сделать Эликлем своей госпожой, хотя, возможно, преследовал не только эту очевидную цель. И всё равно мы возвращаемся к началу. Матерью и госпожой арели Эликлем можно назвать лишь условно, принимая во внимание тот факт, что именно её печаль и грусть вынудили впоследствии Финиара призвать арели и фактически «вызвать» их. Так что печаль и грусть — это лишь врата для ещё большей печали и грусти. Возможно, никто лучше Эликлем не понимал этого…

ЗАМЕТКА ОБ АЛФАВИТЕ

Как я могу предположить, алфавит эмланта состоит из 20 букв и 20 звуков, и записываются они отдельно. И при этом буква «э» — даже не входит в алфавит. Она последняя в звуках!

Буду пытаться разобраться в их значении и очерёдности, но пока есть версия о таком расположении (я могу и ошибаться).