Наши дни на краю света

Глава 4 — Дверь

Только после еды Марен почувствовала, как на неё навалилась усталость. Это была не обычная сонная тяжесть после плохой ночи. Изнеможение сидело глубже — в костях, за глазами. Похищение, часы страха, боль, которую тело всё ещё хранило, — всё это время она существовала на одной панике, а теперь топливо закончилось. Марен сидела за столом и смотрела на пустую банку из-под супа, пока даже поднять руку не стало казаться работой. Кейл оставался напротив. Он ничего не ел. Ничего не пил. Только наблюдал. Сначала его внимание пугало её. Потом раздражало. Теперь у Марен не осталось сил даже на это.

— Я пойду спать, — сказала она.

Никакой реакции.

— Главное, чтобы ты понял.

Марен убрала за собой и направилась глубже в Нулевой сектор. Ей нужна была комната. Желательно с дверью. Ещё лучше — с дверью, которую можно запереть. Сектор был слишком большим, чтобы иметь смысл как обычная камера содержания. До сих пор Марен осматривала только внешний проход. Дальше коридоры расходились к пустым помещениям, складам оборудования и комнатам, приспособленным для повседневной жизни. Чем глубже она уходила, тем меньше место напоминало лабораторию и тем больше — постоянное подземное жильё. Кейл, разумеется, пошёл следом. Через двадцать шагов Марен оглянулась.

— Ты опять это делаешь.

Он остановился. Она даже не стала тратить силы, приказывая ему оставаться на месте. Стоило ей снова пойти, и он наверняка двинулся бы следом. В третьей комнате стояла кровать. Не металлический смотровой стол — настоящая односпальная кровать, рядом шкафчик и небольшой стол. Вторая дверь вела в отдельную ванную. Одного вида душа хватило, чтобы Марен решила остаться здесь. Но просто войти и считать себя в безопасности она не могла. Она заглянула под кровать, внутрь шкафа, за обе двери, проверила всю ванную. Затем испытала замок.

Засов вошёл в паз с чистым щелчком. Давление в груди немного ослабло. Ещё одна дверь между ней и остальным Нулевым сектором. Не так уж много. Но хоть что-то. Марен снова открыла дверь. Кейл ждал в коридоре.

— Я буду спать здесь. — Она указала внутрь комнаты. — Ты сюда не входишь.

Его лицо не изменилось. Марен показала на себя, затем на комнату.

— Я. Внутри.

Потом указала на пол под его ногами.

— Ты. Снаружи.

Кейл проследил взглядом за движением её руки. Понимал ли он значение — другой вопрос. Марен уже собиралась закрыть дверь, когда заметила чёрную точку высоко в углу. Камера. Несколько секунд она просто смотрела на неё. Потом коротко рассмеялась без всякого веселья.

— Ну конечно. Ещё бы вам что-нибудь пропустить.

Она подошла прямо под камеру и посмотрела в объектив. Вчера она кричала им. Сегодня утром — снова. Откройте дверь. Скажите, почему я здесь. Скажите, что вам от меня нужно. Ни разу никто не ответил. Но смотреть они не переставали. Марен подтащила стул и встала на него. Корпус камеры был намертво закреплён на стене. Сорвать его руками не удалось. Тогда она схватила со стола металлическое украшение и ударила. Первый удар дал трещину по объективу. Второй разбил его. Марен ударила ещё раз — просто ради удовольствия увидеть, как бесполезная камера перекосилась к стене.

— Раз вы не хотите со мной разговаривать, — сказала она, — значит, и смотреть не будете.

Это была всего лишь камера. И всё же после её уничтожения дышать стало легче. С момента похищения это было первое решение, которое Марен приняла здесь сама, и первая часть этого места, которую она сломала по собственной воле. Она спустилась со стула и поставила его обратно. Кейл стоял в дверном проёме.

— Выйди.

Он не двинулся. Тогда Марен подошла и начала закрывать дверь прямо перед ним.

— Я собираюсь спать.

Прежде чем дверь захлопнулась, она остановилась. Кейл так и не пошевелился. Смотрел на неё без выражения.

— Тебе нельзя входить.

Марен закрыла дверь у него перед носом и повернула замок. Некоторое время она стояла, не убирая руки с засова, и слушала. Ни стука. Ни шагов. Вообще ничего. Тишина была настолько полной, что Марен даже начала гадать, не ушёл ли он. Открывать дверь и проверять она не собиралась. Вместо этого подперла ручку стулом. Человека, решившего войти силой, такая преграда не остановила бы. Но один её вид заставлял чувствовать себя хоть немного менее беззащитной.

Только после этого Марен вошла в ванную. Женщина в зеркале заставила её вздрогнуть. Волосы спутались. Усталость оставила тёмные провалы под глазами. На шее и плече проступали синяки и следы. Чистая одежда прикрывала тело, но не могла убрать липкое ощущение нарушения, будто случившееся всё ещё оставалось на коже. Всё утро Марен терпела это ощущение. Больше не обязана. Она разделась и включила душ.

Когда горячая вода ударила по телу, Марен закрыла глаза и просто стояла неподвижно. Некоторые места болели настолько сильно, что она невольно вздрагивала. Она вымылась один раз. Затем второй. Тёрла кожу, пока та не стала красной. Какая-то иррациональная часть сознания хотела, чтобы вода смыла вместе с грязью и память. Но вода не могла. Марен это знала. И всё же сейчас она не могла позволить себе думать о прошлой ночи. Не тогда, когда выхода не было, Кейл находился по ту сторону двери, а где-то в невидимом мире звучали сирены.

Если попытаться удержать всё сразу, внутри что-нибудь сломается. Поэтому Марен уменьшила жизнь до одного следующего действия. Душ. Чистая одежда. Сон. Проснуться. Найти другой выход. По одному шагу. Она стояла под водой, пока горячие струи не начали обжигать кожу. Потом надела чистые футболку и брюки и то единственное нижнее бельё, которое у неё осталось. Как смогла, высушила волосы, встретилась с собственным взглядом в зеркале и медленно вдохнула.

— Останься в живых, — прошептала она.

Марен и сама не знала, кому именно нужно было это услышать.

* * *

Изображение из комнаты 4 погасло.

— Доктор.

Вейра не оторвалась от консоли.

— Что?

— Мы потеряли камеру в комнате 4.

— Связь?

Исследователь снова проверил систему. Выражение его лица изменилось.

— Нет.

Вейра повернулась. На экране застыл последний кадр: Марен стоит под камерой с металлическим предметом, поднятым в руке.

— Она её уничтожила, — сказал исследователь.

— Я вижу.

— Отправить кого-нибудь заменить?

После его предложения повисла тишина. Похоже, только произнеся слова вслух, он понял, что именно предложил. Кого они отправят? B6 запечатан. На B5 проверяют возможные контакты. Новые сообщения о заражениях на верхних уровнях поступают каждые несколько минут. И ради одной камеры никто добровольно не войдёт в Нулевой сектор. Вейра переключилась на камеру в коридоре. Кейл стоял перед комнатой 4. Дверь закрыта, Марен внутри. Теперь, когда внутренняя камера была уничтожена, коридор оставался единственным изображением. Кейл не стучал. Не бил дверь. Просто ждал перед ней.

— Она заперлась? — спросила Вейра.

— Да.

— Он что-нибудь сказал?

— Нет.

— Её последние слова?

— Она сказала ему не входить.

Вейра посмотрела на часы. Люди и раньше закрывали перед Кейлом двери. Ему приказывали оставаться в определённых зонах. Проблемой никогда не было понимание. Проблемой было желание выполнить приказ. Прошла минута. Потом две. Пять. Кейл оставался снаружи. Вейра постучала пальцем по столу.

— Зафиксируйте.

Исследователь внёс новую запись наблюдения. «Субъект NX-01 остался снаружи закрытого помещения после прямого устного указания человеческого субъекта Марен Холт». Он замер над клавиатурой.

— Он учится её командам.

Вейра не согласилась и не стала возражать.

— Продолжайте наблюдение.

На другом конце комнаты зазвонил терминал связи. Кто-то ответил, выслушал сообщение и побледнел.

— У двоих на B7 жар.

Вейра обернулась.

— Контакт?

— Один вчера проходил через B6. У второго известного контакта не было.

— Вентиляция?

— До сегодняшнего отключения аварийные линии пересекались пятнадцать минут.

— Изолировать.

— Уже начали. Часть сотрудников просит эвакуацию.

— Кто её разрешил?

— Никто. Но, по сообщениям, западная часть города и порт уже потеряны. Нападений на трассах всё больше. Военные могут расширить карантинный периметр.

Никто в комнате не заговорил. Это больше не было обычной вспышкой болезни. Сообщения множились слишком быстро: сначала отдельные случаи, затем кварталы, затем целые районы. Часть носителей покинула Грейхейвен ещё до появления симптомов. Самолёты. Поезда. Машины. Междугородние автобусы. Никто не знал, насколько далеко уже распространилась инфекция. Никто не мог объяснить, почему воздушное заражение не затрагивает часть населения.

В 10:23 городок более чем в шестидесяти милях к северу сообщил о первом нападении. Пациентом оказался сорокатрёхлетний мужчина, который накануне вечером приехал домой из Грейхейвена, жалуясь лишь на головную боль. За завтраком он напал на жену. Вскоре у неё и старшей дочери поднялась температура. Младший сын не проявил никаких симптомов. К полудню ещё два города сообщили о вероятных случаях.

В одном отменили внутренние авиарейсы. В два часа аэропорт закрыли. Последний международный рейс из Грейхейвена приземлился ещё прошлой ночью. Пассажиры уже разъехались. Кто-то пересел на стыковочные рейсы. Кто-то взял такси. Кто-то заселился в гостиницу. Кто-то вернулся домой и обнял семью. К этому моменту изоляция Грейхейвена больше служила политике, чем сдерживанию инфекции.

Болезнь уже не находилась только в Грейхейвене. В интернете появлялись видео на всё большем количестве языков: тот же жар, те же нападения, те же мёртвые тела, которые снова вставали. Правительства отрицали передачу внутри своих стран, пока собственные больницы не начали запирать двери. Мир ещё не остановился. Но уже терял форму.

* * *

Когда Марен наконец легла, мыслить она почти не могла. Матрас был жёстким, комната — незнакомой, но после прошлой ночи всё это ощущалось почти как убежище. Она подтянула одеяло к груди и посмотрела на дверь. Стул по-прежнему подпирал ручку. Замок закрыт. С тех пор как Марен вошла, Кейл не издал ни звука. Она ожидала, что будет лежать без сна, вслушиваясь в тишину и пытаясь уловить его движение. Тело решило иначе.

Марен смотрела на дверь меньше десяти минут, прежде чем глаза закрылись. Последняя мысль была простой. По крайней мере, она заперта. Марен проспала два сигнала тревоги и короткое отключение электричества. Через несколько часов её разбудила жажда. В комнате было темно, кроме слабой янтарной лампы возле кровати. Марен лежала неподвижно, пока не вернулась память. Затем посмотрела на дверь.

Стул лежал на полу. Она села. С замком было что-то не так. Прежде чем взгляд успел сфокусироваться, инстинкт заставил её повернуть голову в другую сторону комнаты. Марен закричала. Кейл стоял меньше чем в двух метрах от кровати. Совершенно неподвижный. И смотрел на неё. Марен чуть не свалилась с противоположного края.

— Что с тобой не так?!

Сердце колотилось о рёбра. Кейл никак не отреагировал.

— Когда ты сюда вошёл?

Тишина. Марен снова посмотрела на дверь. Защёлка была вырвана из правильного положения. Металл вокруг замка скручен, часть рамы выгнута внутрь. Стул лежал на боку. Несколько секунд она смотрела на повреждения. Потом медленно повернулась к Кейлу.

— Это ты сделал?

Он смотрел на неё.

— Дверь. Ты сломал дверь?

Кейл поднял руку и указал на повреждённый замок. Марен уставилась на него.

— Я вижу, что она сломана.

Он опустил руку.

— Я спрашиваю, ты её сломал?

Кейл снова указал. На дверь. Марен едва не рассмеялась от абсолютного неверия в происходящее.

— Я заперла её, потому что не хотела, чтобы ты входил.

Никакой реакции.

— Запертая дверь не означает «сломай дверь».

Кейл перевёл взгляд с неё на искорёженную раму. Его логика была болезненно очевидной. Дверь мешала. Теперь не мешала. Марен выбралась из кровати и присела возле замка. Чем внимательнее она смотрела, тем хуже всё выглядело. Это были не следы удара ногой. Пластину защёлки скрутило, крепёжные болты выдернуло прямо из металлической рамы. Следов инструментов не было. Руки Кейла тоже не пострадали. На коже ни одной царапины. Марен коснулась согнутого металла и посмотрела на него через плечо.

— Насколько ты сильный?

Конечно, он не ответил. Марен выпрямилась и внезапно решила, что не очень-то хочет знать. До сих пор она боялась, что он снова причинит ей вред. Сломанная дверь подарила другой, гораздо более практичный страх. Это был не хлипкий замок спальни. Толстая дверь являлась частью подземного исследовательского комплекса и была укреплена соответственно. Для Кейла она оказалась всего лишь неудобством. Он стоял в комнате всё так же тихо, явно не понимая, почему Марен злится. Она указала на него пальцем.

— В следующий раз, когда я запираю дверь, ты её не ломаешь.

Затем показала в коридор.

— И не входишь.

Кейл смотрел на неё. Через несколько секунд он чуть отвёл взгляд. Не согласие. И не отказ. Марен посмотрела с него на бесполезный замок и почувствовала начало новой головной боли. Оставался один вопрос. Если такая дверь не могла его остановить, что удерживало Кейла под землёй все эти годы?

Глава 5 — Ты

После трёх часов дня «Нексус» начал терять контроль. Сначала у двоих сотрудников на B7 поднялась температура. Затем внутри карантинной зоны B6 произошло ещё одно нападение. Меньше чем за час проблемы начали возникать на уровнях, которые по проекту вообще не должны были пересекаться. Группы безопасности метались от одного запечатанного коридора к другому, а исследователям приказали оставаться на рабочих местах. Приказ ещё не успели довести до всех, когда с поверхности пришло новое сообщение.

Военная линия к западу от Грейхейвена прорвана. Поток машин хлынул из города. Полиция больше не заходила в самые тяжёлые районы. Военные требовали, чтобы все учреждения, способные проводить биологические исследования высокого риска, передали свои данные и начали эвакуацию неключевого персонала. Вейра слушала сообщение в главной диспетчерской, не говоря ни слова.

На каждом экране одна за другой бежали красные тревоги. B5 требовал снова открыть лифты на поверхность. B7 просил вывести незаражённых сотрудников. В медицинском блоке закончились изоляторы. Люди звонили семьям с терминалов ограниченного доступа. Некоторые уже сняли лабораторные халаты и требовали, чтобы охрана выпустила их.

— Как долго выход на поверхность ещё будет доступен? — спросила Вейра.

— Сейчас открыт, но южная дорога перекрыта. Руководство требует, чтобы основной персонал принял решение в течение пятнадцати минут. Позже машины могут уже не пройти.

— Хранилище образцов?

— Холодильные камеры на резервном питании. Должны продержаться семьдесят два часа.

— Должны.

Никто не ответил. Каждая катастрофа этого дня приходила вслед за очередной версией такого же заверения. B9 должен был быть изолирован от остального комплекса. «Нексус» должен был быть защищён от внешнего заражения. Быстрый карантин должен был удержать первую вспышку внутри Грейхейвена. Теперь ни одно из этих обещаний ничего не значило. На главном экране по-прежнему отображался Нулевой сектор. Марен шла по коридору, Кейл держался в нескольких шагах позади. Камеру в комнате 4 она уничтожила, но в общих зонах наблюдение ещё работало. Двое людей глубоко под землёй казались совершенно не затронутыми паникой наверху.

По крайней мере Кейл. Марен понятия не имела, что происходит.

— Сколько B9 способен существовать автономно? — спросила Вейра.

Исследователю рядом понадобилась секунда, чтобы ответить.

— Водяной контур независимый. Очистка будет работать, пока есть электричество. При первоначальном плане нормирования еды хватило бы на несколько месяцев. Для двух человек — намного дольше.

— Резервное питание?

— B9 отключается последним.

Вейра кивнула. Молодой исследователь понял смысл.

— Вы оставляете их там.

— У вас есть вариант лучше?

— Вывести женщину.

— Как? — Вейра повернулась к нему. — Чтобы открыть Нулевой сектор, нужно три уровня авторизации. Как только внутренняя дверь разблокируется, Кейл сможет выйти вместе с ней. Вы добровольно войдёте туда, выведете Марен и попросите его остаться?

— Он может её послушаться.

— Может.

Голос Вейры оставался ровным.

— Вы готовы поставить на это всех, кто ещё находится в комплексе?

У противоположных консолей вспыхнул спор. Он ещё не закончился, когда автоматическая система объявила эвакуацию. Оцепенение исчезло мгновенно. Люди отключали накопители, запирали бумажные архивы в огнестойкие кейсы и бежали в кабинеты. Молодой исследователь остался рядом с Вейрой.

— Что будет с Марен?

На экране Марен обернулась и что-то сказала Кейлу. Он остановился, потом снова пошёл за ней.

— Она пережила первую ночь, — ответила Вейра.

— Это не ответ.

— Хороших ответов больше нет.

— Мы её похитили.

Вейра посмотрела на него.

— Я знаю.

— И теперь просто бросим?

— Если мы откроем эту дверь, погибнуть может не только она.

Ему нечего было возразить. Вейра скопировала последние двадцать четыре часа видеозаписей и биологических данных на отдельный накопитель, убрала его в карман и снова открыла первичный отчёт об инциденте с Имоном Раском. B9. Визуальный контакт. Симптомы через шесть часов. А затем — падение города. Последовательность не была доказательством. Вейра это знала. Слишком многое оставалось необъяснимым: возможная связь Кейла с инфекцией; полное отсутствие симптомов у Марен после длительного нахождения рядом с ним; невозможные изменения у переживших укусы. Время закончилось раньше, чем вопросы.

— Доктор, эвакуационная колонна готова.

Вейра свернула последнее окно с трансляцией.

— Заблокируйте все внешние элементы управления B9.

— Включая удалённый доступ?

— Всё.

— Если позже кому-нибудь понадобится войти…

— «Позже» само разберётся со своими проблемами. Воду и электричество оставить включёнными.

— Понял.

— И систему наблюдения не отключать, пока она способна передавать данные.

Вейра в последний раз посмотрела на экран. Кейл остановился. Медленно поднял голову к камере. Несколько человек в диспетчерской по привычке отвели глаза. Вейра — нет. Она смотрела, пока Кейл не снова повернулся к Марен, словно этого мгновения никогда не было.

— Уходим, — сказала Вейра.

* * *

Считать заражённых больше не мог никто. Правительства всё ещё публиковали цифры, но каждая цифра описывала мир, существовавший несколько часов назад. В трёх городах вокруг Грейхейвена уже официально подтвердили случаи, когда трупы снова начинали двигаться. После закрытия аэропорта другие страны стали выявлять больных, у которых не было известного контакта с городом. Теории распространялись быстрее доказательств: заражение в больницах, терроризм, военная атака, утечка из лаборатории.

Видео множились. Из окна квартиры кто-то снял, как фигуры с неестественно скованными движениями гонятся за машинами через перекрёсток. Прямая трансляция панических закупок в супермаркете закончилась криками. В другом ролике солдаты снова и снова стреляли в тело, которое продолжало ползти вперёд, пока платформа не удалила запись. Удалять было бессмысленно. То, что исчезало с одного аккаунта, через минуту появлялось на другом.

Страх менял саму форму повседневной жизни. На забитых трассах у машин заканчивался бензин. Топливо исчезало. Аптеки и круглосуточные магазины опустошали до голых полок. Люди, послушавшие приказ оставаться дома, оказывались заперты в квартирах этажом выше заражённых соседей. Те, кого воздушная инфекция не затронула, не знали, что у них есть природные антитела. Они лишь наблюдали, как друзья и родственники сгорают от жара, оставаясь здоровыми сами.

Никто не знал, как долго продлится такое везение. Укус всё ещё мог пробить эту защиту. К середине дня задокументировали ещё нескольких выживших после укуса. Один обладал аномальной силой. У другого раны закрывались за считанные минуты. После того как жар спал, одна женщина стала слышать голоса через две бетонные стены. Большинство больниц падали раньше, чем кто-либо успевал изучить изменения. Мир умирал и одновременно создавал нечто новое. Никто не знал, что останется, когда процесс закончится.