- -
- 100%
- +
— Если идёшь вниз, не слушай стук.
— Какой?
— Три коротких. Один длинный.
— Почему?
Раненый гном посмотрел на шахту.
— Слизни уже научились повторять сигнал рабочих.
Даже Эйра перестала улыбаться.
Молодой бомбомётчик кивнул.
— Идите к замку.
— Там закрыто.
— Южная воротная ниша принимает раненых.
— Откуда знаешь?
— Я ставил её заряд.
Старший решил, что это достаточное объяснение.
Отряд пошёл дальше.
Молодой гном дождался, пока они скроются.
Потом снял маску.
Подошёл к нам.
— Ну?
— Ты страшнее, когда врёшь, — сказала Эйра.
— Спасибо.
— Это не было похвалой.
Он посмотрел на меня.
— Третий ярус. Плавильня Вечния застряла. Пятое крепление держит королевский огненный замок. Крагг должен открыть его запасным ключом.
— Одноглазый это знает.
— Скорее всего.
— Пять опор?
— Реальные.
— И если их уронить?
— Шахта складывается секциями.
— Насколько быстро?
— Если правильно — за две минуты.
— Если неправильно?
— За одну.
Эллари посмотрела на землю.
— Белый ход глубже.
— Да.
— Это наша дорога.
Молодой гном кивнул.
— И могила Голдо.
— Удобно.
Эйра посмотрела на шахту.
— Мне не нравится слово «удобно», когда рядом ты.
Я коснулся бока.
Кровь почти перестала идти.
Почти.
— Нам нужно войти до того, как они вытащат плавильню.
— Почему? — спросил гном.
— Потому что потом Голдо перестанет нуждаться в шахте.
Он понял.
— Тогда ускоряемся.
Мать суккубов вошла в замок Вильяма через окно.
Не потому, что двери были закрыты.
Потому что двери подразумевали просьбу войти.
Она не просила.
Стекло распахнулось от одного движения крыла.
В комнате Розы погасли три свечи.
Роза сидела у стола.
На ней больше не было цепей на руках.
Это Мать заметила первой.
Вильям стоял у камина.
Это она заметила вторым.
— Как мило, — сказала Мать. — Вы уже дошли до стадии, где пленнице разрешают пользоваться пальцами.
Вильям не повернулся.
— Ты не стучишь.
— Ты наблюдателен.
Роза посмотрела на неё.
Глаза были спокойными.
Слишком спокойными.
Мать суккубов улыбнулась.
— Девочка.
— Я не ваша девочка.
— Уже интереснее.
Она подошла.
Золотисто-розовая линия под кожей Розы едва светилась.
Мать увидела разрыв.
Один узел был ослаблен.
Не снят полностью.
Но уже не держал голос так, как должен.
— Кто тебе помог?
Вильям повернулся.
— Что ты здесь делаешь?
Мать не посмотрела на него.
— Где 261?
Роза молчала.
Линия на шее нагрелась.
Но не вспыхнула.
— Не знаю.
Мать прислушалась.
К проклятию.
К дыханию.
К крови.
Ложь не пришла.
Роза действительно не знала.
— Когда видела его последний раз?
— До разрыва.
— Куда он пошёл?
— Если бы знала, первый ответ был бы другим.
Мать усмехнулась.
— Хорошо.
Она вытянула руку к шее Розы.
Вильям оказался между ними быстрее.
Не ударил.
Просто перехватил запястье.
— Не трогай её.
Комната стала тише.
Мать суккубов посмотрела на его пальцы.
Потом на лицо.
— Отпусти.
— Розу не трогать.
— Это приказ?
— Да.
Роза опустила глаза.
Не из страха.
Чтобы Вильям не увидел улыбку.
Мать суккубов медленно высвободила руку.
— Ты проклял женщину цепями желания.
— И?
— Посадил возле себя.
— И?
— Теперь запрещаешь другим прикасаться.
Вильям улыбнулся.
— Ревнуешь?
Мать рассмеялась.
Коротко.
— Ты всегда путаешь власть с похотью.
— А ты похоть с властью.
— Нет.
Она наклонилась к нему.
— Я их продаю отдельно.
Вильям перестал улыбаться.
Мать повернулась к Розе.
— Мне нужна свежая кровь 261.
Роза ничего не сказала.
— Не твоя. Его.
— У меня нет.
— Знаю.
— Для Чаши?
Вильям резко посмотрел на Розу.
Мать заметила.
— Значит, знаешь про Чашу.
Роза поняла, что сказала лишнее.
Но слишком поздно.
— Она не твоя, — сказал Вильям.
Мать повернула голову.
— Что?
— Чаша.
— Повтори.
— Не трогай Розу. И не используй Чашу без меня.
Мать суккубов смотрела на него несколько секунд.
Потом подошла к окну.
— Вильям.
— Что?
— Пошёл ты.
Роза всё-таки улыбнулась.
Мать расправила крылья.
— Когда найдёшь 261, не убивай его сразу.
— Почему?
— Потому что мне нужна его кровь.
— А если мне нужен он сам?
Мать посмотрела через плечо.
— Тогда впервые в жизни научишься делиться.
Она прыгнула из окна.
Вильям подошёл к проёму.
За замком горел закат.
Серый чумной дым смешивался с красным светом.
Мать суккубов прошла сквозь него и ушла на запад.
Не к таверне.
Сначала — к старым дорогам.
Если Роза не знала, где 261, его найдут слухи.
Кровь.
И те, кто слишком любит деньги.
В комнате Роза коснулась шеи.
Вильям услышал.
— Что?
— Ничего.
— Ты улыбалась.
— Возможно.
Линия не вспыхнула.
Вильям это увидел.
И впервые за вечер его лицо стало действительно холодным.
Культ Немых не взял Небесную Обитель штурмом.
Это было бы громко.
Они просто переставили людей.
Сначала на чумном подъёмнике.
Потом в двух складах.
Потом на нижнем мосту.
Потом в госпитале.
Потом на водяной башне.
Когда Вильям приказал пересчитать караулы, оказалось, что списки правильные.
Только люди в них были уже не те.
Король Скелетов стоял перед картой города.
На ней не было ни одного слова.
Только цветные булавки.
Белые — посты Вильяма.
Синие — Немые.
Чёрные — мёртвые зоны чумы.
За три дня синих стало больше белых.
Скелет без нижней челюсти поднял табличку.
На ней было написано:
62%.
Король Скелетов посмотрел.
— Районов?
Скелет кивнул.
Вторая табличка:
3 ИЗ 9 КЛЮЧЕВЫХ ТОЧЕК.
Чумной подъёмник.
Нижний мост.
Западная водяная башня.
Остальные ещё держал Вильям.
Замок.
Главные казармы.
Верхние ворота.
Арсенал.
Храм очищения.
Центральный резервуар.
Король Скелетов провёл костяным пальцем по карте.
— Не брать замок.
Один Немой в старом паладинском доспехе наклонил голову.
Король пояснил:
— Пусть думает, что город его.
Он указал на казармы.
Потом на склады.
На госпитали.
На дороги телег.
— Дом принадлежит тому, кто знает, где у него лестницы.
Немая лекарка поставила синюю булавку возле чумного госпиталя.
Не захвачен.
Но персонал уже помогал им.
Живые.
Не переплавленные.
Не Немые.
Просто люди, которые больше не верили розовому солнцу.
На стене рядом висел новый рисунок.
Солнце.
Под ним пузырёк.
Потом тела.
Потом ладонь, закрывающая рот.
Ни одной буквы.
Стража Вильяма снова пыталась стирать такие знаки.
Перестала успевать.
В одном квартале рисовали два.
В другом — пять.
В третьем люди уже сами проводили пальцем по горлу, когда мимо шёл патруль.
Не угроза.
Обещание.
Молчать.
Помнить.
Ещё десять добровольцев стояли возле старой плавильни.
Король Скелетов посмотрел на них.
— Назад можно сейчас.
Никто не ушёл.
— После первого огня — нет.
Одна женщина подняла чумную маску.
Положила на пол.
Король кивнул.
— Тогда начинайте.
Синие буквы вспыхнули.
Над Небесной Обителью всё ещё висели флаги Вильяма.
По улицам всё ещё ходила его стража.
В замке всё ещё отдавали его приказы.
Но больше шестидесяти процентов города уже можно было пересечь так, чтобы ни один Немой не поднял тревогу.
И треть ключевых узлов отвечала не Вильяму.
Пока.
Король Скелетов улыбнулся.
У него не было губ.
Поэтому улыбка получалась честнее.
Лже-Роза вернулась в Кутёж с шестью мужчинами.
Вышла с двенадцатью.
Это ей понравилось.
Двое шли впереди.
Трое несли добычу.
Один тащил на плече связанного купца, который оказался слишком жадным, чтобы сразу поверить красивой женщине.
Остальные смотрели на неё.
Постоянно.
Это уже начало раздражать.
— Не смотрите.
Все отвели глаза.
Она улыбнулась.
Так лучше.
На краю деревни стоял Савва.
То есть человек, которого деревня считала Саввой.
Настоящий Савва давно был мёртв.
Существо съело его достаточно тщательно, чтобы забрать лицо.
Голос.
Походку.
Привычку чесать подбородок перед ложью.
Даже старый шрам на ладони.
Но не желания.
Желания оставались чужими.
Поэтому, когда лже-Роза прошла мимо, Существо почувствовало её раньше, чем увидело.
Тёплая волна.
Запах.
Не тела.
Приказа.
Смотри.
Желай.
Подойди.
Заслужи.
Существо остановилось.
Волна прошла сквозь него.
Ничего.
Совсем ничего.
Оно чуть не улыбнулось.
Не стало.
Лже-Роза повернула голову.
— Ты.
Савва указал на себя.
— Я?
— Иди сюда.
Существо пошло.
Медленнее, чем остальные.
Чтобы выглядеть сопротивляющимся.
Лже-Роза заметила.
Ей стало интересно.
— Как зовут?
— Савва.
— Ты меня знаешь?
— Все знают Розу.
— Я не спрашивала, кто я.
Умная.
Не настолько, насколько думала.
Существо опустило глаза.
— Видел издалека.
Лже-Роза подошла ближе.
Десять шагов.
Волна усилилась.
Пять.
Ещё сильнее.
Вплотную.
Она положила пальцы ему на грудь.
— Теперь?
Существо заставило сердце ускориться.
Это было несложно.
Тело Саввы всё ещё умело бояться.
— Теперь… да.
— Что да?
— Хочу помочь.
Лже-Роза улыбнулась.
Существо почти восхитилось.
Она была хороша.
Не настоящая Роза.
Слишком ровная.
Слишком чистая.
Слишком довольная чужим взглядом.
Настоящая, которую оно когда-то видело через чужие воспоминания, носила страх как нож.
Эта носила желание как поводок.
— Ты знаешь дороги из Кутежа? — спросила она.
— Все.
— К Голдо?
— Несколько.
Это была правда.
Существо знало гораздо больше, чем Савва должен был знать.
Поэтому добавило:
— Торговые.
— Где 261?
— Не знаю.
Волна усилилась.
Существо опустилось на колено.
Не потому, что магия заставила.
Потому что это ожидалось.
Лже-Роза удовлетворённо выдохнула.
— Теперь узнаешь.
Она посмотрела на разбойников.
— Связать.
Один мужчина подошёл.
— Зачем? Он же уже—
Лже-Роза только повернула голову.
— Связать.
— Да.
Существо позволило завести руки за спину.
Верёвка затянулась.
Смешно.
Оно могло разорвать её, если понадобится.
Но не сейчас.
— Зачем он тебе? — спросил главарь первой банды.
— Умный.
— Он крестьянин.
— Поэтому и умный. До сих пор жив.
Она посмотрела на Савву.
— Будешь моим проводником.
Существо подняло голову.
— Да.
— И пленником.
— Да.
— И если соврёшь—
— Я знаю.
— Что?
Существо улыбнулось ровно настолько, насколько позволил бы испуганный крестьянин.
— Вы заставите меня пожалеть.
Лже-Роза коснулась его щеки.
— Быстро учишься.
Она пошла дальше.
Разбойники потянули Савву за верёвку.
Существо не сопротивлялось.
Ему не нужно было искать 261.
Теперь рядом шла та, кто собиралась сделать это за него.
Пленником было удобно.
Пленнику показывают дороги.
Пленнику рассказывают планы.
Пленника недооценивают.
Лже-Роза думала, что получила поводок.
Существо решило пока не объяснять, на чьей шее он окажется.
До шахты оставалось меньше километра, когда огненный меч Одноглазого погас.
Не полностью.
Пламя просто втянулось в лезвие.
Стало тонким.
Почти белым.
Я остановился.
Эйра прошла ещё два шага.
Обернулась.
— Что?
Я вытащил меч.
Металл дрожал.
Очень слабо.
Не от руки.
Внутри.
Эллари увидела.
— Ритм?
— Нет.
Молодой бомбомётчик побледнел.
— Что тогда?
Я повернул клинок вправо.
Пламя стало ярче.
Влево.
Слабее.
Снова вправо.
Меч хотел туда.
К старому водоотводному тоннелю над шахтой.
Тёмному.
Пустому.
Я смотрел на него.
Никого.
Только зелёный свет отражался на мокром камне.
— Николаус, — сказала Эллари.
— Знаю.
— Что знаешь?
Я убрал меч.
— У нас гость.
Эйра посмотрела в тоннель.
— Крагг?
— Нет.
Молодой гном понял первым.
— Одноглазый.
Я кивнул.
Он резко схватился за оружие.
— Где?
— Не знаю.
— Ты только что—
— Я чувствую меч.
Эллари закрыла глаза.
— Камень там пустой.
— Значит, умеет прятаться.
Эйра усмехнулась.
— После всего, что ты у него отрубил, научился.
Я не ответил.
Одноглазый был рядом.
Живой.
Однорукий.
Без этого меча.
С шестью целыми ключевыми элементами и сломанным огненным.
Он ждал Крагга.
А теперь увидел нас.
Я почти чувствовал его взгляд.
— Нападёт? — спросил молодой бомбомётчик.
— Если хотел, уже попробовал бы.
— Почему не хочет?
Я посмотрел на шахту.
— Потому что ждёт кого-то важнее.
Одноглазый лежал на животе в водоотводном тоннеле.
Камень под грудью был холодным.
Это помогало.
Рука была одна.
Это — нет.
Он увидел Николауса сразу.
Сначала не поверил.
Потом увидел огненный меч.
Свой.
Потом Zero.
Потом двух женщин.
Потом молодого гнома из «Бомбы».
— Какого…
Он не закончил.
По плану первым должен был прийти Крагг.
Крагг пришёл.
Но внутрь шахты.
По плану Николаус должен был оставаться в крепости, ломать стены Голдо, отвлекать охрану, делать всё то, что у него почему-то получалось лучше всего.
Вместо этого 261 стоял в нескольких сотнях шагов от нужного тоннеля.
Одноглазый медленно выдохнул.
Под плащом шесть целых ключевых элементов слегка звякнули.
Сломанный огненный — нет.
Он был мёртвым куском.
Пока.
Запасной огненный ключ Крагга находился внутри шахты.
И Крагг должен был достать его, чтобы снять последнее крепление Плавильни Вечния.
Одноглазый ждал именно этого момента.
Один удар.
Одна кража.
Потом семь элементов снова соберутся.
Потом глубинное хранилище перестанет быть закрытым.
Камень Воскрешения.
И всё, что Голдо прячет глубже.
Но теперь туда шёл Николаус.
С его мечом.
Одноглазый мог спуститься сейчас.
Атаковать.
Попытаться вернуть оружие.
Убить гнома.
Ранить женщин.
Возможно, даже добить 261.
И потерять Крагга.
Потому что после первой тревоги последний брат уйдёт обратно в крепость и больше не достанет огненный ключ под открытым небом.
Одноглазый стиснул зубы.
Гордыня требовала другого.
План требовал ждать.
Когда-то он всегда выбирал гордыню.
Результат лежал у Николауса на поясе.
Одноглазый коснулся пустого плеча.
— Не сегодня.
Николаус внизу вдруг повернул голову прямо к тоннелю.
Одноглазый замер.
Меч у его бедра вспыхнул.
Бывший меч.
Старый предатель.
Николаус смотрел несколько секунд.
Потом отвернулся.
Одноглазый медленно улыбнулся.
— Почувствовал.
Это было плохо.
Но не смертельно.
Пока.
Он снова посмотрел на шахту.
Если Крагг и Николаус встретятся внутри, будет ещё лучше.
Два врага.
Один ключ.
Один меч.
И слизни, которые уже давно перестали слушаться того, кто их накормил.
Одноглазый решил не мешать.
Иногда лучший способ победить — позволить двум другим людям сделать всю грязную работу.
Он ненавидел эту мысль.
Гнарл бы оценил.
От этого стало ещё хуже.
Перед входом в Изумрудную шахту уже не было порядка.
Был только расчёт, который разваливался быстрее, чем гномы успевали его записывать.
По левой рельсовой линии вверх шли вагонетки с изумрудами.
По правой — пустые клетки.
В центре четверо гномов пытались вытащить из шахты огромный металлический цилиндр.
— Не плавильня, — сказал молодой бомбомётчик.
— А что?
— Катализатор.
— Дорогой?
Он посмотрел.
— Голдо спасает.
— Понял.
Над воротами шахты горели три сигнальные лампы.
Красная.
Красная.
Зелёная.
Третья мигнула.
Стала красной.
Гномы вокруг закричали.
— ТРЕТИЙ ЯРУС! СВЯЗЬ С ТРЕТЬИМ!
— КРАГГУ ПЕРЕДАТЬ!
— ОН УЖЕ ТАМ!
— ПЛАВИЛЬНЮ НЕ БРОСАТЬ!
Где-то внутри горы раздался грохот.
Потом тонкий высокий скрежет.
Словно тысяча стеклянных зубов одновременно провели по камню.
Эйра поморщилась.
— Вот это мне уже не нравится.
— А до этого?
— До этого просто не нравилось.
Эллари остановилась у стены входа.
Положила ладонь.
— Слышно глубже.
— Ключ?
— Не знаю.
— Жила?
— Да.
Она закрыла глаза.
— И что-то большое.
Молодой бомбомётчик посмотрел на неё.
— Насколько?
— Очень.
— Полезное измерение.
— Ты спросил.
Из шахты выбежал гном.
Без шлема.
Борода была обожжена зелёным.
— ЗАКРЫТЬ ВОРОТА!
Никто не закрыл.
Потому что за ним показались ещё трое.
Один тащил второго.
Третий шёл спиной вперёд и стрелял огнём в темноту.
Зелёный свет внутри качнулся.
Что-то ударило в стену.
Весь вход дрогнул.
Из темноты на секунду показалась прозрачная масса.
Кристаллическая.
Большая.
Слишком большая.
Огнемётчик выстрелил.
Пламя ударило в зелёную поверхность.
Разошлось по ней веером.
Часть вернулась в потолок.
Гном выругался.
Тварь отступила обратно.
Пока.
Молодой бомбомётчик натянул маску.
— Я могу провести нас первым постом.
— А вторым?
— Там уже не будет поста.
— Удобно.
Эйра ударила меня локтем.
— Не говори это слово.
Я посмотрел назад.
На замок Голдо.
Подъёмный мост всё ещё был поднят.
За ним оставались двадцать одна эльфийка.
Голдо.
Камень Воскрешения.
И всё, до чего мы пока не дошли.
Справа, над водоотводным тоннелем, никого не было видно.
Одноглазый всё ещё ждал.
Внутри шахты был Крагг.
На третьем ярусе застряла Плавильня Вечния.
Пять аварийных опор уже готовили могилу.
А где-то под всем этим третий Ключ Бездны один раз тихо ударил в тот же ритм, который я чувствовал под пивным котлом.
Гнарл обязательно сказал бы, что идти туда добровольно — редкая форма глупости.
Я почти услышал.
Почти.
Этого хватило.
— Идём.
Эйра подняла обломок копья.
Эллари взяла цепь.
Молодой бомбомётчик шагнул первым.
Я вытащил Zero.
Огненный меч оставил у пояса.
Пусть Одноглазый чувствует.
Пусть знает, что я тоже знаю.
Мы подошли к чёрному проёму.
Изнутри пахнуло мокрым камнем.
Изумрудной пылью.
Горелым металлом.
И чем-то сладким, как после грозы.
Слева на стене висела табличка:
НИЖНИЕ ЯРУСЫ ЗАКРЫТЫ.
Под ней кто-то зелёной слизью оставил длинный след.
Я посмотрел на Эйру.
— Ну?
— Что?
— Наконец нормальная дорога?
Она усмехнулась.
— Теперь да.
Я шагнул в Изумрудную шахту.
Семьдесят пятая глава
«Изумрудная шахта»
Внутри Изумрудной шахты было светлее, чем снаружи.
Это сразу показалось неправильным.
Шахты должны становиться темнее, чем глубже в них заходишь.
Здесь происходило наоборот.
Каждые десять шагов камень начинал светиться сильнее.
Сначала зелёными прожилками.
Потом целыми пластами.
Потом мы вышли на первый внутренний уступ, и я понял, что часть горы вокруг нас вообще была не камнем.
Она была изумрудом.
Не красивым.
Не тем, который вставляют в кольца и потом продают человеку, слишком богатому, чтобы он спрашивал, сколько людей умерло при добыче.
Здесь изумруд был сырым.
Тёмным.
С мутными включениями, белыми жилами и чёрными пузырями внутри.
Он рос из стен огромными рёбрами и давал такой зелёный свет, что кровь на моих пальцах казалась почти чёрной.
Молодой бомбомётчик остановился впереди.
— Не наступай на блестящее.
Я посмотрел под ноги.
Блестело почти всё.
— Очень точная инструкция.
— На мокрое блестящее.
— Стало намного легче.
Эйра ткнула обломком копья в зелёную лужицу у рельса.
Лужица дёрнулась.
Копьё исчезло в ней на два пальца.
Эйра выдернула древко обратно.
Металлический край был объеден.
— Это слизь? — спросила она.
— Была, — ответил гном.
— А сейчас?
— След.
Эллари присела рядом, не касаясь пола.
— Она двигалась против уклона.
— Да.
— Давно?
Гном посмотрел на влажный блеск.
— Минут пять.
Я оглянулся на чёрный проём, через который мы вошли.
— Значит, нас уже заметили.
— Скорее всего.
— Отлично.
Гнарл обязательно сказал бы, что человек, добровольно вошедший в шахту после того, как ему заранее сообщили о разумных слизнях, заслуживает хотя бы уважения к собственному идиотизму.
Я почти услышал голос.
Почти.
И это всё ещё было хуже тишины.
Мы пошли дальше.
Первый ярус шахты был почти пуст.
Только вагонетки.
Сломанные стойки.
Брошенные кирки.
И длинные деревянные настилы, которые гномы почему-то сохранили, хотя всё металлическое вокруг уже было исцарапано зелёными следами.
Через несколько минут причина стала понятна.
Слева из боковой выработки выполз маленький слизень.
Размером с большую собаку.
Один глаз.
Настоящий.
Круглый янтарный глаз плавал внутри прозрачной зелёной массы и смотрел сразу на четверых.
Слизень коснулся металлической рельсы.
Тело обняло железо.
По зелени прошла волна.
На рельсе осталась глубокая выемка.
Потом слизень упёрся в деревянную шпалу.
Остановился.
Обтёк её.
И пополз дальше.
Эйра подняла бровь.
— Дерево.
— Раненые не врали, — сказал молодой гном.
— Уже достижение.
Слизень повернул к нам.
Я снял Zero.
Ударил один раз.
Топор рассёк его почти пополам.
Зелёная масса разлетелась по полу.
Глаз лопнул.
— Всё? — спросил я.
Молодой бомбомётчик даже не ответил.
Обе половины слизня поползли в разные стороны.
Не к нам.
К стене.
Туда, где наружу выходила сырая жила.
Эллари дёрнула цепь.
Одна половина оказалась прижата к дереву.
Она забилась.
Вторая успела коснуться изумруда.
И сразу изменилась.