Исход

Глава 15 - Подземный город

- Путник -

Двигаясь сквозь городское подбрюшье, Уна ощущала себя неуязвимой. В бесконечной паутине тоннелей можно было достичь почти любой точки Свободного города — идеальная среда для тех, кто искал настоящую свободу от вездесущих городских глаз. Крупные жилы формировали верхний слой: достаточно широкие, чтобы вместить большое количество людей и даже небольшие грузовые тележки. Здесь можно было наткнуться на маргиналов самого разного сорта. Но слой, что залегал ниже, относился к более древнему периоду: плотно сплетённая сеть узких лазов, технических комнат и огромных каверн, природу которых она никак не могла объяснить. Сюда не заходили даже сектанты, хотя уж они то знали про подземные уровни больше, чем кто-либо. Но их собственные правила и зацикленность на учении не давали им ни мотивации, ни свободы действий, чтобы по-настоящему исследовать подземный город.

Ей не нужны были карты — она ориентировалась здесь на инстинктивном уровне. Глаза подмечали маленькие знаки, оставленные ею годы назад, а иногда она просто узнавалa расположение и конфигурации предметов в закоулках. Кому-то подземка показалась бы однообразной грудой мусора, но Уна различала каждую отдельную жилку, словно знала тоннели в лицо. Она двигалась уже около часа. Даже ощущая полную неуязвимость, она всегда меняла маршруты. Это была её игра с самой собой: способ не утратить бдительность и одновременно уловка, чтобы не чувствовать себя одной. Как бы ни манила безопасность подземелий, здесь одиночество было удушающим. Поэтому она всё время выдумывала тех, кто будто охотится за ней, идёт по следу. Эти мысли одновременно держали её в тонусе и развлекали.

В этот раз ощущение было слишком реальным. Она останавливалась каждые несколько минут, вслушиваясь в тишину, и её не покидало чувство, что кто-то непрерывно смотрит из глубины. Ум всеми силами отгонял эти мысли, но тело сопротивлялось внушению. Кожа покрывалась мурашками каждый раз, когда она вглядывалась в тоннели. Уна решила пойти длинным путём. Она перелезла в узкий ход, соединявший второй уровень подземки с третьим. Здесь всё было уже настолько древним, что передвигаться стало по-настоящему опасно. Ржавые опоры и периодические подтопления делали этот слой совершенно непригодным для жизни. Она даже не знала, к какой эпохе относились эти останки древних городов.

Перейдя практически в бесшумный режим, она проползла несколько сотен метров и прошмыгнула в один из люков. Этот небольшой крюк должен был отсечь любой потенциальный хвост. Хотя ум всё ещё отказывался верить, что кто-то мог зайти по тоннелям так далеко. Она вышла на верхние уровни и добралась до своего тайника — камни были на месте.

Впервые за целый день она позволила себе отдохнуть. Тишина окутывала её, словно мягкая вата, заглушая тревогу и приглашая отпустить напряжение. Она заблокировала двери изнутри и развернула небольшую подстилку, спрятанную в пластиковом мешке. Стоило коснуться подушки, как сознание почти сразу провалилось в забытье.

Путник двигался по тоннелям, как паук скользит по своей паутине. Он никогда не погружался в них, но интуитивное чутьё вело его так, словно он был зверем, идущим на запах. Ему не нужно было видеть — он ощущал её присутствие за каждым углом, даже на расстоянии нескольких поворотов. Особое чувство, выработанное за его долгую… долгую жизнь.

Чутьё привело его к узкому лазу, уходившему глубже вниз. Он задержался, не желая торопиться, закрыл глаза и начал вслушиваться в окружение, как делал это прежде. Сознание сканировало пространство, ожидая ответ.

— Ты, наконец, нашёл себе достойное жилище,— произнёс мужчина в дорогом сюртуке. — Крыса вернулась в свои тоннели. Символично.

Путник утратил концентрацию. Вселенная молчала, а неожиданный гость сбивал всякие попытки настроиться. Он старался не смотреть на мужчину, вслушиваясь в тихие шорохи, что исходили из глубины.

— Бедняга Анцель,— театрально произнёс мужчина. — Столько лет прожить, пряча голову в песок и опьяняя себя сказками про Путь… лишь для того, чтобы снова оказаться там же, где мы с тобой закончили. Ты ведь всё равно влезешь в её судьбу, не так ли? Не удержишься.

— Выбирает Путь,— прошептал он. — Путник лишь инструмент, ему не ведомо будущее.

— Ох…— развёл руками мужчина. — Я почти утратил надежду, когда ты решил одурманить себя своими байками. Ты был так упрям в этих иллюзиях, что я почти поверил, что тебе удастся меня обыграть в этот раз. Но нет, мой друг. Я уже вижу, как разворачивается маховик твоей судьбы. Мы снова будем играть, и ты снова проявишь свои эмоции: сладкие, терпкие, как тысячелетнее вино.

Путник тряхнул головой, пытаясь не слушать его голос, и нырнул в чёрный провал нижнего уровня. Все его чувства обострились, настраиваясь на след девочки. Его вёл не просто инстинкт, а какое-то внутреннее притяжение, словно он знал, где она, и не смог бы промахнуться даже если бы захотел.

— Таков Путь,— шептал он. — Такова Воля.

Он прополз сквозь нагромождения древнего мусора и ощутил её присутствие в черноте очередного люка. Осторожно проскользнув, он вышел в более широкий участок подземной сети. Тело двигалось словно на автопилоте, пока он не остановился у ржавой двери. Внутри него что-то зашевелилось. Он нашёл её.

Уна вздрагивала, лежа в своей постели. Зрачки метались под сенью век, а по лицу пробегали волны эмоций — словно электрические удары, вызывающие судорогу за судорогой. Её рука бессознательно заскребла по полу, пытаясь ухватиться, удержать что-то во сне.

*Не-е-е-е-т!*

Крик вырвался сквозь ускользающие грёзы. Осознание того, что она только что выдала себя на все ближайшие тоннели, швырнуло её в реальность, не позволив удержать крупицы воспоминаний. Она уставилась в заблокированную дверь в тревожном ожидании. Секунды тянулись под грохот её сердца, но дверь оставалась непотревоженной. Тишина тоннелей всё ещё окутывала её.

Уна сглотнула и заставила себя успокоиться. Она поспешно собрала постель, упаковала её и приготовилась в путь. Спрятав камни под куртку, она осторожно подошла к двери, вслушиваясь в коридор — тоннели молчали. Она сняла блокировку и вышла наружу.

Коридор оказался пуст. Свет её фонаря выхватывал куски древней темноты; в узком луче проплывали тысячи пылинок, создавая ощущение подводных глубин. Она несколько раз просветила тоннель в обе стороны. Давление тишины действовало успокаивающе, и она решила больше не терять времени. Рванула по коридору к верхним уровням — туда, где подземная паутина выходила на поверхность, чтобы вдохнуть тяжёлые испарения, с беспокойных улиц.

На поверхности уже наступал вечер. Солнце, скрытое за нагромождениями домов, едва освещало оживающий город. Последние минуты таяли перед тем, как ночные жители выползут из своих нор. Уна побежала прямиком к Майлзу. Внутри всё переворачивалось от мысли снова вернуться в тоннели — она никогда ещё не ощущала такой тревоги под землёй, что-то явно было не так. Риск двигаться через жилые кварталы казался менее пугающим. Она понеслась изо всех сил, наслаждаясь ветром, что обдувал лицо, и редкими каплями, срывавшимися с верхних этажей. Стало так хорошо, что она была готова рассмеяться и подпрыгивать на ходу. Тягостное дыхание подземелий ослабляло свою хватку с каждой пройденной улицей.

Она миновала шумные центральные кварталы и теперь приближалась к окраинам. Город оставался безразличным к ней: толпа текла сквозь его вены, не замечая происходящего вокруг. Людская масса тянулась к ярким голограммам — словно заворожённые мотыльки, летящие на огонь. Уна пересекла несколько оживлённых улиц и снова нырнула в глухие переулки.

До убежища Майлза оставалось всего пару кварталов, когда она впервые ощутила тяжёлый взгляд в спину. Не желая привлекать внимание, она не обернулась сразу, хотя тело было готово сорваться и бежать что есть сил. Уна несколько раз свернула за угол, чтобы сбить преследователя, и затаилась возле одной из помоек.

Сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбилось, и она вытащила нож с кастетом на рукояти. После неудачи с Майлзом ей хотелось ощутить надёжность металла в руке. Если придётся сражаться за свою жизнь, она продаст её дорого — очень-очень дорого.

Сердце громыхало так, что казалось — его слышно на всю улицу. Привычная настройка на дыхание не помогала: она удерживала контроль только тем, что сильнее вжималась в рукоять. Секунды тянулись, и пот начал заливать глаза. Она боялась пошевелиться и вытереть лоб. Каждый шорох мог выдать её, но новых звуков не возникало. Никто не шёл по её следу. Гудение машин и байков доносилось лишь издалека. Ближайшая подворотня казалась совершенно вымершей. Она нервно сглотнула и несколько раз глубоко продышалась.

Уна силой заставила себя подняться, крепко прижимая нож обратным хватом к груди. Она двигалась, как дикобраз, готовый выпустить свои иголки на любого, кто рискнёт связаться с ней. Но улицы молчали. Она вышла на прямую дорогу и задержалась, чтобы посмотреть назад. В глубинах переулка не было ничего, кроме дымки и гудения проводов. Лишь несколько крыс копошились возле помойки.

Она замерла на мгновение, возвращая себе контроль. Затем, резко выдохнув, вышла за угол. Слева вспыхнул яркий свет. Ум не успевал обработать происходящее. Она попыталась сжаться и отпрыгнуть в сторону, но в тело врезалась визжащая масса горячего металла. Байк задел её задним колесом, уходя в резкий разворот. Уну отбросило в стену, и она потеряла сознание. Второй байк подъехал с противоположного конца улицы. Оба водителя медленно приближались, снимая шлемы.

— Не узнаёшь?— спросила одна из женщин.

— Нет. Вижу её впервые,— ответила другая. — Но это точно та мелкая тварь, что разрядила в меня нейтрализатор.

— Проверь маячок.

Женщина провела сканером над телом и тут же уловила сигнал. Расстегнув куртку, она вытащила сумку с камнями.

— Никто никогда не проверяет сумки,— усмехнулась одна из них. — Почему они такие тупые?

— Хватит тратить время. Проверь её пульс.

Она осмотрела повреждения на груди и животе, нащупала пульс и несколько мгновений задумчиво смотрела на неё.

— Живая. Можем слегка подлатать и вытащить из неё имя заказчика. Похоже, я её аккуратно приложила.

— Хорошо. Грузи и поехали. Я заставлю страдать тех, кто слил нас. Эти уроды не понимают, с кем связываются.

— Обожаю, когда ты злишься.

Она подошла к подруге и прижалась к ней всем телом. Осторожно скользнув щекой по её щеке, она прошептала:

— А меня заставишь страдать?

— Всегда.

Она провела языком по её щеке и резко отшагнула.

— Тогда не будем терять время.

Связав девочку, они растворились в тумане улиц. Тишина вновь опустилась тяжёлым саваном на безлюдные кварталы. Город продолжал медленно просыпаться.

Глава 16 - Симбиоз

- Голос -

Анна вновь ассистировала отцу, позволяя процессу захватить её. Лаборатория была местом, где она выросла: инструменты стали её первыми игрушками, а всё вокруг внушало покой и безопасность. Здесь мир всегда казался упорядоченным.

Они сидели на полу и загипнотизированно смотрели на дальний стол, где в центре быстро вращающейся машины находился образец вещества. Несколько крупинок, которые им удалось извлечь, были надёжно запечатаны в слое грязи. Они были крупнее, чем всё, что им когда-либо попадалось, и такого яркого цвета, что это выходило за рамки всего, что человечество узнало о пыльце за последние сто лет.

— Как это вообще возможно?— сказала Анна.

— Ты про то, что Лиам смог выжить?— улыбнулся Джейк. — Или о том, что образец оказался живым?

Анна смотрела на него, не зная, как ответить. Разум пьянел от ощущения тайны, к которой они только что прикоснулись, и никак не хотел делать выводы. Было что-то волшебное в том, чтобы скользить по границе неизведанного, но не срывать покров. Внутри одновременно жило ощущение, что правда может оказаться настоящим чудом или абсолютным кошмаром. Восхищение и ужас — в суперпозиции.

— Мне кажется, я тебе не рассказывал,— сказал Джейк. — Но когда я приехал сюда впервые, то был уверен, что раскрою тайну Зоны.

— Разве не все так думают?— спросила Анна.

— Хех… конечно. Но мои идеи отличались от тех, что доминировали тогда. Я был уверен: Аномалия — это живой организм. А то, что они называли корнями, — лишь ороговевшие отростки, как волоски, что не несут в себе всей информации.

— Но так ведь и есть, разве нет?

— Говоря об организме, я имею в виду не просто биологическое происхождение. Я говорю о сущности, обладающей разумом.

Смесь улыбки и недоверия исказила лицо Анны; она наморщилась, будто съела одну из его кислых ягод.

— Не морщи лоб, тебе это не идёт.

Джейк разгладил её морщинки, аккуратно провёл ладонью по щеке и положил руку на плечо.

— Ты ведь не всерьёз?! Какая ещё сущность?

Она смотрела на него как на сумасшедшего. Джейк по-доброму улыбался, нежно сжимая её плечо в попытке поддержать. После смерти Ребекки они почти не проводили время вместе. Всё изменилось.

Неловкое молчание прервал резкий щелчок. Машина завершила цикл и теперь монотонно мигала в ожидании тех, кто осмелится заглянуть в её недра, кто проявит интерес и нарушит суперпозицию, определив результат.

Они подскочили и бросились к столу. Джейк аккуратно снял кожух и вытащил образец. Разноцветные кристаллы были смешаны с небольшим количеством его собственной крови. Теперь между разрозненными частичками отчётливо проступала сеть, напоминающая нервные волокна. Вещество не растворилось полностью, но будто проросло сквозь кровь.

— Ну что?— сказал Джейк. — Моя теория всё ещё кажется безумной?

— Почему мы раньше не получали таких результатов?— спросила Анна.

— Как я и говорил: те места, до которых мы в состоянии добраться в Зоне, содержат только отмирающие волоски. По-настоящему живое вещество течёт ближе к Аномалии.

— Мы уже полвека как перестали пытаться зайти в красный сектор. Всё умирает, ты же знаешь. Бесполезно. И этот небольшой образец тоже не выживет в наших пробирках.

— Ну тогда, наверное, нам исключительно повезло, что у нас есть носитель,— улыбнулся Джейк.

Анна искренне хотела разозлиться в этот момент, сказать, что это аморально, что они должны искать способ исцелить Лиама. Но вместо этого она понимающе улыбнулась. Ведь это и правда была уникальная возможность: редчайший образец Аномалии, текущий в жилах одного из них, под тщательным наблюдением. Окно в сердце Зоны. Первый настоящий прорыв за целый век — и она в самом центре событий.

— Но как быть с мамой?— сказала Анна.

— Я не думаю, что она заразится от него,— ответил Джейк. — Похоже, вещество выстраивает устойчивые связи с носителем, интегрируясь в него. Но моя интуиция подсказывает, что для заражения нужно вдыхать пыльцу довольно долго, чтобы она прижилась. Это не вирус, это нечто совершенно иное.

— Она не захочет его оставлять. С ней что-то не так, она изменилась с его возвращением,— сказала Анна.

— Скажи ей, что для лечения потребуется время, покой и тщательная изоляция. Мы оба знаем, как она любит выполнять приказы ради общего блага.

Они замолчали в немом согласии. Джейк какое-то время изучал образец, осторожно касаясь свежих нитей, которые уже начали разрушаться, а затем снова провёл ладонью по её плечу и спине.

— Как ты? Учитывая всё, что происходит?

Анна мешкала с ответом. Внутри боролось столько бесконтрольных чувств, что она боялась открыть рот: одно-единственное слово могло прорвать эмоциональную плотину.

— Не могу сказать, что мне неприятно снова работать вместе,— взвешивая слова, произнесла Анна. — Но я так же не могу забыть, что ты сделал.

— Что мы сделали!— резко добавил он. — Ты была там. Ты могла меня остановить, но знала, что я прав. Твоя эмоциональная часть ненавидит меня — я это понимаю. Эта часть досталась тебе от Сары. Но та часть, что я взрастил в тебе, твоя сильная часть, — она видит правду и знает, что иного пути не было.

Анна застыла, стиснув зубы так, что заныло в висках. Слова уже давили изнутри, будто готовые прорваться, но она с яростным усилием удерживала их за плотно сомкнутыми губами.

— Анна, я готов терпеть твою ненависть и упрёки сколько угодно. Лишь бы твоя другая половина делала свою работу. Вместе мы способны на то, на что у других просто не хватит духа.

Она дёрнула плечом, освобождаясь от его навязчивой заботы.

— Я сделаю это ради науки,— резко ответила Анна. — Не ради тебя.

— Согласен,— кивнул Джейк.

— Пойду убеждать маму. Начинай продумывать протокол.

— Как всегда Анна, как всегда…

Она поспешила выйти из тента. Рядом с ним даже дышалось тяжело: его присутствие меняло её, заставляло бороться с той частью, которая казалась правильной, более человечной. И почему-то именно её было так страшно потерять.

Джейк молча наблюдал, как разрушается образец, становясь всё более ломким. Сознание сосредоточилось на процессах распада, и он даже не замечал, как всё шире улыбается, погружаясь в детали.

— Ну что, малыш,— произнёс Джейк. — Время тестов.

Он зажёг горелку и погрузил образец в центр яркого пламени, которое выжгло остатки сформированных связей. Кровь закипела и кристаллы превратились в дым. Джейк вдохнул поднявшееся облачко, задержал дыхание и медленно выдохнул.

— Как же долго я тебя ждал…

***

Лиам сидел посреди медицинского блока, окружённый снующими туда-сюда людьми. Они брали кровь, мазки изо рта — всё, что можно было извлечь из тела, тщательно сортировали по пробиркам и выносили. Он не сопротивлялся, не задавал вопросов; его разум плыл в воспоминаниях о дороге, что он прошёл на пути из Долины. Состояние сознания тогда было иным — и в него хотелось погрузиться снова. Что-то манящее существовало на той глубине разума. Но внешняя суета крепко удерживала его на поверхности, позволяя отрешиться ровно настолько, чтобы не ощущать беспокойства.

В помещение вошёл человек с широкой улыбкой. В отличие от остального персонала, на нём не было защитного костюма. Он небрежно крутил в руках какую-то металлическую коробочку. Все присутствующие замерли, обернувшись на него.

— Вы нас не оставите?— учтиво произнёс он.

Весь персонал поспешно удалился, бросая друг на друга недоумевающие взгляды. Мужчина поставил стул рядом с кроватью и достал из своей коробки несколько сушёных ягод.

— Ты ведь понятия не имеешь, кто я, верно?— улыбнулся он.

Лиам отрицательно покачал головой.

— Как любопытно,— сказал мужчина. — Мы — то, что мы помним о себе. Стоит забыть — и личность пересобирает себя заново.

— Не думаю, что я что-то смог собрать,— ответил Лиам. — В голове лишь обрывки воспоминаний.

— Ты помнишь, что было в Долине?

— Помню только, как очнулся на пути назад. Прямо посреди дороги. Дальше всё как во сне.

— У меня есть теория. Я бы хотел с тобой поделиться. Поскольку ты ничего не знаешь о том, что тут происходит, полагаю, ты — единственный, с кем я могу об этом говорить и не сойти за сумасшедшего.

Лиам безразлично пожал плечами.

— Когда тебя привезли сюда, ты сказал, что нечто было рядом с тобой. Голос, который ты слышал, и видения.

— Не уверен, что могу разделить, что было, а что казалось. Всё происходило как будто само по себе.

— Мне кажется, это было по-настоящему. Все люди, которые пытались зайти в глубину Зоны, погибали. Даже техника выходила из строя — словно она не хочет никого подпускать к своему сердцу. И потому мне кажется, что тебя отпустили намеренно. Ты либо послание, либо орудие.

Джейк пристально смотрел ему в глаза, широко улыбаясь, будто сказал нечто совершенно обыденное. Лиам задумался, пытаясь собрать общую картину вокруг этой новой идеи.

— И что, если я — орудие?

— Мы найдём способ тебя обезвредить,— обычным тоном сообщил Джейк.

— Вряд ли я могу тебе чем-то помочь,— отрешённо произнёс Лиам. — Похоже, ты понимаешь происходящее лучше, чем я. Мне всё равно, что со мной будет. Делайте, что нужно.

— Надеялся, что ты так скажешь,— взбодрился Джейк. — Тогда позволь, я кое-что проверю.

Он резко поднялся со стула и достал металлическую ампулу. Аккуратно открутив крышку, высыпал несколько граммов мелкой радужной пыли. Добавил немного прозрачной жидкости и тщательно размешал, пока порошок не растворился. Затем набрал полученный раствор в шприц и подошёл к нему.

— Момент истины?— улыбнулся Джейк.

— Это должно меня вылечить?

— Уж простимулирует — точно,— рассмеялся он.

Джейк ввёл содержимое шприца и включил УФ-фонарик, наблюдая за узорами на теле. Какое-то время Лиам просто лежал, пытаясь анализировать эффект от препарата. Он расслабил тело и надеялся, что вещество поможет ему заснуть — или хотя бы погрузиться глубже в себя, чтобы вернуться к тому состоянию, которое он никак не мог нащупать. Лёгкая пульсация начала проявляться по всему телу — словно тысячи насекомых маршировали по венам, прожилкам, мышцам. Казалось, нечто течёт сквозь ткани, откликаясь на инъекцию странным образом. Глаза задрожали и начали закатываться. Дыхание стало глубоким и редким. В сознании возникло приятное чувство стабильности — монолитного покоя, который ничто не может разрушить.