Проект "Короли". Часть третья. 2 Голдо

Семьдесят четвёртая глава

«Обман»

Из глубинной пивоварни мы вышли не через ту дверь, через которую вошли.

Главный подъёмник после остановки котла решил, что ему тоже нужен отдых.

Поэтому молодой бомбомётчик повёл нас по сервисному тоннелю.

Тоннель шёл вверх под таким углом, будто гномы строили его специально для тех, кто уже ранен и хочет понять, насколько сильно.

На третьем пролёте бок снова открылся.

Я почувствовал это раньше, чем увидел кровь.

Тёплая полоска пошла под рубахой.

Эйра заметила.

— Не смотри.

— Я и не смотрю.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Потому что ты капаешь на ступени.

Я посмотрел вниз.

— Это не моё.

Эллари остановилась за нами.

— Твоё.

— Предательница.

— Я старшая сестра. Это должность.

Молодой гном впереди не обернулся.

— Если закончите спорить с собственной кровью, наверху хуже.

— Очень обнадёживает, — сказала Эйра.

Её левая щека после пара была красной почти до уха. Волосы с той стороны подсохли жесткими прядями. Эллари шла медленнее обычного. После котла она всё ещё время от времени касалась стены кончиками пальцев, будто проверяла, не вернулся ли глубинный ритм.

Не вернулся.

Котёл Голдо молчал.

Это было хорошей новостью.

Плохой было всё остальное.

Мы поднялись ещё на два пролёта.

Гном открыл маленькую железную дверь.

В лицо ударил холодный воздух.

Я вышел наружу.

И впервые увидел замок Голдо целиком.

До этого крепость была для меня стенами.

Коридорами.

Тюрьмой.

Золотой шахтой.

Пивоварней.

Каждый раз — куском.

Теперь перед нами стояло всё.

Замок был высечен прямо из горы.

Не построен возле неё.

Гора и была замком.

Чёрный камень поднимался ярусами до облаков. В него были врезаны золотые галереи, медные башни, мосты, решётки и гигантские шахтные подъёмники. Центральная цитадель стояла впереди, как кулак, сжатый вокруг вершины.

Ни одного красивого окна.

Ни одной башни ради красоты.

Каждая щель могла стрелять.

Каждый мост мог подняться.

Каждая стена выглядела так, будто Голдо заранее спросил у камня, где именно тот сломается, и укрепил это место золотом.

Перед центральным входом лежал глубокий вырезанный ров.

По дну шла чёрная вода.

Подъёмный мост был поднят.

По ту сторону виднелись закрытые ворота.

Над ними висела золотая корона.

Эйра посмотрела на замок.

— Скромный.

— Очень.

Эллари коснулась перил.

— Он пустой не выглядит.

— Потому что не пустой, — сказал молодой бомбомётчик. — Внутренняя крепость ещё почти цела.

Справа от замка раздался крик.

— ВТОРОЙ ПОДЪЁМНИК СТОП!

Потом другой.

— ПЛАВИЛЬНЮ НЕ ТЯНУТЬ! РЕЛЬСЫ ПОВЕЛО!

И третий.

— НИЖНИЙ ЗАБОЙ ПОТЕРЯН! НЕ ПУСКАТЬ РАБОЧИХ ВНИЗ!

Мы одновременно повернули головы.

Далеко справа, за двумя каменными уступами, в горе зиял огромный зелёный проём.

Изумрудная шахта.

Даже отсюда было видно, как из неё вырывается дым.

Не чёрный.

Зелёный.

По дороге к шахте шли гномы.

Одни бежали туда.

Другие — оттуда.

Третьи тащили ящики, бочки, кассы, связки металлических рам и длинные закрытые контейнеры.

Алчность Голдо работала даже во время катастрофы.

Сначала имущество.

Потом люди.

И только потом смерть.

— Они действительно вывозят всё, — сказала Эллари.

— Голдо не любит терять деньги, — ответил молодой гном.

— Даже если собирается потерять шахту?

Он ничего не сказал.

Потому что мы оба знали ответ.

Особенно если собирается потерять шахту.

Я сделал шаг к дороге.

Слева кто-то тихо произнёс:

— Не бейте.

Я остановился.

Сначала никого не увидел.

Потом заметил цепи.

Они шли от каменных колец у воды к людям, сидевшим вдоль внешней стены замка.

Не гномам.

Эльфам.

Их было около тридцати.

Мужчины.

Несколько стариков.

Двое совсем молодых.

Все в серой рабочей одежде, пропитанной каменной пылью и золотым песком. На лодыжках — широкие железные кольца. Цепи уходили прямо в камень.

Один эльф поднялся насколько позволила привязь.

— Пожалуйста.

Эйра уже была рядом.

Она присела перед ближайшим кольцом.

— Кто это сделал?

Эльф посмотрел на замок.

— Как думаешь?

— Я уточняю.

— Голдо.

Молодой бомбомётчик резко поднял руку.

— Не ломай.

Эйра посмотрела на него.

— Повтори.

— Цепь сигналит в караульную.

— Тогда ломай ты.

Гном подошёл к анкерам.

Осмотрел.

Провёл пальцами по четырём маленьким медным точкам.

— Старый режим.

— Насколько старый?

— До Нитбула.

Он вынул тонкую пластину.

Я узнал её.

Такими он обезвреживал обратные заряды в пивоварне.

— Десять минут, — сказал он.

— У нас есть пять, — ответил я.

— Тогда половина.

— Все.

Он посмотрел на меня.

— Это так не работает.

Я поднял кольцо.

— Значит, сегодня работает.

Гном вздохнул.

— Хорошо. Только не тяни металл, пока я не сниму сигнальную жилу.

Он лёг на камень.

Эйра помогла первому эльфу сесть.

Эллари прошла вдоль цепи.

— Здесь не только сигнал.

— Что ещё? — спросил я.

— Ритм.

Молодой бомбомётчик кивнул.

— Если две цепи рвутся одновременно, ворота получают отметку побега.

— А если двадцать?

— Тревогу по всему двору.

— Значит, не рвём.

Я присел перед старшим эльфом.

У него не было половины левого уха.

— Что вы делали здесь?

— Камень.

— Очень подробно.

— Носили камень.

— Уже лучше.

Он усмехнулся.

Слабо.

— Из замка в пивоварню. Из пивоварни в кузни. Потом обратно. Когда начались взрывы, нас бросили здесь. Охрана ушла внутрь.

— Женщины?

Улыбка исчезла.

Эльф посмотрел на Эйру.

Потом на Эллари.

— В замке.

— Сколько?

— Из нашего каравана — девятнадцать.

Молодой эльф рядом перебил:

— Двадцать одна.

Старший закрыл глаза.

— Две умерли по дороге.

Тишина продержалась секунду.

Больше нам не дали.

Справа снова ударил шахтный колокол.

Эльф продолжил:

— Женщин забрали внутрь два месяца назад.

— Зачем?

— Голдо сказал, что эльфийские пальцы лучше чувствуют старую вязь.

Эллари подняла голову.

— Какую вязь?

— Под замком.

— Белые жилы?

Старший эльф посмотрел на неё иначе.

— Ты слышишь?

— Иногда.

Он кивнул на крепость.

— Там держат наших женщин. Не в тюрьме. В внутренних мастерских. Они читают старые линии, открывают швы, проверяют камень. Голдо не доверяет гномам там, где камень помнит эльфов.

Я посмотрел на замок.

Теперь за поднятым мостом было не только Голдо.

Там были люди, которых я ещё не успел пообещать спасти.

Это обычно заканчивалось одинаково.

Я обещал.

— Мы вернёмся за ними.

Старший эльф долго смотрел на меня.

— Ты даже не знаешь, как войти.

— Это временная проблема.

— А если не вернёшься?

— Тогда мне будет уже всё равно.

Эйра покосилась.

— Умеешь вдохновить.

— Учусь.

Молодой эльф вдруг спросил:

— Вы идёте в Изумрудную шахту?

— Да.

Он побледнел.

— Тогда вы можете пройти под замком.

Молодой бомбомётчик перестал ковырять замок.

— Что?

— Старый путь.

— Какой ещё путь?

Эльф кивнул на зелёный проём.

— Плавильня.

Гном медленно поднялся.

— Какая?

— Вечния.

На этот раз побледнел уже он.

Эйра заметила.

— По лицу вижу: слово хорошее.

— Это старое название, — сказал гном.

— Чего?

— Изумрудной плавильни.

— Той, которую сейчас вытаскивают?

Он кивнул.

Старший эльф продолжил:

— Мы носили к ней защитные пластины. Под третьим ярусом плавильни есть боковой ход. Его закрывали золотой стеной. За стеной — старый камень. Белый. Рабочих туда не пускали.

Эллари присела и положила ладонь на землю.

Несколько секунд ничего.

Потом её пальцы дрогнули.

— Тот же ритм.

Я посмотрел на неё.

— Как под котлом?

— Да.

Молодой бомбомётчик выругался.

Очень тихо.

— Поэтому плавильню и не оставляют.

— Что ты имеешь в виду?

— Если шахту сложат, а плавильня останется на третьем ярусе, она закупорит боковой путь.

— Голдо собирается сложить шахту?

Старший эльф резко повернул голову к гному.

Тот понял, что сказал лишнее.

— Не сейчас.

— Убедительно.

— Есть аварийные опоры.

— Пять?

Он посмотрел на меня.

— Откуда знаешь?

— Голдо любит считать.

Гном вернулся к замкам.

— Я ничего не говорил.

— Конечно.

Первое кольцо щёлкнуло.

Потом второе.

Эйра начала снимать цепи.

Мы работали молча.

Молодой бомбомётчик обезвреживал сигнальные точки.

Я кольцом вытягивал штифты только после его кивка.

Эллари удерживала ритм цепи, чтобы остальные анкеры не почувствовали пропажу соседей.

Через семь минут тридцать эльфов перестали принадлежать камню.

Никто не закричал.

Это мне понравилось.

Старший эльф поднялся.

— Куда нам?

Я указал на сервисную дверь пивоварни.

— Внутрь не возвращаться. За ней второй поворот направо, потом лестница вниз и старый слив. Там уже нет работающего котла.

— Там гномы.

— Там меньше гномов, чем в замке.

Он кивнул.

— Женщины.

— Я помню.

— Плавильня Вечния.

— Тоже.

Он сжал моё предплечье.

— Если увидишь белую жилу — не бей.

Я посмотрел на него.

— Уже научили.

Эллари усмехнулась.

— Почти.

Эльфы ушли по одному.

Мы остались у дороги.

Перед нами — замок.

Справа — шахта.

Под нами — белая жила.

А где-то внутри всего этого Голдо уже приготовил цену нашей ошибки.

— В шахту, — сказал я.

Молодой бомбомётчик поправил ремень.

— Там Крагг.

— Знаю.

— И слизни.

— Знаю.

— И, возможно, обрушение.

— Это новое.

Эйра ткнула его обломком копья в плечо.

— Не порть настроение.

Мы пошли вправо.

Возвращённый Владыка дождался, пока связь с пивоварней погаснет.

Потом убрал руку от Сердца Башни.

Никто не заметил, что он держал её там дольше, чем было нужно.

Красный старший стоял у третьего портала.

— Он услышал?

— Да.

— Про Гнарла?

— Да.

Красный старший молчал.

Возвращённый Владыка посмотрел на расколотый каменный знак управляющего.

Две половины лежали у Сердца.

Больше ни одна не светилась.

— Николаус приказал держать Башню, — сказал красный.

— Я помню.

— Тогда куда ты собрался?

Возвращённый Владыка посмотрел на окно.

За ним была пустыня.

Белая статуя Матери лежала среди дюн.

Чуть дальше чернел разрезанный песочный червь.

— Проверить периметр.

Красный усмехнулся.

— У нас есть зелёные.

— Я знаю.

— Есть красные.

— Тоже знаю.

— Ты не хозяин.

Владыка повернулся.

— Именно поэтому могу выйти.

Красный старший не улыбнулся.

— Вернёшься?

— Если смогу.

Это была правда.

Не вся.

Он вышел из тронного зала.

Прошёл через нижние склады.

Через кузню, где белый огонь снова стал обычным.

Через внешний коридор.

Никто его не остановил.

После переноса Башня относилась к нему странно.

Не как к хозяину.

Не как к врагу.

Как к старому ключу от двери, которой больше не существовало.

Он вышел наружу.

Песок ударил в лицо.

Возвращённый Владыка спустился с каменных ступеней.

За спиной Башня впервые за многие годы стояла не там, где её построили.

Это должно было вызывать в нём гордость.

Не вызвало.

Он сделал то, что было нужно.

Сохранил дом.

Сохранил владельца.

Сохранил связь.

Передал слова Гнарла.

Всё это было настоящим.

И всё это не означало верности Николаусу.

Под плащом, возле рёбер, шевельнулась чёрная нить.

Не рана.

Приказ.

Клык вернул его не ради Башни.

Не ради Гнарла.

Не ради второго шанса.

Роза.

261.

Две цели.

Старый долг.

Возвращённый Владыка остановился у дюны.

Достал из-под плаща маленький чёрный обломок.

Не Ключ Бездны.

Не камень.

Кусок кости из того места, где Клык собирал его тело обратно.

Кость была холодной.

— Я помню, — сказал Владыка.

Песок под ногами дрогнул.

Голоса не было.

Клыку не требовалось отвечать.

Приказ уже жил внутри.

Возвращённый Владыка посмотрел на Башню.

Он мог попытаться убить Николауса при первой встрече.

Не стал.

Мог отрезать портал.

Не стал.

Мог солгать о Гнарле.

Не стал.

Потому что мёртвый 261 сейчас был бесполезнее живого.

Два Ключа уже собраны.

Третий где-то у Голдо.

Четвёртый связан с Вильямом.

Николаус сам открывал дорогу к тому, ради чего Клык слишком долго ждал.

Пусть открывает.

Пусть собирает.

Пусть ломает чужие стены.

А когда двери останутся без печатей…

Тогда убить одного человека будет проще, чем искать четыре ключа по четырём безднам.

Возвращённый Владыка усмехнулся.

— Гнарл бы назвал это мерзостью.

Он посмотрел на расколотый знак, которого уже не было в руке.

— И был бы прав.

Это ничего не меняло.

Доверие Николауса не было дружбой.

Это была дистанция удара.

Чем ближе он подпустит Возвращённого Владыку, тем меньше понадобится времени.

Он развернулся от Башни.

Не к Матери.

Глубже в пустыню.

Туда, где под песком всё ещё чувствовался старый чёрный след Клыка.

Никто из демонов не пошёл следом.

Они думали, что он проверяет пустыню.

Он позволил им так думать.

Дорога к Изумрудной шахте была забита ранеными.

Первые двое гномов прошли мимо, не поднимая глаз.

У одного рука была замотана зелёной тканью.

Ткань светилась.

У второго отсутствовал кусок шлема.

Третий нёс на спине огнемётный ранец, у которого расплавило половину трубы.

Потом показался целый отряд.

Одиннадцать гномов.

Двое поддерживали раненого.

Трое несли короткие огнемёты.

Остальные держали топоры.

На броне — зелёные царапины.

Не краска.

Изумрудная пыль.

Молодой бомбомётчик резко схватил меня за плащ.

— В сторону.

— Они уже нас видят.

— Не вас.

Он стянул с пояса маску.

Ту самую.

Потрескавшуюся после двора.

Надел.

Эйра подняла бровь.

— План?

— Вы трое за подпорной стеной.

— Очень героический.

— Хотите информацию?

— Уже любим.

Мы отошли за разрушенную каменную опору дороги.

Отсюда гномов было видно.

Нас — почти нет.

Молодой бомбомётчик вышел один.

Его походка изменилась.

Плечи стали жёстче.

Руки — ближе к поясу.

Он снова стал гномом из группы «Бомба».

Хотя группы больше не было.

— Стой! — крикнул первый раненый.

Бомбомётчик остановился.

— Нижний аварийный связной! Группа «Бомба»!

Гномы переглянулись.

— «Бомба» мертва.

— Командир мёртв. Приказы ещё нет.

Это сработало.

Я увидел по лицам.

Нитбул даже после смерти оставался достаточно страшным, чтобы его последние слова могли открывать дороги.

Старший раненый подошёл ближе.

— Где был?

— Котловой круг.

— Там чужие.

— Были.

Ложь прозвучала без дрожи.

— Крагг приказал проверить вывод плавильни.

Старший сплюнул зелёной слюной.

— Тогда опоздал.

— Насколько?

— На третий ярус.

— Плавильня?

— Застряла.

— Почему?

— Рельс сожрали.

— Рельс нельзя сожрать.

— Расскажи слизням.

Несколько гномов нервно засмеялись.

Бомбомётчик сделал шаг ближе.

— Нижний забой?

— Потерян.

— Второй?

— Половина.

— Третий?

— Пока держат Крагг и огнемётчики.

— Сколько крупных?

Старший посмотрел назад.

— Крупных?

— Размер.

— С телегу — много.

— С дом?

Молчание.

— Один.

Бомбомётчик не шевельнулся.

— Отражение?

— Прямое.

— Огонь?

— По броне уходит в сторону. Если жарить долго — кристалл мутнеет, но они за это время успевают съесть тебя.

— Металл?

— Едят.

— Дерево?

— Не любят.

— Воду?

Старший нахмурился.

— Не знаю.

Эллари рядом со мной чуть наклонила голову.

Я понял.

Запомнила.

Бомбомётчик продолжил:

— Вечния где?

Старший выругался.

— На третьем подъёмном круге.

— Крепления?

— Четыре сняли. Пятое не отпускает.

— Королевский замок?

— Да.

— Кто откроет?

Старший постучал по груди.

— Крагг.

Молодой гном замер на долю секунды.

— Сам?

— А кто ещё? Запасной огонь у него.

Эйра посмотрела на меня.

Я не ответил.

Одноглазый.

Вот зачем ему был нужен Крагг.

Не просто вытащить из крепости.

Заставить достать ключ.

Старший раненый продолжал:

— Голдо приказал вынести Вечнию до последнего болта.

— А потом?

— Закрыть нижнюю шахту.

— Каким режимом?

— Пять опор.

Бомбомётчик чуть повернул голову.

Мы увидели только край маски.

— Все пять?

— Все.

— Снаружи?

— Вторая, третья, пятая — изнутри.

— Люди?

— Вывести.

— Крагг?

Старший гном посмотрел на него.

— Крагг выйдет последним.

Молодой бомбомётчик молчал.

— Боковой ход? — спросил он.

— Какой?

— За Вечнией.

Лицо старшего изменилось.

— Не твоё дело.

— Теперь моё. Если плавильню потащат не по тому углу, золотую стену сорвёт.

— Стену не трогать.

— Значит, есть.

Старший поднял топор.

— Ты слишком много спрашиваешь.

Бомбомётчик не отступил.

— А ты слишком мало отвечаешь человеку Крагга.

Ещё одна ложь.

Но произнесена правильно.

Старший опустил топор.

— Боковой ход закрыт. Белая жила слышит. После первого взрыва там пошёл свет. Крагг запретил приближаться.

— Что за дверью?

— Старые коммуникации.

— К хранилищу?

— Нет.

— Куда?

— Глубже.

Бомбомётчик кивнул.

— Это всё.

— Не всё.

Старший схватил его за плечо.