"Осторожно, закупки! Правила игры". Книга 1. "Становление"
- -
- 100%
- +
Пролог. Красный диплом и стальной характер
Меня тошнило от шампанского.
Не от шампанского даже – от дешевого игристого, которым нас поливали в вузовском дворике. От глупых речей однокурсников, которые клялись в вечной дружбе, зная, что через месяц перестанут даже лайкать фото. От ленточки «Выпускник», которая больно впивалась в шею.
Я стояла в толпе таких же мантий и слушала, как Алиска Морозова визжит: «Мне папа уже нашел место в Газе! Представляешь? Вообще работать не надо!». А вокруг: «Ой, я замуж, муж прокормит», «А мне дядя обещал в свою контору», «Главное – не впахивать, а устроиться».
Я смотрела на них и вдруг поняла одну простую вещь.
Через пять лет они будут там же. Будут ныть, что жизнь не сложилась, что мужья козлы, что начальники дураки, что денег нет. А я буду там, куда сама доеду.
Рядом матерился Макс. Мой парень. Красивый, богатый, пустой.
– Ну чего ты стоишь как статуя? – дернул он меня за ленточку. – Поехали в «Террасу». Там наши, отметим. Завтра проспишься и начнешь жить нормально.
– А что такое «нормально»? – спросила я.
Он посмотрел на меня как на дуру:
– Ну… отдыхать, путешествовать, не париться.
– А работать?
– Зачем? Папа решит.
Я сняла его руку со своего плеча.
– Макс, мы в разных вселенных. Ты в той, где все решают папы. А я в той, где я сама.
Он не понял. Он никогда не понимал.
Я ушла, не прощаясь.
Метро, пересадка, маршрутка. Час тряски до района, где дома ниже, воздух чище, а жизнь – медленнее и честнее.
Я открыла дверь своим ключом.
Отец сидел на кухне. Перед ним – тарелка с гречкой и одинокий кусок селедки. Телевизор бормотал про курс доллара. Отец смотрел в окно на гаражи.
– Пап, я дипломированный специалист, – сказала я с порога.
Он повернулся. Глаза усталые, морщины глубже, чем вчера.
– А я, дочка, дипломированный дурак, – усмехнулся он. – Тридцать лет на заводе. А пенсия – гречка с селедкой.
Он улыбнулся, чтобы я не подумала, что он серьезно. Но я знала: он серьезно.
Я села напротив. Забрала у него вилку. Отрезала кусок селедки.
– Пап, а тебе нравилось на заводе?
Он удивился. Задумался. Впервые за долгое время – задумался по-настоящему.
– Знаешь… нравилось. Металл – он живой. Когда из болванки деталь выходит – как ребенка родить. Только никому этого не объяснишь.
Я кивнула.
Странное дело – я понимала. Сама не знала как, но понимала. В детстве я любила собирать конструктор. В институте – сидеть над цифрами и искать закономерности. Мне нравилось, когда хаос превращался в стройную систему.
– Ну вот, – сказала я. – А я буду закупки любить. Ты металл, я – переговоры. Вместе вкалывали, называется.
Он засмеялся. По-настоящему. Редко, когда он так смеялся.
– Ты у меня как локомотив, – сказал он. – Сама прешь и всех тащишь.
– Локомотив, пап. Я буду железная дорога.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Таким, каким смотрел, когда я в детстве обещала стать космонавтом и купить ему звезду.
– И куда поедешь?
– Пока не знаю. Но точно не по чужим рельсам.
Он кивнул. Снова уткнулся в тарелку. А потом тихо сказал:
– Я на море хочу, Мика. Всю жизнь мечтал. Чтобы тепло, и вода, и никуда не бежать.
У меня внутри что-то сжалось.
– Будет тебе море, пап. Обещаю.
Он не поверил. Я видела. Но я себе поверила.
Я не знала тогда, что через три месяца мне «повесят» недостачу. Что тетки в подсобке будут травить так, что захочется выть. Что какой-то мужик в парке одним вопросом перевернет мое сознание. Что мне предложат первый откат, и я буду стоять на краю пропасти. Что подруга окажется предательницей, а враг – зеркалом, в котором я увижу себя.
Я не знала, что до санатория отцу – четыре года ада, три предательства и одна встреча, которая поставит крест на моей наивности.
Но в тот вечер я знала другое.
Я не железная. Я стальная. Есть разница. Железо ржавеет. Сталь – закаляется.
Диплом лежал в рюкзаке. Отец доедал гречку. А впереди было собеседование в компанию с дурацким названием «ПродуктМаркет».
Я тогда еще не знала, что «продукт» – это я. А «маркет» – это рынок, который попробует меня сожрать.
Но я знала, кто кого.
Часть 1. Первое испытание
Глава 1. СОБЕСЕДОВАНИЕ, КОТОРОЕ МЕНЯЕТ ВСЁ
Наутро после выпускного голова гудела.
Не от шампанского – я выпила от силы полбокала. От мыслей. От отцовских слов про море. От собственного обещания, которое теперь висело на мне гирей.
Я сидела на кухне, пила растворимый кофе и смотрела в окно на гаражи. Отец уже ушел на завод – он все еще работал, хотя пенсия уже светила на горизонте. «Пока ноги носят», – говорил он.
На столе лежал ноутбук с открытым списком вакансий. Я отправила резюме штук двадцать за последнюю неделю. В ответ – тишина. Ну, почти тишина: пара предложений поработать «в офисе с гибким графиком» (после пятого курса я уже знала, что это значит), одно – продавцом в переходе и одно – товароведом в магазин у метро.
Телефон зажужжал. Я глянула на экран – Макс.
«Может, все-таки встретимся? Перестань дуться. Папа сказал, что может взять тебя к себе в компанию. Нормальная работа, не пыльная. Подумай».
Я выдохнула. Макс был хорошим парнем. Добрым. Щедрым. Он правда не понимал, почему я ломаюсь. Ему казалось, что он предлагает мне рай: не работать, не париться, просто быть рядом.
Но я представляла себе этот «рай»: утро начинается с того, что ты никуда не идешь. Потом кофе, потом маникюр, потом мысли «чем бы заняться», потом ужин с Максом и его друзьями, которые обсуждают, кто куда слетал. И так каждый день.
Я вспомнила отца. Его руки. Его «металл живой».
Нет.
«Спасибо, Макс. Но я сама», – набрала я и нажала «отправить», пока не передумала.
Через минуту он ответил: «Ты чокнутая. Но мне всегда это в тебе и нравилось. Если что – обращайся».
Я улыбнулась. Иногда люди любят тебя, но живут в другой вселенной. Это не делает их плохими. Просто вселенные не пересекаются.
Телефон зажужжал снова. На этот раз – неизвестный номер.
– Мика Станиславовна? – спросил женский голос, уставший и прокуренный.
– Да, – я выпрямилась за столом сама не знаю почему.
– Меня зовут Тамара Петровна, я из отдела персонала «ПродуктМаркета». Вы нам резюме присылали. Можете подъехать сегодня в двенадцать?
Я глянула на часы – половина одиннадцатого. Успеваю.
– Конечно. Адрес?
– Пишите: улица Садовая, 14. Там скажете на проходной, что к нам. Только сразу предупрежу: работа не сахар. Товаровед в магазине – это не в офисе сидеть. Это коробки, приемка, поставщики-хамы и коллектив, который вас сожрет, если вы не из крепкого теста. Еще не передумали?
Я усмехнулась про себя. Сожрет? Посмотрим.
– Не передумала, Тамара Петровна. Буду ровно в двенадцать.
– Ну-ну, – хмыкнула она и отключилась.
Я надела единственный приличный костюм – темно-синий, купленный на распродаже, туфли на небольшом каблуке, чтобы не опоздать и не убиться по дороге, и поехала.
«ПродуктМаркет» оказался не сетевым гигантом, а обычным магазином у дома, только чуть крупнее. Двери, решетки на окнах, запах выпечки из соседней пекарни. Внутри – обычный продуктовый: овощи, молочка, алкоголь, очередь в кассу и уставшие кассирши.
Я прошла к служебному входу. На проходной меня встретила женщина лет пятидесяти с бейджем «Валентина Ивановна, охрана», равнодушно ткнула пальцем в журнал:
– Распишись. Туда по коридору, налево, дверь с табличкой.
Кабинет отдела персонала оказался маленькой комнатой с ободранными стенами, старым диваном и столом, за которым сидела Тамара Петровна. Прокуренный голос не врал: она курила прямо в форточку, хотя на стене висела табличка «Не курить».
– Садись, – она махнула на стул. – Значит, Мика. Имя редкое. Родители кто?
Я слегка опешила от такого начала, но ответила:
– Мамы нет. Отец – рабочий на заводе.
– Хорошо, – кивнула она, затягиваясь. – Не из богатеньких. Это плюс. Богатенькие здесь долго не держатся. Им быстро надоедает.
Она отложила сигарету, открыла мою анкету.
– Красный диплом, экономический. Умная, значит. Это минус.
– Почему минус? – не удержалась я.
– Потому что умные много думают. А здесь надо делать. Ты с поставщиками работала когда-нибудь? С живыми, не с учебными кейсами?
– Нет, – честно сказала я. – Но я быстро учусь.
– Все так говорят. – Тамара Петровна вздохнула. – Слушай сюда, девочка. Я скажу тебе правду, а ты решай. Вакансия товароведа открыта, потому что предыдущая продержалась два месяца. Сбежала. До нее – три месяца. До нее – неделя. Текучка у нас дикая. Почему? Потому что магазин старый, коллектив старый, работать никто не хочет, поставщики воротят что хотят, а зарплата – сама видела, в вакансии написано.
Она назвала сумму. У меня внутри похолодело – это было меньше, чем я рассчитывала. Меньше даже, чем я получала на подработках.
– Но, – Тамара Петровна подняла палец, – есть плюс. Если не сбежишь через месяц, попадешь в кадровый резерв. Через полгода можем перевести в отдел закупок в центральном офисе. Это уже нормальные деньги. Вопрос: выдержишь ли ты полгода?
Я молчала. Мысленно считала: полгода ада за возможность попасть в нормальный отдел. Полгода коробок, поставщиков-хамов и коллектива, который «сожрет». Стоит ли?
Перед глазами встал отец с его гречкой и селедкой. Его голос: «Я на море хочу».
– Стоит, – сказала я вслух.
Тамара Петровна удивилась:
– Ты даже не спросила про обязанности.
– Спрошу сейчас. Какие?
Она усмехнулась:
– Приемка товара. Проверка документов. Работа с претензиями. Контроль сроков годности. И – главное – общение с поставщиками. Ты должна стать тем человеком, который скажет им «нет», когда надо, и «да», когда можно. Поняла?
Я кивнула.
– Еще вопрос: ты боевая?
Я подумала о Максе, который считал меня чокнутой. О мажорах из универа, которые думали, что я буду бегать за ними. О Зинаиде Ивановне, которую еще не встретила, но уже чувствовала спиной.
– Боевая.
– Посмотрим, – Тамара Петровна затушила сигарету. – Завтра в девять. Спросишь Зинаиду Ивановну, она старший товаровед. Будешь у нее под крылом. Если не убьет – значит, справишься. Свободна.
Я вышла из магазина и остановилась на крыльце.
Внутри смешалось всё: страх, что я не справлюсь, злость на Тамару Петровну за ее «посмотрим», упрямство, которое шептало: «Ты сможешь», и холодный расчет, который уже начал прокручивать варианты.
Я достала телефон и записала в заметки первое правило.
ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 1
Правило Мики № 1
«Входной билет в профессию часто продается по цене унижения. Вопрос не в том, готов ли ты его терпеть. Вопрос в том, готов ли ты заплатить и пойти дальше».
ЧЕК-ЛИСТ: Как пройти собеседование, когда вас «продавливают»
Этот чек-лист составлен на основе первого опыта Мики. Используйте его, когда чувствуете, что работодатель настроен скептически или откровенно проверяет вас на прочность.
– Услышьте реальную боль работодателя. Тамара Петровна прямо сказала: у них текучка. Им нужен тот, кто не сбежит. Ваша задача – понять, чего они боятся на самом деле, и показать, что вы – решение их проблемы.
– Не оправдывайтесь за отсутствие опыта. Фраза «я быстро учусь» работает плохо (ее говорят все). Лучше: «У меня нет опыта, но я готова учиться и, судя по тому, что вы рассказали, я не сбегу через месяц. Вам ведь это важнее?»
– Спросите про перспективы роста до того, как обсуждать зарплату. Мика не торговалась о деньгах – она поняла, что входной билет стоит полгода, и согласилась, потому что увидела выход на отдел закупок. Если перспективы нет – цена может быть неоправданной.
– Задайте прямой вопрос: «Что нужно сделать, чтобы через полгода получить повышение?» Работодатель либо назовет конкретные KPI (и вы поймете, стоит ли игра свеч), либо уйдет от ответа (и вы поймете, что перспективы нет).
– Не показывайте отчаяние. Даже если вы готовы на всё, держите спину прямо. Отчаянных не берут – их используют. Спокойных и уверенных – уважают.
ТРИ ФРАЗЫ ДЛЯ СОБЕСЕДОВАНИЯ (КОТОРЫЕ РЕАЛЬНО РАБОТАЮТ)
КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ
«Соглашаться можно только тогда, когда внутри есть ответ: "Я справлюсь. Это мой путь". Если внутри "лишь бы взяли" – не соглашайся, сломаешься.
«Я согласилась. Посмотрим, что из этого выйдет».
ДЛЯ РАБОЧЕЙ ТЕТРАДИ
Бланк анализа собеседования
Мое решение: ДА___ НЕТ___ НУЖНО ПОДУМАТЬ___
Глава 2. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ: «ТЫ КТО ТАКАЯ?»
Утром я встала за два часа до выхода.
Не потому что боялась опоздать – от дома до магазина было сорок минут. Просто организм решил, что сегодня экзамен. Сердце колотилось, в голове крутились сценарии: вот я захожу, вот меня встречают, вот я что-то говорю, вот они понимают, что я самозванка…
– Прекрати, – сказала я себе вслух. – Ты просто идешь на работу. Люди делают это каждый день.
Отец уже ушел. На столе оставил записку: «Дочь, не дрейфь. Ты из нашего теста. Позвони вечером».
Я сунула записку в карман – как талисман.
Ровно в девять я стояла у служебного входа. Та же Валентина Ивановна из охраны глянула на меня с легким удивлением:
– О, новенькая? А Зинаида Ивановна сказала, что сегодня никого не ждет.
– Я от Тамары Петровны, – сказала я как можно увереннее.
– А-а, – протянула охранница. – Тогда проходи. Раздевалка в конце коридора, потом на склад. Зинаида обычно там с утра.
Коридор оказался длинным, с облупившейся краской на стенах и запахом картона, смешанным с чем-то кислым. Я нашла раздевалку – маленькую комнату с рядами шкафчиков, зеркалом в трещинах и графином с водой на столе. Переоделась в то, что купила специально для работы: джинсы, футболка, удобные кеды. Посмотрела на себя в зеркало.
– Ну, с Богом.
Склад встретил меня полумраком и горами коробок.
Огромное помещение с высокими стеллажами, запахом пыли, картона и чего-то сладковатого – то ли фрукты подгнивали где-то, то ли мыши. В углу гудел холодильник. По полу сновали грузчики с гидравлическими тележками. Никто не обращал на меня внимания.
Я стояла посреди этого хаоса и чувствовала себя муравьем, который случайно заполз в чужой муравейник.
– Ты кто?
Голос раздался за спиной. Резкий, женский, с интонацией, не предполагающей возражений.
Я обернулась.
Передо мной стояла женщина лет сорока пяти. Короткая стрижка, крашеные рыжие волосы, отросшие темные корни. Бейдж на халате: «Зинаида Ивановна, старший товаровед». Глаза цепкие, холодные, считывающие с ног до головы за секунду.
– Мика, – сказала я и протянула руку. – Новый товаровед. Меня Тамара Петровна…
– Я знаю, кто тебя прислал, – перебила она, на мою руку даже не взглянув. – Тамара вечно подсовывает кого попало. Сколько тебе? Двадцать два?
– Двадцать три.
– Двадцать три, – передразнила она. – Диплом есть? Красный? Умная, значит. – Она усмехнулась, но в усмешке не было тепла. – Слушай сюда, умная. Здесь твой диплом никому не нужен. Здесь нужно работать. Руками. Головой тоже, но сначала руками. Поняла?
– Поняла, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Сомневаюсь. – Она отвернулась и пошла куда-то вглубь склада. – Пошли. Покажу, что к чему.
Следующие два часа были похожи на съемки фильма ужасов, где я – главная жертва, а Зинаида Ивановна – маньяк, который не убивает, но методично уничтожает самооценку.
– Это молочка. Смотри сюда. Видишь сроки? Если просрочка – не принимай. Но если поставщик свой, можно принять, потом спишем. Разберешься, кто свой, а кто нет? – она усмехнулась.
– А как понять, кто свой? – спросила я.
– Головой надо думать, – отрезала Зинаида Ивановна. – Я тебе что, нянька?
– Это овощи. Здесь гниль не бери. Но если гнили немного, можно уценить. Сможешь уценить?
– Смогу, – кивнула я, хотя понятия не имела, как оформляется уценка.
– А это документы. – Она ткнула в стопку мятых накладных на столе в углу. – Будешь разбираться. К вечеру чтобы все было разложено по папкам и датам. Если перепутаешь – сама переделывать будешь, но я проверю.
Она ушла, оставив меня одну посреди этого бардака.
Я стояла и смотрела на коробки, накладные, горы продукции, грузчиков, которые носились мимо, будто меня не существовало.
Внутри поднималась знакомая волна: «Я не справлюсь. Зачем я сюда пришла? Это невозможно».
Я вспомнила Макса. Его предложение. Теплое место. Никаких коробок, никакой Зинаиды Ивановны. Просто кофе, маникюр и разговоры ни о чем.
А потом вспомнила отца. Его руки. Его «металл живой».
– Нет, – сказала я вслух. – Я из крепкого теста. Посмотрим, кто кого.
Я достала телефон и включила диктофон – прочитала где-то, что в первый день лучше записывать, потому что запомнить всё невозможно.
Потом открыла блокнот и начала писать.
Через час я настолько погрузилась в бумаги, что перестала замечать время. В накладных царил полный хаос: перемешаны даты, поставщики, магазины. Я раскладывала их по стопкам и чувствовала странное удовлетворение – хаос превращался в порядок.
– О, а новенькая-то не дура.
Я подняла глаза. Рядом стояла пожилая женщина в халате и с добрым лицом. На бейдже: «Галина Петровна, бухгалтерия».
– Галина Петровна – представилась она, протягивая руку. – А ты Мика, да? Зинаида уже доложила, что пришла «очередная студентка».
Я улыбнулась:
– Она не в восторге.
– Она вообще ни от кого не в восторге, – махнула рукой Галина Петровна. – Ты не обращай внимания. Она со всеми так. Это ее способ держать дистанцию. Ты главное – работай, не ной, и она отстанет. А если покажешь характер – зауважает. Хотя вида не подаст.
– Долго вы здесь? – спросила я.
– Двадцать лет. – Она усмехнулась. – Я здесь всё видела. И таких, как Зинаида, штук десять сменилось. А я все тут. Так что если что – обращайся. Я в бухгалтерии, вторая дверь налево. Подскажу, если что непонятно.
– Спасибо, – сказала я искренне.
– Не за что. Держись, дочка. Первый месяц самый трудный. А потом втянешься.
Она ушла, а я почувствовала, что внутри стало чуть теплее. Оказывается, здесь есть не только Зинаида Ивановна.
К концу дня я разобрала все документы, разложила по папкам, подписала каждую стопку и даже нашла три ошибки в учете – поставщик дважды выставил одну и ту же накладную. Я отложила их отдельно, чтобы завтра показать.
В семь вечера появилась Зинаида Ивановна.
– Ну, что тут у тебя? – Она прошлась взглядом по полкам. Остановилась. Подошла ближе. Посмотрела на подписанные папки, на аккуратные стопки, на отдельную стопку с ошибками.
Повисла пауза.
– Это что? – она ткнула в накладные с ошибками.
– Поставщик два раза выставил одну и ту же поставку, – сказала я. – Я проверила даты, накладные, подписи. Дубликат. Надо возвращать.
Зинаида Ивановна посмотрела на меня. Долго. Нечитаемо.
Потом хмыкнула:
– Хорошо. Завтра разберемся. Иди домой. Завтра к девяти.
Она развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.
Я выдохнула.
«Хорошо» от Зинаиды Ивановны – это, кажется, высшая похвала.
Я вышла из магазина уже в сумерках. Город зажигал огни, пахло вечерней выпечкой и близким дождем. Я шла и чувствовала дикую усталость – и странную, непривычную гордость.
Я не сломалась. Я не сбежала. Я разобрала завалы, нашла ошибки и даже получила это сухое «хорошо».
В кармане завибрировал телефон. Отец.
– Ну как, дочка? – голос встревоженный. – Живая?
– Живая, пап. – Я улыбнулась в темноту. – Кажется, даже не сожрали. Пока.
– Я ж говорил – наше тесто. – В голосе отца послышалась гордость. – Давай, отдыхай. Завтра новый день.
– Да, пап. Завтра новый день.
Я нажала отбой и подумала: а ведь правда. Завтра новый день. И Зинаида Ивановна. И поставщики. И эти бесконечные коробки.
Странное дело – мне почему-то хотелось туда вернуться.
ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 2
Правило Мики № 2
«Никогда не показывай, что ты не знаешь. Скажи: "Мне нужно время разобраться". Это звучит профессиональнее, чем "я не понимаю".»
ЧЕК-ЛИСТ: Первый день на новом месте
Первый день – это всегда стресс. Мика прошла его и выжила. Вот что ей помогло:
– Найдите союзника. В каждой компании есть «душка» – доброжелательный человек, который подскажет и поддержит. Найдите ее в первые же часы. У Мики это оказалась Галина Петровна из бухгалтерии
– Записывайте всё. Мика включила диктофон и вела блокнот. Вы не запомните всё с первого раза. Бумага (или заметки в телефоне) сохранят вам жизнь
– Не жалуйтесь вслух. Даже если ужасно хочется. Жалобы в первый день – красная тряпка для коллектива. Вас запишут в «проблемные» и будут проверять на прочность еще жестче.
– Сделайте хотя бы одно дело лучше, чем просили. Мика не просто разложила документы – она нашла ошибки. Это произвело впечатление даже на Зинаиду Ивановну. Найдите свою «ошибку в накладных».
– Не принимайте агрессию на свой счет. Зинаида Ивановна такая со всеми. Это ее способ коммуникации, не ваша проблема. Ваша проблема – сделать свою работу.
ТРИ ФРАЗЫ ДЛЯ ПЕРВОГО ДНЯ (которые реально работают)
КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ
«В первый день тебя не оценивают по знаниям. Тебя оценивают по поведению. Будешь ныть – запишут в «проблемные». Будешь молчать и делать – запишут в «перспективные». Выбор за тобой».
ДЛЯ РАБОЧЕЙ ТЕТРАДИ
Дневник первого дня
Кто здесь союзники?
Кто здесь "сложные люди"?
Моя главная задача на завтра:
Глава 3. УРОК ПЕРВЫЙ: ПОСТАВЩИКИ НЕ ЛЮДИ (НО ЭТО НЕ ТОЧНО)
Первая неделя в «ПродуктМаркете» пролетела как один бесконечный день.
Я вставала в шесть, выпивала кофе на бегу, тряслась в маршрутке, ныряла в этот складской полумрак и выныривала только в восемь вечера, когда глаза слипались, а ноги гудели так, будто я пробежала марафон.
Зинаида Ивановна не давала спуску. Каждый день она находила новый способ проверить меня на прочность: то отправляла пересчитывать просрочку на морозном складе, то заставляла разбирать накладные за прошлый год, то просто молча стояла за спиной и смотрела, как я работаю.
– Не тормози, – бросала она, если я задумывалась дольше секунды. – Здесь тебе не университет, думать надо быстро.
Галина Петровна из бухгалтерии иногда подходила, подкладывала конфету и шептала: «Терпи, дочка. Она со всеми так. Кого не гнобила – те не выживали».
Я терпела.
И странное дело – мне начало нравиться. Не Зинаида Ивановна, конечно. А работа. Раскладывать хаос по полочкам, находить ошибки, видеть, как из груды бумаг и коробок возникает система. Я ловила себя на том, что вечерами, уже дома, открываю свои записи и прокручиваю в голове, что можно было сделать лучше.
В пятницу Зинаида Ивановна подошла ко мне с утра и без предисловий сказала:
– Сегодня приемка от «Молодара». Придет машина в одиннадцать. Будешь принимать сама. Я посмотрю.
У меня внутри похолодело.
– Сама?
– Ты глухая? – Зинаида Ивановна прищурилась. – Сама. Учиться надо на практике. Или ты думала, я вечно за тобой переделывать буду?
– Нет, – быстро сказала я. – Хорошо. Сама так сама.
Она усмехнулась и ушла, оставив меня наедине с паникой.
К одиннадцати я уже сто раз прокрутила в голове все, что узнала за неделю. УПД проверить – чтобы все реквизиты заполнены. Сроки годности – обязательно. Температурный режим – если молочка, смотреть, не теплая ли. Количество мест – сверять с документами. Брак – сразу актировать.
К разгрузочной раме подъезжала огромная фура с логотипом «Молодар» на борту. Из кабины выпрыгнул водитель – мужик лет пятидесяти, с брюхом, заросший щетиной, в асленной куртке. Он окинул меня взглядом и сразу как-то подобрался, будто почуял добычу.