- -
- 100%
- +
Как-то раз группа подобных террористов заложила несколько самодельных взрывчаток под опоры железнодорожного моста. Взрыв произошел, как раз когда сверху проезжал пассажирский поезд. Сойдя с рельсов, он свалился в ущелье, почти все погибли, погибли и мои родители, ехавшие в третьем вагоне. Я был совсем маленьким, и долгое время не мог понять, куда так внезапно пропали родители. Дед с бабушкой меня приютили у себя, и всю правду рассказали, когда я уже подрос. Со временем бабушки не стало, и мы с дедом остались вдвоем.
Вы будете правы, если решите, что после всего пережитого я презираю классовых врагов. И смерть моих родителей основная, но далеко не единственная тому причина. Классовый враг порабощал народ Земли, тысячелетиями его эксплуатировал, запугивал, мучил, обманывал, стравливал нас один против другого, лишал жизни. И когда справедливость восторжествовала, и их эра окончательно канула в историю, сами они, не желая жить по-новому, повсеместно ставили нам палки в колеса. Нет, нельзя с ними по-хорошему, нельзя.
Помню, как-то в начале этого учебного года смотрел познавательную передачу по телевизору. Как вдруг ее прервали прямым включением. Я сначала вообще не понял, что происходит. Потом до меня дошло, что это съемка с дрона. Он летел по лесу и снимал облаву на притаившуюся в северных лесах группу правых радикалов. Вдоль лесного массива шли люди и роботы как обычные гражданские, так и чекисты. Кстати, последних можно было легко распознать по длинным кожаным плащам и характерным головным уборам. Внизу экрана я прочел бегущую строку, которая гласила следующее: «Идет облава на группу опасных диверсантов в лесах Певчего района». Как же я тогда взбудоражился, подхватился, начал возбужденно бегать по квартире, стучал соседям в стены, выкрикивая, чтобы те немедленно включали телевизоры. Я смотрел на экран и видел, как народ подступает к предположительному месту дислокации террористов. Человек двести, не меньше, обходили со всех сторон, сжимая в кольце лесистый холм. Где-то там среди пней, густых кустарников есть едва заметная дверца, ведущая в недра землянки, кишащей омерзительными человекообразными паразитами. Возможно, они сейчас обсуждают очередную провокацию, вылазку или теракт. Святая революция, как же неистово я тогда прыгал по комнате, лицо мое пылало, а сердце едва не выскакивало из груди. Вот и оно – логово преступников! Скорее всего, подступы усеяны капканами и всевозможными ловушками, о которых ведомо лишь посвященным. Поэтому гражданские отстали метров на пять, пуская вперед опытных сотрудников ЧК. Наконец-то логово взяли в плотное кольцо, один из роботов громко выкрикнул: «Граждане преступники, к вам обращается представитель Чрезвычайного комитета по борьбе с враждебными элементами, согласно Воле народа, я требую от вас немедленно покинуть укрытие и сдаться в руки правосудия». От волнения у меня внутри все сжималось, вот-вот что-то произойдет, но что именно – никто точно не знал. Едва различимая замаскированная дверца землянки не отворялась. Гнетущая тишина продлилась около минуты, затем один из сотрудников ЧК взобрался на холм, с неким предметом, издалека похожим на перфоратор, он пробурил в почве отверстие и просунул туда длинный, тонкий шланг. Я попытался проследить, откуда же тянется этот шланг, но, к сожалению, след его терялся где-то в темноте среди кустарников. Видимо, у чекистов было что-то вроде тепловизора или рентгена, если они знали, где и на какую глубину бурить. Внезапно дверца распахнулась, и наружу повалил густой серый дым; кашляя, протирая глаза, из ее недр, подняв руки вверх, повалили люди. Хотя нет… не люди: их лица, обезображенные жадностью, жестокостью, высокомерием, равнодушием, эгоизмом, капиталистическим образом мышления, нельзя было причислить к человеческим. Меня охватил неистовый ужас, шок, когда я взглянул в их глаза, это уже не были люди, буржуазная правая идеология извратила их до высшей степени омерзения. Выскакивали в основном женщины, мужчины в потрепанных камуфляжных одеждах возрастом от 30 до 40, порой попадались совсем старые и седовласые. Всех их немедленно валили на землю и связывали по рукам и ногам.
Пользуясь дымовой завесой и всеобщим ажиотажем, из землянки наружу выскочила весьма приметная женщина в противогазе. Большая тетка, в черной короткой куртке, не будучи обескураженной, в отличие от своих единомышленников, она сразу же попыталась скрыться в ближайших кустах. Когда ей это не удалось, она взяла в заложники одну из гражданских женщин. Сняв противогаз, она обнажила смуглую голову, усеянную нацистками татуировками, среди которых были и всевозможные коловраты, надписи вроде 14/88, символика «СС» и прочее. Она громко заявила, что прикончит несчастную, если ей не позволят уйти. Приставив нож к ее шее, она умело пряталась за спиной, уволакивая ее все дальше в лес. Помнится, подбежал к монитору телевизора, обхватил его руками и принялся трясти с криком: «Ну, стреляйте же в неё!» Но чекисты меня не услышали, они не стреляли, видимо, опасались за жизнь заложницы. Отойдя на достаточное расстояние, нацистка оттолкнула заложницу и бросилась наутек. Дрон летел прямо за ней, не упуская преступницу из поля видимости. Та была отлично подготовлена в физическом плане, превосходно знала местность: маневрируя среди деревьев, мчала, словно дикий вепрь. Но как бы быстро ни бежала преступница, уйти от ЧК ей не удастся. И вот уже в поле видимости дрона появились несколько фигур в кожаных плащах, за ними гражданские, вооруженные палками, дубинами. Один из роботов вырвался вперед и вскоре настиг бы убегающую нацистку, но та, не желая сдаваться, резко свернула вправо и сиганула со склона вниз прямо в бурлящую реку. Дрон немедленно полетел за ней, и… далее я увидел тело. Она приземлилась на скалы и, сломав спину, окровавленная валялась в неестественной позе. Я прикрыл ладонью глаза, поскольку никогда ранее не видел мертвого человека. М-да, от увиденного я отходил тогда весь день. Так вот, к чему я вам все это рассказал? Сколько бы себя ни спрашивал, мне эту отмороженную женщину не жалко. Пусть бы хоть трижды свалилась на скалы. Но мне было жалко людей, увидевших её кончину. Зря я тогда в стену стучал, призывая соседей включить телевизор. Дорогие соседи, если вы читаете это, то простите меня, простите, что вам пришлось увидеть эту жуткую сцену гибели.
Но что-то я отвлекся, давайте вернемся к школе. Новый Свободный мир принимал все новые постановления, реформировал жизненно важные отрасли. Новшества коснулись и образования. Уже не было привычной должности директора, завуча, завхоза, управление перешло в руки преподавателей и, как ни странно, самих учеников. На заседаниях, касающихся учебного процесса, принимали участие педагогический коллектив, родительский и ученический. Пару раз выпала возможность выступить и мне, не помню точно, о чем я говорил, вроде тема касалась сменной обуви и верхней одежды, но ощущение было весьма приятное, я имел возможность высказаться, меня слушали и прислушивались, я чувствовал, что не просто винтик в системе, а полноценный мыслящий индивид. Здорово! А еще постепенно в течение учебного года отменили оценки, перекладывая оценивание успеваемости на совесть самих учеников. Вот это был отличный ход, увидев результат своей учебной деятельности, ребенок учился нести ответственность за ее выполнение. Многие мои знакомые за этот год из безразличных, легкомысленных детей превратились в рассудительных, мыслящих юношей и девушек.
Прямо впереди меня за первой партой весь этот год сидела новенькая ученица. Звали ее Габриэлла Гребская. Если вспомнить пословицу: «Встречают по одежке, провожают по уму», – то это как раз о ней. В первый день учебы у многих сложилось насчет нее крайне неоднозначное мнение. Вчера партия твердила о скромности и стандартизации внешнего вида, а сегодня эта девчонка перевернула все с ног на голову. Должен заметить, Габриэлла не была выскочкой: заносчивой, напыщенной, одиозной, тщеславной, наоборот, весьма скромной и сдержанной. Она не болтала попусту, но и не молчала, когда имела, что сказать. Когда многие безмолвно кивали, она заводила дискуссию с преподавателями, игнорируя неписаное правило: «Преподаватель всегда прав». За это ее и полюбил наш класс, уважал капитан Киттинг, за это ее возненавидела Ядвига Прокопьевна, и частично поэтому возникли разногласия с моей соседкой по парте.
Думаю, Ида, где-то в глубине сознания, сама желала походить на Габриэллу. Но губительные условия воспитания не позволили ее творческому потенциалу раскрыться полноценно. А еще ее мать, как только Ида все выдерживала? Стоило мне впервые посетить их жилище, как на меня посыпались намеки насчет моей прически, мол, дреды и мальчик с пионерским галстуком редко сочетаются вместе. Вообще, понять не могу, как длина волос и прическа способны повлиять на мои ультралевые взгляды? Тем не менее Ида не была точной копией своей матери. В этом я полностью убежден, поскольку достаточно долго просидел с ней за одной партой.
Впервые о ее конфликте с Габриэллой мне стало известно еще в октябре месяце. По-моему, были какие-то недопонимания насчет внешнего вида, а также проявления индивидуализма. Естественно, как сознательный пионер и будущий коммунист я вмешался в этот конфликт, посчитав необходимым поговорить как с Идой, так и с Габриэллой.
Первой я сказал, что Свободное общество состоит, прежде всего, из Свободных людей, не вправе один человек ограничивать свободу другого, если его действия не противоречат Воле Народа. Но если действие одного мешает полноценной жизни другого или других, молчать нельзя. Ида привела мне ряд доводов и примеров, касательно поведения новенькой. Да, возможно, где-то она была права. По поводу одежды, обнаженные ноги у подростка – вызывают нездоровые ассоциации у общества, провоцируя непредсказуемую реакцию. Возможно, но спорно, ведь многие в это время пропагандировали практику здорового тела, что подразумевало восприятие наготы не как табу, а как чего-то естественного. Следующий пример касался тех самодельных музыкальных инструментов, которые Габриэлла притащила на школьный вечер. С одной стороны, мы расслабились, поиграли; с другой – были школьники, отказавшиеся музицировать, и их времяпрепровождению мы, вероятно, мешали. Думаю, нам нужно было тогда найти консенсус, чтобы все остались довольны. Нам не хватает самоорганизации. Капитан Киттинг прав, нужно срочно вводить систему открытого голосования, как у взрослых! Мудрый учитель творчества – капитан Киттинг как-то сказал: «Свобода – это не так просто, если ты к ней еще не привык».
С Габриэллой все было куда сложнее. Она не понимала, в чем суть претензий к ней. Да, наверное, изолированность от коллектива сверстников в какой-то мере сыграла свою роль. Мне пришлось не давить на нее фразами левых классиков, а вывести на диалог методом вопросов и рассуждений. Например: «А что если бы ты сделала так, какова могла быть реакция? А если бы по отношению к тебе так поступили?» Думаю, в чем-то я смог на нее повлиять, и в итоге конфликт хоть и не исчерпался полностью, но заметно поутих.
Хотя… тот случай с брошюрой с выставки селекционеров вновь разбередил старые раны. Когда мы с Идой любовались причудливыми творениями региональных селекционеров, Габриэлла также изъявила желание приобщиться к просмотру. Ответ Иды меня, мягко говоря, огорчил. Пусть хоть трижды этот журнал будет ценным, но не поделиться им с человеком – это просто немыслимо! Да, я тоже заметил грязные пальцы, но, ведь мелочь это, а столько шума, столько негатива. Мол, у пионерки должны быть всегда чистые руки! Неужели? Личная неприязнь все еще не утихала. Я разочарованно произнес: «Что с тобой происходит, Ида? Я не понимаю, во что ты превращаешься?» Соседка наклонилась ко мне и пробормотала в свое оправдание, что журнал выпросила у матери, и та, скорее всего, ее поругает, если страницы перепачкают. Габриэлла вновь обернулась и, не оттерев дочиста ладонь, вновь попросила журнал. Вот горе луковое, мне так жалко ее стало, да любому бы стало ее жалко, вот только Ида не пожалела. Ответила отказом, да еще приплела сюда пионерские стандарты, мол, нужно быть опрятным и подавать другим пример. Габриэлла отвернулась, даже со спины было видно, как скрючилось ее тело от душевной боли. Помню, тогда вмешалась Хуонг, лучшая подруга моей соседки. Да и я не смог промолчать, выпалил Иде нечто вроде: «Представь сейчас себя на ее месте, а если бы с тобой так?» Она глядела мне в глаза, а я с упреком смотрел в ее, затем Ида потянулась вперед и, извинившись, предложила однокласснице злосчастный журнал. Видите, она не такая, как ее мать, той женщине была чужда эмпатия, а Иде нет.
Впервые о «крыльях» Габриэллы мне стало известно дождливым зимним вечером. Тогда по пути домой ко мне под зонт спряталась сначала Ида, а потом подкатила на самокате и Габриэлла. Поодиночке эти две девчушки не создавали хлопот, но стоило им сойтись в одном месте, как градус накала страстей медленно поднимался. Габриэлла что-то говорила про дождь, затем обмолвилась о каких-то странных вещах, мол, скоро машины должны взмыть в небо, как-то так. Это прозвучало чудно́, и я уточнил, как такое вообще возможно, тем более в ближайшем будущем? В ответ девчонка заверила, что разработала проект, и планирует реализовать его на школьной выставке. Инновация заключалась в разработке вместо колес своеобразных антигравитационных подушек. Я уже видел, как расплывается в ироничной улыбке лицо Иды. Не успев вставить очередную реплику, услышал ее комментарий. Относясь к идее Габриэллы скептически, Ида посоветовала подойти к этому мероприятию по-взрослому.
Габриэлла действительно была необычным подростком, даже слегка странным. Но, заверяю вас, сторониться или опасаться ее не было совершенно никаких причин. Я даже больше скажу, общаясь с ней, можно было получить определённый заряд креатива и почерпнуть идеи для творчества. Человек с таким неординарным мышлением должен, даже обязан задавать темп остальным, освежать их идеи, выводить из патовой ситуации. Подумав, я добавил, что поддержу ее проект, каким бы утопичным тот ни казался, но одно дело я, а другое дело оценочная комиссия, пожелают ли они выделить народные средства. По всей видимости, одноклассница не теряла надежды, и повлиять на нее было не в моих силах.
К слову, в тот же вечер Ида предложила мне встречаться, и без доли сожаления я согласился. Девчонкой она была неплохой, не считая некоторых нюансов, но в будущем, я думаю, смогу оказать на нее благотворное воздействие. Да, еще я взял с нее торжественное обещание, невзирая на все, впредь радушно относиться к Габриэлле. Да, настороженность к непохожим на него людям заложена у человека еще с животного мира, далеко не нужно ходить, взять хотя бы так называемых белых ворон. Но в нашем обществе есть место всем «белым и черным воронам», и любая дискриминация резко осуждается. Мы пожали друг другу мизинцы, устно скрепив сей договор. Наперед забегая, скажу, что она порой бывала сложным человеком, но я находил к ней подход.
Время катилось незаметно, и нужно было спешить жить, ведь в нашем возрасте ценно каждое мгновение. Проходили первые заседания школьного коллектива, мы выдвигали новые правила, предложения, голосовали за них. Сами запретили в помещении школы кататься на скейтах и самокатах. Строго запретили портить школьное имущество, а если вдруг испортишь – обязан починить. Ввели добровольное участие в самодеятельности, и право выбирать список уроков, которые желаешь посещать.
Один из наших преподавателей капитан Киттинг как-то сказал: «Когда дети решают, чего они хотят, они движутся быстро, как ракеты». Эта фраза касалась учебного процесса, когда ребенок хочет изучать литературу, он будет читать самостоятельно, даже больше, чем ему задают преподаватели. В этом я убедился сам. Я за месяц прочел произведения, которые нужно было освоить за полгода. А еще я люблю органическую химию, воздействовать реактивами на органические вещества, различные углеводы, жиры. Преподаватели меня консультируют, интересуются успехами, дают новые задания, а иногда задания я выбираю сам. Кроме успеваемости, стоит отметить такие плюсы, как рост степени демократии, отсутствие хулиганства, активное участие в жизни школы. И это, я вам скажу, пригодится нам больше во взрослой жизни, чем авторитарная дисциплина, с ее школьной формой и дурацкими ограничениями. Согласны? Кстати, после закона об отмене школьной формы, я несколько раз замечал капитана в шикарной черной пиратской шляпе, многих детей это забавляло. Хех, да, его уроки поражали своей неординарностью. То он выводил нас во двор и просил походкой изобразить разные состояния души, то изобразить жестами чье-то имя, либо сыграть на барабанах какую-то эмоцию. Помню, задание, описать словами небо, листик, кору, песчинку, воздух, дым. Еще поражало задание нарисовать запах, не его источник, а вообразить его образ, цвет, тон. Просил придумать самую бредовую, абсурдную, смешную идею, методы воплощения, а потом логически обосновать ее целесообразность. Многим нравились его уроки, многие ждали их с нетерпением, лишь Ядвиге Прокопьевне это казалось пустой тратой времени, об этом она имела неосторожность обмолвиться матери Иды, а Ида передала мне.
Относительная идиллия, позитивный динамичный темп моей жизни был нарушен 18 февраля. Как раз в этот день проходило заседание комиссии по рассмотрению школьных проектов. В этом году я никаких проектов не готовил, хотя пару лет назад мой фильтр для водоемов со стоячей водой произвел на выставке приятное впечатление. В тот день должен был пройти условный отбор достойных проектов, но, как правило, проходили все, и лишь изредка, некоторые отправлялись на доработку и повторно рассматривались в середине весны. Сама работа над проектом проводилась ближе к лету, все материалы и инструменты предоставляла школа. Над проектами трудились сообща все ученики, независимо, подавали они заявку или нет. А ежегодная выставка проводилась уже в августе на следующий учебный год. На этот раз из нашего класса, из двенадцати человек, свои проекты демонстрировали трое. Один мальчишка с чертежом квадрокоптера, по-моему, неплохая работа. Ида замахнулась на усовершенствованную сенсорную коробку передач для полноприводных грузовиков. Ну и Габриэлла, конечно же, с невероятной идеей создания антигравитационных двигателей. В то время как у остальных детей теоретический материал находился в электронном виде на голографических носителях, у Габриэллы все поместилось в ее помятом блокнотике. В то утро она казалась такой счастливой, выглядела опрятно и со вкусом одетой, да, думаю, она ждала этого момента целый учебный год.
В просторном холле школы собрались почти все ученики, усаживались на подоконники, лавки, но большинство облюбовало мягкий цветастый ковер. Дети пришли, чтобы морально поддержать участников будущей выставки проектов. В дальней стороне разместили стулья, столы, компьютеры для членов оценочной комиссии.
Процедура проходила, как обычно, имела оттенок праздничного мероприятия. Все дети были в приподнятом настроении, нарядные, как на последнем звонке. Лишь Ида заметно нервничала. От нее я узнал, что накануне мать крепко настращала ее, пригрозила серьезной выволочкой, если ее проект не пройдет отбор. Поэтому моя подруга ночь не спала и выглядела подавленно. Я прижимал ее к себе, шептал на ухо что-то позитивное, глядел, как Габриэлла, собрав возле себя несколько человек, возбужденно рассказывала им о своем проекте. Многие улыбались, кто-то откровенно не верил в успех столь утопического проекта. Тогда девочка направилась к доске и принялась что-то чертить мелом, естественно, почерк оставлял желать лучшего, ей приходилось попутно пояснять написанное. Кто-то из присутствующих произнес, что это противоречит законам физики, что нельзя побороть гравитацию таким образом. Габриэлла снова что-то чертила, рассказывала, объясняла на пальцах, но, признаюсь, человек неподготовленный мало что мог понять из ее слов. Комиссия прибыла, заняла места, это были бодрые, энергичные люди и роботы, с располагающими к диалогу улыбчивыми лицами. Жестом они позвали к себе первого ученика. Все мы глядели, как он с ними общается, демонстрирует чертежи, фото, зарисовки, объемный голографический макет.
Краем уха я слышал разговор сидящих неподалеку Габриэллы и Хуонг, последняя говорила соседке по парте, что, возможно, не стоит торопиться с проектом. Мол, у других вон какой уровень подготовки: и объемная модель, и чертеж, и все расчеты выверены. Хуонг предлагала подруге повременить, доработать, и явиться на следующий год. Но Габриэлла не понимала, зачем ей тратить год: да, не было достойного чертежа, нет объемной модели, а лишь зарисовки, но основной костяк проработан. Первый участник отбора уже вернулся, его работу оценили и утвердили, он очень радовался, утопал в объятиях одноклассников и друзей.
Я не знаю, как произошло то, что произошло, потому как в тот момент отошел поговорить по телефону. По возвращении я ощутил некое напряжение, царящее в холле. Ученики метались в стороны, кто-то растерянно стоял, недоумевая, из-за чего произошел такой переполох. В центре происходящего, как не странно оказалась Габриэлла. Она бегала встревоженно от стула к скамье, просила присутствующих подвинуться, привстать, потом принялась задирать ковер. Я подбежал к ней и, взяв за руки, спросил, что произошло, девочка ответила, что пропал ее блокнот. Я никогда ее такой не видел: взгляд, обезумевший от отчаянья, аккуратно причесанные волосы взъерошились и спадали на лицо, ее крохотные руки дрожали, будто от холода. Послышался голос Хуонг, она громко обращалась к Габриэлле: «Может, ты вспомнишь, где его оставила? Может, за креслом, где ты сидела?» Габриэлла подбежала к креслу и принялась снимать подушки, швыряя их в стороны.
Этот ажиотаж привлек внимание преподавателей и даже членов комиссии. Собрались все, даже капитан Киттинг. Дружно обыскав помещение, нам не удалось обнаружить пресловутый блокнот. И тогда Габриэлла, пристально взглянув на мирно сидящую в кресле Иду, угрожающе произнесла: «Это ты… ты его взяла. Верни немедленно! Верни мне мой блокнот!» Изумленная таким обвинением Ида окинула взглядом всех присутствующих и взволнованно произнесла: «Да что ты несешь! Не брала я его, клянусь тебе! Да ты сама его где-то забыла!» Но Габриэлла не поверила этим оправданиям, думаю, что-то перемкнуло в ее голове, и она с кулаками набросилась на одноклассницу. Слава революции, нашлись дети, которые вовремя сдержали ее. Буржуй меня побери, как же неистово она вырывалась, билась в истерике, бранила Иду всеми нецензурными словами. Трое преподавателей тотчас же принудительно отвели ее в медпункт, а мою девушку, невзирая на мои протесты и доводы, заставили вывернуть карманы, выложить содержимое сумки, даже обыскали. Но ничего не обнаружив, принесли извинения. Униженная и разбитая Ида едва стояла на ногах, я крепко прижимал ее к себе и слышал слабый, едва слышный шепот: «Я не брала ее блокнот, я не вор». Опросы свидетелей и поиски злосчастного блокнота не прекращались еще часа два. После все же решили продолжить заседание.
Шли домой молча. Ида защитила свой проект, но абсолютно никакой радости от этого не испытывала. Когда попытался с ней заговорить, опередила мою фразу и нервно выпалила: «Я не крала его, клянусь тебе всем, чем хочешь, Бен, мне он не нужен!» Я сказал, что верю ей, правда ей верил, да она не любила Габриэллу, да, у них был конфликт и разногласия, но Ида не воровка, это ниже ее принципов. Я знаю, я сидел с ней за одной партой все школьные годы. Но куда же делся этот блокнот и зачем кому-то понадобился, может и правда Габриэлла сама забыла его где-то, например, в уборной? Кстати, ее в тот день мы больше не видели, сказали, что за ней приехал отец и забрал домой.
На этом инцидент не исчерпался. Габриэлла не появилась в школе на следующий день и через день, и спустя месяц. На телефонные звонки она не отвечала, не появлялась в социальных сетях, преподаватели что-то знали, но умалчивали. Кто-то из учеников ходил к Габриэлле домой, но та, по словам родителей, не желала общаться. Одноклассники, поддавшись заблуждению, заочно обвиняли в этом Иду, не общались с ней, а некоторые даже не здоровались. Не бросили ее лишь Хуонг и я. Пришла пора работать над проектами, нам выдали бланки для сметы, которые нужно было заполнить. Выдали всего два бланка вместо трех, поскольку проект Габриэллы так и не был оценен комиссией. Ума не приложу, где мог пропасть блокнот, кто этот загадочный вор и каковы его мотивы?
Капитан Киттинг
Уважаемый читатель, наверняка тебе непросто представить, как робот может работать в школе учителем, еще и вести такой сложный предмет, как творчество. Поспешу развеять твои сомнения. Все антропоморфные роботы внешне очень похожи на людей, а роботы гиганты, к которым отношусь я, наделены совершенным саморазвивающимся интеллектом, в том числе и эмоциональным. Моими непосредственными создателями были простые, бесхитростные люди: технологи, программисты, инженеры; и никаких негативных качеств они в меня не заложили. Столь высокий интеллект развили в нас еще капиталисты, чтобы облегчить взаимопонимание между ними (хозяевами) и нами (их собственностью).