В поисках счастья

Глава 7. Первая попытка провалить экзамен – провальная

За завтраком, сидя за одним столом с Элси, я бросала взгляды по сторонам, выискивая Артура. Но когда я его, наконец, нашла, поняла, что сделала только хуже. Артур и не думал глядеть в мою сторону. Он сосредоточенно поглощал завтрак и ни с кем не вступал в разговор. Даже с блондинкой, которая к нему подсела. Зато остальные парни только и делали, что строили нам глазки.

– У них других забот, что ли, нет, как на нас пялиться? – возмущалась Элси, а я вместо ответа гипнотизировала взглядом блондинку. Но та всё не уходила!

Митч, сидевший недалеко от нас, багровел лицом всякий раз, когда кто-то задерживался взглядом на нашем столике, но старался держать себя в руках.

Не ощутив с нашей стороны интереса, кадеты подсаживались к другим девушкам. Благо, кроме нас с Элси, были и другие представительницы прекрасного пола.

Артур покончил с завтраком едва ли не первым из всех и поспешил покинуть столовую. И как я раньше не заметила, что этот отварной картофель и говяжьи отбивные совершенно несъедобны?

А ещё я заметила, что в столовой нет Дикона. Что с ним? Неужели всё так плохо, что он не смог даже прийти поесть?

После завтрака нас собрали в небольшом холле на факультете врачевателей и приказали ждать. Но я, пользуясь моментом, улизнула в лазарет, что располагался неподалёку.

На посту меня встретила медсестра. Красивая, как картинка из журнала мод. Только вместо коктейльного платья на ней красовалась светло-коричневая роба и белый передник.

– Доброе утро! – сказала она не очень-то дружелюбно. – Вы зачем пожаловали? Хотите пилюлю от волнения? Или от головной боли? Вы уже пятнадцатая за сегодня, лекарств на вас не напасёшься!

– Мне не нужна пилюля, – ответила я. – Скажите, здесь лежит Дикон Уолберг? У него травма ноги.

– Мистер Уолберг? – переспросила медсестра и сверилась с журналом. – Есть такой.

– Можно его навестить?

– А вы ему кто? Невеста? – насторожилась медсестра.

– Нет, что вы! Просто знакомая.

– Как мне вас записать? – Она взялась за самописное перо.

– Миранда Даттон.

Рука с пером застыла в воздухе.

– Мисс Даттон? Дочь генерала Даттона?

– Совершенно верно.

– Проходите, пожалуйста. Что же вы сразу не сказали?

Пожалуй, впервые за долгое время моё имя действительно помогло мне.

Я вошла в просторное помещение с высоким сводчатым потолком. Пространство было поделено ширмами на отдельные «палаты» для больных. Дикона я увидела за первой же ширмой. Он лежал на кровати и читал «Историю побед от Рутерглена Смиттона до Джеймса Даттона». При моём появлении спрятал книгу под одеяло и покраснел так, что веснушек стало не видно.

– Здравствуй, – произнесла я. – Тебе очень плохо? Что говорит доктор? Прости, я не хотела тебя подвести. Мне ужасно жаль, правда.

– Ты ни в чём не виновата, – пробормотал Дикон. – Это я пренебрёг элементарными правилами безопасности. И вообще. Не нужно было затевать этот дурацкий спор.

– Я его затеяла, значит, вся ответственность на мне, – ввернула я. – Всё серьёзно, да?

Дикон вздохнул и отвёл взгляд. Пока он молчал, я уселась на стул, стоявший рядом с изголовьем.

– В академии хорошие целители, – протянул он. – Говорят, к вечеру можно будет вставать.

– Я рада. А с экзаменом что? У тебя сегодня теория?

– Теория послезавтра. Сегодня спортивная подготовка, – выдавил он.

Мне стало совсем нехорошо. Спорт для легионеров – первое дело!

– Как же теперь?

– В порядке исключения обещали перенести на несколько дней.

– Это хорошо, – искренне обрадовалась я. – Нет, это чудесно!

– Да ладно, – пробурчал парень. – Тебе-то что?

– Не будь букой. Я зайду после экзамена, можно? Что тебе принести? Фрукты? Книги?

– Меня и здесь неплохо кормят. Но…

– Да?

– Если тебе не трудно…

Боже, чего он резину тянет? Так сложно сказать?

– Мне не трудно, – уверила я.

– Можно чего-нибудь пожевать. М-м… Сладкого. Но это если ты вдруг будешь мимо проходить…

Не думала, что в его случае покраснеть можно ещё сильнее.

– Ладно, дружище, буду проходить мимо, загляну! – пообещала я и оставила Дикона с совершенно квадратными глазами и пунцовой кожей на лице.

Я ждала, что он бросит мне в спину что-то вроде: «Я не дружу с юбками!» – но он этого не сделал.

Я снова остановилась у сестринского поста.

– Скажите, мисс…

– Мисс Пратт, – подсказала медсестра.

– Мисс Пратт, что с ним? Скажите честно. Перелом?

– С Уолбергом? Вообще-то, такие сведения не принято разглашать...

– Обещаю, всё останется между нами.

– Впрочем, это такие пустяки! У него открытый перелом голеностопного сустава. Была применена усиленная магтерапия. Кости срослись, но нужен покой. Вечером его отпустят, завтра будет как новенький.

– Что по поводу экзамена по спортивной подготовке?

– Декан пошёл ему навстречу. Экзамен перенесли, всё равно ждём сыновей полковника Катчера. Полковник с семьёй на отдыхе, но вы никому, да, мисс Даттон?

О том, что одинаковых Катчеров отправили набираться уму-разуму к дальнему родственнику на северную границу, я знала и без мисс Пратт. Но, выходит, дядюшка Рейналд тоже прочит своим сыновьям военную карьеру. Интересно, сколько часов близнецы продержатся в академии до того, как нарушат Устав? Или счёт пойдёт на минуты?

Тряхнув головой и стерев с лица улыбку, я сказала:

– Спасибо, мисс Пратт. Я ещё зайду?

– Заходите, когда вам удобно, – разулыбалась она.

Опоздать не вышло. У кабинета, где должен проходить экзамен, всё ещё толпился народ. Ещё один минус – среди остальных был и мой брат.

– Где пропадала? Почему опаздываешь? – налетел он на меня.

– В уборную отлучилась, – соврала я.

– Волнуешься? – уже мягче спросил Митчелл. – Сбегать за успокоительной пилюлей?

– Вот ещё! Не надо, спасибо.

– Ладно, удачи. Мне пора, легионеры уже начинают. Увидимся позже, расскажешь, как всё прошло.

– Угу.

Митчелл сорвался с места и побежал, поймав взгляды всех девушек, кроме уткнувшейся в книгу Элси. Затем эти взгляды переместились на меня. Не все ещё, видно, знали, что мы брат и сестра, но я никому ничего объяснять не собираюсь.

Не считая меня, желающих поступать на целительский было семеро: двое парней, остальные девчонки, из которых я успела познакомиться только с Элси. Все они заметно нервничали, особенно одна, красавица с чёрными волосами, убранными в затейливую причёску. На бейджике было выведено её имя: «Рейчел Томпсон», на безымянном пальце красовалось помолвочное кольцо, и выглядела она на год или два старше нас, но это ничего не значит. Некоторые поступают на первый курс не сразу после окончания гимназии, ожидая, когда дар раскроется в полной мере, или приходят сюда из года в год, надеясь взять приёмную комиссию измором. Рейчел до того разволновалась, что стала икать. Но на неё старались не глазеть, полагая, что она сама себя вылечит и икота скоро пройдёт, и продолжали разговор.

– Кто знает, как проходит диагностика магических способностей? – спросила девушка с жидкими бесцветными волосами и бледной кожей. Я нарочно не стала присматриваться к бейджику – зачем, если сегодня же я уеду?

Ей ответила другая, одетая в модный в этом сезоне костюм в крупную синюю и белую клетку:

– Говорят, к голове крепят провода и смотрят в специальный экран. Так что от экзаменаторов ничего не скроешь и не приукрасишь.

Девушки заметно приуныли. Видно, им есть, что скрывать. Или приукрашивать.

– А я слышал, – вмешался худощавый парень в белоснежной рубашке и галстуке, – целители возлагают руки на голову и всё видят внутренним зрением, никакие провода и экраны им не нужны.

– Ерунда! – отмахнулась модница. – Вот именно, что провода крепить будут, чтоб исключить человеческий фактор. Машина никогда не лжёт и взяток не берёт!

– А как они крепят эти провода? – поинтересовалась миниатюрная брюнетка в брюках и белой блузке с воланами. – Надеюсь, не с помощью иголок? Я уколов боюсь.

Мне поплохело, когда я услышала об уколах. Потому что там, где уколы, там и кровь, пусть немного, но всё же. Я отошла в сторонку и выглянула в окно.

Отсюда открывался вид на внутренний дворик. Высокое голубое небо с плывущими кудрявыми облаками, изумрудные газоны, идеально подстриженные карликовые деревья и кустарники, ухоженные клумбы, кромка дубовой рощи вдали – всё здесь радовало глаз и пробуждало чувства.

Но лучше не любоваться, чтобы после не вспоминать.

Рейчел безуспешно боролась с икотой, и игнорировать её приступы уже не получалось. Около неё собрались все, кроме меня и продолжающей читать Элси.

– Ребят, п-помогите, с-сама не справлюсь, – попросила она. – Кто ик... знает хорошее заклинание от ик... икоты?

Все наперебой стали предлагать дыхательную гимнастику и физические упражнения. Гадали, отчего могла возникнуть икота. Заклинаний не знал никто. Один из парней попытался её напугать, но вышло глупо и по-детски, другой побежал за водой. Мне было ужасно жаль девушку, но я держалась. Вдруг это провокация?

– Говорят, икота может служить признаком серьёзных заболеваний, – сказала модница в синем костюме, – например, сердечного приступа или болезни головного мозга.

– Моя прабабушка по материнской линии умерла от икоты, – подхватила та, что с жидкими волосами, – но то было давно, я маленькая была, дар ещё не проснулся.

– Девочки, прекратите, пожалуйста, – не выдержала Элси, отложила книгу на подоконник и подошла к несчастной. – Они не напугали тебя? Я Элси. А ты Рейчел?

– Верно, – отозвалась та, – оч-чень ик... приятно.

– Когда я волнуюсь, тоже икаю. Мне помогает один метод, не всегда, правда, но давай попробуем?

– К-какой? – заинтересовалась Рейчел.

– Высунь язык и попробуй достать им до подбородка, вот так, – и Элси продемонстрировала свой длинный розовый язычок.

Рейчел сделала то же самое. Девушка в модном костюме засмеялась, но её никто не поддержал. Все прислушивались к Рейчел и её икоте.

– Ну как? – через минуту спросила Элси. – Легче?

– Кажется, да, – произнесла Рейчел.

И правда, за прошедшую минуту она не икнула ни разу.

– Помогло! – выдохнула девушка с бесцветными волосами.

В коридоре послышались быстрые шаги.

– Я здесь! Несу! Сейчас поможет! – кричал на ходу парень, который отправился за водой для Рейчел.

И тут икота возобновилась. Но уже не только у Рейчел, но и у модницы в синем костюме.

– Это заразно? – испугалась брюнетка в белой блузке и на всякий случай отошла подальше.

– Выпейте воды, – предлагал парень, но бутылка была одна, а страдающих икотой – двое, а потому возникла заминка. Модница не желала уступать Рейчел, а у Рейчел икота была сильнее и чаще. Другие девушки стали на сторону Рейчел, а один из парней – на сторону модницы. Элси предлагала всем высунуть языки, поднялся ужасный гвалт. И тут я не выдержала.

– Извини, – сказала я, подходя к Рейчел, – мне придётся к тебе прикоснуться.

– Пож... Ик... Пожалуйста. – Она уже была на всё согласна.

– Этот метод всегда помогает моему отцу и племянникам, – сказала я, приложив правую ладонь ей между лопаток, а левой, собрав пальцы в кучку, легонько ткнула под дых, посылая магический импульс и тем самым выталкивая скопившийся в желудке воздух и выравнивая диафрагму.

– Ой, – произнесла Рейчел и улыбнулась, – мне уже легче, спасибо.

С разрешения модницы то же самое я проделала и с её диафрагмой. Икота прошла и не возвращалась.

– Как ты это сделала? – заинтересовалась Элси. – Или это секрет?

– Никакой не секрет, – ответила я и объяснила простыми словами, что происходит с организмом во время икоты и как избавиться от сей неприятности. Собственно, ничего особенного делать не нужно, если у тебя есть дар. У меня он имелся и, к сожалению, об этом узнали все присутствующие.

Тяжёлая резная дверь отворилась и громкий голос, принадлежавший женщине с тюрбаном на голове, произнёс:

– Прошу всех в аудиторию!

Мы поспешили на зов.

Аудитория оказалась небольшой. Как и в женской гимназии, двухместные парты выстроились в два ряда по пять штук в каждом. На каждой парте – по два микроскопа, бумага, перьевые ручки и карандаши. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, баночками с заспиртованными диковинками и жутковатыми чучелами птиц и мелких грызунов. Также имелись плакаты с изображением мышц и костей, причём, не только человеческих, и скелет в углу. И хотя ни одной капли крови я пока не заметила – ни настоящей, ни нарисованной, – я почувствовала признаки надвигающейся паники.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – пригласила женщина в тюрбане. – Меня зовут профессор Дюраншан, и я со своими коллегами проведу короткую диагностику вашего магического дара. Ничего страшного делать мы не будем, никаких уколов, гипноза или проводов, просто зададим несколько вопросов, а ещё придётся заполнить анкету. Разрешите представить моих коллег, – с этими словами она протянула руку к сидевшему за преподавательским столом и погруженному в полудрёму старичку, которого мы поначалу приняли за часть интерьера, – профессор Морстед, он будет преподавать у вас травологию и зельеделие, и одну из наших лучших студенток – Рейчел Томпсон.

Девушка, которая изображала икоту, смущённо улыбнулась, кивнула и заняла место рядом с профессором Морстедом. Просто замечательно. Как чувствовала, что с ней что-то не то.

– Вот оно что, – прошептала Элси, присаживаясь за парту рядом со мной, – надеюсь, мне зачтётся моя активность и трюк с языком. Помогло же, хоть и на время.

– Угу, – буркнула я.

Профессор Дюраншан тем временем заливалась соловьём, расписывая преимущества обучения в Дортмундской академии – я не слушала, отдавшись потоку собственных мыслей, и очнулась только тогда, когда соседка по парте толкнула меня локтем в бок.

– Велели заполнить анкету, – прошептала она.

Я вздохнула и повертела опросник в руках. Большинство вопросов носило общий характер и определяло, скорее, широту кругозора и состояние здоровья, чем наличие дара. Некоторые и вовсе были странными. Например, как часто вы летаете во сне или что чувствуете, когда человек, к которому вы испытываете симпатию, берёт вас за руку. По поводу полёта во сне я написала: «Постоянно, когда прибавляла в росте и весе», а на тот, который про руки и симпатию, ответила так: «Испытала волнение и что-то наподобие ожога, но не болезненного, а приятного». Перечитала, разозлилась на саму себя и решила впредь писать откровенную чепуху и неправду. В самом деле! Никто из парней, не считая братьев, до вчерашней ночи за руки меня не держал, а тот, который держал, ещё неизвестно, является ли объектом симпатии. Всё сложно, в общем.

Несколько заданий имели творческий характер. Там, где требовалось нарисовать дерево, я, вспомнив кафе «Фея и рыцарь» и обгоревший лес, изобразила искорёженное огнём дерево, тоскливо тянувшее свои тонкие ветви к небу.

Последний параграф и вовсе содержал, на мой взгляд, совершенно недопустимые вопросы о романтических увлечениях и отношениях с противоположным полом. Что-то начёркав, не имевшее никакого отношения к действительности, я огляделась. Парни и девушки склонились над анкетами и аккуратно записывали ответы. Мне стало смешно. Неужели профессор Дюраншан или спящий Морстед собираются вчитываться в нашу писанину? Разве что Рейчел может почитать, и то лишь для того, чтобы скоротать скучный вечер.

– Готовы? – поинтересовалась профессор Дюраншан. – Кто готов, пожалуйста, сдавайте анкеты и присаживайтесь поближе. Ну что, кто самый смелый? Может быть, вы, мисс?

И она уставилась на меня. Глаза у неё были удивительного изумрудно-зелёного цвета, красивые и завораживающие. Ребята оторвали от опросников головы, с любопытством следя за первой «жертвой».

Но почему бы и нет? Первой держать ответ на экзамене всегда волнительнее и сложнее. Сейчас я покажу всем мастер-класс по провалу экзамена.

– Удачи! – шепнула Элси.

Я подошла к преподавательскому столу и передала бумаги Рейчел.

– Миранда Даттон, – прочла она и впилась в меня взглядом, в котором читалось слишком много всего: и любопытство, и предвкушение, и доверие, и восхищение.

– Да, это фамилия моего отца, – пожала плечом я, – лично я ещё никак себя не проявила.

В кампусе, погребенные на самом дне чемодана, остались мои спортивные награды, но вряд ли профессора Дюраншан интересовали спортивные победы.

– В нашей академии вам представится тысяча возможностей проявить свой дар и способности, мисс Даттон, – расплылась в улыбке профессор.

Не пойму, то ли она поклонница моего отца, то ли у них катастрофический недобор целителей. Последнее отчасти объяснялось тем, что целительским даром обладали преимущественно женщины, не горящие желанием служить в Легионе, отчасти же тем, что поступающие проходили жесточайший отбор. Так, Джейк как-то обмолвился, что на его поток зачислили всего треть желающих, ко второму курсу отсеялась ровно половина кадетов, а к пятому осталось всего пятеро, включая самого Джейка. Отец такой жёсткий отбор только одобрял, мол, нечего слабым духом и телом делать в Легионе, а потому приучал своих сыновей (и меня заодно) к казарменной жизни чуть не с самых пелёнок.

– Мисс Даттон успешно проявила себя в борьбе с икотой, – улыбнулась Рейчел, – от меня – дополнительные десять баллов в копилочку. Скромность – одно из ваших личных качеств, не так ли?

Я чуть не поперхнулась от возмущения. Я далеко не хамка, но скромность уж точно не входит в число моих недостатков.

– Подтверждаю, – прошелестел профессор Морстед, не поднимая головы, – мой младший зять, мистер Сэмюэль Уэстон, настаивал на том, чтобы я замолвил словечко за некую Миранду Даттон, спасшую от верной смерти моего внука Томми.

Боги всемилостивые, да что же это такое?! Кого ни тронь, все словечко за меня замолвить желают!

– Для нас честь принимать у вас первый экзамен, мисс Даттон, – заулыбалась профессор Дюраншан. – Сколько мы дадим дополнительных баллов за спасение ребёнка? Пятнадцать? Двадцать?

– Ну что вы, не стоит, – заскрипела зубами я, – я детей не ради лишних баллов спасаю.