В начале было Слово. Книга I. Мот

Глава IX. Не главный герой.

Йордис вышла из трактира и закрыла глаза. Вдохнула столь неприятный липкий теплый воздух Ничейных Земель и скривила лицо. Старый шрам вздернулся над губой.

Она открыла глаза и посмотрела в темное вечернее небо. Тучи, черные и тяжелые, закрывают солнце. Ноздри чуть вздернулись. Запах перед дождем ей особо не нравился.

Ей нужен небольшой перерыв. Всего лишь минута, прежде чем она вернется на свое место. Свое место… Да, именно таким и место здесь.

Воспоминания застелили глаза. Но это были только отголоски о прошлой жизни в Зардии, про которую она вспоминать вовсе не хотела. Единственное, о чем она скучала, это холод северных земель, снег и снежинки падающие на ее белые ресницы. Сколько она уже здесь? Лет тридцать точно. Слишком давно не была дома. И, наверное, уже никогда не сможет вернутся.

Ветер шелестел кроной деревьев. И издевательски играл с волосами. Белые пряди лезли в рот, выбиваясь из косы. Она выплюнула их, еще раз вздохнула и открыла дверь в трактир, где гулкий хор пьяных голосов уже начинал раздражать.

Она вытащила из кармана бурдюк, кожаный, потертый до дыр, и, резко запрокинув голову, сделала три глотка. Алкоголь обжег горло знакомой горечью. Вытерла потрескавшиеся губы ладонью и осмотрелась. Уши ходили ходуном туда-сюда, ловя каждый пьяный смешок, каждый сдавленный стон. Нос чуял запахи похоти, рвоты и табака, смешанный в одно густое, липкое пойло. Но это уже перестало смущать. В жизни она повидала слишком многое, чтобы ее пугал какой-то трактир, больше похожий на бордель.

Это было ее место. Ее клетка. И ключ от нее она давно выпила.

Она двинулась к бару, отталкивая локтем зазевавшегося мужика. Тот покачнулся, пробормотал что-то невнятное, но она не слушала. Пальцы привычно нашли край стойки, шершавый от бесчисленных царапин и пятен.

Марио стоял за баром, вытирая кружку грязной тряпкой. Его единственный глаз скользнул по ней, оценивающе. Йордис кивнула, коротко, без слов. Он ответил тем же и протянул ей полную кружку. Эль был мутным, пах кисло. Но губы перестали кривиться от отвращения уже как лет двадцать, а то и больше.

Она взяла кружку, пригубила. Вкус был таким же, как всегда. Плохим. Но знакомым. Как и все здесь. Как и она сама.

За столиком в углу двое мужчин начали ссориться. Голоса становились громче, слова грубее. Йордис повернула голову, уши насторожились. Белые глаза сузились. Она ждала. Всего секунду. Две. А потом первый удар прозвучал глухо. Кулак в живот. Второй громче. Стул об пол. Она вздохнула, поставила кружку.

Время работать.

Она подошла к ним не спеша. Шаги были тихими, несмотря на сапоги. Мужчины не заметили ее, пока она не встала между ними. Один замер с поднятым кулаком. Другой, согнувшись от боли, смотрел на нее сквозь слезы.

– На улицу, – сказала она просто.

Голос был ровным, без угрозы. Но в нем была та же горечь, что и в эле.

Они послушались. Не сразу, но послушались. Она проводила их, толкнула на порог. Дверь захлопнулась за их спинами. Тишина на мгновение воцарилась в трактире. Потом гомон вернулся, как ни в чем не бывало.

Йордис вернулась к стойке. Допила эль до дна. Поставила пустую кружку с глухим стуком. Марио молча налил новую.

Она смотрела в мутную жидкость, видя в ней не свое отражение, а что-то другое. Снег. Холод. Тишину. То, что осталось там, в Зардии. То, что не по своей воле променяла на этот трактир, на этот эль, на эту жизнь.

Пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели. Потом разжались. Она сделала глоток. И еще один. И еще. Так проходили ее дни. Так проходили ее ночи. Так проходила ее жизнь. Минута за минутой. Глоток за глотком. Удар за ударом.

И где-то глубоко внутри, под слоями алкоголя и равнодушия, еще теплилась искра. Маленькая, едва живая. Искра того, кем она была. И того, зачем все еще была здесь.

Но об этом она думать не хотела. Не сейчас. Не здесь. Она сделала еще один глоток. И закрыла глаза.

– Я отправил их на Остров, – повернулся к ней Марио и заглянул в глаза.

– Хорошо.

– Уверена, что они вернутся ни с чем? – мужчина скрестил руки. – Они довольно уверенные. Особенно девка. Ну, в смысле, Виви.

Йордис пожала плечами, не отрывая взгляда от кружки. Пальцы водили по ее краю, чувствуя сколы и трещины.

– Я ни в чем не уверена, – голос был плоский, как поверхность стойки. – Но если они не найдут лук, то это их проблемы.

– Как знаешь. Но если все-таки найдут, ты исполнишь обещание?

– Я держу слово, – эльфа резко подняла глаза на Марио. – Всегда.

Мужчина хмыкнул, но коротко кивнул ей и вернулся к бутылкам, которые он переставлял с места на место. А эльфа вернула взгляд на кружку.

– Ты помнишь ее? – почти шепот слетел с ее губ.

– Бедовую? Да. Эта маленькая девчонка навела тут шума.

Уголок губ Йордис дернулся. Она помнила. Ярко, как будто это было вчера.

Шестнадцать лет назад. Жара стояла такая, что воздух дрожал над камнями. И в эту духоту ураганом ворвалась она. Девочка лет десяти, не больше. Пестрое платье, выцветшее от солнца, но чистое. На голове ободок из бараньих рогов, слишком большой, что сползал на глаза, перевязанные какой-то тряпкой. Волосы рыжие, словно зардийские, в беспорядке.

Она влетела в трактир, остановилась посреди зала, огляделась. Йордис тогда поняла по ее движениям, что она не испугалась. Напротив. Тело было заинтересованным. Как будто зашла не в вонючий трактир, а в музей.

Запрыгнула на высокий стул у стойки. Ноги не доставали до пола, болтались в воздухе. Постучала маленьким кулаком по столешнице.

– Кашу! – голос звонкий, уверенный. – Простую кашу. С молоком и маслом.

Марио тогда посмотрел на Йордис, бровь приподнял. Конечно, детям сюда нельзя. Но несмотря на это налил. Девочка ела медленно, аккуратно, облизывая ложку после каждого глотка. Поворачивала голову по сторонам. Особенно на Йордис.

А потом пришел он. Полукровка, пьяный в хлам. Увидел девочку, подошел. Начал что-то бормотать, руку протянул.

Йордис даже не думала. Просто встала. Подошла. Она не помнила куда пришелся удар. Но помнила, что ударов было два. Он рухнул, не успев понять, что происходит.

Девочка не испугалась. Не заплакала. Сидела, с ложкой в руке, голова в сторону Йордис. Потом улыбнулась. Улыбка была такой... светлой. Неподдельной.

– Ух ты! А ты сильная. Мне нравится.

Йордис тогда впервые за долгое время почувствовала что-то вроде... неловкости. Не знала, что сказать. Кивнула. Коротко. Девочка улыбнулась еще шире. Помахала рукой и выбежала на улицу. Исчезла так же внезапно, как появилась.

Бедовая рогатая девчонка.

А Йордис потом еще долго смотрела на пустой стул у стойки. И почему-то вспоминала не полукровку, не удары, а эти рога. И эту улыбку.

«Просто работа. Да. Конечно. Просто работа».

– Ты обязательно найдешь ее, – хриплый голос Марио вывел ее из прошлого.

Йордис ухмыльнулась.

– Только вот, – он снова повернулся к ней. – Мне жаль, что придется искать нового вышибалу.

Эльфа посмотрела на него. Улыбнулась. Допила эль одним глотком и встала с места.

– Я на задний двор, – только и сказала она.

Марио кивнул ей.

Она вышла через заднюю дверь, и мир сразу изменился. Трактирный гул остался за спиной, приглушенный толстым деревом двери. Дождь еще не пошел, но воздух уже налился влагой, тяжелой и обещающей. Он ударил в нос. Не той липкой смесью похоти и табака, а чем-то другим. Свежим. Ночным.

Йордис вдохнула глубоко, почувствовав, как легкие наполняются не привычной горечью, а чистотой. Запах скошенной травы. Резкий, сладковатый. И леса. Далекого, темного, зовущего откуда-то из-за холмов. Она закрыла глаза на секунду, позволив запахам окутать себя.

Уши, всегда напряженные, улавливающие каждый звук в трактире, теперь расслабились. Они слушали другое. Сову где-то на ветке. Ее мягкое уханье, размеренное, как сердцебиение ночи. Козодоя. Тот выл как ребенок, но будто перебирая камешки. Крики чаек утихли, их сменил шепот листьев на редких деревьях.

Перед ней стояло мертвое дерево. Высокое, темное, без единого листа. Его ветви тянулись к небу, как костлявые пальцы, просящие о чем-то, что уже никогда не придет. Давно пора его срубить. Дать свет и пространство молодым побегам у корней. Тем самым детям, что боролись за жизнь в тени родителя.

Но Марио не рубил. Может, из лени. Может, из какого-то своего, непонятного ей упрямства. А Йордис... Йордис до этого не было дела. Дерево было просто частью пейзажа. Как и все здесь.

А перед деревом, в нескольких шагах, стояла мишень. Кукла, потертая, с вылезшей на боку соломой. Обычная. Ничем не примечательная. Йордис медленно подошла к ней. Шаги были тихими, почти неслышными, как будто она боялась спугнуть эту тишину, это редкое спокойствие.

Она протянула руку. Пальцы, обычно сжатые в кулак или обхватывающие кружку, теперь разжались. Коснулись поверхности мишени. Шершавой, неровной. Провела по вмятинам. Старым, глубоким, оставленными стрелами много лет назад. Каждая ямка была историей. Каждое углубление памятью о выстреле, о цели, о моменте, когда мир сужался до этой точки.

Йордис улыбнулась. Не той кривой, циничной ухмылкой, что обычно играла на ее губах. А чем-то другим. Мягче. Спокойнее. В этом мгновении не было ни трактира, ни пьяных голосов, ни запаха рвоты. Была только ночь, дерево, мишень. И она. Та, кем была когда-то. Та, кто еще помнила, как держать лук. Как целиться. Как дышать в такт с миром.

Она стояла так долго. Слушала ночь. Чувствовала влажность в воздухе. И позволяла себе просто быть. Без мыслей. Без боли. Без прошлого. Только здесь. Только сейчас.

А дождь все не шел. Но он будет. Скоро. И она знала это. Как знала, что это спокойствие временное. Как все в ее жизни. Но пока... Пока можно было просто стоять. И дышать. И помнить.

Она прислонилась головой к мишени. Солома уколола ее в кожу, но это было так незначительно, что Йордис даже не поморщилась. И закрыла глаза.

– Они вернутся… – говорила она самой себе в тишину. – С луком. Я знаю это… Я чувствую.

И другое воспоминание всплыло в голове.

Девочка снова влетела в Крабовые ноги, выбив дверь ногой. Эльфа в это время стояла, прислонившись спиной к деревянной стене, сложив руки в замок. Глаза ее были закрыты. Но она знала, что девчонка пришла. Снова.

Девочка быстро добралась до своей цели и, думая, что та спит, дернула Йордис за косу. Не сильно, но ощутимо.

– Привет.

Йордис резко открыла глаза. Злоба и ярость полыхали белым огнем. Не думая ни о чем, она схватила ее за грудки и подняла вверх. Мышцы напряглись и выпирали из-под ее одежды, а когда тряпка на глазах девчонки достигли глаз эльфы, она согнула руку в локте так, что почувствовала ее дыхание.

– Если позволишь себе еще раз меня дернуть за волосы, я тебе нос откушу. Ты поняла?

И легонько отшвырнула от себя.

А в трактирном зале все затихло. Только едва ли это волновало Йордис. К ней уверенным шагами подошел какой-то зардиец и сурово глянул на нее.

Она ненавидела жителей севера всем нутром. Сплюнула на пол.

– Эта девочка под защитой Верховного Мага. С ней так нельзя. Тебя накажут.

Йордис скривилась в ухмылке, а потом по трактиру разлился ее холодный смех и от этого смеха все замерло.

– Это потому, что я эльф, shal'khur? Иди-ка ты по-хорошему отсюдова. А не то хуже будет. И эту малявку забери.

Посмотрела на кружку на столе, залпом осушила.

Зардиец драться не намерен. Наверняка знал ее. Вздохнул, повернулся, протянул девочке руку.

– Пойдем, – голос его был нежен. – Нечего связываться с ней.

Рога у нее в очередной раз съехал на лоб, но девочка уже привычным жестом вернула его на место. Руку мужчины она проигнорировала, вместо этого подбежав к эльфе и обняв ее за талию.

– Пойдем со мной на ярмарку? Если хочешь, я попрошу Марио отпустить тебя? Праздник же! Сегодня Ир Саап!

И у Йордис что-то дрогнуло в груди. Тепло разлилось по телу.

Эльфа открыла глаза. Перед ней снова старая соломенная мишень. Капля дождя упала на щеку. Она скривилась, вытерла рукой и пошла обратно в трактир.

Не работать. Лечь. Наконец лечь на свою кровать и задремать.

Она ухмыльнулась. Как давно она не спала по-настоящему? Не просыпаясь от каждого шороха, от каждого скрипа половиц? Наверное, с тех пор, как в последний раз видела снег. Настоящий снег. Зардийский.

Внутри снова шум, который бил по эльфским ушам. Она сморщила лицо и быстро поднялась по лестнице вверх, огибая столы с играющими в карты южанами. Быстро добралась до своей комнаты и заперлась внутри.

Тише не стало.

Она повернулась и вздохнула.

Полутьма сумерек нависла над комнатой. Над старой скрипящей кроватью и маленькой тумбой около. На тумбе стояла лампадка. Дождь уже стучал по крыше, капало на пол. Йордис вздохнула. Вздох был усталым, не раздраженным. Достала из-под кровати таз, поставила под протечку. Сбросила обувь. Сняла корсаж, положила на тумбу. Завалилась на кровать.

Закрыла глаза и новая картинка.

Тревожная для других. Теплая для нее.

Они шли по праздничной площади украшенной фиолетовыми флажками, лентами, бочками с мочеными яблоками. Эльфа шаталась от пойла. Девочка шла вприпрыжку, напевая себе под нос.

Они шли какое-то время и девочку периодически останавливали, дабы поздороваться и узнать, как у малышки дела.

Она отвечала всем одинаково вежливо. Улыбалась и при этом Йордис чувствовала, что внутри она закипала. Эльфа хмыкнула. Ей тоже не нравилось чрезмерное внимание посторонних, которые, ей казалось, тоже смотрят на нее. Осуждающе. Как на предательницу. Особенно зардийцы.

После очередного небольшого диалога с добродушным мужчиной, что являлся хозяином булочной, девочка окончательно помрачнела. Она пару раз ударила себя по щекам, чтобы прийти в норму, но это слабо помогло. Тряхнула головой.

– Как же раздражает... – сказала она едва слышно.

– Да, это точно. Раздражает, Ваше Величество, – раздался мерзкий голос со стороны.

Навстречу им шли несколько мальчишек, ее ровесников.

Девочка скривилась, как будто только что проглотила лимон.

«Вообще-то Высочество. Величество, когда высшая голубая кровь заняла трон. Высочество же их дети», думала Йордис.

Стоит ли вмешаться? На мгновение эльфа вспомнила детство. Как она плакала в одиночку, в подушку, ночью и тихо, чтобы никто не услышал. Для всех она была изуродована природой, даже для родителей. Ее травили из-за того, что она отличалась от северных эльфов. Эти воспоминания заставили ее зачерствевшее сердце замереть.

Она загородила собой девчонку, а сама гневно воззрилась на мальчиков, сложив руки на груди.

– Какие-то проблемы? – Йордис подняла правую бровь и шрам, уродовавший и без того уродливое лицо, поднялся вместе с бровью, что делало ее более угрожающей.

Девчонка удивленно посмотрела на эльфу. В ее глазах мелькнуло разочарование.

– Ха, что, неудачница, нашла себе нового питомца? – главный задира хоть и стушевался под грозным взглядом эльфы, но упустить возможности не мог.

– Да еще и эльфа! Фу!

Девочка подошла ближе, ухватившись за край рубахи эльфы.

– Не надо… – голос был тихим, но в нем дрожала сталь.

Казалось, вся она полыхала от гнева. Брови сошлись на переносице. Рогатая сделала несколько шагов, встала напротив мальчишки. Отклонилась назад. Резко подалась вперед. Стукнулась лбом, вернее, рогами, со лбом нахала.

Не ожидавший такого, ребенок упал. И повалил за собой друзей в придачу.

– Все же полезное приобретение, – девочка поправила съехавший ободок.

Прыснув, Йордис даже ухом не повела.

Она отпихнула ее в сторону, а дальше подошла к валяющимся на земле мальчишкам. Гневно посмотрев на них сверху вниз, она искривилась в ухмылке.

Йордис присела на корточки. Была одного роста с ними. Смотрела строго. Искала лидера.

Указательным пальцем ткнула в свой шрам. Приковала внимание.

– Знаете, как я его получила? – голос был тихим, но каждый слог падал, как камень. – В наказание. За неподчинение старшему. Ему было столько же, сколько мне сейчас. Значит, я старше вас всех. По званию. По боли. По выживанию.

Пауза. Легкий вздох. Дождь усилился в реальном мире.

– Могу устроить. Кто первый хочет? – она наклонилась ближе. – Будет мучительно. Долго. Буду медленно водить лезвием. По вашей коже. Рана потом будет гноиться. Болеть. Потому что я не промою спиртом. Не перевяжу. Оставлю как есть. Как мне оставили.

Она встала. Смотрела сверху вниз.

– Ну? Кто хочет стать уродом, как я?

Снаружи послышался хохот людей и Йордис лениво положила подушку на голову, закрывая уши. Как будто это может помочь. Ее слух дар и проклятье одновременно. Она перевернулась на бок, к стене, пытаясь расслабиться. И думала дальше.

Йордис не раз испытывала такое. Она столько раз хотела забыться, уйти вглубь себя, и не важно, что, может быть, эльфу вывернет наизнанку, что она растопчет и разорвет себе душу, а потом затолкнет ее обратно в тело. И никто и никогда не спросит, почему люди бояться. И эльфы больше не доверяют.

Учитель как-то однажды сказал эльфе одну фразу, которую она сначала и не до конца-то поняла. Жизнь движение. Если некуда вверх, то придется вниз. Может быть, это и есть тот самый низ?

Да, определенно это самое дно.

Сон так и не пришел. И, возможно, больше никогда не придет. Йордис вздохнула, встала с кровати и подошла к маленькому окошку, не прикрытым даже старыми тряпками. Она смотрела куда-то за горизонт на горы севера и рука непроизвольно потянулась к карману.

Она не хотела больше вспоминать. Все что угодно, только не следующие воспоминание. До исчезновения девочки. До ее первой драки в этом трактире. До ее изгнания с Зардии.

Она хотела забыться.

Бурдюк оказался в руке. Глоток, обжигающий горло.

Дождь закончился. Только редкие капли все еще напоминали о себе звоном об металл.

Она осталась стоять у окна до самого рассвета. И дальше, когда солнце встало достаточно высоко. В своих воспоминаниях. И в своей боли.

В дверь осторожно постучались.

Она не ответила.

– Йордис? – дверь скрипнула, как и испуганный голос молодой официантки.

– Что?

– Там тебя какой-то мужчина ждет.

– Что за мужик?

– С ожогом на лице.

– И что?

– Он... – голос девушки стал еще тише. – С луком. Говорит, что твой.

Желудок Йордис упал в пропасть. Она медленно развернулась. Посмотрела на испуганную официантку. И легонько улыбнулась.

Глава X. Тень смертная.

Сага прижалась щекой к сложенным на подоконнике рукам, глядя в окно. За стеклом плескался фонтан, а ее кукла Ани сидела рядом, будто разделяя это тихое созерцание. Птички мелькали на уровне глаз. То взмывали вверх, то планировали вниз. Девочка вздыхала. То тише, то громче, будто ведя безмолвный диалог с улетающим днем.

– Скучно… – Сага посмотрела на Ани. – Сколько можно ждать?

Она вдохнула глубоко. Взгляд упал вниз. Люди внизу казались букашками. Сновали туда-сюда. Рядом с башнями стойло. Там Вороненок. Он, наверное, с Тунгусом и Хрольфом. А на востоке море. Синее. С крошечным островком где-то вдали.

Уже две ночи прошло. С тех пор как Йордис привела их с Вороненком в Конклав. А от зардийцев ничего. Ни слова.

Она откинулась от окна, прижала куклу к боку и осторожно спрыгнула со стула.

Такой тишины Сага не слышала, наверное, с самого рождения. Сначала она боялась, что в этом Конклаве будет так же плохо, как в том, в Зардии, но оказалось, что снаружи голосов было куда больше. Первое время от непривычной тишины становилось неуютно, однако вскоре она к ней привыкла.

Она услышала знакомые размеренные шаги где-то за дверью и улыбнулась. В комнату вошла Селия, красивая, высокая. Эта девушка встала напротив девочки и сложила пальцы в замок.

– Здравствуй, сестра моя, – говорила Селия тихим, почти убаюкивающим голосом. – Ты готова к занятию?

– Да.

– Тогда пойдем.

Сага спускалась за Селией по винтовой лестнице, смотря под ноги. Она не хотела случайно запнуться и полететь вниз, а вниз лететь было бы очень долго. Иногда она поглядывала на лысую служительницу и что-то в сердце трепетало. Она была такой красивой, что Сага при первом знакомстве не могла отвести от нее глаз. А Селия лишь улыбалась в ответ, и от этого становилось спокойно.

Они зашли в комнату ниже на две двери. Она была маленькая, только кровать и круглых стол с двумя стульями. На столе горела лампада, которую Селия выкрутила до минимума и от этого мрак стал более ощутимый. Она остановилась перед стулом и жестом указала Саге присесть.

Сага послушно села на соседний стул, посадив Ани на стол рядом с ней и придвинулась к столу.

– Как здесь себя чувствуешь, сестра моя? – Селия села на стул и заглянула в ее глаза.

– Хорошо. Голосов не слышу. Только снаружи.

– Все так же хаотично?

– Угу. Но в Зардии, когда я пришла в Конклав, мне было хуже.

– Понятно, – Селия посмотрела на огонек в лампаде. – Смотри на огонь, Сага. И сосредоточься на нем.

Сага посмотрела на маленький огонек и замерла. Селия ей говорила это при каждом занятии и она уже умела концентрировать внимание.

– Расскажи мне о самом болезненном воспоминании.

Сага сглотнула слюну. Перед глазами сразу всплыло несколько картинок, но что из них самое болезненное? Огонек ходил туда-сюда от ее дыхания.

– У меня много их… Все не перечислить. Как меня обижали девочки с приюта. Что меня боялись нянечки леди Элспет и леди Надас… То, как я проходила через все одна. Что меня оставила моя подруга Игис, но она не специально. Она просто растворилась. Закончила свой путь. Наверное, самое больное это то, что меня оставили одну в лесу.

– Что ты почувствовала?

– Мне было страшно, – Сага хотела опустить глаза, но не могла. – Что меня съедят животные. Или что я замерзну. А когда встретила Сольдена, стало легче.

– А голоса? В тот момент в лесу... ты их слышала?

Сага задумалась.

– Да… Была Игис. И Далия. Но она подошла позже. Перед встречей с Сольденом.

– И как ты выбирала, кого слушать?

– Я не выбирала. Я просто... Они говорили друг с другом.

– Понятно. А сейчас, когда вспоминаешь тот лес... Какой голос вспоминается первыми?

– Далии… Он был грустным.

– И как ты избавилась от страха?

– Я не избавилась. Я до сих пор боюсь.

– Чего?

– Остаться одной…

На сей раз Сага не заплакала, хоть и в носу засвербело. Селия смотрела на девочку пристально и, казалось, даже не моргала.

– А Сольден... он помогает с этим страхом?

– Иногда. Когда он рядом... голоса становятся тише. Как будто они его уважают.

– Интересно. А почему, как думаешь?

– Потому что он... настоящий. Даже когда грустный. У него есть своя боль, но он ее не скрывает. Голоса чувствуют это. Они знают, что такое боль.

– А ты можешь попросить его о помощи, когда страшно?

Сага старалась не отрываться от лампады.

– Нет. Иногда он сам такой... Далекий. Как будто его нет рядом, даже если он сидит в двух шагах.

– И что ты делаешь в такие моменты?

– Жду. Или... разговариваю с Ани. Она никогда не бывает далекой.

– А о чем ты с ней разговариваешь?