Левенхет: Чужаки и башни
- -
- 100%
- +
- Если наш план сработает, то мы навсегда избавим материк от угроз Мертвоземья.
В большом командном шатре, расположенном на холме, откуда открывался вид на весь полевой лагерь, в разные стороны расхаживал краснокрылый левеец с длинными белыми волосами. Он выглядел довольно возбуждённо и обеспокоенно, но одна из его собеседников, рыжеволосая левейка в лёгких доспехах, старалась сохранять самообладания, хоть темой их обсуждения и являлся весьма животрепещущий вопрос.
- Лорд Долориве, - обратилась к нему Акфим, - вы делаете слишком большие ставки на эту сомнительную авантюру. Ещё никто и никогда не пытался подчинить себе Мертвоземье. Это территория мёртвых, не живых, на ней царят другие законы и там не выжить простому смертному. Его не подчинить.
- Я говорю вам всем не о подчинении, а о гарантиях, что повлечёт за собой этот союз.
- Союз? – возмутилась воительница, - Не может быть союза с этими существами.
- Ты доказала обратное. Твой отец, достопочтенный Алороке прирождённый политик и дипломат, он понимает, что при сегодняшних реалиях нужно быть ориентированными именно на союзы, а не на призывы крушить врага до последнего.
- Я воин, а не политик.
- Во этом ты вся в мать, моя дорогая, но задатки отца дали о себе знать, когда ты пошла на сделку с нашей новоиспечённой союзницей.
Он взглянул в сторону стола, за которым сидела фигура в роскошном чёрном платье с высоким воротником, представительница высшего сословия нежити Чёрного Города. Мертвецки прекрасная королева Анетта Павшая Вдова, её костяное лицо было единственным на всё Мертвоземье, способное передавать эмоции, а яркие бирюзовые самоцветы в маленьких пустых глазницах только подчёркивали её мрачную красоту. Мертвецы вроде неё получили возможность находиться рядом с живыми в этой непростой войне.
- Приятно слушать как вы обсуждаете между собой детали грядущих манипуляций, - костяные уголки её губ изогнулись в лёгкой улыбке, - жаль, что вы не учитываете мнение тех, от кого зависит благоприятный исход этой затеи.
- Ты ещё желаешь выбирать? – грозно посмотрела на неё Акфим, - Всё, что произошло, целиком и полностью твоя задумка. Ты пошла против своих соплеменников, предала Чёрный Город, предала Мертвоземье, можно сказать объявила войну радикальной нежити. И всё ради того, чтобы восстановить справедливость. Неужели ты рассматриваешь варианты, при которых собираешься повернуть назад?
- Не забывай, Акфим, что более я не принадлежу миру живых. Моё место там, где смерть, как и любого мертвеца, будь то представитель умеренного класса или радикального. Как отреагируют верные мне воины, когда узнают, что мы будем исполнять то, что пожелаете вы?
- Того желаем не мы, а здравый смысл!
- Акфим, - Долориве призвал её сохранять спокойствие, - гнев не красит твой разум, а сейчас мы более нуждаемся в трезвом мышлении. Вот уже тысячи лет Мертвоземье подобно беспокойному морю, волны которого время от времени выходят из своих берегов, неся разрушения за их пределы. Течение этого моря всегда зависело от тех, кто стоит во главе… Полторы тысячи лет, когда количество мертвецов достигло численности населения целой страны, началась первая мёртвая война. Огромные полчища мертвецов объединились под знамёнами Ишкарна Жнеца и вторглись на территорию Лумрийских Просторов. Ишкарн Жнец был фанатичным королём, он мечтал воплотить свои мечты о мёртвом мире, превратить его в единое Мертвоземье и для этого собирался убить всё живое на своём пути. Полтора года войны унесли жизни более десяти тысяч аберфольских воинов, три ордена были полностью уничтожены, и только после этого магистр ордена Алого Пламени смог сразить Жнеца. Остатки армии нежити бежали в Мертвоземье, на чём все сочли, что их беды закончились. Но это оказалось далёко от реальности. Мертвецы продолжали беспокоить приграничье царства, а в сто девятнадцатом году грянула вторая война. Трое мёртвых королей, чьи имена были вычеркнуты из истории, объединили свои силы и стремительным ударом захватили Файферсвиль, часть могильников и уничтожили аберфольский орден Тихой Скорби, на место которого пришёл нынешний великий орден Живого Света, который и сумел дать нежити отпор и продержаться до прибытия основных сил царства. В тот раз смертным повезло, хоть война и разгорелась по всей протяжённости границ, но аберфолам удалось отбросить врагов назад в Мертвоземье и ответных атак не последовало, так как между мертвецами начались распри, из-за недовольства в отсутствии успехов своих королей. Их свергли, дворцы Чёрного Города заняли другие, но и на этом ничего не закончилось. Всё только начиналось. Третья война в четыреста тридцать девятом показала этому миру двух безумцев Дугаса Чернокнижника и Фогаса Осквернённого, которые сумели не только разбить аберфольское войско, но и осадить столицу, убив тогдашнего царя. Без помощи Ливрийского Савихата и Поднебесного аберфольское царство было бы обречено на поражение. Затем четвёртая война с Дрэтором Похитителем Костей, и на этот раз у мертвецов имеется второй по численности флот, разоривший лумрийское побережье… Сегодня имеем то, что имеем. Рука Мертвоземья добралась до святых земель Аратабии, которую они осквернили кровью. Страшно представить, что бы ждало нашу страну, если бы не предательство Анетты. – он посмотрел на мёртвую королеву, - Мы благодарны за то, что вы сделали для нас и для вашей родины. Пятая мёртвая война подходит к концу, осталось лишь нанести последний удар и изгнать нежить за Северный руб. Но разве на этом всё закончится? Нет. Пройдёт совсем немного времени и начнётся шестая война. Взгляните на историю, после каждой войны время между ними сокращается и сокращается. Мертвецы не бессмертны, но всё же не умирают от старости, с каждым годом они копятся и их становится больше. Мёртвые короли лишь даруют надежду своему теснящемуся в Чёрном Городе народу-изгою на то, что однажды сила Мертвоземья распространиться на остальной мир, где они будут чувствовать себя хозяевами. Это срабатывает каждый раз. Их политика остаётся неизменной. Поэтому всё начнётся снова, и новый удар будет страшнее предыдущих. Вот почему я предлагаю сделать то, чего не делал никто до нас. Я предлагаю изменить Мертвоземье, даровать ему новую цель, новые надежды… Даровать им свет.
Теперь его взор устремился к раскрытому выходу из шатра, где его соплеменник осматривал раскинувшийся впереди лагерь и противоположный берег реки, за которым ожидало предназначение. Назвать его обычным соплеменником Долориве и Акфим вряд ли у кого-либо повернётся язык, тут скорее подойдёт слово «бывший». Он тот, кто своим существованием нарушил устоявшиеся законы света и тьмы, жизни и смерти, поскольку никто и никогда не встречал святого мертвеца, чьи кости излучали благотворное свечение магии света. Мертвый левеец всё это время оставался безучастным к беседе собравшихся, его светлый ореол, застывший над головой, сиял заметно слабее, чем ранее. После чудесного воскрешения Сайтино не снимал своих золотых доспехов, и по-прежнему облачался в чёрную длинную мантию с вырезами для его крыльев. Жёлтые огоньки в пустых глазницах продолжали смотреть вдаль, он всё ещё не мог оправиться от того, что с ним произошло.
- Сайтино, - обратился к нему Долориве, - я давно знаю тебя. Ты истинный сын народа левейцев, самый преданный из всех, кого я знал. Свет для тебя — это не просто сила, а надежда, которую ты стремился даровать всем нуждающимся. Только свет может привести нас к новому справедливому миру… Весь совет скорбел, когда мы получили весть о твоей кончине от руки Похитителя Костей. Но мы и подумать не могли, что даже смерть не сможет потушить огонь в твоей душе. Ты избранный, Сайтино, свет избрал тебя для того, что очистить Мертвоземье от хаоса и тьмы. Воплотить в жизнь мечты о новом мире под силу только тебе.
- Нет, - ответил Сайтино, опустив череп, - ты заблуждаешься, Долориве… Мертвецы никогда не выберут свет. Он чужд для них. Они порождения совсем иной силы… Силы смерти. И только она для них что-то значит.
Он повернулся к присутствующим, показав свои костяные ладони, в которых сформировал сгустки светлой магии, а затем расправил чёрные крылья нехарактерные для народа левейцев.
- Посмотри на меня. Моё существование – ошибка. Меня не должно быть.
- Любовь моя, - печальная Анетта встала с места и подошла к своему возлюбленному, взяв его за руки, - не говори так. Я лишь хотела…
- Нет, Анетта, - костяшкой пальца он нежно провёл по сплошной кости её щеки, - я не виню тебя в том, что ты сделала. Тобой двигала лишь любовь и скрытое предназначение, привитое тебе потусторонними сущностями. Не знаю, кто с тобой говорил, но это точно не представители великого света. Видит Таал, но я правда не желал, чтобы свет моей души был осквернён этим тленным телом.
- Думай, что говоришь, - похоже Акфим стало немного жаль Анетту, - она рискнула всем ради того, чтобы вернуть тебя и не заслужила слышать от тебя подобные слова. Она верила в то, что ты должен совершить нечто большее, чем просто закончить эту войну. Она желала дать мертвецам надежду.
- Мертвецам не нужна надежда, - ответил Сайтино, - им нужна лишь смерть, и ничего более. Ни одна радикальная нежить не пожелает служить такому как я, и даже если у вас получится, то хватит пары столетий, чтобы от навязанной святости не осталось и следа. Мертвецы вернуться, но ещё более озлобленные за то, что ими манипулировали.
- Сайтино, - обратилась к нему Анетта, - все эти годы я искала сторонников. Все эти годы я собирала под своим началом умеренных мертвецов, которые искренне верили в твоё пришествие. Ты стал смыслом их существования, они ждали тебя и, наконец, смогли воочию увидеть, что даже такие, как они, способны заслужить благодать света. Ты ошибаешься, когда говоришь, что все мертвецы отвратительны и несут лишь разрушение… Я жила среди них все эти двадцать лет и с уверенностью могу сказать тебе, что они мало чем отличаются от живых. Они также живут надеждами, нуждаются в чуде, но порой природа смерти играет с ними злые шутки, заставляя ненавидеть всё живое. Все те, кого я сплотила вокруг себя, готовы идти за тобой до самого конца. Поверь, мы сможем построить для Мертвоземья новый мир. Но все они последуют лишь за тобой.
- Анетта, - он крепче взял её ладонь, прижав к своей груди, - мне радостно слышать эти слова. Они вселяют надежду… Но… меня это пугает. Пугают эти кости, что я вынужден называть своим телом, пугает сама моя сущность и мысли о том, что мне предстоит стать во главе нежити. Во главе тех, кто отнял твою и мою жизнь. Я левеец, потомок народа солнца, последователь великого Таала, и теперь вынужден существовать как предводитель мёртвых.
- Как тот, кто поведёт их в новый путь.
Анетта смотрела ему в глаза так, словно её самоцветы в полной мере передавали силу призрачного взгляда и эмоции, что она чувствует к своему возлюбленному. Её гладкие и тонкие кости рук легли по обе стороны черепа левейца, он слегка наклонился и их лбы упёрлись друг в друга. В этот момент ореол над головой Сайтино воссиял гораздо сильнее, как и бирюзовые самоцветы её глаз.
- Я верю тебе, Анетта, - тихо произнёс он, - благодаря тебе я воочию вижу, что у мёртвых ещё есть надежда, будь они хоть на каплю такие же, как ты. Я хочу защитить Аратабию, освободить её от гнёта радикальных королей. Но один я не справлюсь.
- Я буду с тобой, - вновь улыбнулась она, - теперь я всегда буду с тобой. Никто, даже призрак проклятого Дрэтора, больше никогда нас не разлучит.
- Знаю. Более я этого не позволю. Я стану тем, кто нужен нежити, желающей последовать новым путём. Но это применимо лишь к нашим умеренным собратьям. Большая часть народа мёртвых предпочитает следовать пути смерти.
Долориве привлёк их внимание лёгким покашливанием в кулак.
- Неужели, Сайтино, ты считаешь меня глупцом, который слепо будет надеяться на то, что все мертвецы, как один, в момент изменят свою философию и обратятся против своих владык.
- У тебя есть план, - догадался Сайтино.
- План не мой, здесь поучаствовала княгиня и её ближайшие советники. Ответь, Сайтино, что радикальная нежить уважает больше всего?
- И что же?
Долориве хитро улыбнулся.
- Силу.
***
83 день Таала, 538 г., город Кров, Княжество.
Все уже были в сборе, зал военного совета готов принять заключённого, и все собравшиеся в предвкушении ожидали важной встречи. Во главе стола с иллюзией карты Междумирья на невысоком табурете со строгим видом сильной правительницы стояла княгиня Лайла, которая внутренне испытывала некоторое волнение перед грядущим. Здесь присутствовали и верные советники в лице капитанов Мейборна и Мунфи, а также магистра Бурвина и пяти приближённых баронов, включая простака Порло Азаха, уже успевшего выпить немного горячительного. Казалось, что сбор первых лиц государства и их грозный самоуверенный вид заставит поумерить свой пыл превосходства любого. Но тот, ради кого и был созван военный совет, оказался большим исключением. Из темноты длинного коридора в обширный, сверкающий серебряными цветами, зал двое гвардейцев вели высокую фигуру в чёрном, из-под капюшона которой выглядывало золотое костяное лицо. Вдобавок их сопровождала пара чародеев из княжеского круга, потому как пленник был предельно опасен, и любая страховка в его перемещении не окажется лишней. Их узник - мертвец с золотыми костями, но далеко не обычный проходимец Мертвоземья, а весьма громкая персона, на что, в том числе, указывали его дорогие одежды с плащом, вышитые в королевскими портными Чёрного Города. Пройдя половину зала, гвардейцы продолжали под руки тащить мертвеца вперёд, пока не остановились в десяти метрах от стола военного совета, где он и предстал перед собравшимися. Отсутствующими глазами он пристально изучил каждого, потирая друг о друга нижнюю и верхнюю челюсть, даже успел вызвать раздражение у капитана Мейборна, ощутившего желание раздавить это костлявое высокомерие. Когда дело дошло до Лайлы, то девочка подверглась некоему давлению в свою сторону, из-за чего проиграла игру взглядов, начав часто посматривать в стороны. Пленник не вызвал положительных эмоций ни у баронов, ни у недовольного Мунфи, ни тем более у Порло Азаха, вообще непонимающего зачем его позвали на военный совет. Более пристальный интерес мертвец проявил к медведеподобному Бурвину, который уже изучал его с головы до ног при помощи своих сенсорных способностей чародея, поражаясь как сильно развита искра у этого существа. Когда мертвец усмехнулся - Мейборн не выдержал.
- Тебя что-то забавляет, нежить? – прорычал драконид.
- Из какого леса вы выгнали этого медведя? – насмехался он над Бурвином, - на фоне всех вас он выглядит нелепо. Хотя, - задумался он, - более нелепо выглядит малявка, стоящая во главе стола.
- Ты разговариваешь с княгиней Лайлой, - яростно ответил Мунфи, - правительницей Княжества и с той, от чьего решения зависит твоя дальнейшая судьба, мертвец.
- Ха-ха, вы так тупо пытаетесь задеть меня моей принадлежностью к народу нежити. Выглядит довольно жалко. Хотя, чего я ожидал от шутов в сверкающих доспехах?
- Сейчас один их этих шутов сотрёт твои кости в порошок об этот пол! – взревел Мейборн.
- Спокойнее, капитан, - Лайла вытянула руку в нужном жесте, - он вас провоцирует, будьте выше этого.
- Ааа, - протянул мертвец, - так она из вас самая смышлёная. Тогда понятно, почему она стоит во главе стола. В будущем я продолжаю встречать мало приятного.
- Фогард Златочереп, - обратилась к нему Лайла, - ты предстал перед нами…
- Уж точно не по своей воле, - прервал её Фогард, демонстрируя кандалы на руках, скрепляющие красные перчатки из толстого слоя сарфитового металла, - я даже не получил любезного приглашения на ваше сборище. Сарфит? Умно. Лишили меня возможности колдовать, значит опасаетесь. А если опасаетесь, значит не смеете смотреть на меня свысока. Так что ваш театр выглядит неубедительно.
- Как погляжу, его величество мёртвый король желает вернуться в свою темницу ещё на полсвета?
- Хм. А ты дерзкая. Рассказать, что я делал с теми, кто осмеливался мне дерзить?
- Княгиня, - обратился к ней Мунфи, - мы зря тратим время. Это ведь Фогард Златочереп, тот самый, один из наиболее безумных мёртвых королей за всю историю Мертвоземья.
- Приятно, что я оставил такой громкий след в истории, - возгордился мертвец.
- Позвольте мне просто лишить его золотого черепа и украсить им вход в зал военного совета. Поверьте, это Междумирью пойдёт только на пользу.
- И всё же я хочу с ним поговорить, - твёрдо заявила Лайла, - я уверена, мы найдём понимание друг с другом.
- Пытаетесь втереться мне в доверие? – усмехнулся Фогард, - Я уже доверился тому хитрозадому старику. И что из этого вышло? Он достал меня из одной тюрьмы и засунул в другую. Одно хорошо, вы меня хотя бы кормили. По правде говоря, мой призрачный язык уже позабыл вкус еды и хорошего вина, зачарованных магией смерти. Уважили так уважили.
- Не благодарите, - внезапно улыбнулась Лайла, - это был жест доброй воли, и я надеюсь на ответные шаги с вашей стороны. Поверьте, Фогард, это будет в ваших интересах.
- Вот как? Маловероятно. Но я слушаю. Всё-равно в темнице, как и после смерти, ничего интересного не будет. Только пусть эта ящерица изменит свой взгляд. Я хороший собеседник, если не раздражён.
- Ты продолжаешь играть с огнём, - Мейборн пожирал его взглядом.
- Презираешь меня, драконид? Только потому что я мертвец?
- Ты трус, который боится смерти. Настолько, что добровольно решился превратить себя в костяное ничтожество, продолжающее бегать от своей судьбы. Не хочу тебя расстраивать, дохляк, но тебе не избежать того, что уготовано твоей чёрной душе.
В ответ Фогард громко рассмеялся, а его высокомерный королевский смех заставил собравшихся испытывать к нему ещё больше негативных эмоций.
- Скажи, ящерица, ты боишься смерти? Можешь не отвечать, я вижу, что ты прямо-таки жаждешь помереть смертью воина, покрыв себя нескончаемой славой. Думаешь, что попадёшь в лучший из миров? – Фогард усмехнулся, - Может и так, а может и нет. Я всегда был далёк от религии, так как все смертные годы тратил на изучение этого дивного мирка. Что если нет никакой загробной жизни? В таком случае я избавил себя от пленения всепоглощающей пустоты, не дал сожрать себя проклятому забвению. Ну а если загробная жизнь всё-таки есть, то мне точно туда нельзя. За всё то, что я сделал при жизни, наши высшие пастухи не погладят меня по золотой черепушке. Ясно? Я более дальновидный, чем вы все, лизоблюды, пресмыкающиеся перед Богами и своими смертными господами.
- Напомню вам, Фогард, что вы такой же владыка, как и я. – сказала ему Лайла, - Давно вы страдаете двойными стандартами?
- А я и не говорил, что не люблю, когда передо мной пресмыкаются. И живые и мёртвые, все они одинаковы, без сильного предводителя это лишь тупое ни на что не способное стадо, которому просто необходим пастух. Я, как и ты, большая княгиня, решил взять на себя эту роль.
- И почему же?
- Потому что я стою выше всех остальных.
- Да уж, - вздохнула Лайла, - вашему высокомерию нет предела… Как раз то, что нам нужно.
Фогард ничего не ответил, так как не совсем понимал, что имеет ввиду княгиня.
- Не ломайте голову над моими словами, всё равно не догадаетесь. Фогард Златочереп, вы заполучили титул мёртвого короля сто пятьдесят лет назад, и правили в Чёрном Городе вплоть до четыреста третьего года. Почему мертвецы пошли за вами?
- Почём мне знать? Эти болваны избирают себе владык только по двум признакам. По способности красиво говорить и по способности вселять ужас и страх. Я привык сочетать в себе оба качества.
- Вот вы и ответили на мой вопрос. В Чёрном Городе произошли большие перемены, радикальные короли взяли власть под полный контроль, сейчас мёртвыми королями являются Грозг Треснутая Голова, Сафарид Чёрная Кость, Пашарис Предатель и Присто Мерзкий Суранк. Объединив силы, они собрали большую армию и развязали пятую мёртвую войну, напав на земли Аратабии.
- Пятую? – усмехнулся Фогард, - А нежить-то разбуянилась. Видимо, вы находитесь в полной заднице, раз уж собираетесь пойти со мной на сделку.
- Не сделку. Сотрудничество.
И вновь Фогард громко рассмеялся.
- Сотрудничество? Катитесь вы со своим сотрудничеством куда подальше. Ты хоть знаешь с кем говоришь, девчонка? Я Фогард Златочереп, мёртвый король Чёрного Города, повелитель проклятой нежити. Моё имя заставляет встрепенуться каждого светлорылого аберфола, дрожащего в страхе на границе, в надежде, что я не обращу свой взор на их плодородные земли. Ни один второсортный костяшка, засевший в своём замке, не осмеливался бросить мне вызов, опасаясь моего могущества. Всё, что сейчас сдерживает меня от того, чтобы обратить вас в пыль, это проклятые сарфитовые перчатки. И ты хочешь, чтобы я пошёл на сотрудничество и позволил вам дёргать меня за ниточки? Этому не бывать.
Его ответ не устроил никого, особенно капитана Мунфи, чья рука уже лежала на гарде его меча, а сам крэй ожидал команды княгини, чтобы обезглавить напыщенного мертвеца. Но Лайла оказалась слишком сдержанной, в её голубых глазах не было гнева или высокомерия.
- Вы не поняли меня, король Фогард. Я вовсе не собираюсь диктовать вам условия. Напротив, я отношусь к вам как правитель к правителю, хоть вы и не отвечаете мне взаимностью. Всё, чего я хочу, это мира и надеюсь, что вы поможете мне достичь его для обоих наших народов.
- Ха, и каким же образом вы планируете охладить пыл мертвецов, что вот уже больше тысячи лет обожают выжигать земли живых?
- Как насчёт того, чтобы вернуть себе власть над Чёрным Городом?
Мертвец задумался, не ожидав подобного ответа.
- Продолжай.
- Я предлагаю вам помощь и поддержку в свержении нынешних мёртвых королей.
- Предлагаете мне пойти на Чёрный Город во главе ряженых гвардейцев Княжества? Любой мертвец за такое всадит мне нож в спину.
- У вас будет достаточно сторонников в лице ваших соплеменников. Речь идёт о целом войске, которое вы, король, должны будете сплотить вокруг себя. Вы не обязаны слушать нас, не обязаны исполнять наши приказы. Вся власть будет у вас в руках. Неужели спустя столько лет заключения в Обители, вы не желаете вновь сесть на трон?
- Играете с моим самолюбием? – в его голосе уже звучало некое уважение к собеседнице, - Умно… Что ж, у вас это получилось. Теперь я хочу услышать о моих обязательствах. Взамен вам нужно не только освобождение Аратабии, верно?
- Нам нужны гарантии. Я вижу, что вы сильный лидер, и сможете удерживать власть над Чёрным Городом в своих руках не одно десятилетие. И пока вы будете править, я хочу заверений в том, что войско Мертвоземья никогда не нападёт на земли живых.
И вновь из золотых челюстей Фогарда прозвучал раздражительный громкий смех.
- Вы серьёзно? – продолжал хохотать мёртвый король, - Самая выгодная сделка моего существования. Вы действительно сравниваете меня с этими недальновидными недоумками, грезящими порабощением всего Междумирья? На кой хрен мне это надо? Я учёный, а не тупой полководец, меня никогда не интересовали бессмысленные завоевания, которые спустя годы обречены обратиться в пыль. Даже в мёртвой, лишённой плоти и чувств, оболочке у меня вызывает тошноту всё это идиотское наследие и идеи Ишкарна Жнеца. Бессмысленный бред и напрасная трата сил. Мечтам о мёртвом мире не суждено сбыться никогда, Мертвоземье останется в своих нынешних границах навечно, а мёртвые короли лишь подкрепляли разум своей паствы мечтами о каких-то завоеваниях… Ресурсы, комфорт и верные слуги, исполняющие любые твои прихоти. Всего этого мне с головой хватало в Чёрном Городе. Нужно ли мне развязывать ещё одну мёртвую войну и заканчивать как все мои предшественники?
- Не думаю, - ответила Лайла, - значит, я могу рассчитывать на дальнейшее сотрудничество?
- Нет, не называй это сотрудничеством. Одолжение. Вы делаете его мне, я делаю его вам.
- Хорошо. – хитро улыбнулась Лайла, - сотрудничество так сотрудничество… Капитан Мейборн.
Недовольный драконид взглядом дал понять Лайле, что ему не нравится эта затея, но всё же медленно вышел из-за стола и направился к пленному Фогарду. Оба сопровождающих гвардейцев отошли на несколько шагов, настороженно ухватив алебарды обеими руками, чародеи также приготовились к дальнейшему развитию событий. Драконид приблизился к мертвецу слишком близко, тот максимально задрал череп вверх, чтобы смотреть в дикие глаза Мейборна, распинающегося в бессмысленных попытках вселить в него страх. Двумя когтями капитан вытащил из кармана небольшой камень с круглым отверстием посередине, где сиял комок упорядоченного волшебства, и провёл им вдоль кандалов Фогарда. Замки поддались, браслеты на его руках ослабились, как и сарфитовые перчатки, что стали ему слишком велики. Через мгновение всё это добро уже валялось на изумрудном полу, а Фогард Златочереп, получив долгожданную свободу, разминал затёкшие кости рук. Если бы его лицо имело плоть, то сейчас присутствующие наблюдали бы злорадствующую улыбку.