В начале было Слово. Книга I. Мот

Глава VII. И бремя легко.

Крики чаек и соленый запах воды. Сольден проснулся от качки. Тяжелой, неровной, будто мир решил его вытряхнуть, как пыль из старого мешка. Голова раскалывалась на части, каждый удар пульса отдавался в висках, словно кто-то бил молотком по наковальне прямо у него в черепе.

Он открыл глаза. Сначала белое небо, потом мачта, качающаяся из стороны в сторону. Корабль. Последнее, что помнил, это Крабовые Ноги, пьяная эльфа, ее ухмылка, когда она поднимала очередную кружку.

Они проиграли.

Йордис выиграла.

Корабль был старым рыбацким судном, переделанным под перевозку грузов и случайных пассажиров. Палуба была иссечена глубокими трещинами, забитыми черной смолой. Паруса, когда-то белые, теперь были серыми от соли и копоти, с заплатами из разномастных тканей. В воздухе витал не только запах моря, но и запах старого дерева, пропитанного десятилетиями соленой воды.

Тело среагировало раньше мысли. Он рванул к борту, перекинулся через деревянную ограду, и море приняло не только остатки вчерашней еды и эля, но и всю унизительную горечь поражения.

Когда спазмы прошли, Сольден обернулся, вытирая губы. Во рту стоял горький привкус желчи, смешанный с соленым послевкусием морской воды. На палубе, прислонившись к мачте, сидел Бернир. Вернее, пытался. Его лицо было зеленое, рыжие волосы беспорядочно падали на лоб, маленькие косички бессильно болтались.

Он держался за голову. Глаза полуприкрыты.

– Ты тоже? – хрипло спросил Бернир, не открывая глаз.

– Ага, – крякнул Сольден. – Сколько она нас?..

– Достаточно... – Бернир сделал глотательное движение, и Сольден видел, как он с трудом сдерживает рвотный рефлекс. – Думаю, я еще никогда не пил столько. И надеюсь, больше никогда не буду.

Из каюты вышла Виви. Вернее, выползла. Она шла, держась за стену, каждый шаг давался с трудом. Ее обычно бледное лицо было серым, глаза покраснели, а под ними залегли темные круги. Она выглядела так, будто ее не просто перепили, а еще и несколько раз переехали повозкой.

– Я умру, – простонала она, опускаясь на ящик у борта. – Это точно. Я умру здесь, на этом корабле, и никто даже не узнает, где мое тело.

– Дети... – начал Сольден, но голос сорвался.

– В безопасности, – Бернир открыл один глаз. – В кармане я нашел записку от нее. Они остались с Верховным Магом. Йордис хоть это пообещала. И, кажется, выполнила.

– А мы? – Виви безнадежно посмотрела на горизонт. – Куда мы плывем? И почему все так качается?

– На остров Купцов, – сказал Бернир, делая еще одну попытку выпрямиться. – Йордис проиграть не дала, но условие выполнила. Мы должны выкупить у одного купца ее лук и стрелы. Смотрите.

Он достал из кармана сверток и одним глазом начал читать.

– Вы проиграли. Я договорилась с Марио. Он выгрузил вас на корабль. Он отправится к Острову Купцов. Вы должны найти мой лук и стрелы у одного из них. Без них я никуда не пойду. Детей я отправила к Верховному Магу. Й.

– Лук и стрелы? – Сольден нахмурился, что вызвало новую волну боли в висках.

– Не просто оружия, – Бернир перечитал записку. – Без них она никуда не пойдет. Значит, это условие.

– А почему она сама не забрала? – Виви прикрыла глаза ладонью. – За тридцать лет могла и выкупить.

– Может, не могла, – предположил Бернир. – Или не хотела. Или... Или это проверка.

Из капитанской рубки вышел мужчина. Вернее, то, что когда-то было мужчиной. Лицо, изрезанное шрамами хуже, чем у Йордис, один глаз прикрыт черной повязкой, второй смотрел на них с выражением, в котором смешались презрение и жалость.

Он осмотрел всех и встал за штурвал.

– Проснулись, цыплята? – хрипло сказал он. – Йордис предупреждала. Говорила, вы жалкие пьяницы, что с вас взять. Но что я вижу? Трое полумертвых зайцев, которых укачало на первой же волне. На суше-то храбрые, а на море зеленые, как молодая трава.

Бернир попытался встать в полный рост, но его снова скрючило от тошноты.

– Сколько до острова? – выдавил Бернир.

– Час, может, два, – капитан плюнул за борт. – Смотря как ветер ляжет. А он сегодня капризный, как старая дева. Может, и два часа тащиться будем.

– Два часа? – Виви посмотрела на него в ужасе, бледнея. – Я точно здесь умру...

Капитан хрипло рассмеялся.

– Расслабьтесь, цыплята. Два часа не вечность. Хотя для таких, как вы, может, и вечность.

– А что за купец? – спросил Сольден. – Как мы его найдем?

– На Острове Купцов? – капитан фыркнул. – Там каждый второй купец. А каждый первый вор. Ищите того, у кого больше всего шрамов. Или того, кто меньше всех говорит. Обычно это одно и то же.

Виви стонала, прижимаясь к борту.

– А нельзя просто... заплатить кому-нибудь, чтобы он нашел этот лук?

– Можно, – кивнул капитан. – Только потом придется платить еще, чтобы вернули ваши кошельки. И, возможно, почки.

Бернир медленно поднялся, опираясь на мачту. Его лицо постепенно приобретало нормальный цвет, но в глазах еще читалась боль.

– Значит, план простой. Добираемся до острова. Ищем купца с луком Йордис. Выкупаем. Возвращаемся. Все просто.

– О, да, – сказал капитан. – Проще простого. Как найти иголку в стоге сена. Только сено, это остров, полный мошенников, а иголка, лук, который, возможно, уже давно продали, перепродали или просто выбросили.

Сольден молча смотрел на приближающуюся линию горизонта. Где-то там был остров. В его груди, глубоко внутри, что-то шевельнулось. Не магия. Он тщательно подавлял любые ее проявления. Что-то другое. Предчувствие. То самое, которое обычно предшествовало неприятностям.

– По-моему, – покачал головой Бернир. – Сейчас похмелье не самая главная наша проблема.

– Но самая ощутимая! – Виви вскочила на шатающиеся ноги и рванула к борту корабля.

Сольден снова лег на палубу, под мерный скрип такелажа и приглушенные звуки, доносившиеся от борта, где Виви отдавала морю все, что приняла вчера. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме собственного тела, которое предательски напоминало о каждой выпитой кружке.

В памяти всплыл образ. Нечеткий. Размытый, как старый сон. Сигг. Ее холодные пальцы, сжимающие его запястье за столом, полным кружек. Гул голосов наемников вокруг, смех, переходящий в рычание. Они что-то праздновали. Победу? Чью? Он не помнил. Помнил только вкус дешевого эля на языке и тяжесть в желудке. Такую же, как сейчас. И чувство пустоты, которое не могли заполнить ни алкоголь, ни ее прикосновения.

Ему было... семнадцать? Восемнадцать? Тогда еще не было Далии. Не было того тихого счастья у камина, ее смеха, легкого, как шелест страниц. Не было того тепла, которое согревало изнутри, без помощи огня в жилах.

Мысль о ней, как всегда, пришла с болью. Острой. Знакомой. Выжигающей все остальное. Он стиснул зубы, чувствуя, как сжимается грудная клетка. Не сейчас. Не здесь, на этом проклятом корабле, пахнущем рыбой и рвотой.

Бернир наблюдал за ними обоими, и в его обычно твердом взгляде появилась тень сомнения. Он достал кошелек, пересчитал содержимое.

– Капитан! – крикнул он, стараясь не повышать голос. – А что известно о том, у кого этот лук?

Капитан обернулся. Глаза сверкнули.

– Мужики говорят, что купец тот не человек. И не эльф. И даже не полукровка. Что-то... другое. И торгует он не только товарами. Говорят, еще и историями. А истории, цыплята, иногда дороже золота.

Сольден открыл глаза.

«Не человек. Не эльф. Что-то другое».

Слова висели в воздухе, странные, чужие. Он никогда не слышал о таких. В Зардии были эльфы. В Ничейных Землях полукровки. Даже говорят, драконы где-то водятся.

Виви вернулась, вытирая губы. Ее лицо было мокрым от слез или морской воды. Сложно сказать.

– Я готова, – прошептала она. – Умру, но готова.

Слова были тихими, но в них была сталь. Сольден знал эту сталь. Носил ее в себе. И ненавидел.

Бернир кивнул.

Капитан хрипло рассмеялся, поворачивая штурвал.

– Удачи, цыплята. Вам понадобится. И не только удача.

Сольден поднялся, опираясь на борт. Боль в висках отступила, сменившись другим чувством. Холодной, знакомой настороженностью. То самое предчувствие. Оно не обманывало. Никогда.

Он посмотрел на приближающийся остров.

Остров вырастал из моря постепенно. Сначала темная полоска на горизонте. Потом очертания холмов, поросших темно-зеленым лесом. Потом мачты, десятки, сотни мачт, торчащих из-за деревьев. И наконец сам берег. Деревянные пирсы, уходящие в воду, как длинные пальцы. Лодки, качающиеся на волнах. И люди. Крошечные фигурки, снующие туда-сюда.

Когда корабль, скрипя и постанывая, наконец причалил к деревянному пирсу. Виви первой выпрыгнула на берег. Ее ноги подкосились, и она скользнула по мокрой от волн деревянной поверхности, припав к земле, как к давно потерянному другу. Запустила пальцы в теплый песок, почувствовав, как мелкие зернышки забиваются под ногти, и, не раздумывая, поцеловала его.

– Земля… – прошептала она, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Как я скучала по чему-то твердому под ногами…

Пирс скрипел, старые доски прогибались с каждым шагом. Между досками чернела вода, и сквозь щели было видно, как она плещется внизу, неся с собой обрывки водорослей и рыбью чешую.

Сольден спустился следом, осторожно, будто не доверяя устойчивости суши после долгой качки. Ноги все еще подрагивали, мышцы помнили ритм волн, и земля под ногами казалась неестественно неподвижной, почти враждебной в своей стабильности.

Он замер на месте, медленно поворачивая голову, впитывая детали. Остров был невелик. С одного берега почти просматривался другой, но густо заросший. Лес подступал к самой кромке песка, темный, плотный, пахнущий сырой листвой и чем-то цветущим, сладковатым. За ним угадывались силуэты возвышенностей, мягкие холмы, поросшие той же непролазной зеленью.

Береговая линия кипела жизнью. Вдоль пирсов сновали люди. Не только моряки. Носильщики, торговцы, матросы с загорелыми, обветренными лицами. Они тащили ящики, тюки, бочки, выкрикивая что-то на странной смеси языков. Воздух гудел от этого гомона, смешиваясь с криками чаек, скрипом блоков и плеском воды о сваи. Пахло рыбой, специями, дегтем и человеческим потом.

Бернир сошел последним, уже более-менее пришедший в себя. Он тут же занял позицию, откуда мог контролировать и корабль, и подходы к группе. Его глаза, еще покрасневшие, но уже ясные, методично сканировали толпу.

– Ну что, – сказал он, подходя к ним. – Иголка в стоге сена. С чего начнем?

– Спросим, – пожал плечами Сольден и остановил жестом мимо проходящего носильщика. – Где нам найти купцов?

– Вон там! – мужчина указал головой. – За поворотом.

– Благодарю.

Виви поднялась с колен, отряхивая их от песка. Подошла к мужчинам и посмотрела на каждого.

– Пойдем что ли? – она двинулась вперед.

Сольден и Бернир только переглянулись, ступая за ней следом.

Рынок был не просто местом торговли. Это был организм, живущий своей жизнью. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с водой, кровью от разделки рыбы и отходами, которые никто не удосужился убрать. Над головами натянуты тенты из разноцветных тканей. Красные, синие, зеленые, выцветшие до бледных оттенков. Они создавали причудливую мозаику света и тени, через которую пробивались лучи солнца, освещая то лицо торговца, то груду специй, то окровавленный нож мясника.

Звуки были оглушительными. Не просто гомон. Это была какофония. Выкрики торговцев на десятках языков и наречий. Скрип телег по неровному камню. Блеяние животных где-то в загоне. Звон металла. То ли оружия, то ли посуды. И над всем этим постоянный гул, как будто сам остров гудел от этой жизни.

Виви замедлила шаг. Ке глаза расширились.

– Ккак-то слишком расплывчато, – пробормотал Бернир, вставая плечом к плечу с Виви. – Нам нужен конкретный купец. С луком.

Они прошли несколько шагов вглубь рыночного хаоса, когда Виви вдруг остановилась у лотка со специями. Хозяйка, пожилая женщина с лицом, похожим на высохшую грушу, смотрела на них без особого интереса.

– Простите, – начала Виви, стараясь звучать уверенно. – Мы ищем... особого купца. Того, кто торгует не только товарами.

Женщина медленно перевела взгляд с Виви на мужчин, стоящих за ней. Ее глаза, маленькие и пронзительные, как буравчики, изучали их.

– Особого? – хрипло переспросила она. – Здесь каждый особый по-своему. Один ворует у живых, другой у мертвых. Третий и вовсе у духов. А вам какой нужен? Тот, что торгует тем, что можно потрогать? Или тем, что можно только почувствовать?

– Истории, – неожиданно сказал Сольден. – Мы ищем того, кто продает истории.

– А! Вам нужен Старина Копытец! – улыбнулась та, указывая рукой. – Вам нужно на право, а потом пройти пару тентов. Не ошибетесь.

– Благодарю! – Виви взяла Бернира за руку и потащила к купцу.

Сольдену только и оставалось, что вздохнуть и пойти следом.

Тент Копытца стоял немного в стороне от основного потока, как будто само место отталкивало суету. Красная ткань была не просто красной. Она была цвета засохшей крови, темной, почти черной в складках. Под ней царил полумрак, нарушаемый только несколькими лучами солнца, пробивавшимися через дыры в ткани.

Воздух здесь был другим. Не пахло гнилью и потом. Пахло старыми книгами. Сухими травами. Деревом, которое годами лежало на чердаке. И еще чем-то. Сладковатым, пряным, что щекотало ноздри и вызывало легкое головокружение.

Оружие на стенах висело не просто так. Каждый меч, каждый лук был размещен с определенным смыслом. Как будто они рассказывали историю. Историю битв. Историю смертей. Историю жизней, которые закончились, чтобы это оружие оказалось здесь.

Под красным тентом, среди развалов фруктов и развешанного оружия, в гамаке лежало и курило длинную трубку нечто. Существо было приземистым, словно выросшим из самой земли, покрытым лохматой рыжей шерстью. Его морда напоминала нечто среднее между лисой и старым барсуком, с большими круглыми глазами, полными древней мудрости и хитрой искорки. Над ними росли пушистые брови, а на макушке, скрытые в гриве, торчали два маленьких изогнутых рожка.

Передние лапы, удивительно ловкие для своего грубого вида, перебирали три золотые монетки. Задние ноги заканчивались раздвоенными копытами, а за спиной вился длинный пушистый хвост с кисточкой.

Существо не шевелилось, только глаза медленно перевели с монет на подошедших. Дым из трубки клубился густыми кольцами, смешиваясь с запахами рынка.

– Старина Копытец? – осторожно спросила Виви, отпуская руку Бернира.

Одно ухо существа дернулось в ее сторону. Второе осталось направленным куда-то вглубь рынка. Монеты продолжали перебираться в ловких пальцах.

– Говорят, вы продаете не только товары, – сказал Бернир, оглядываясь на рынок.

– Говорят много чего, – голос у существа был низким, хриплым, как скрип старого дерева, которое помнит первые дожди. – Но редко говорят правду. Чаще говорят то, что хотят услышать. Или то, что боятся сказать. Вы что продаете? Или покупаете? А может, и то, и другое, сами того не зная?

Сольден шагнул вперед, его взгляд изучал не столько само существо, сколько то, что его окружало. Оружие на стенах, не просто торговый инвентарь. Каждое лезвие, каждый лук выглядели особенными. Со своей историей.

– Мы покупаем, – сказал Сольден. – Лук. И стрелы.

Копытец медленно приподнялся в гамаке. Глаза, теперь полностью открытые, сверкнули. И они были не просто черными. Они были как ночное небо без звезд. Глубокое. Бездонное. Вбирающее в себя свет и не отдающее ничего взамен. Смотреть в них, что смотреть в пропасть. И чувствовать, как пропасть смотрит в тебя.

Он взял трубку в рот, глубоко вдохнул дым и выпустил три дымных кольца вверх.

– Лук, – повторил он. – Неужели Йордис вас прислала? Вот же идиотка! Она проиграла этот лук в карты пару лет назад и теперь хочет его выкупить? Ха!

Он спрыгнул с гамака и подошел к зардийцам. Посмотрел на них снизу вверх. Оценивающе. И снова закурил.

Сольден заметил, как рука Бернира скользнула в карман, но ничего из него не достала. Странно. Монеты находятся у него в другом кармане.

– Вы не первые… – он выпустил три кольца прямо в лицо Бернира. – Но все так и не смогли его выкупить.

– Выбора у нас нет, – Бернир отмахнул дым. – Сколько?

– Сколько? – Копытец рассмеялся. – Я не беру деньги. Я возьму у вас кое-что другое.

– И что же? – Сольден сложил руки на груди, приподнимая бровь там, где ожог.

– Энергию.

– Что? – переспросил Бернир. – Жизненную энергию мы отдавать не станем.

– Энергию, – повторил Копытец, и в его глазах вспыхнули крошечные искорки. – Не ту, что в мышцах. Не ту, что в крови. Ту, что между мыслями. Ту, что остается, когда все остальное уходит. Энергию... покоя.

– И как же мы тебе ее дадим? – спросила у него Виви, схватившись за руку Бернира.

– Все просто! – существо снова закурило. – Я загадываю вам загадки, вы отвечаете. Если ответите на все пять, то уснете сном младенца, а я буду сыт.

– Ну что скажете? – Бернир внимательно осмотрел друзей.

Виви сжала руку Бернира так, что костяшки побелели.

– Уснуть? Здесь? На этом острове? Ты с ума сошел!

– Не навсегда, дитя, – Копытец усмехнулся, показывая ряд мелких острых зубов. – На ночь. До утра. А утром вы проснетесь отдохнувшими. И с луком.

Сольден изучал существо. Его взгляд скользил по глазам Копытца, пытаясь прочитать правду. Энергия. Сон. Загадки. Все это звучало как сказка для детей. Бессмыслица. Но что-то в этом было. Что-то, что заставляло кожу покрываться мурашками. Не страх. Что-то другое. Древнее. Как будто он стоял не перед существом, а перед чем-то, что было старше гор, старше морей, старше самой памяти.

– А если не ответим? – спросил он, стараясь звучать спокойно.

– Тогда уснете на дольше, – просто сказал Копытец. – Намного дольше.

Бернир медленно вынул руку из кармана. Пустую.

– У нас есть выбор?

– Всегда есть выбор, – существо выпустило дымное кольцо, которое медленно поплыло к Виви. – Можете уйти. Без лука. И объяснить Йордис, почему вернулись с пустыми руками. Думаю, она будет разочарована.

– Ну что скажете? – Бернир внимательно осмотрел друзей.

Сольден кивнул. Медленно, почти неохотно. Виви кивнула быстрее, ее глаза горели странной смесью страха и азарта.

– Решено, – сказал Бернир, поворачиваясь к Копытцу. – Пять загадок. Но отвечаем все вместе.