В начале было Слово. Книга I. Мот
- -
- 100%
- +
Каллисто зыркнула на брата, пригрозив ему пальцем. Фэя постоянно касалась края маски. Ее взгляд часто уплывал к морю, даже когда она смотрела на Виту и Йордис.
А эльфа же подняла одну бровь и посмотрела на Виту с безразличием. Только сейчас Сага заметила, что у нее на лице большой шрам.
«Красиво...», подумала она во все глаза уставившись на эльфу. «Почти как у Сольдена».
– Это почему? – желваки у остроухой заходили ходуном.
– Ну, – Фэя подошла к ней и улыбнулась глазами. – Как бы так сказать, чтобы его не обидеть…
– Да похотливая свинья он! – Каллисто подлетела к брату и стала его колотить по плечу. – Межрасовый похотливый боров!
– Перестань! – рявкнул Вита, но избиение не прекратилось. – Надоело уже.
– В общем, – Фэя снова заговорила. – Да. Недавно нам рассказали, что он теперь папа.
– А… – Йордис все еще презрительно вскидывала губу, но теперь ее глаза закатились.
– Я Фэя, – девушка начала представлять новой знакомой. – Та, которая избивает Виту, Каллисто, его сестра. Вон тот вон, который стоит ото всех подальше, Гектор.
Йордис посмотрела на него. Сага тоже проследила за ее взглядом. Мужчина стоял в стороне от общей суеты. Механическая рука непроизвольно сжималась и разжималась, издавая тихий, ритмичный скрежет. Звук, похожий на дыхание механического сердца. Каждые несколько минут он поправлял складки на рубахе, движения точные, выверенные, будто от этих мелких ритуалов зависела устойчивость всего мира вокруг. Его взгляд скользил по камням мостовой, подсознательно ища трещины, неровности, любые нарушения симметрии.
– Пустинник? – эльфа пошевелила ушами.
– Да.
– Запах масла и металла, – сказала Йордис, ее ноздри слегка расширились. – Скрип и тиканье. Механическое. Протез древних времен?
Гектор нахмурился, легко кивнув темной головой, но Сага заметила, что его плечи напряглись почти незаметно.
– Да… – ответил он ей, прикрывая руку грязным плащом.
– Должно быть, – Йордис смотрела на него не отрываясь. – Это тиканье сводит тебя с ума.
– Не так как память. Она жжет, даже когда рука не чувствует.
Уши эльфы снова заходили ходуном. Саге показалось, что в ее взгляде глаз что-то изменилось. Что-то до боли похожее на сочувствие.
Гектор отвел взгляд от эльфы. Мертвые пальцы сжались в кулак, и тиканье на мгновение участилось. Он провел здоровой рукой по лицу, стирая несуществующую пыль пустыни, которая все еще цеплялась за кожу, даже здесь, среди этих камней Ничейных Земель.
Фэя прокашлялась, привлекая внимание, и Йордис снова вернулась к ней.
– Вон тот рыцарь в белых доспехах Делио, – продолжила Фэя, косясь на Гектора. – А рядом его брат Ыягес. Зардийцев ты уже знаешь.
– Зачем ты прячешь лицо? – эльфа повернулась к Фэе и уставилась на нее прямо. – А, принцесса Лар-Солиса?
Сага и Вороненок переглянулись.
– Откуда ты…
– Язык твой враг твой, – Йордис снова шевельнула ушами. – Ты говоришь, как принцесса. Ведешь себя как принцесса. И вообще. Ты принцесса. Маска скрывает лицо, но не кровь. Кровь всегда найдет способ напомнить о себе. Даже в шепоте, даже в молчании. Совет. Если хочешь скрыть свою кровь. Молчи.
Фэя отпрянула от нее на два шага. В уголках глаз мелькнуло не столько испуг, сколько странное облегчение. Она стояла, слегка отклонившись назад, но пальцы ее были сжаты в кулаки, предательски выдавая напряжение.
Ее взгляд встретился сначала с Гектором. Потом с Сильвией. Та слегка наклонила голову, и монетки на ее повязке зазвенели тихой, почти утешительной мелодией.
– Мы все носим свои клетки, – сказала Фэя, поправив одежду. – У кого-то из металла, у кого-то из слов, у кого-то из воспоминаний. Разница только в том, насколько тесны решетки.
Йордис только пожала плечами и вернула взгляд к Берниру, который смотрел на нее и потирал бороду.
– Принцесса в изгнании, рыцарь без славы, мужчина с протезом, папаша... Какие роли еще вы приготовили?– говорила она словно в пустоту, а потом вернулась в реальность. – Вы обещали мне встречу.
– Да… – он почесал голову и бусина на его косичке отчего-то сломалась и укатилась куда-то по камням. – Сага, пойди сюда.
Девочка посмотрела на Вороненка и тот ей улыбнулся. Взял за руку и подвел к мужчине. Что за чувство такое, давящее? Все на нее смотрят в ожидании ответов, но…
Она посмотрела на него снизу вверх, распахнула синие глаза и вжала плечи, как маленькая птичка, которая попала в ловушку. Ани она прижала к груди.
– Расскажи нам побольше о ней…
– Я… – она почувствовала, как слезы заливают ей глаза. – Не знаю... Они мне только сказали, что Йордис может встретиться с рогатой. И все.
– С рогатой? – Ыягес и Сильвия переглянулись.
– Вы что-то знаете? – Бернир поднял бровь.
– Ну как бы это сказать… – Ыягес скорчил гримасу. – Это наш Хранитель.
– Интересно… – присвистнул Вита, подмигивая Йордис. – По-моему наши вселенные схлопнулись.
Фэя подошла к Гектору и заглянула ему в глаза. Он коротко кивнул.
– Хранитель? – прыснула Йордис. – Она кто угодно, но только не Хранитель.
– Как раз наоборот, – вздохнула Каллисто присаживаясь рядом с Витой. – У нее есть артефакт.
– И какой же?
– Ловец Снов.
Йордис замолчала. Она наблюдала за Каллисто, уши ее дергались. Сольден нахмурился и посмотрел на Бернира, но тот же смотрел в землю, приложив кулак к лицу.
Двери Конклава открылись. Из них вышли Виви, которая улыбалась, вслед за Верховным Магом и Сураном. Все разом замолчали. Только Вита, увидев вышедшею девушку улыбнулся ей беззаботно. А она улыбнулась ему.
Йордис же опустила руки. Смотрела ровно на Верховного Мага. Без эмоций. Без тени злобы. Или агрессии. Как будто ей было все равно. Но в следующий момент, она засунула руку в карман, вытащила из него маленький бурдюк и глотнула, чуть сморщив лицо.
– Старик, – она поздоровалась с Магом.
– Йордис, – улыбнулся он ей и склонил голову. – Ты все-таки вернулась.
– Выбора не было. Мне нужно встретиться с ней.
– С Сеней, – клацнул языком Ыягес и подошел к Верховному Магу. – Мы нашли Хранителя.
– Вы ее знаете? – Фэя переглянулась с Гектором.
– Да, – кивнул Маг, и в его глазах мелькнула тень давней печали. – Раньше... Очень давно... Она звалась по-другому...
Йордис презрительно фыркнула. Вороненок сжал руку Саги, и его пальцы были такими же холодными, как ее собственные.
Девочка во все глаза уставилась на Мага, но видела не его. Видела тень, которая вдруг стала длиннее. Слышала не его слова, а эхо, отозвавшееся где-то в глубине памяти, куда даже голоса боялись заглядывать.
– Селения...
В голове раздался тихий шепот. Один-единственный голос, чистый и ясный, как колокольчик в тумане.
Сага вздрогнула. Не от страха. Это имя что-то значило. Для нее. Для голоса. Для всего, что было, есть и будет.
Глава XI. Чужой жребий.
Каллисто вышла из Конклава слишком рано. Город еще не проснулся. Сама природа еще не проснулась. Солнце едва встало из-за горизонта, окрашивая небо в бледные оттенки розового и сизого, словно кто-то размыл акварель по влажному пергаменту. Улицы лежали пустынные, омытые ночной росой, и только где-то вдали слышался одинокий крик чайки. Воздух был холодным, чистым, пахнущим морем и спящей землей.
Что-что, а этого у нее не отнять. Пробежка давно стала привычкой. Ноги сами находили знакомый ритм, дыхание выстраивалось в ровный узор. Вдох-выдох. Холодный воздух обжигал легкие, но это было привычное, почти успокаивающее жжение.
Внутренний двор Конклава, обычно оживленный голосами и гулом, сейчас казался призрачным. Высокие каменные стены, покрытые мхом и древними рунами, отбрасывали длинные синие тени. Фонтан в центре журчал тихо, почти неслышно, как будто и вода боялась нарушить утреннюю тишину. Свет от только что зажженных магических фонарей дрожал на влажном камне, создавая зыбкие узоры.
Она глянула на окно у самой верхушки башни. Оно не горело. Пока что. Она помотала головой.
«Нет, сейчас не время думать об этом. Подумаю о Вечном Штиле после».
И она приступила к выполнению утреннего ритуала.
Первый шаг, второй. Холодный утренний воздух обжег легкие, но это было знакомое, почти приятное ощущение. Каллисто ускорилась, ее ноги сами помнили ритм. Ровный. Размеренный. Успокаивающий. Каждый удар сердца отгонял прочь остатки ночных тревог.
Она свернула на главную улицу, где тени высоких зданий еще лежали плотным покрывалом, превращая пространство в черно-белую гравюру. Камни мостовой, отполированные веками ног, блестели влажным серебром. Из пекарни доносился запах выпечки.
Все как всегда.
И почти наткнулась на нее.
Йордис сидела на ступенях одного из домов, держа в руках потертый бурдюк.
Северная эльфа выглядела так, будто не ложилась спать вовсе. Ее белые волосы были растрепаны, а острые уши казались особенно выделяющимися в утреннем свете. Темные круги под холодными и без того пугающими глазами и потертый плащ, наброшенный на плечи поверх простой рубахи. Он был испещрен выцветшими пятнами, которые могли быть грязью, кровью или пролитым элем. На запястье, выглядывающем из-под рукава, виднелся бледный шрам. Ровный, как от лезвия, и еще несколько, менее аккуратных. Когда она подняла бурдюк, Каллисто заметила, как дрожь в ее пальцах противоречила твердому, почти мертвому взгляду. Пальцы обхватывали бурдюк до белизны костяшек и так белой кожи. Дыхание было неровным, прерывистым, будто ей трудно было дышать.
– Бегаешь? – хрипло спросила Йордис, не отрывая взгляда от бурдюка. – Полезно. Беги, пока можешь.
Каллисто замедлила шаг, но не остановилась полностью.
– А ты что здесь делаешь?
Йордис подняла бурдюк в небрежном приветствии.
– Завтрак чемпионов. Или идиотов. Как посмотреть, – она сделала глоток, поморщилась. – Жду, пока проснется твой Верховный Маг. Или умрет. Как повезет.
– Он не умрет, – резко сказала Каллисто.
– Все умирают, девочка. Даже маги. Особенно маги, – Йордис повернула бурдюк в руках, рассматривая потрескавшуюся кожу. – Ты не веришь мне, да?
Каллисто остановилась наконец, повернулась к эльфе. Утренний свет падал на лицо Йордис, подчеркивая резкие черты, шрам на скуле, жесткую линию губ. Она выглядела изношенной, как сломанный трапеций. Все еще прочный, но с трещиной, которую не видно издалека.
– Я не верю эльфам вообще. Последние эльфы, которых я видела, хотели нас убить.
Йордис кивнула, как будто ожидала именно этого.
– Но не убили же.
– И это должно меня утешить?
– Нет. Это должно заставить тебя думать.
Йордис отложила бурдюк, поднялась. Она была выше Каллисто на пол головы, ее фигура под плащом казалась одновременно хрупкой и невероятно прочной.
– Твои эльфы вас ненавидят. Ваши почти перебили их на войне.
Каллисто молчала. Но внутри... Внутри все кричало. Не доверять, уйти, бежать дальше. Но ноги не слушались. Потому что Йордис была права. И потому что сегодня им предстояло идти вместе. В Вечный Штиль. В неизвестность.
– Ты тоже не спала? – спросила Каллисто, меняя тему.
– Это роскошь для тех, у кого нет кошмаров, – Йордис провела рукой по лицу, и Каллисто заметила, как дрожат ее длинные пальцы. – А у меня их предостаточно. И новых прибавится, судя по планам на день.
Они стояли друг напротив друга посреди пустынной улицы. Две женщины из разных миров, связанные необходимостью, а не желанием. Между ними висело недоверие, тяжелое и осязаемое, как утренний туман.
– Ладно, – вздохнула Каллисто. – Бежать я уже не могу. Вернемся?
Йордис наклонилась, подняла бурдюк, засунула ее в карман набедренной сумки, который сначала Каллисто не видела из-за плаща.
– Ты вернешься. А я иду к нашим общим проблемам.
Они пошли к Конклаву, не рядом, но и не далеко друг от друга. Молчали. Каждая со своими мыслями, своими страхами. Солнце поднималось выше, отбрасывая длинные тени. Город начинал просыпаться.
А окно в верхушке башни все еще не горело.
Когда они вернулись в Конклав, внутренний двор уже кипел деятельностью, но это была странная, приглушенная суета. Звуки, лязг металла, шуршание ткани, тихие голоса, отражались от древних камней, создавая эхо, которое казалось голосом самого места. Свет, пробивающийся через высокие аркады, падал полосами, освещая пыль, танцующую в воздухе, как миниатюрные духи.
Вита и Делио проверяли снаряжение, раскладывая его на каменных плитах. Рядом Фэя в маске, осматривала руку Гектора без прикосновений. Он держал ее на весу, кости пальцев дрожали. Кулак смыкался и размыкался. Раз. Два. Три. Взгляд Фэи был точным, уверенным, хотя лицо оставалось серьезным. Сильвия упаковывала припасы, ее руки двигались быстро, почти автоматически.
Сольден стоял чуть поодаль, разговаривая с Берниром. Оба смотрели на детей. Сага сидела на земле, обняв лапу Хрольфа, который радостно высунул язык, а Вороненок чистил шерсть Тунгуса. Олень стоял спокойно, позволяя мальчику проводить щеткой по своему боку.
Ыягес первым заметил их возвращение. Он сидел на ступенях, склонившись над книгой, но взгляд его был устремлен куда-то вдаль.
– Наконец-то, – сказал он, не поднимая головы. – Мы уже начали думать, что ты сбежала.
– Я бегала, – коротко ответила Каллисто. – Это не одно и то же.
Йордис прошла мимо них, не удостоив взглядом, и направилась к своему луку, прислоненному к стене. Она проверила тетиву, провела пальцами по дереву. Привычный, почти ритуальный жест.
– Где Верховный Маг? – спросила Каллисто, оглядывая двор.
– Не появлялся, – ответил Вита, не отрываясь от застежки на сумке. – Селии и Сурана тоже нет.
Тишина повисла на мгновение, тяжелая и многозначительная. Все понимали, что это значит. Или думали, что понимают.
Они стояли у фонтана, и Каллисто вдруг увидела, как много деталей она никогда не замечала. Тонкая паутина трещин на каменной чаше казалась сегодня особенно четкой, будто прочерченной чернилами. Вода в фонтане была не просто зеленой, а цвета старой, потускневшей меди. Казалось, место прощается с ними, запоминая их лица, как запоминают лица тех, кто уходит и, возможно, не вернется.
– Значит, идем без него, – сказал Делио.
Его голос прозвучал неожиданно твердо. Он стоял прямо, руки на поясе, и в его позе было что-то новое. Уверенность, которой Каллисто раньше в нем не замечала.
– Идем, – согласился Бернир. – Но не все.
Он посмотрел на детей. На Сагу, прижавшуюся к Хрольфу. На Вороненка, который уже нахмурился, почуяв, куда клонится разговор.
– Они остаются здесь, – сказал Делио, и в его голосе не было места для возражений.
– Что? – Ыягес поднял голову, глаза его вспыхнули. – Ты шутишь? Я иду с вами.
– Нет, – рыцарь покачал головой. – Ты остаешься здесь.
– Я не ребенок! – Ыягес вскочил, а книга выпала из рук. – Я стратег! Я перевожу Сильвию! Без меня вы...
– Без тебя мы справимся, – перебил Делио, спокойно, но так, что слова прозвучали как приговор. – Там не место для детей.
Каллисто видела, как Ыягес сжал кулаки. Как дрожь прошла по его плечам. Он был умнее всех их, это правда. Но сейчас он выглядел именно тем, кем был. Мальчишкой, который пытается доказать, что уже взрослый.
– Пойми, – рыцарь подошел к брату. – Я не хочу тебя потерять…
Ыягес посмотрел на него исподлобья, но не возразил. Понимал, о чем он говорит.
Тишина повисла снова, но теперь она была другого качества. Не тревожная, а тяжелая, как свинец. Каллисто оглядела остальных. Вита застегивал и расстегивал одну и ту же пряжку на сумке. Его пальцы двигались с нервной точностью. Делио стоял неподвижно, но взгляд прикован к брату, и в глазах читалось что-то, чего Каллисто раньше не видела.
«Отчаяние».
– Но... – начала было Фэя, но замолчала, увидев выражение лица Гектора и вернулась к осматриванию руки.
– А я? Я иду с вами? – тихо спросила Сага.
Она отпустила лапу Хрольфа, сделала шаг вперед.
– Я хочу с тобой, Сольден.
Сольден опустился на одно колено. Его большое, грубое лицо смягчилось. А ожог заходил ходуном.
– Нельзя, девочка, – сказал он так же тихо. – Там опасно. Ты останешься здесь с Вороненком и Ыягесом. Они тебя защитят.
– Но я боюсь одна...
– Ты не одна, – Вороненок подошел и встал рядом с ней. – Я с тобой. И Ыягес. Мы подождем здесь.
Сага посмотрела на Сольдена, потом на Вороненка. В синих холодных глазах стояли слезы, но она кивнула. Маленький, едва заметный кивок. И жест, который всегда был с ней. Кукла к груди. Крепко.
– Ладно, – прошептала она. – Но ты вернешься?
– Вернусь, – пообещал Сольден. – Обязательно вернусь.
Ыягес все еще стоял, напряженный, готовый спорить. Но Бернир положил руку ему на плечо.
– Делио прав, – улыбнулся Бернир и шрам на его переносице дернулся. – Ты останешься. Присмотри за ними. Это тоже важно.
– Но...
– Нет, – сказал Делио. – Решение принято.
Ыягес сжал зубы. Смотрел на брата исподлобья. Но больше ничего не говорил.
– Мы даже не знаем, что там, – перевела тему Фэя и все повернулись к ней. – Вечный Штиль... Но мне как-то тревожно. Что это на самом деле? Замершее время? Место, где магия не работает? Или... что-то хуже?
– Хуже, – отозвалась Йордис, не отрываясь от лука. – Всегда хуже.
– Спасибо, это очень обнадеживает, – проворчал Вита, поправив шляпу.
– У нас есть план? – голос Каллисто прозвучал слишком чужим.
Бернир перевел взгляд с Ыягеса на нее.
– Сначала Вечный Штиль. Потом найти то, за чем пришли. Потом вернуться.
– О, прекрасно, – Йордис, наконец, оторвалась от лука. – Три пункта. Как просто. Особенно тот, где мы возвращаемся. Ты забыл добавить встречу с Сеней и не умереть где-то посередине.
– Это подразумевается, – сухо ответил Бернир.
– Ничего не подразумевается…
Йордис подошла к фонтану, зачерпнула воду в ладони, плеснула на лицо. Вода стекала по ее щекам, как слезы, которых у нее, казалось, не осталось.
И в этот момент из дверей главной башни вышли Селия и Суран. Они выглядели уставшими, но собранными. На их лицах не было и тени улыбки.
– Верховный Маг не придет, – сказала Селия без предисловий. – Он... устал. И магически, и физически. Он стар. Слишком стар для таких путешествий.
– Но портал... – начал было Вита.
– Портал откроем мы, – голос Сурана прозвучал, как далекий гром. – Соберитесь у фонтана.
Они переглянулись. Последние сомнения, последние надежды. Все растворилось в холодном утреннем воздухе. Решение было принято. Дорога ждала.
Сильвия вздохнула и поднялась на ноги, отряхнув колени. Монетки тихо брякнули на синей повязке, когда она подошла к Ыягесу. Улыбнулась. Нежно. И положила руку на его голову. А затем сделала несколько жестов.
Каллисто не поняла ни слова, но увидела главное. Пальцы не дрожали. Движения были четкими. Это означало только одно.
«Я справлюсь».
– Гектор, – Фэя повернулась к мужчине. – Если будет как-тогда, не бойся, зови на помощь, хорошо?
– Хорошо, – он кивнул. – Но я попробую справиться с этим сам. Даже если рука заклинит.
Фэя тоже коротко кивнула.
– Мы готовы? – спросила дрожащим голосом молчавшая до сих пор Виви, оглядев всех.
Каллисто заметила что и у нее руки дрожат. Она схватила подол туники и сжала крепко. Печально улыбнулась и подошла к девушке.
– Если не хочешь идти, не иди… – положила она руку на плечо Виви. – На самом деле, я тоже не хочу. С радостью осталась бы с детьми.
– Нет, – девушка помотала головой. – Я не слабое звено, помнишь?
Каллисто ухмыльнулась и легонько похлопала ее по плечу.
– Тогда да, – кивнула она. – Мы готовы.
Слова прозвучали как приговор.
Они заняли места. Не как воины перед битвой, а как осужденные перед казнью. Сильвия прыгнула на козлы варды, и в ее движении не было обычной легкости. Ее пальцы сжали вожжи так крепко, что костяшки задрожали, будто она держалась не за кожаные ремни, а за последнюю нить, связывающую ее с этим миром.
Каллисто запрыгнула на кобылу. Грациозно? Нет. Словно тело помнило движения, но душа уже ушла вперед, в то место, куда они ехали.
Вита подмигнул Йордис. Жест должен был быть бодрым, одобряющим, пошлым. Но получился каким-то... последним. Как прощание с тем, что уже никогда не вернется. Он запрыгнул на кобылу одним движением, и животное почуяло его напряжение. Заерзало, забеспокоилось.
Гектор и Фэя скрылись за дверьми варды. Как будто дверь захлопнулась за ними навсегда. Последний луч света на их лицах, и потом. Тьма внутри.
Бернир сел на Тунгуса. Олень стоял неподвижно, слишком неподвижно. Как изваяние. Как будто и он понимал, куда они направляются. И боялся. Животные всегда чувствуют такие вещи. Виви поднялась тоже. Бернир протянул ей руку и усадил сзади.
Сольден занял место на Хрольфе. Пес тяжело дышал, пар вырывался из его ноздрей клубами в холодном воздухе. Сольден провел рукой по его шерсти.
И Делио. Он с трудом залез на Аквиделию. Кобыла упиралась. Сопротивлялась. Удары копытом оземь так, что искры летели из-под подков. Фырчала. Топталась на месте, как будто земля под ней горела.
Сильвия глянула на Йордис, которая осталась стоять на земле. Похлопала на место рядом с собой. Ыягес прижал книгу к груди. Каллисто печально улыбнулась. А эльфа пожала плечами, и как ни в чем не бывало, присоединилась к немой девушке одним прыжком. Ловко, хотя и пьяно.
– Ну что? – Йордис открыла бурдюк. – Выпьем за это!
– Мы готовы, – поставил вердикт Бернир.
Селия и Суран стояли у фонтана, лицом друг к другу. Между ними лежало пустое пространство, где должен был появиться портал.
Они не говорили. Не нужно было. Взгляда было достаточно. Взгляда и того, что было между ними. Годы совместного изучения магии, тысяч часов практики, сотен неудач и десятков успехов. И одного страха, который они делили сейчас.
Селия подняла руки. Пальцы ее дрожали, но не от слабости. От концентрации.
Суран сделал то же самое. Его руки были больше, грубее, покрыты шрамами от старых ожогов и порезов.
Они начали одновременно.
Сначала тишина. Такая глубокая, что казалось, даже фонтан перестал журчать. Даже дыхание замерло в груди. Даже сердцебиение притихло, прислушиваясь.
Потом свет. Не яркий, не ослепительный. Тусклый, мертвенный. Как свет гнилушки в темном лесу. Он появился между их руками, в том самом пустом пространстве. Сначала точка. Потом линия. Потом круг.
Он рос, как живое существо. Края его были неровными, зубчатыми, будто кто-то вырвал кусок реальности зубами. Внутри круга тьма. Тьма, в которую смотришь и понимаешь. Там ничего нет. И никогда не было.
Воздух вокруг портала изменился. Не запах. Ощущение. Как в глубокой пещере, но без сырости. Как в библиотеке древних томов, но без запаха пергамента. Что-то старое. Что-то мертвое. Что-то, что не должно было быть здесь.
Потом портал дрогнул. Края его стали четче, резче.
И тогда появился звук. Не громкий. Тихий. Но от него заныли зубы. Задрожали кости. Зашевелились волосы на затылке. По коже побежали мурашки, хотя в воздухе не было холода. Земля под ногами будто дрогнула, хотя не двигалась. В ушах зазвенело, будто от внезапной тишины. Это был звук разрыва. Разрыва ткани реальности. Разрыва того, что должно было быть целым.
– Никогда не перестану удивляться, – шепнут Вита ей на ухо.
Каллисто коротко кивнула.
Звук нарастал. Не громче. Глубже. Как будто он шел не из портала, а из-под земли. Из самых основ мира. Из того места, где заканчивается магия и начинается... что-то другое.
Селия и Суран продолжали. Лица мокрые от пота. Руки дрожали так, что казалось, вот-вот упадут. Но они держались. Держались, потому что должны были.
Портал стабилизировался. Не стал безопасным. Просто перестал меняться. Замер в том состоянии, в котором мог существовать, не разрушая все вокруг. Вход в никуда. Или в самое сердце чего-то.
Селия опустила руки. Сделала это резко, будто они стали невыносимо тяжелыми. Суран последовал ее примеру.
Они стояли. Тяжело дышали. Смотрели на свое творение.
– Готово.
Одно слово. Но в нем была вся усталость мира. Она повернулась к группе. К тем, кто ждал. К тем, кто должен был пройти через эту дверь.
– Помните, – голос Селии был хриплым, надорванным. – Что...
– Что мы можем оказаться не там, – раздраженно сказала Каллисто, пытаясь справится с лошадью. – И что последствия могут оказаться непредсказуемыми.
Селия только кивнула.
– Бернир, – Суран окликнул воина.
– Да?
– Держи, – она протянула ему грамоту. – Храни ее. Помни, что без нее вас убьют.
Он кивнул, взял грамоту и протянул Виви.
– Засунь в седельную сумку.
Виви кивнула. Рука на что-то наткнулась и она вытащила какую-то тетрадь. Черную, выцветшую. С пожелтевшими листьями.