В начале было Слово. Книга I. Мот
- -
- 100%
- +
– Смотрите! – подала голос Сага и указала куда-то в сторону. – Вот она!
Виви обернулась. И улыбнулась. Перед ней стояла жилистая, почти как Каллисто, северная эльфа, та самая, которая была здесь знаменитостью. Она стояла прислоненная спиной к стене трактира, с полузакрытыми глазами и скрещенными на груди руками.
«Какая она все-таки красивая», восхитилась Виви. «Жаль только уродливый шрам портит все».
Но нет, не портит. Преображает. Делает не идеальной, а настоящей. Как трещина на старинной вазе, которая не уменьшает ее ценности, а лишь подтверждает возраст.
Бернир изучающе смотрел на эльфу.
– Стойка бойца, – шепнул он Сольдену. – Вес на левой ноге. Готова к удару.
– Пьяна, но опасна, – кивнул Сольден. – Шрам старый. Ему много лет. Клинок?
– Нет, – покачал головой воин и тут же усмехнулся. – Скорее простой ржавый нож. Еще и выжила после такого!
– Ой! Да прекратите! – шикнула Виви.
И снова взглянула на нее.
Молоденькая. Может быть как близнецы или Сильвия. Не старше. Хотя эльфы взрослеют иначе. По крайней мере так говорили. Высокая, с густыми белыми волосами цвета первого снега, заплетенными в рыхлую косу. Пряди выбивались из прически. Длинные уши мелко подрагивали, улавливая каждый звук. Шепот заговорщиков в углу. Скрип половиц под чьими-то шагами. Даже тихий звон монет в кармане Бернира. На мочках чернели крошечные серьги, будто капли ночи, застывшие в вечном падении. Белое лицо идеальное. Большие глаза, пухлые губы, прямой нос. Если бы не шрам. Огромный, некрасивый, располосовавший всю правую часть лица от кончика глаза до уголка губ. Старый, грубый, будто рану не лечили, а просто дали зажить как придется. Но, как ни странно, этот шрам ей шел.
Одета она была в белую блузу, намеренно открывающую ключицы и намечало что-то похожее на грудь, кожаный корсаж, перехватывающий талию, черные кожаные штаны, и высокие шнурованные сапоги. Обувь не для прогулок, а для дороги.
Вся она была вызовом.
– Существо… – Сольден сплюнул на пол, его пальцы сжались в кулаки.
– Это та самая знаменитость! – одновременно с ним воскликнула Виви.
Они переглянулись. Сольден смотрел на девушку равнодушно, тогда как сама Виви сжала губы в линию.
– В Зардии их не зря боятся, – кивнул Бернир. – Они не такие, как мы.
– Это еще почему?
– Понимаешь, Виви, – вздохнул воин, забирая Сагу у нее с рук. – Сольден прав. Эльфы существа. Как южные, так и северные.
– Но почему? – Виви взмахнула ресницами, косо зыркнув на Марио.
– Потому что… – Бернир осекся, потирая шею. – Их природа иная...
И больше ничего не сказал.
Виви же хмурилась. Всматривалась ему в лицо, в рыжие волосы, в маленькие косички, в бусы в них, и не понимала. А потом посмотрела на хозяина и тот пожал плечами.
– Это она! – Сага снова подала голос.
– Да, – Вороненок хмыкнул. – Мы поняли уже.
– Да нет же! – Сага сжала шею Бернира, что он чуть не задохнулся. – Это Хранитель!
– Что? – хором спросили все, включая Марио.
Бернир и Сольден переглянулись.
– Сага, – осторожно сказал Бернир, опуская девочку на землю. – Ты уверена? Хранитель артефактов... и пьяная эльфа в трактире?
– Они мне так сказали… – прошептала Сага, пряча лицо в его одежде.
Сольден хмыкнул.
– Девочка может и не врать. Но может ошибаться. Или они ошибаются.
– Проверим, – решил Бернир. – Марио, расскажите о ней.
Бернир обратился к хозяину, его голос стал жестче.
– Прошлого ее я не знаю, – прерывисто вздохнул Марио, пристально изучая Сагу. – Она пришла ко мне лет тридцать назад. Битая, перевязанная, сломленная. Попросила работу. Сказала, что будет защищать трактир. Оплату не потребовала. Ей просто нужно было где-то остановиться. И есть. В общем, так и осталась она у меня. За крышу над головой, еду и выпивку, она стала вышибалой. Если бы не прибыль, которую я стал получать с ее приходом, то давно бы выгнал. Но дело свое знает. И скажу по секрету. Чем эта таврь пьянее, тем опаснее. Помяните мое слово…
Виви задумалась. Она не видела северных эльфов в Зардии и даже не слышала о них, хотя точно знала, что они есть.
– Тридцать лет вышибалой, – пробормотал Бернир. – И Верховный Маг считает ее Хранителем?
– Может, ошибка, – сказал Сольден. – Или шутка старика.
– Но Сага говорит... – начала Виви.
– Сага ребенок, – перебил Бернир. – Но выбора нет. Проверим. В любом случае именно к ней нас отправил Верховный Маг. Нам нужно с ней поговорить. Что скажете? Сольден? Виви?
– Я не доверяю эльфам, – в первый раз за все это время Сольден проявлял эмоции, его голос стал низким, опасным. – Наши воевали с ними не просто так.
– Но Сольден… – потянула его за руку Сага. – Она же Хранитель…
Сольден взглянул на девочку и строгость в его лице испарилась. Оно снова стало равнодушным.
– Хорошо. Как скажешь, Бернир. Если надо, то надо.
– Я тоже хочу с ней поговорить! – Виви улыбнувшись смотрела на покачивавшуюся эльфу.
– Значит решено, – воин снова обратился к Марио. – Хозяин, будь другом. Налей этой прекрасной эльфе ее самого любимого алкоголя. Я заплачу.
Марио хмыкнул, но не отказался.
– Йордис! – гаркнул он так, что Виви вздрогнула. – Тут твои земляки хотят с тобой поговорить!
Эльфа медленно открыла глаза. Только теперь Виви заметила, что зрачков у нее не было. Только белые снежные пьяные глаза, мутные как зимний туман, и резкий, словно кинжал, взор уставившийся на них. Но в глубине этой белизны что-то мерцало. Не свет, а его отсутствие. Пустота, которая видит все.
Она откинулась от стены и поплелась вразвалочку к бару. Слишком целенаправленно. И слишком шаткой походкой. Но на удивление, она с легкостью огибала стулья, столы, людей. Но подойти к ним она не успела.
Дорогу перекрыла женщина. Виви не смогла разглядеть ее лица. Она стояла к ней спиной, но это явно была полукровка. Северная кожа и южные волосы. И одета она была в какую-то непонятную броню.
– Уйди с дороги, – холод в словах Йордис был почти ощутим.
Женщина уперла руки в бока, а в следующее мгновение ее палец стал тыкать эльфе в лицо.
– Здесь тебе не место! – Виви услышала яд в ее голосе. – Пошла прочь в свою Зардию!
– Ушла. С дороги...
– А что если нет! Кто мне запретит?!
– Сейчас начнется... – хмыкнул Марио, налив кружку темного пахнущего горечью эля.
Виви видела, как пальцы женщины тыкали в лицо Йордис, и ее собственные щеки загорелись от воспоминаний. Так когда-то тыкали в нее. Не пальцем. Взглядом. Оценивающим. Покупающим. Или чем-то еще похуже.
Вороненок прижался к Берниру, широко распахнув глаза. Сага спряталась за спину Сольдена, спрятав в подоле его рубахи лицо, и он инстинктивно прикрыл ее рукой.
А у Виви пробежали мурашки по спине. Холодные. Крупные. Как снег Зардии.
И тогда Йордис двинулась.
Не так, как двигались мужчины в борделе. Тяжело, пьяно, предсказуемо. А как тень от внезапно вспыхнувшей свечи. Резко, беззвучно, не оставляя времени на реакцию. Рука эльфы впилась в грудки женщины.
– Чисто, – пробормотал Бернир.
Йордис подняла женщину. Будто демонстрируя не силу, а превосходство. Мышцы и сухожилия на ее руках напряглись.
– Ты когда-нибудь видел такую технику? – оценивал Сольден.
– Нет. Ни разу. Хороший боец, – кивнул Бернир. – Но Хранитель? Хранители обычно... другие.
– Может, скрывается, – предположил Сольден. – Или разучилась быть тем, кем была.
– Или никогда не была, – мрачно ответил Бернир.
Виви почти не слушала. Она смотрела, как голова женщины уровнялась с глазами Йордис.
– Я сказала, ушла с дороги, šus'sha! – выругалась эльфа.
Йордис отшвырнула от себя женщину, но не сильно. Та лишь покачнулась в сторону стола. А эльфа двинула дальше, к группе зардийцев. Бернир инстинктивно прикрыл Вороненка собой, готовясь шагнуть вперед, но Сольден схватил его за руку обожженными пальцами.
– Не лезь, – помотал головой он. – Бабы сами разберутся.
– Вот именно, – согласился с Сольденом Марио. – Все уже давно привыкли. К ней пристают. Она дает отпор.
Но женщина сдаваться не хотела. В следующее мгновение она зарычала, схватила со стола помидор и прицелилась в Йордис.
– Осторожно! – только и успела закричать Виви.
Женщина швырнула помидор. Красный. Сочный. Перезрелый. Виви вспомнила, как однажды в борделе клиент швырнул в нее виноградиной. Не от злости. От скуки. Чтобы посмотреть, как она отреагирует. Она тогда улыбнулась. Притворно. А внутри что-то умерло.
Йордис не улыбнулась.
Помидор пролетел мимо, оставив на ее щеке брызги, похожие на кровь.
Эльфа повернулась. Медленно. Слишком медленно для того, кто только что двигался молнией. И в этом действии был расчет. Холодный расчет человека, который уже решил, что будет дальше.
«Не надо...», хотела крикнуть Виви, но голос застрял в горле.
Йордис ударила.
Виви даже не увидела самого удара. Она увидела результат. Женщина согнулась пополам и упала на колени.
– Матка задета, – шепнул Бернир Сольдену.
Сольден только согласно кивнул.
Йордис выпрямилась. Поправила блузку, заправив оголившуюся грудь. Брови Виви поднялись. Эльфа привела себя в порядок после работы и этом не было никакого стыда. Была законченность. Как будто она не совершила насилие, а поставила точку в ненужном предложении.
– Не смей трогать меня, šus'sha,!
Через секунду Йордис плюнула на пол, и вытолкала женщину через столы. К входной двери. Женщина ударилась боком об камни, которые окружали костер, и слабый стон вырвался с ее губ. Но Йордис на том не остановилась. Она, совершенно пьяная, шатаясь из стороны в сторону, подошла к ней, еще раз, рывком взяв ее за волосы. И вытолкала из трактира совсем.
– Чтобы больше я тебя тут не видела! – рыкнула она.
– Вот это женщина, да? – хмыкнул Марио, возвращая группу в реальность.
Виви не ответила. Она смотрела на Йордис, подходящую к ним, и в ее груди что-то екнуло. Не страх. Не восхищение. Что-то третье. Но что?
Сольден незаметно переместился, чтобы контролировать и дверь в комнату, и подход к Йордис. Бернир же остался между эльфой и детьми.
Виви смотрела на подходящую эльфу. Сильная, опасная, пьяная. Все, как и говорил Марио. Но Хранитель? Хранители в ее представлении были мудрыми стариками в белых одеждах, а не... этим.
Йордис подошла вплотную. Взяла кружку. Выпила. И Виви увидела, как по ее горлу пробежала судорога. От чего-то, что всегда с ней, что всегда болит, но что она научилась нести, не сгибаясь под тяжестью. Затем с шумом вздохнула, грохнула ее на стол, вытерла белой рукой губы, и воззрилась на Сольдена.
– Я слушаю.
Бернир перевел взгляд на Сольдена.
«И это наш Хранитель?..», чуть не озвучила свои мысли Виви.
– Может быть присядем? – осторожно спросил Бернир.
– Я могу вам предложить отдельную комнату, – Марио поправил брюки. – За отдельную плату.
Бернир кивнул, осыпая ему горсть монет на стол.
– Без шуток, – сверкнула глазами Йордис. – Я не в настроении.
Хозяин открыл им дверь, которая была у него за стойкой и группа прошла внутрь. Не было никого, кто мог бы помешать. Только стол, стулья, и пара хорошеньких официанток, которые уже подготовили им эль.
Сольден вошел последним, быстро осмотрев комнату. Одно окно, заколоченное. Одна дверь. Ловушка, но выбора нет.
Первой села Йордис. Сага тоже вскочила на стул, болтая ногами. Вороненок сел рядом, косо поглядывая то на Бернира, то на эльфу. Следом Сольден и Виви. Бернир сел последним.
– Я слушаю, – вновь повторила Йордис, изучая холодными глазами группу.
– Я не буду ходить во круг да около, – Бернир прокашлялся. – Я скажу так, как есть. Нам нужен Хранитель.
– Кто? – Йордис выразительно уставилась на него. – Я вышибала. Пьяная вышибала. Какой из меня Хранитель?
– Нас послал к тебе Верховный Маг... – шепнула вниз Виви.
– Этот старый хрыч? – она откинулась назад, положив ноги на стол. – Думала, уже сдох. Или тронулся умом окончательно.
Виви переглянулась с Вороненком.
– Уважай старших, эльфа, – Бернир нахмурился.
– Или что? Убьешь меня? – Йордис фыркнула. – Ну попробуй. Даже интересно.
Сольден напрягся, его рука сжала рукоять кинжала. Бернир жестом остановил его и устало потер глаза.
– Мы не хотим драки. Мы хотим, чтобы ты нас выслушала.
– И что ему от меня нужно? – эльфа как будто не заметила витавшую в воздухе угрозу.
– Если, честно, – Бернир провел рукой по волосам. – Без понятия. Сказал, что ты хранишь, какой-то артефакт, который может нам в сражении со злом…
Эльфа смотрела на него пристально. Уши ее дергались. Она как будто что-то недоговаривала. Об этом говорили ее сжатые губы и ногти вжатые в белую кожу.
– Помочь с чем? – наконец хмыкнула она. – Вы себя слышите вообще?
Бернир нахмурился.
– Верховный Маг сказал, что ты хранишь артефакт. Докажи.
Йордис замерла. Ее белые глаза сузились.
– Докажи? – она медленно улыбнулась. – А что, если нет?
– Тогда мы уходим, – сказал Сольден. – И ищем настоящего Хранителя.
– Но... – начала Виви.
– Без доказательств нет доверия, – перебил Бернир. – Мы рискуем жизнями. Покажи, что ты не просто пьяная эльфа.
– Я бухая, а не дура, – рыкнула Йордис. – Я вам только что сказала, что я никакой не Хранитель! Или вы жопой слушали?
– Ну по крайней мере, честная… – Бернир усмехнулся.
– Если ты пойдешь с нами… – Сага смотрела в глаза эльфе, прижимая куклу к груди. – То можешь встретиться с ней…
– И с кем же? – Йордис в усмешке склонила голову к плечу.
– С той, с кем тебе пришлось разлучиться тринадцать лет назад.
– Чего?
– Рогатая… – прошептала Сага и вжалась в стул.
Виви посмотрела на эльфу. Йордис замерла. Казалось, даже воздух в комнате перестал двигаться. Ее белые глаза расширились, пальцы, сцепленные в замок, побелели. Она снова фыркнула, но в этом фырканье слышалась не насмешка, а что-то другое. Что-то, чего Виви пока не понимала.
– Хорошо, – она спустила ноги со стола, подалась вперед с сцепила пальцы в замок. – Я помогу вам. Но с одним условием.
– С каким? – Сольден раздраженно сжал губы.
– Выиграйте меня!
Йордис улыбнулась. Уродливый шрам на щеке заходил над желваками, превращая улыбку в оскал. Она взяла кружку и залпом выпила содержимое.
– Питьевой поединок? – Сольден раздраженно сжал губы. – Детские забавы.
– Как знаете, – Йордис потерла шрам. – Но вам нужна помощь. Мне выпивка. Ну что, сыграем?
Бернир и Сольден переглянулись.
– Питьевой поединок как доказательство? – усмехнулся Бернир. – Сомнительно.
– Но она знает про какую-то рогатую, – тихо сказал Сольден. – Значит, что-то знает.
– Или угадала, – Бернир посмотрел на Йордис. – Есть другие доказательства?
– Нет, – коротко ответила эльфа. – Или пьете, или уходите.
Бернир вздохнул. Тяжело. Устало.
– Похоже, выбора действительно нет. Принимаем.
– Но если это ловушка… – Сольден мрачно стрельнул глазами.
«Пей или умри. Ну точнее пей или упади пьяный без чувств...», догадалась Виви.
Они играли в эту игру в борделе с клиентами. Но тогда ставкой были монеты и тела проституток. Теперь что-то большее. Что-то, от чего зависела не одна жизнь, а многие.
Она тоже улыбнулась и взяла свою кружку.
– До дна! – и Виви прильнула губами к дереву.
Глава VI. Дегустация.
Сильвия сидела за столом, тихонько озираясь по сторонам. Ее пальцы нервно перебирали край столешницы, привыкшей к прикосновениям многих поколений.
Комната была небольшой и забитой до отказа. В центре стоял деревянный круглый стол, его поверхность испещрена царапинами, пятнами от пролитых настоек и восковыми каплями. Стулья вокруг казались разномастными. Один с резной спинкой, другой простой табурет, третий с подушкой, расшитой причудливыми узорами.
У дальней стены возвышался шкаф во всю высоту. На полках теснились бурлящие склянки с жидкостями всех цветов радуги. От изумрудного зелья до багрового отвара. Рядом с ними лежали книги в потрепанных переплетах, некоторые столь древние, что кожа корешков потрескалась, обнажив деревянные дощечки.
Рядом приютился маленький столик, заваленный еще большим хаосом. Стопки старых фолиантов, бутыли с мутным содержимым, перья для письма, засохшие в чернильницах. На самом видном месте стоял черный котелок, от которого тянулся едва уловимый пар и исходил странный, сладковато-горький запах варева.
С другой стороны комнаты, будто в противовес упорядоченному хаосу, стояла дубовая кровать. Такая же древняя, как само дерево, в котором они укрылись. В отличие от аккуратно заправленной кровати в варде Сильвии, здесь царил творческий беспорядок. Подушки, их было слишком много, разной формы, цвета и оттенков образовывали мягкую гору. Одни были вышиты золотыми нитями, другие украшены бисером, третьи просто потертые от времени.
Рядом ютилась небольшая кухня, которой, судя по слою пыли на некоторых поверхностях, пользовались нечасто. Однако свисающие с потолка пучки трав, специй и сушеных фруктов говорили об обратном. Сильвия узнала мелису, рвотный корень, паприку, лимоны.
Но главными жителями комнаты были растения. Они заполняли пространство так плотно, что казалось, комната дышала через них. В глиняных горшках на полу, в подвесных кашпо, лианами, оплетавшими дубовые стены и свисавшими с потолка. Воздух был густым от их ароматов. Смесь земли, цветов, пряностей и чего-то неуловимого, магического.
Она прислушалась. Где-то за стенами дуба тихо поскрипывало дерево, будто исполин вздыхал во сне. Из котелка доносилось едва слышное бульканье. Металлические монетки, обычно такие звонкие, сейчас молчали. Сильвия замерла, стараясь не шелохнуться.
Ее взгляд скользнул по полкам. Между склянками она заметила странные предметы. Высушенную лягушку, подвешенную за лапку. Пучок волос, перевязанный красной нитью. Камень с естественным отверстием, сквозь который была продета серебряная цепочка.
«Кто она?», подумала Сильвия, и ее пальцы непроизвольно сложились в жест вопроса, адресованный самой себе.
Рогатая девушка подошла к кухне и бережно сняла ободок с оленьими рогами. Деревянные птички стукнули тихим, почти музыкальным перезвоном. Она повесила ободок на крючок у входа и они заняли свое место среди этого хозяйственного хаоса, будто всегда там и были.
Без рогов ее силуэт стал мягче, человечнее, но в этом человеческом таилась иная странность. Будто сняла она не украшение, а часть себя, и теперь та часть, что осталась, дышало иначе, пульсировала другим ритмом, и даже тени на ее лице ложились по-новому, открывая черты, которые раньше скрывались за оленьим венцом.
Девушка вытерла руки о пеструю тунику, оставив на ткани мутные пятна от каких-то неизвестных веществ, затем заправила за уши пряди рыжих спутанных волос и перевязала их красной лентой, вытащенной словно из ниоткуда. Ее движения были уверенными. Почти ритуальными.
Она поставила медный чайник на огонь плиты, который вспыхнул синим пламенем от простого щелчка пальцев. И начала готовить чай.
Сильвия похолодела. Девушка не просто заваривала чай. Она творила его. Одной рукой она бросила в чайник щепотку сушеных листьев, другой, кристаллик соли странного фиолетового оттенка. Потом добавила не лепестки, а крыло высушенной бабочки, которое растворилось в воде с тихим шипением. Следом пошла щепотка чего-то, что светилось в темноте ее ладони мягким зеленоватым светом.
Сильвия, привыкшая к простым травам и ягодам, смотрела, как ее представление о чае разваливается на глазах. Это было не чаепитие. Это было алхимическое действо. Когда девушка добавила в кипящую воду каплю жидкости из склянки с этикеткой, на которой был нарисован глаз, Сильвия почувствовала, как что-то внутри нее навсегда перестраивается. Любовь к чаю умерла в тот же миг. Растворившись в пару этого варева.
А девушка все это время что-то напевала. Не мелодию, а скорее хаотичный набор звуков. То горловое бормотание, то свист, то что-то похожее на жужжание пчелы. Язык напева был незнаком, слова, если это были слова, переплетались, накладывались друг на друга, создавая странный ритмический рисунок. Казалось, она не просто напевала. Она разговаривала с ингредиентами, уговаривая их смешаться правильно.
Чайник начал свистеть, но не обычным высоким звуком, а низким, бархатным гулом, будто где-то далеко запел большой колокол. Девушка улыбнулась, словно получила ответ на свой напев, и сняла чайник с огня.
«Что ты за существо?», спросила она мысленно, и в голове прозвучал не ее голос, а голос брата, который всегда переводил ее безмолвные вопросы. Но Антонио не было здесь, чтобы перевести этот ужас в слова.
Был только Ыягес.
Сильвия перевела взгляд на мальчика. Он сидел неподвижно, но его глаза методично изучали каждую деталь. Взгляд скользил по полкам со склянками. Задерживался на определенных книгах. Отмечал расположение предметов. Он не смотрел на Сильвию. Его внимание полностью поглотила рыжая девушка. Пальцы Ыягеса слегка постукивали по обложке книги на его коленях, будто он вел мысленные записи, составлял досье на их невольную хозяйку. Оценивал. Анализировал.
Зато Делио и Вита сидели, будто на пикнике в королевских садах, а не в странном дубе незнакомого существа.
Делио... Делио как всегда был очарован. Его голова моталась из стороны в сторону. Глаза широко раскрыты от какого-то детского восторга. Он улыбался, совершенно искренне, будто попал на выставку диковинок, а не в потенциальную ловушку. Рука то и дело тянулась потрогать свисающие лианы или ближайшую склянку, но останавливалась в сантиметре. Даже он понимал некоторые границы.
Вита же... Сильвия сомневалась в его кажущейся беззаботности. Да, он сидел расслабленно, одна нога закинута на другую, глаза полуприкрыты. Но эти глаза то и дело стреляли. Быстрые, точные взгляды, сканирующие комнату. Но прикрывал все это безобидной улыбкой.
Каллисто не сидела. Она стояла у одного из окон, спиной к комнате, но Сильвия видела напряжение в ее плечах. Девушка не просто смотрела вдаль. Она оценивала местность. Ее взгляд методично проходил по секторам. Ближние подступы к дубу, возможные укрытия для врагов, пути отхода. Пальцы время от времени сжимались в кулак, потом разжимались. Ритмичная разминка, привычка гимнастки, готовящейся к действию.
Гектор стоял в самом дальнем углу, будто пытался раствориться в тени. Его глаза были опущены в пол. Механическая рука жила своей жизнью. Пальцы сжимались и разжимались в такт напева хозяйки. В точном, почти музыкальном ритме. Щелчок. Щелчок. Тишина. Щелчок. Будто рука узнала эту мелодию. Будто кости и металл помнили что-то, что забыл сам Гектор.
Фэя сидела рядом с ним на краешке стула. Поза выдавала напряжение, которое она пытается скрыть под маской благородного спокойствия. Ее глаза то и дело скользят к руке Гектора, затем к его лицу. Пальцы поправляют маску на лице.
Сильвия снова перевела внимание на рогатую.
– Кто хочет чаю? – девушка повернулась к ним и улыбнулась во все зубы.
Улыбка была настолько искренней, что на мгновение даже Вита перестал качаться на стуле.
Не дождавшись ответа она схватила чайник голой рукой. Не за ручку, а прямо за раскаленный медный бок.
– Ай-ай-ай!
Она вскрикнула, отдернув руку так резко, что чайник вылетел из пальцев, описал в воздухе дугу и грохнулся на пол. Кипяток расплескался во все стороны, образуя на деревянных половицах причудливые узоры, похожие на карту неизвестных земель.
Вита и Ыягес вскочили синхронно, отпрыгнув от растекающейся лужи, как от ядовитой змеи. Ыягес при этом инстинктивно прикрыл книгу на коленях, а Вита свои сапоги.
– Великая Мать! – хныкала девушка, тряся обожженной рукой и подпрыгивая на месте, словно исполняя странный ритуальный танец. – Опять… Каждый раз одно и то же!
И в этот момент мышцы Сильвии расслабились сами собой, будто кто-то разрезал невидимые струны напряжения. Воздух в комнате, только что густой от магических паров, стал легче, прозрачнее. Даже растения, казалось, перестали напряженно следить за происходящим. Она посмотрела на прыгающую девушку, на ее искренне огорченное лицо, на беспомощно разведенные в стороны руки.
«Она не опасна», пришла к выводу девушка и брякнула монетками.
Сильвия перевела взгляд на Ыягеса. Мальчик улыбался. Не оценивающей улыбкой, что была минуту назад, а настоящей, почти детской. Но все же его глаза зыркали на трясущую рукой и подпрыгивающую девушку с выражением.
«Ну и идиотка...», ясно говорили его глаза.
Делио, прервав свой восторженный осмотр комнаты, смотрел на лужу кипятка с таким выражением лица, будто видел не несчастный случай, а очередное чудо. Каллисто, все еще стоявшая у окна, обернулась, и Сильвия увидела, как уголок ее губ дрогнул в почти улыбке. Даже Гектор поднял глаза от пола, и его механическая рука замерла в полусжатом состоянии.