- -
- 100%
- +
- В мире? Нет, Ханна, вы постоянно вели войны, - он шагнул к ней. - На что твой отец вообще надеялся, вступая в бой со мной? На то, что вы эмпаты? Способны внушить врагу сомнения, неуверенность, посеять страх, заставить побежать, сдаться?
Да, хоть батюшка и не говорил с ней об этом, Ханна знала о силе рода Рааш. Что все они способны не только чувствовать, но и внушать эмоции.
- Но это не действует на дракона, - с едкой издевкой усмехнулся Лейгон. - Ваш дар эмпатии не действует на меня.
А после направился к выходу и бросил не оборачиваясь:
- Яд уже вышел из твоего тела. Отдыхай, Ханна.
***
Как только он ушел, Ханна обхватила колени и отвернулась к стене. Отзвуки шагов гулко отдавались под сводами, потом стихли. А она не могла сдержать досады.
Глухо застонала, закрывая глаза.
Батюшка должен был передать ей тайны рода, если уж назначил ее наследницей. Чтобы она могла держать оборону или дать хоть какой-то отпор врагу. Должен был оставить ей тайные чертежи и карты. Тогда бы знала, как выбраться отсюда. Но нет.
Вместо этого отец бросил ее на растерзание дракону. Как кусок мяса! Как наживку, которую вместе с Озерным краем, этим прекрасным городом и дворцом дракон заглотил и не заметил. А то, что происходит сейчас, - этому не было объяснения.
Хотелось бы сказать: «За что ты так со мной, батюшка?». Но даже она теперь догадывалась, что понятия не имела об истинных планах отца. И не было ли это изощренной местью рода Рааш, отравленной приманкой? Ханна мрачно усмехнулась: отвратительно, что ее использовали втемную.
«Ты особенная, Ханна, - говорил отец. - Твой дар еще раскроется до конца, и тогда ты узнаешь».
Слезы навернулись на глаза. В одном Ханна была уверена: отец любил ее. Она вытерла слезы и улеглась на постель, свернувшись калачиком. Сначала просто лежала в прострации, потом внезапно провалилась в сон.
Во сне ее держали, она отчаянно сопротивлялась. Кричала, не слыша своего крика, видела, как беззвучно открывались ощеренные рты тех, кто тащил ее в огромный зал к плоскому алтарному камню. А снаружи - страшное, всепожирающее пламя, оно ревело и рвалось к ней, раз за разом сотрясая каменные стены…
Из сна ее вырвало так же внезапно.
***
Лейгон ушел, потому что не мог рядом с ней оставаться. У него горело в груди от горечи. От обманутых ожиданий, от глупой крохотной надежды, что на одну секунду допустил.
Судьба безжалостна.
Его никогда не волновали женщины. Их всегда вертелось вокруг него великое множество, и все они чего-то от него хотели. Хитрили, ловчились. Ему было плевать, он просто пользовался и тут же забывал о них. У него была великая цель. До последнего момента так и было. До рокового ранения, разом обнулившего все, чего он стремился достигнуть.
Но именно сейчас, на пороге смерти, он обрел смысл и чувства.
Боль такая, словно открытая рана дышала в груди. Но он готов был терпеть, лишь бы не потерять это.
И если бы он не был уверен, что его дракон мертв, мог подумать, что это просыпается его проклятая сущность. Но нет, отклика не было, как и прежде. Мертв изнутри. Только в том месте, где у людей сердце, разливалась боль.
Он пошел быстро, все ускоряясь, в конце концов сорвался на бег. Сколько бежал так, Лейгон не помнил, наконец остановился, прислушиваясь к себе. Сердце теперь странно щемило. Его тянуло вернуться, он даже застыл, сжимая кулаки и запрокинув лицо к потолку. Но в этот момент внезапно почувствовал неладное.
Вторжение.
Двое. Двигались крадучись. Он узнал тот специфический запах благовоний, которым было пропитано все в покоях императрицы. Нехороший оскал исказил его лицо.
Никак не успокоится его царственная супруга?
Лейгон мгновенно метнулся в ту сторону, откуда должны были появиться «гости». И действительно очень скоро натолкнулся на служанок Кирии. Судя по темной одежде, эти двое были из ее охраны. Убийцы. Обе согнулись, пряча что-то от его глаз. Но он и так знал, что это - чаша с новой порцией отравы.
- Дай сюда, - проговорил, протягивая руку.
- Господин! - служанки отступили, изображая смирение. - Это лекарство для наложницы.
Ложь! Даже оттуда Лейгон чуял запах. И да, он не ошибся, на сей раз в чаше был медленно действующий смертельный яд.
- Лекарство? - прорычал он. - Дай. Его сюда!
Страх читался в глазах служанки, но та все равно гнула свое:
- Нельзя касаться! Госпожа велела, чтобы никто не осквернял.
Он молниеносным движением отобрал чашу и шваркнул об пол. Убийцы выхватили ножи и пытались его достать, но он все-таки великий генерал. Как бы ни были хороши служанки Кирии, им с ним не справиться. Он свернул шеи обеим, а потом обыскал. Как он и предполагал, у одной был ключ от потайного хода.
Найти ход было несложно. Шлейф запаха тянулся все время вправо и вверх. Он подтащил туда обеих и вытолкнул наружу, а дверь запер изнутри.
И сразу же рванулся обратно.
Он уже некоторое время чувствовал Ханну, а теперь понял, что она проснулась.
глава 8
Когда посланник вернулся из Нагорной обители, первый советник сразу же отправился к императрице. Та находилась в своих покоях, просителей не принимала, несколько министров пытались получить аудиенцию, но и им было отказано. Ее придворные дамы отправляли всех с одинаковой формулировкой:
- Государыне нездоровится.
Свена провели к ней без промедления.
Все это время Кирия ждала и обдумывала стратегию. Как только первый советник Свен вошел, она впилась в него взглядом. Тот кивнул и смежил веки. Ответ был однозначный: «Да».
Кирия медленно выдохнула и приказала:
- Оставьте нас. Все.
Придворные дамы бесшумно удалились, они остались один на один. Ибо разговор этот был не для посторонних ушей. Теперь Кирия знала, что принципиальное согласие получено, и от этого зависело многое.
- Что конкретно сказал оракул?
- Гороскоп будет составлен в течение недели. Наследный принц станет Великим Драконом.
Императрица выпрямилась и шумно выдохнула, расправляя под тяжелым одеянием плечи. Если ее сын станет Великим Драконом, то и нужды в ненавистном муже больше нет. Пусть сгинет в подвале, и чем скорее это произойдет, тем лучше. Главное, короновать наследного принца Лейшара, тогда она станет регентшей при малолетнем императоре. Идеально. Но ей нужна поддержка армии.
- Он не солжет? - спросила.
- Не посмеет, - поморщился Свен. - Если ему дорога жизнь.
- Хорошо.
Значит, у нее есть неделя на то, чтобы склонить на свою сторону большую часть генералов Лейгона. Кирия знала, что все генералы мужа преданы ему. Но она также знала, что у каждого из них свои амбиции. А ей было что им предложить. В конце концов, все имеет свою цену, а преданность такой же товар.
Была еще знать.
Кирия прекрасно осознавала, что здесь она далеко от родины и лишена мощной поддержки клана. Но в этом и плюс. Ведь ее бы в таком случае попросту заперли в гареме, а власть получил старший в роду. Поэтому ей нужно привлечь на свою сторону знатные семьи Озерного края.
Получалось - сейчас или никогда.
Ситуация мгновенно изменилась, открывая новые возможности. Эти новые обстоятельства требовали смелых решений. И мешкать нельзя, действовать надо было очень быстро.
- Ты выпустил князька? - повернулась она к Свену.
- Да, госпожа, как ты и приказала, я выпустил его и приставил к нему людей.
Кирия кивнула. В этом деле наследник княжества ей пригодится, она всегда может его контролировать, и за ним пойдут знатные семьи. В конце концов она сказала:
- Пусть ко мне приведут генерала Вонга. Но тайно, его никто не должен видеть.
И жестом отпустила первого советника.
Тот коротко поклонился и вышел.
А Кирия замерла на мгновение посреди комнаты, потом позвала:
- Выйди.
Из-за занавесок алькова появилась доверенная нянька императрицы и склонилась перед ней.
- Отправишь двоих, - проговорила Кирия. - Наложница не должна выжить.
Жесткая улыбка отразилась на красивом лице императрицы. Лейгон уже дважды разрушил ее планы. И все ради какой-то рыжей шлюхи. Похоже, он забыл, кто его ИСТИННАЯ супруга. Ничего, она напомнит.
- Его… - Кирия помедлила, - Убрать тоже. Для всех, когда станет известно… Наложницу убил император в припадке безумия, а после убил себя.
Нянька кивнула, глаза загорелись.
- Да, Светлейшая госпожа, я пошлю лучших.
Кирия отвернулась и добавила:
- Никто не должен узнать, проследи лично.
***
Отправив двух их хорошо обученных теней императрицы, нянька ждала снаружи. В какой-то момент из хода послышался шум и лязг железной двери. Нянька кинулась туда, почуяв неладное. Обе тени валялись на полу с неестественно свернутыми шеями, а дверь теперь была заперта изнутри.
Нянька сразу прибежала докладывать госпоже. Кирия испытала молчаливый припадок ярости и велела завалить этот ход.
Но это было после.
А сейчас…
***
Ханна очнулась внезапно, но так сильны были отголоски сна, что у нее просто не было сил вдохнуть. Так бывает, если пережать сонную артерию, кажется - не пошевелишься, умрешь. Огромного труда стоило вдохнуть, теперь ее бил озноб и было физически больно.
А еще ее трясли и крепко прижимали к горячему телу.
Потом подхватили и понесли куда-то очень быстро, срываясь на бег. Это так странно переплеталось со сном, в котором ее тоже тащили за руки в зал, где алтарный камень. И этот жар, исходивший от тела того, кто ее держал. Ужас.
Она пыталась крикнуть, но с губ срывалось только едва слышное неясное мычание, а голова бессильно свешивалась… ему на грудь?
- Потерпи! - сдавленный голос.
Она наконец сообразила, что это он, Лейгон.
Куда он ее несет? Зачем? В душе трепыхнулся протест, но сил по-прежнему не было, чтобы вырваться. А он шумно дышал и бегом двигался по ощущениям все время вниз и все время сворачивал, то влево, то вправо. Ханну мотало их стороны в сторону, и тогда его рука придерживала ее за голову.
Унизительно. Полная беспомощность, стыдно самой себя. Ханна беззвучно выдохнула:
- Поставь…Выпусти меня…
- Молчи! Не трать силы, - резко обрубил он. - У тебя до сих пор откат!
- У меня не…
Ей хотелось сказать, что никакой это не откат, просто слабость. Наверное, передавила во сне сонную артерию. Но он не дал договорить.
- Молчи!
Глухой низкий рев отдавался в груди вибрацией. И на какой-то миг ей показалось, что она ощущает тот самый огонь, что был во сне. Но в тот момент все прекратилось. Потому что он остановился и стал сдергивать с нее одежду.
- Что…? Что ты делаешь? - Ханна в панике задергалась.
Сейчас это был самый настоящий женский страх перед предстоящим. Страх придал сил, она сумела разлепить глаза. Но перед глазами плыло, а она болталась куклой у него на руках.
- Успокойся! - прорычал он. - Ты ледяная! Тебя надо согреть!
Ее одежду он больше не трогал. Хорошо, хоть так. Но не успела она выдохнуть, как Лейгон неожиданно резко двинулся вправо и вместе с ней влез куда-то.
Это было дико - ощутить, что ее макнули в горячую воду. Да, теперь Ханна пришла в себя полностью, только положение от этого лучше не стало. Потому что ее не просто макнули! Он прижимал ее спиной к своей груди, а она… лежала на нем!
- Выпусти… Выпусти меня! - голос срывался, она силилась высвободиться, от стыда и досады к щекам приливал жар.
- Терпи, - проговорил он и, не обращая внимания на ее попытки, прижал к себе сильнее. - Тебя надо согреть, иначе откат высосет тебя досуха.
Боже, как это было нелепо и немыслимо, лежать с ним в обнимку в этой горячей воде, ощущать все его напряженное тело. Ее просто выкручивало от досады, но почему-то с каждой минутой становилось легче. Сейчас Ханна поняла, что это какой-то термальный источник, потому что они лежали по грудь в природной каменной ванне. Вода была со странным запахом, и откуда-то со дна все время поднимались пузырьки.
Наконец ей полегчало настолько, что она смогла спокойнее сказать:
- Выпусти меня, мне уже лучше.
Он глухо обронил:
- Рано. Ты еще не оправилась до конца.
Его руки плотнее сомкнулись у нее под грудью. Это уже становилось двусмысленным и опасным, мужчина касался ее всем телом. Он ничего не предпринимал, просто держал ее, но в этой горячей воде они все равно что голые. Ханна начала краснеть.
- Что это за место? - спросила, отворачивая в сторону лицо.
- Все тот же ваш семейный погреб, - мрачная усмешка у самого ее уха.
Мурашки по шее от его дыхания. Это нелепое состояние надо было скрыть, потому что его эмоции опять стали буквально осязаемыми.
- Как ты нашел этот источник? - спросила она.
- По запаху. Здесь очень много чего можно найти по запаху. Ты удивишься, Ханна Рааш.
Некоторое время царило неловкое молчание, потом он сказал:
- Я принесу тебе сухую одежду.
Выпустил ее из объятий и выбрался из ванны.
Странно было видеть, как вода стекает по всему его телу и мгновенно испаряется. Он только отряхнулся и шагнул в сторону прохода.
- Это был не откат, - проговорила Ханна. - Я просто видела сон.
- Сон? - мужчина застыл. - Что ты видела во сне?
- Огонь. Всепожирающее пламя, - выдохнула она с трудом. - Огонь рвался ко мне сквозь стены. Это было… очень страшно.
Лейгон напрягся, буквально закаменел, а потом быстро ушел, пригнув голову.
***
Он испытал внезапный ужас, когда понял, что она видит те же сны. Он тоже видел во сне всепожирающее пламя.
Это означало, что ее накрывает его безумием? Она же эмпат…
Он знал, что умирает, что ему осталось совсем немного, потом его поглотит безумие и настанет смерть. Но почему она?! Она не должна была умереть!
Никогда. Допустить такое даже мысленно? Нет! Лейгон готов был на что угодно, лишь бы уберечь ее. Любой ценой.
Немое рычание рвалось из груди, горело огнем.
Он был сильнейшим, великий генерал-дракон, он покорял мир, построил империю. Но когда нужно было защитить ту, что стала ему дороже жизни, у него внезапно нет ни времени, ни сил.
Проклятый мертвый дракон! Где он, когда он так нужен?! Но дракон не откликался. А тот огонь внутри - это его расплата. Яд и проклятие. Судьба.
«Ты слеп! И не научишься видеть ясно, пока не окажешься во тьме!»
Сейчас Лейгон был предельно собран. Сколько бы времени у него ни оставалось, он должен сделать все как надо.
***
Было ужасно неловко. Ханна сидела в этой ванне, опустившись по шею и закрыв глаза. Эта непонятная двойственность. Хотелось крепче стиснуть себя за плечи и сжаться в комок. Чтобы нечувствовать.
Не думать о том, что он ломал и сносил к бездновой матери все границы, которые она выстраивала в душе. Все неправильно. И проникаться к нему благодарностью тоже неправильно. Но факты упрямая вещь: он снова ее спас и не пытался воспользоваться ее беспомощностью.
Она неловко плеснула рукой по воде и с досадой уставилась вбок, туда, где у неровного края каменной ванны со дна поднимались пузырьки.
В очередной раз убедиться, что всем вокруг больше известно о тайнах рода, чем ей, было неприятно. Как будто ее умышленно оставили в неведении. И теперь получалось, что она полностью зависит от него.
«Кто ты, Ханна? Во что превращается твоя жизнь?» И жизнь ли это.
Но вот со стороны прохода послышались его шаги, и у нее сердце подскочило к горлу. Она готова была умереть от стыда за собственную реакцию на него, однако он уже появился. Замер на миг на пороге, потом решительно вошел. В руках у него был какой-то сверток.
- Одежда для тебя, - проговорил он. – Примерь, не знаю, подойдет ли.
Одежда? Но он действительно положил на камень пола рядом с ванной какое-то женское платье.
- Где ты это взял? - спросила она серьезно.
А он уклончиво отвел взгляд и проговорил:
- Там еще много такого. Хочешь посмотреть?
При мысли, что придется вылезать из воды, снова стала наваливаться неловкость. Ванна ощущалась убежищем. Потом на память пришло, как они лежали здесь вдвоем, тесно прижавшись телами. А он словно почувствовал, подался к ней, в глазах полыхнуло что-то. От него к ней прокатилась волна жара.
Слишком ярко! Ее стало заливать краской.
Секунду слышалось только шумное дыхание мужчины. Наконец она выдавила:
- Может быть, ты отвернешься? Чтобы я могла одеться.
Ей казалось, он ее не слышит, потому что мужчина продолжал стоять неподвижно и смотрел на нее. Потом медленно отвернулся и застыл, сжав кулаки. Теперь она видела его напряженную спину.
Вылезать из воды, раздеться и остаться голой, зная, что он тут в нескольких шагах? У нее сердце выскакивало горлом, одежда натягивалась на мокрое тело с трудом. Несколько мучительных минут, но вот она смогла-таки одеться и выдохнула. Так было легче.
- Ты сказал, я могу посмотреть, - проговорила она.
Лейгон сразу обернулся, опустил руки, разжимая кулаки.
- Если ты этого хочешь.
- Хочу, - кивнула Ханна.
- Хорошо, - он подошел и подхватил ее на руки.
- Зачем это?! Отпусти меня, я могу идти сама!
Но он молча двигался вперед.
- Ты босая, можешь простудиться, - соизволил ответить спустя минуту. - Нельзя переохлаждаться и терять энергию. Ты понятия не имеешь, какие еще заклинания на тебя могли наложить в обители. Или здесь.
Не хотела она этого. Не хотела! Не нужна была ей эта его забота, особенно теперь. Но мужчина продолжал нести ее на руках. Ей надо было все это оборвать, но вместе с тем что-то приковывало ее к нему. Какая-то нить. Его упрямые, какие-то отчаянные эмоции, которые ощущались ярче, чем собственные.
«Начинаешь привязываться к врагу? - звенело в сознании. - Вспомни, кто он».
Ханна выдохнула со злостью, а его руки сильнее сжались, притягивая ее к горячему телу. Словно он хотел перечеркнуть все, что она думала.
А молчание, в котором клубком сплелись противоборствующие чувства, затягивалось. Поэтому Ханна напомнила:
- Ты сказал, я могу посмотреть.
Надо вернуть все в реальность.
- Хорошо, - проговорил он глухо.
Теперь он двигался в определенном направлении. Идти оказалось недалеко, два перехода и промежуточный зал, а после он сказал:
- Это здесь.
И осторожно спустил ее на пол, по-прежнему прижимая спиной к своей груди. Потому что она оказалась не готова к тому, что увидела.
Здесь была темница.
Вдоль стен с одной стороны свисали цепи. Полуистлевшие, скрюченные скелеты, прикованные к стене. Целый ряд уходил в темноту. По другую сторону - клетки, похожие на те, в которых перевозят животных. Низкие, в таких не распрямиться, только на четвереньках или на корточках. В этих клетках тоже были человеческие останки, старые и относительно новые.
Ей стало дурно, в нее ударил запах разложения и застарелой смерти. И ужас, ужас, витавший над этим проклятым местом.
- Здесь проходило посвящение, - бесстрастно проговорил Лейгон у самого ее уха. - Эмпат должен уметь обретать контроль над своими эмоциями и управлять чужими. А ничто не дает таких сильных эмоций, как мучения и смерть.
Теперь Лейгон держал ее за плечи. Ханна слышала его, но и слова не могла выдавить. Горло сжималось, где-то в груди застряли жгучие сухие слезы.
Так вот почему ее так оберегали от семейных тайн! Вот почему отец не позволял никому из них войти в этот подвал до совершеннолетия. Но ее братья… Нет. Хотелось замотать головой, наброситься с кулаками на Лейгона, кричать: «Ты лжешь!»
- Среди жертв были и мужчины и женщины, всех их раздевали, прежде чем приковать, одежда хранится отдельно, - он медленно выдохнул. - Потом ваши княжичи принимали ванну в термальном источнике и возвращались на поверхность к своим обычным делам.
Ей казалось, она уничтожена.
- Прости, - проговорил Лейгон глухо.
И развернул ее лицом к себе, с силой вдавливая в свою грудь.
***
Он же видел, что ей плохо, ощущал растерянность, ужас и отчаяние. Что ей больно и трудно дышать. И сто раз проклял себя, что вообще привел ее сюда. Он не должен был!
Теперь нужно скорее забрать ее оттуда, прекратить это. Потому что она отрезала его от себя, он больше не чувствовал ее. А его собственное безумие вцепилось зверем. Выжигало изнутри!
Тогда он подхватил ее и сорвался на бег.
Дальше оттуда, как можно дальше! Заставить забыть все, что она видела, вытеснить. Снова чувствовать.
***
А Ханну словно сковало льдом. Все смешалось. Не осталось ничего прежнего, ни убеждений, ни веры. Теперь как с чистого листа.
И да, у нее было достаточно времени, чтобы понять, что несоответствий СЛИШКОМ много. Поэтому, когда он усадил ее на кровать и замер над ней, вглядываясь в глаза, спросила:
- Откуда ты об этом узнал?
Смотрела жадно. Потому что теперь их связывало нечто большее, чем вражда. И он не смел ей лгать. Не после того, как показал ей это! Лейгон на миг закаменел, в глазах мелькнуло что-то, потом он медленно выпрямился и проговорил:
- От твоего брата. Твой брат жив, Ханна.
глава 9
Чтобы вырвать у судьбы свой шанс, надо уметь выжидать. И Фридон это умел. Он долго ждал. Когда был вторым после старшего брата. Дарко все любили, он был наследником, гордостью семьи, золотоволосый красавец, по нему сохли все девушки в Рашваане. Бреда обожали тоже, он был младшеньким, улыбчивый детина с соломенными волосами.
А Фридон посередине, ни туда ни сюда. Ему почти не перепадало ни всеобщей любви, ни внимания. Всегда в тени старшего брата. Его не рассматривали даже на замену. Его вовсе не замечали, хотя он не уступал Дарко ни в чем.
И даже когда Дарко не стало, отец все равно не признал в нем наследника, отдал княжество Ханне. Но он умел ждать, и своего шанса дождался. Пусть даже этот шанс предоставил ему враг.
План у него созрел сразу, как только он узнал, что дракон смертельно ранен и обезумел. Поэтому, как только к нему явился человек от императрицы, он сразу отдал все печати и поведал кое-что из семейных тайн. А когда явилась сама императрица, Фридон понял еще и другое. Дракон мертв. Это было главное.
Из заточения его выпустили. Естественно, что первый советник приставил к нему шпионов. Но это Фридона до поры до времени не смущало. Он избавился от слежки, а после тайно связался с главами местной знати и пригласил их на встречу. В том, что его поддержат, Фридон не сомневался, ему было что им предложить.
Сейчас дракон мертв, его армия обезглавлена и неизвестно, за кем пойдет, положение во дворце шаткое. Идеальный момент, чтобы подмять все под себя и захватить власть. Но действовать следовало быстро и безжалостно. Тогда при удачном раскладе ему виделось не только княжество. Вся империя могла лечь к его ногам.
Единственный минус заключался в том, что он отравлен. Но Фридон рассчитывал расправиться с императрицей раньше, чем кончится этот месяц. А потом, когда власть окажется в его руках...
Он перевернет и разрушит весь мир, но добудет любое противоядие.
***
Когда рушится мир… Выражение расхожее, Ханна переживала это уже не впервые, просто каждый раз все становилось только извращеннее. За что ей так судила судьба?
«Ты особенная, Ханна, - говорил отец. – Твой дар еще раскроется до конца, и тогда ты узнаешь».
Хотелось рыдать, смеяться в голос. Брат жив. Ханна уже не могла удивляться, просто болезненно дрожало что-то в груди. После всего, что она узнала, наверное, это сейчас было самым шокирующим. Последней каплей. Но ведь были мысли, мысли были, иначе откуда бы врагу стали известны тайны рода?
Вопрос сейчас был в другом: как эти сведения были получены.
- Что ты с ним сделал? Ты пытал его? - спросила она тихо.
- Нет, - Лейгон качнул головой. - Он сам пришел ко мне вскоре после последней битвы. Сказал, что старый князь и второй княжич мертвы. И законный властитель Озерного края теперь он.
***
Лейгон помнил худощавого нервного молодого человека, заявившегося к нему в шатер.
- Я князь Рааш, - встал в позу, а из глаз так и прет алчностью и гнилью предательства.
Он тогда усмехнулся:
- Князь Рааш?
Дракон не хуже эмпата мог понять, когда ему врут. Не стал бы Лейгон Эрестор великим генералом и императором, если бы был легковерен. Ему было прекрасно известно, что у властителя Озерного края было три сына и дочь. Старший вызвал его на бой и погиб первым. Потом второй брат пал в бою, но тела его никто не видел. И в последнем бою погибли старый князь и его младший сын. Их тела на поле боя были преданы огню. А этот, стало быть, тот самый второй княжич. Хитер, ловок, жаден.
Однако императору было известно и то, что старый князь еще перед последним боем объявил единственной наследницей дочь. С которой он и собирался подписать вассальный договор.