Я и ты одной крови…
- -
- 100%
- +
— Как чувствуешь себя, Ириска? — тихо спросил он, — Слабость, наконец-то, прошла?
— За-ме-чательно! — весело по складам ответила Ирма, — И слабость прошла, и обоняние появилось. А аппетит уже даже какой-то неприличный.
— Ну и славно, — улыбнулся Иван, — Я и не сомневался. Петечка второй раз твою кровь вдоль и поперёк изучил. Говорит, кровь почти идеальная и группа хорошая, вторая положительная.
— А у тебя какая группа?
— Как ни забавно, точно такая же!
Ирма артистично насупила брови, придвинулась к мужу и низким голосом продекламировала:
— Мы с тобой одной крови, ты и я!
— Вот уж точно, Маугли ты мой! И оба такие положительные, — рассмеялся Иван Андреевич, обнимая жену, — Кровь вообще эликсир жизни. Хорошо, что природа позволяет делиться ею друг с другом. Результат иногда бывает совершенно неожиданным.
Иван замолчал, задумчиво глядя на буйную травяную поросль под ногами. Ирма пытливо заглянула ему в лицо:
— Неожиданным? Ты о чём? Что-то новое в ваших исследованиях?
Муж неопределённо пожал плечами:
— Пока непонятно, насколько это применимо к человеку. Понимаешь, мы проводили эксперименты на хорьках. Заражали их ослабленным штаммом и в итоге у нескольких особей выявили стойкий клеточный иммунитет. А в следующей партии что-то пошло не так. То ли животные сами по себе были слабыми, то ли ещё что-то. После заражения вдруг стали погибать один за другим. И мы как-то случайно попробовали одной умирающей самке перелить кровь от хорька с сформировавшимся иммунитетом.
— И что? — Ирма нетерпеливо покусывала губу.
— Умиравший хорёк не только выжил, но быстро поправился и, судя по всему, получил отличный иммунитет.
— Здорово!
Иван Андреевич вздохнул:
— Может быть… А может быть, и нет. Непонятно, применимо ли это к человеку.
— Почему?
— Ну, во-первых, при переливании крови человеку в большинстве случаев используется заранее заготовленная плазма. А хорьку мы перелили, можно сказать, живую кровь. А самое главное, в моральном плане опасно всё это.
Вряд ли можно будет определить в каждом конкретном случае, какой объём крови переболевшего понадобится, чтобы это помогло побороть вирус инфицированному. Вдруг крови нужно будет больше, чем возможно взять у донора, не причиняя вреда его здоровью? Опять же не понятно, пожизненные ли это свойства крови для конкретного вируса или временные.
Представляешь, какие вещи могут случаться, например, при эпидемиях, когда у некоторых людей от страха за свою жизнь или за жизнь близкого человека наступает состояние паники? Примерно то же самое, что одно время было с поиском донорских органов.
Убрав руки с плеч жены, Иван Андреевич замолчал. С минуту они оба безмолвно смотрели в тёмное августовское небо, следя глазами за ярким мигающим пятнышком, бесшумно перемещающимся среди холодного царства звёзд.
— Всегда хотела сесть в самолёт и вот так лететь ночью далеко-далеко, — проговорила Ирма, подавив зевок, зябко поёжилась.
— Ещё посидим или пойдём спать? — спросил Иван.
— Пойдём, глаза уже слипаются. Гелька, наверное, третий сон видит.
— Ну хорошо, ты иди, я ворота проверю и тоже приду.
Когда Иван, проверив замок на воротах, умылся и вошёл в спальню, Ирма уже крепко спала, по-детски подложив ладонь под щёку. Он поправил на ней одеяло, отодвинул подальше лежавший на самом краю туалетного столика её мобильный телефон и уже собирался лечь рядом с женой, когда вдруг какая-то мысль его остановила.
Иван на цыпочках, стараясь, чтобы не скрипнули старые половицы, вернулся к столику, осторожно взял мобильник жены и неслышно вышел из комнаты. Присев в сенях на лавку, он порылся в списке контактов, наконец, нашёл то, что искал. Быстро переписал номер в свой телефон и так же бесшумно вернулся обратно в спальню. Некоторое время спустя весь дом спал.
Мощное победное ку-ка-ре-ку от предводителя соседского куриного царства возвестило начало нового дня. Ирма заворочалась в постели, потянулась и замерла, боясь разбудить мужа. Но тут же поняла, что его нет рядом. Она накинула халат, выглянула из спальни. Ваня стоял, одетый в шорты и спортивную футболку.
Услышав, как скрипнула дверь, он виновато оглянулся:
— Разбудил? Прости.
— Это не ты разбудил, это соседский петух утреннюю арию три раза на бис исполнил. А ты чего не спишь?
— Не спится. Пойду пробегусь по набережной, пока там никого нет. А ты досыпай. Вернусь, приготовлю своим девчонкам завтрак.
Ирма, отчаянно зевая, вернулась в спальню и, поплотнее укутавшись в лёгкое одеяло, вскоре опять заснула.
Ваня вышел из дома, спустился вниз к улице Советской и неспешно побежал вдоль реки, глубоко вдыхая влажный речной воздух. День обещал быть тёплым и солнечным. Добежав до конца улицы, Иван остановился, сделал пару дыхательных упражнений и, взглянув на часы на своём запястье, вынул из заднего кармана шорт мобильный телефон.
Найдя в списке контактов нужный номер, он нажал на кнопку вызова и некоторое время прислушивался к звонкам. Наконец, на том конце ему ответили.
— Добрый день, — поприветствовал Иван Андреевич, — это Иван Княжич беспокоит. Удобно сейчас говорить?
На том телефоне ему что-то ответили или что-то спросили, так что Иван продолжил:
— Нет, там всё нормально. Тут другое дело. Мне нужно с тобой поговорить, обязательно наедине, и не по телефону, — услышав вопрос собеседника, — Нет, это не интрига. Это сугубо рабочая тема. Просто дело может оказаться важным для нас всех. Нужно бы встретиться. Ты бываешь, например, на конференциях, на форумах? В смысле, бываешь ли ты в Европе? Я бы подстроился, чтобы пересечься. Прости, я сейчас не могу всего рассказать, но, когда ты узнаешь, в чём суть, ты убедишься, что я беспокою тебя не напрасно.
Выслушав ответ собеседника, Иван спросил:
— Это было бы вообще отлично, подальше от чужих глаз. Но это будет удобно? — и после паузы, — Хорошо. Тогда ты, как соберёшься, дай мне знать где-нибудь за неделю, лады? И ещё просьба, никому об этом звонке не упоминай. Что? Нет, ей как раз в первую очередь ничего не говори ни в коем случае! Я тебе при встрече всё объясню. Ну всё, тогда я жду от тебя сигнала. Прости, что озадачил, но это, действительно, очень важно. Хорошего дня!
Нажав отбой, Иван вздохнул, убрал телефон в карман и потрусил по безлюдной улице обратно к дому.
ЧАСТЬ 2
ТУЧИ НАЧИНАЮТ СГУЩАТЬСЯ
Глава 1. Синезёрье, август 2009 года
— Хельга! Хельга, ты где? Андрей уже тебя ждёт!
Голос матери заставил девушку заторопиться. Надев поверх футболки короткий джинсовый жилет и наскоро проведя щёткой по коротким белокурым волосам, Хельга несколько секунд критически смотрела на себя в зеркало, потом безнадёжно махнула рукой. И так сойдёт!
Конечно, приличная девушка должна была бы тщательно проработать глаза дорогой итальянской косметикой и, в конце концов, записаться в маникюрный салон, но, с другой стороны, если приличную девушку с нетерпением ждут лабораторные мыши, то маникюрному салону придётся ещё как-то без неё продержаться. Может быть, месяц, а может быть и год. То, что вместе с мышами Гелю с таким же нетерпением ждёт ещё и Андрей, девушка оставила за кадром.
Хельга выглянула из комнаты и прикусила губу. Андрей, стоя в коридоре, рассыпался в любезностях перед мамой, изредка самодовольно поглядывая на себя в висевшее на стене зеркало. Хельгу всегда внутренне коробило это скрытое самолюбование. Вдобавок ко всему, сегодня он был одет в дурацкую расписную зелёную рубашку, которую почему-то очень любил, в то время как Геле она казалась похожей на женскую блузку. Да и сами утренние визиты Белкина, если честно, Хельгу слегка коробили.
С тех пор, как Андрей устроился на работу в лабораторию Синезёрья, он стал частым гостем в доме Княжичей, даже уже не совсем гостем, а почти своим человеком. Кроме основной работы, он нередко, по просьбе Ивана Андреевича, писал для него тезисы для выступлений на профессиональных форумах, участвовал в работе с практикантами. В отсутствие Княжича, часть жизни которого по-прежнему состояла в чтении лекций в европейских университетах, помогал Ирме с Хельгой решать домашние проблемы, вроде текущей сантехники и перегоревших лампочек.
К тому времени, как Хельга получила диплом и тоже вошла в коллектив лаборатории, Андрей уже обзавёлся подержанным фордом. Тогда и появилась у него эта традиция по утрам заезжать за Хельгой. Сначала девушка протестовала. Ей казалось смешным и странным ехать пять минут до дверей лаборатории, если вместо этого можно пройтись пешком через рощу, с удовольствием вдыхая утреннюю свежесть. Но Белкин каждое утро настойчиво появлялся у двери, и девушка сдалась.
Вот и сегодня она вздохнула и, улыбнувшись, приветственно взмахнула рукой. В конце концов, это ведь её Андрей. Это тот Андрей, который не спал две ночи перед Хельгиной защитой диплома, помогая ей успеть доделать его в срок. Это Андрей, который зимой, когда она свалилась с сильнейшей простудой, каждый вечер приезжал с банкой деревенского козьего молока и, согрев в кастрюльке, приносил ей на подносе в комнату дымящуюся чашку с крошечной розеткой янтарного мёда. Это Андрей, который её любит, и которого любит она, а недостатки есть у каждого.
Андрей перехватил Хельгин рюкзачок, и они, помахав на прощанье Ирме, дружно побежали вниз по лестнице.
Через несколько минут оба уже стояли перед дверями лаборатории, изучая белеющий на тёмной створке листок объявления. Оно гласило: «В рамках ежегодной диспансеризации сотрудников, в пятницу, ** августа с 8—00 ч в кабинете №21 будет производиться забор крови на общий анализ. Просьба всем сотрудникам прибыть для сдачи анализа натощак. После процедуры будет организован бесплатный горячий завтрак.»
— Круто, — прищёлкнул языком Белкин, — Такая забота о сотрудниках — это редкость.
— Это не всегда так было. Лисовец, владелец лаборатории, только года два назад это придумал. И обычно всё ограничивается анализом крови, без осмотра всякими специалистами, — заметила Хельга.
— И что, прямо все сдают, поголовно? А как же Иван Андреевич? Он же ещё не вернулся из Парижа? Кстати, когда он возвращается?
— Не знаю, вроде первый раз все сотрудники сдавали, даже рабочие, которые на втором этаже радиаторы меняли. Как сейчас будет, не знаю. А папа, наверное, потом сдаст. Этим же занимается лаборатория, которая тоже принадлежит Лисовцу, в любой момент туда можно съездить. А так, думаю, к выходным папа должен, наверное, вернуться.
— Наверное?
— Раньше он улетал максимум на три дня, а в последнее время по-разному бывает. Иногда и на пять дней задерживается. А зачем тебе папа?
Белкин сделал неопределённый жест руками:
— Я слышал, Иван Андреевич отбирает молодых специалистов для стажировки в Мюнхене. Вот, хочу подать заявление на конкурс. Ты же знаешь, я неплохо говорю по-немецки, нужно совершенствоваться и в языке, и в профессии. Хочешь послушать моё произношение?..
Андрей открыл уже рот, чтобы продемонстрировать подруге свой немецкий, но девушка невольно поморщилась.
Заметив это, Белкин послушно замолчал и, после паузы, заметил:
— Ты могла бы тоже поехать. Думаю, тебя бы Иван Андреевич и без конкурса отправил бы…
— Я не говорю по-немецки, — довольно резко перебила его Геля, — И не собираюсь создавать себе здесь имидж папиной дочки. Я как все. Сначала просто поработаю, потом видно будет.
— Дело хозяйское, — пожал плечами Белкин, — Ладно, пора идти, дела ждут.
Хельга улыбнулась ему одними глазами и застучала каблучками по кафельному полу. Легко взбежав по лестнице на второй этаж, она пронеслась мимо отцовского кабинета, но тут же остановилась и вернулась назад к тяжёлой дубовой двери с табличкой «Генеральный Директор» и чуть ниже «Княжич Иван Андреевич».
Приоткрыв дверь, она заглянула внутрь. Офис-менеджер, темноволосый молодой человек, сидевший за компьютером в глубине приёмной, поднял голову, поправил на переносице очки и рассеянно посмотрел на вошедшего.
Хельга радостно помахала ему рукой:
— Димыч, привет!
— Привет, Гель, — всё так же рассеяно, глядя сквозь девушку, пробормотал Дмитрий.
— Димка, ну ты чего такой унылый с утра? Не выспался? — налетала на него девушка, — Я тебе «Менестрелей» принесла, весь вечер вчера скачивала.
С этими словами она, порывшись в кармашке своего рюкзака, вынула оттуда флешку и протянула молодому человеку.
— Ух тыыыы, спасибо! — радостно встрепенулся Дима, взял флешку и тут же вставил её в компьютер. В комнате чуть слышно заиграла музыка, и два голоса, один высокий и звонкий, другой грудной и мягкий, запели о любви.
Геля присела на стоявший тут же диванчик для посетителей, и с минуту, как и Дима, прикрыв глаза, слушала композицию, покачиваясь в такт мелодии. Оба они были ярыми фанатами популярной группы «Ночные менестрели», и новый альбом музыкантов был для них большим событием.
Вспомнив, что её ждут мыши, Хельга вздохнула, открыла глаза и поднялась с дивана:
— Пора идти, — сказала она, и, пристально посмотрев на Дмитрия, ещё раз уточнила, — У тебя точно всё нормально?
Парень посмотрел на неё и вдруг отрицательно потряс головой:
— Понимаешь, фишка какая, я, когда вчера вечером домой уходил, точно закрывал на ключ и кабинет, и приёмную. Закрыл, сдал ключи на вахту и ушёл домой.
— И что?
— Сегодня утром зашёл в кабинет цветы полить и, понимаешь, ощущение такое, как будто там кто-то побывал.
— А как ты это понял? Что-нибудь пропало?
— Да вроде нет, — растерянно ответил парень, — Я даже не знаю, как объяснить. Такое ощущение, что там, например, что-то искали, а потом всё аккуратно сложили как было.
Хельга смотрела на него во все глаза, ожидая продолжения.
— Там у Ивана Андреевича на столе всегда стопка чистых блокнотов лежит. Часть с белой обложкой, часть — с жёлтой.
— Ну и что? Дим, ну говори уже, а то мне бежать надо!
— Ну вчера там сверху лежал блокнот с белой обложкой, а на обложке нарисована голубая шестиконечная снежинка. А сегодня в той стопке сверху тоже блокнот с белой обложкой, только, понимаешь, снежинка на ней другая, восьмиконечная и такая, более пушистая, что ли! И вообще, ощущение, что всё теперь сложено более аккуратно, чем вчера. Корешки папок со стеллажей не торчат, блокноты сложены…, — он махнул рукой, — Или у меня уже паранойя, Гель?
Геля с минуту помолчала, покусывая губу:
— Дима, папа уже четыре дня в командировке, ты каждый день, наверное, заходишь в кабинет. Документы найти, цветы полить. Мог сам машинально что-то передвинуть, сложить. Может, Захарин приходил или сам Лисовец? Он же вчера днём приезжал. Тоже, кстати, странный какой-то был. Я с ним поздоровалась, а он посмотрел так, как будто перед ним не человек, а египетская пирамида. Не зацикливайся, важные документы ведь все в сейфах, а то, что на столе лежит, то вряд ли представляет собой такую ценность, ради которой кому-нибудь пришло в голову рисковать. Тем более, в приёмной камера есть. Ты смотрел запись?
Дима сделал страшные глаза и трагически прошептал:
— Геля, у нас рабочие камеры висят только на входе. Те, что в коридорах и комнатах, висят только для виду, а так Сергей Сергеич давно приказал их выключить. Уже года полтора как не работают.
— Сам Лисовец приказал? Я не знала… А почему?
— Ну, типа, у нас тут много всякого такого, что не для постороннего взгляда. Мол, некоторые вещи можно даже по губам прочитать.
— Понятно, — протянула девушка, — Ну ладно, Димыч, мне пора бежать к моим мышкам. Надеюсь, все они живы и здоровы… Я думаю, тебе всё это просто показалось!
Дмитрий опять вздохнул, посмотрел девушке вслед и, сняв очки, принялся их протирать.
Наморщив от напряжения лоб, Хельга подробно заполняла журнал событий. Сегодня она была довольна собой. Итог эксперимента был таким, каким она себе его и представляла. А значит, можно двигаться дальше. Хельга улыбнулась своим мыслям, представляя, как похвастается своим успехом папе.
Резкий звонок телефона внутренней связи прервал её размышления.
— Хельга Княжич, — взяв трубку с базы, представилась она.
— Хельга Княжич, — заворчала трубка голосом вахтёра Петра Егоровича, — Ты сегодня ночевать со своими грызунами собралась? Молодым девушкам пора уже в кино с подругами или на танцульки с кавалерами, а не в полутьме с мышами рассиживаться. Мне бы закрыть уже всё, а ты одна ключи не сдаёшь!
Девушка глянула на часы и ахнула. Половина десятого! Она и не заметила, как быстро пролетело время.
— Бегу, Пётр Егорович!
Через несколько минут она уже протягивала ключи от комнаты Петру Егоровичу, седому, на вид грозному и ворчливому, но, на самом деле, добрейшему бессменному вахтёру лаборатории. Сейчас он проверит, на месте ли все ключи и сдаст смену своему внуку Егору. Так они всегда и работали, дед — в дневную смену, внук, по совместительству отец годовалого крепыша, — по ночам. Лишь в выходные и праздничные дни их сменяли два других внука из большого семейства Петра Егоровича.
Вахтёр неторопливо взял у Хельги ключи и, найдя нужное место, повесил связку на крючок специальной стойки.
Глянул на девушку из-под широких бровей:
— Слышишь, стрекоза, ты не очень торопишься?
— Неа, — беззаботно тряхнула она белокурой стриженой головой, — На танцульки я сегодня точно уже опоздала.
— Может, подсобишь мне чуток? Егоркина жена сегодня на скорой дежурит, а у него пацанёнок никак не засыпает. Посиди на вахте, а? А я бы добежал, сменил бы Егорку, у меня с малышом ловчее получается. Моя-то сестру навестить поехала, вот мужским коллективом Петьку и убаюкиваем. Минут десять-пятнадцать нужно, мы через дорогу живём. Я — туда, Егор тут же сюда, на дежурство. Поможешь? Я тебе телек оставлю, кино посмотришь.
Хельга посмотрела на вахтёра с восхищением. На вид всегда суровый, а правнука убаюкивает как заправская бабушка.
— Конечно, Пётр Егорович, помогу. Маме только позвоню.
— Ну спасибо тебе, стрекоза!
Пётр Егорович торопливо засобирался, на ходу набирая телефон внука. Когда за ним захлопнулась входная дверь, девушка зашла за стойку, огляделась и плюхнулась в кресло, с детским любопытством оглядев пространство вокруг себя.
На крохотном экране телевизора демонстрировали какую—то приторную мелодраму. Другой монитор, намного больший по размерам и разделённый на несколько частей, казалось, застыл в спящем режиме, но Геля тут же поняла, что это монитор телекамер, установленных в пустых коридорах лаборатории. Азартно прикусив губу, девушка несколько секунд изучала управление монитором, потом пробежала пальчиками по клавиатуре. Монитор ожил, заполнился двигающимися в разных направлениях фигурами.
Вот почти бежит по коридору Захарин. Он всегда двигается так, как будто за ним гонится целое племя каннибалов. Вот пустым взглядом глядя куда-то вдаль, из курилки выходит сам Сергей Сергеевич Лисовец. Интересно, чего его вдруг принесло в лабораторию? Обычно он очень редко удостаивает своё детище личным посещением, да ещё в отсутствие Генерального…
Агааааа! Вот и сама Хельга! Девушка иронично хмыкнула: волосы торчком, как их не приглаживай, сама в разгар лета бледная, как те мыши, с которыми она проводит большую часть своей жизни. Судя по тому, что на видео Геля была одета в короткие белые брюки и нежную голубую блузку, это была запись вчерашнего дня. А это кто?
Взгляд девушки остановился на незнакомом человеке. Голый череп, глубоко посаженные глаза и взгляд, похожий на выстрел. Бррр… Видимо, кто-то из заказчиков или гость Лисовца. Но выглядит не очень… В тёмном переулке встретить не хотелось бы.
Геля потянулась, глянула на дверь. Егора пока видно не было. Зевнув, она промотала запись вперёд. Фигуры исчезли, будто стёртые невидимой мокрой кистью. Видео, казалось, застыло, как и застыла жизнь вокруг в тишине ночи. Лишь в одном квадратике, где была видна часть улицы перед входом в здание, произошло какое-то быстрое изменение.
От скуки Хельга зевнула, остановила ролик и, бормоча про себя: «Играем в «Найди Пять Отличий», начала пристально вглядываться в кадр.
На первый взгляд, на нём была та же пустая улица, что и на предыдущем. Но при внимательном осмотре девушка поняла, что дело в большом застеклённом стенде, установленном перед входом в лабораторию. В этом кадре стенд казался более освещённым, и на его блестящей поверхности появилось отражение чего—то, похожего на три цифры восемь, расположенные в ряд. «Йесс!» — победно пробормотала Геля и вернула на монитор прежнюю картинку.
***
Пенки от вишнёвого варенья были безумно вкусными. Хельга ела их не спеша, осторожно слизывая кончиком языка с края ложки и прихлёбывая свежезаваренным чаем из любимой чашки, не забывая периодически поглядывать в окно.
Этот знойный августовский выходной день они с Андреем собирались провести на берегу Ворейки, и Белкин вот-вот должен был подъехать.
Мать, раскладывая по банкам рубиновое, пахнущее вишней и корицей варенье, изредка поглядывала на дочь не без удовольствия. Как и в ранней юности, довольно плотная, но хорошо сложенная фигура, нежная кожа, белокурые коротко стриженные волосы, открытая улыбка. Всё в Хельге выглядело гармоничным и очень искренним. Сегодня девушка была особенно хороша. Казалось, она вся светилась изнутри.
«Любовь, — подумала Ирма, улыбаясь своим мыслям, — К моей девочке пришла любовь».
В прихожей послышался шум, шорох колёс дорожной сумки, и родной голос весело сказал:
— Девчонки, я дома!
Хельга первой сорвалась с места, оставив на подоконнике недопитый чай:
— Папка! — и через секунду уже стояла в прихожей, уткнувшись носом в отцовский джемпер.
Ирма тоже подошла, встала на цыпочки, чтобы дотянуться, быстро поцеловала мужа в щеку, заглянула ему в лицо. Княжич выглядел хоть и бодрым, но каким-то, то ли похудевшим, то ли осунувшимся.
— Что? — перехватив её взгляд, спросил Иван.
— Выглядишь очень уставшим, не нравится мне это. Может, тебе лучше отказаться хотя бы от лекций?
— Всё нормально, Ирис, всё под контролем! — бодро отрапортовал он.
Ирма улыбнулась:
— Ну, тогда иди под душ и за стол. Буду кормить тебя домашним завтраком.
— Уже в пути! — заверил жену Иван Андреевич, вставляя ноги в домашние тапочки, — Гелька, как дела на работе?
— У меня нормально, — допивая остывший чай, отчиталась дочь.
— А у кого ненормально? — шутливо уточнил отец.