По ту сторону смерти

— Я чувствую запах лжи.

— На вкус так, будто мне в кружку насрали, — без притворства выдала Тэль как на духу.

— Действительно, — опробовав Ламия засмеялась, да так звонко и необычно, что Тэль мигом забыла обо всем на свете. Её смех звучал как песня или как удачно реализованный план злодея по захвату мира.

Они посидели пару минут в тишине, больше не притрагиваясь к странному напитку. Настроение Ламии сменилось двадцать раз за двадцать минут, и Тэль не знала, как реагировать.

Наконец она решилась сбросить странное, неловкое напряжение, неожиданно возникшее между ними.

— Т-так?

— Нет, мне не стало плохо от вида и запаха твоей крови, — ответила Ламия и просеяла сквозь пальцы песок. — Я не голодна, а даже если бы была, не стала бы пить тебя. Ваша кровь сильно горчит. Я давно не взаимодействовала со смертными и удивилась тому, как странно легко вас поранить и убить.

Тэльера кивнула и вгляделась в свои шрамы.

«Да. Это действительно просто».

— Что ты хочешь знать?

— Всё, о чем бы ты ни захотела мне поведать.

— Как ты думаешь сформировалась вера? Люди не могли верить и передать из уста в уста на многие века то, чего не видели. Некоторые из отмеченных, были неосторожны и раскрыли себя. Веками люди передавали информацию из поколения в поколение, постепенно искажая её. Кто-то знал чуть больше правды, а кто-то её видел. Ваши книги и писания тому явный пример. Ваши ведьмы — это, по сути, нефелимы, отмеченные Атамом. Всегда женщины, всегда достаточно сильные, чтобы раскрыть потенциал его крови. Часто их сила была завязана на ритуальной магии или прорицании, но в какой-то период вашего бытия их научились отслеживать другие нефелимы, — дети Ахерона, и убивать, чем сильно сократили популяцию.

— У них тоже был особый дар?

— Скорее чутье. И опять же из-за отцов. Атам и Ахерон ненавидели друг друга с начала времен, настолько сильно, что эта ненависть пропитала их кровь. Это передалось и их детям.

— А ты, Ханса? Близнецы? — С нетерпением спросила Тэль. Её глаза заблестели от нескрываемого интереса.

— Ханса сам по себе уникален лишь потому, что низшие демоны не могут обладать подобными физическими данными и силой. Он скорее сбой в системе. Единственный жнец с низшей кровью подобных габаритов и с силой, способной ставить на колени. А близнецы — демоны «навки» — призраки насильственно убитых детей, принявших форму в Аду по велению жрецов.

— Это Ханса?

— Поддерживает их? Да. Сгинет Ханса — сгинут и они. Несмотря на их внешнее «противостояние», все трое сильно друг к другу привязаны; некоторые из нас даже считают это противоестественным. В любом случае, никто так и не рискнул разорвать их связь, даже Молох — Верховный Жнец.

— А ты?

— Пытаешься выяснить, как меня убить?

— Ты сказала, что мне стоит узнавать о тех, с кем собираюсь жить. Ты интересна мне не меньше, чем всё остальное.

— Еще бы, Нана, — хмыкнула Ламия и стащила сапоги.

Тэль выпучила глаза, увидев «педикюр» наставницы. Ногтями, а скорее когтями, она могла бы запросто порезать кому-нибудь глотку.

Комментировать увиденное она не стала, боясь спугнуть наставницу.

— Я одна из немногих «удачных» порождений Сатаниэля и Лилит. Их детей не счесть и не подсчитать, но почти все рождались мертвыми, слабоумными или превращались в существ, неспособных подарить любовь или любое другое чувство, кроме боли и ненависти. Позже повитухи догадались накормить подобных мне кровью, кровью невинного. И мы стали выживать, постепенно образовывая новый вид.

— А почему?..

— Почитай о «проклятии, что наслали на первую за грехи её», — Ламия прервалась и помолчала, словно обдумывая, стоит ли говорить Тэльере больше. — Кровь Лилит проклята, как и она сама, — резко ответила Ламия, и девушка увидела, как её худое тело напряглось.

— Прости, — мягко извинилась Тэль, стараясь успокоить наставницу и решила больше не лезть в это, видя, как неприятно ей становится от вопросов про род.

— Чего еще хочешь знать, любопытная? — Ламия расслабилась и откинула голову, словно подставляясь под солнышко, если бы оно было в Аду.

— Вы летаете?

— Я — нет, как и почти все из низших. Но суккубы и инкубы, например, исключения. 11

— Ханса тоже?

— Когда-то мог, но что случилось, я не знаю, да и он не особо делился.

«Поэтому он так привязался к прыжкам с парашютом на Земле? Пытался вспомнить, какого это — парить над землей, пусть даже через меня?»

— Всё, вставай. Попробуем пострелять, вдруг тебе когда-нибудь придет мысль не быть съеденной.

Тэль закатила глаза и встала с песка вслед за наставницей. Отряхнув задницу, она потянулась, разминая затекшие мышцы.

Она вложила в ее руки лук и протянула колчан, который Тэль уже видела у нее за спиной.

— А тебе он зачем? – спросила Тэль, прищурившись. В Ламии всё — от заострённых кончиков ушей до ногтей на ногах было средством для убийства.

— Нравится сам процесс. К тому же забавно смотрится, когда жертва убегает с двумя стрелами в бёдрах. Аккуратнее, они обработаны ядом. Будет жаль потерять твои крохотные пальчики.

— Ты жесткая дама, — заключила Тэльера и натянула тетиву.

— А ты недостаточно. Учись защищаться, Тэль, без шуток. Это место населяют существа совсем не похожие на меня или Хансу и их единственным желанием может стать ужин из твоего сердца с гарниром из перемолотой в труху кожи. Попробуй попасть в меня.

— Спасибо тебе, добрая, за столь яркое описание. Вовек жрать не захочется, — вздохнула Тэль, покачав головой, и выстрелила.

— Неплохо, — заключила Ламия и с совершенно невозмутимым видом выдернула стрелу из собственного лба. Рана моментально затянулась.

— Блять! — испуганно выкрикнула Тэль и откинула лук.

Она действовала на автомате. Сбитая с толку, она повиновалась команде Ламии, даже не успев подумать, о чем именно просила наставница.

— Ты так ярко это представила и выстрелила в меня, потому что я попросила. Не стоит пугаться, меня не так просто убить, а вот залезть к тебе в голову — проще простого. Ты должна осознать свою уязвимость и бороться с ней так яростно, как только можешь.

— Я всю жизнь это делала, Ламия. Всю жизнь я осознавала, что хожу по Земле с оголенными нервами, брошенная и изувеченная. Из семи миллиардов меня смогли вынести всего два человека. И чем я им отплатила? Моя приемная мать посерела от горя, я поблагодарила её за доброту — смертью, а лучший друг вместо того, чтобы прийти ко мне, пошел к дилеру. Так что, если я смогу пожить здесь и чёрт бы с тем, что мы в Аду, я постараюсь сделать всё, чтобы подышать подольше. Чувствую, что должна.

— Ладно, — кивнула Ламия, и ее губы дрогнули в легкой ухмылке.

Замечание наставницы больно резануло по сердцу Тэль, вызвало излишне яркую реакцию, присущую психически нестабильным людям. Просто потому, что ей в лоб указали на факт её слабости.

— Я воздействовала на тебя совсем легко, поэтому ты не почувствовала, но если я буду делать это чаще и грубее, ты сможешь это замечать и выталкивать непрошенных гостей из сознания.

— И многие так умеют?

— Кто умеет, не распространяется, поэтому не смогу точно ответить на твой вопрос, Нана. Продолжай.

— Я не хочу в тебя стрелять.

— Мне не больно.

— Зато мне больно. Принеси какой-нибудь мешок или труп из подвала на худой конец, но в тебя я стрелять не буду.

— Упрямая? Мне нравится. Я буду двигаться быстрее, чем способен обработать твой человеческий мозг, поэтому возьми чертов лук, — Ламия выгнула тонкую бровь, и её глаза недобро сверкнули.

Тэль вдруг вспомнила, что может стать ужином и покорно подхватила с песка лук.

— Целься в ноги, лучше всего в колени. Еще шея, лоб, сердце.

— Тебя возможно убить? — поинтересовалась Тэльера, ухмыльнувшись.

— Еще ни у кого не получилось даже подобраться к этому моменту, Нана. От вырванного сердца я не умру. Да и оно у меня столь маленькое, что вряд ли кто-нибудь его найдет. А что, уже решила избавиться от меня?

— Ты удивительным, приятным образом действуешь на мою шаткую нервную систему, не хочу случайно пристрелить тебя.

— Эти стрелы я способна перекусить, — в подтверждение слов она провела языком по острым зубам. – Так что хватит оттягивать момент, я все равно от тебя не отстану.

Тэль кивнула и прицелилась, но как только она отпустила тетиву, стрела пролетела в считаных дюймах от щеки Ламии. Как она и предупреждала, Тэль даже не заметила, как она сместилась чуть вправо.

— Чёрт, какая ты удивительная!

— Не заговаривай мне зубы, Нана, — она жутко улыбнулась. — Продолжай.

Тэль выпустила в неё тысячу стрел, израсходовав все свои смертные силы. Пальцы уже совсем не слушались, почти кровоточили. Но за все потраченное время она смогла оставить лишь царапину на сероватой коже, которая тут же затянулась.

— А все такие быстрые, как ты?

— Н,ет. Но у тебя есть преимущество. Никто и мысли не допустит, что ты способна защититься и даже не попытается уклониться. Целься в голову, в большинстве случаев поможет. Не думай во время выстрела. Удачно выпущенная стрела даст время сделать ноги.

— Может, вы запрете меня в клетке как собаку? Я…

—Заберу тебя в услужение моему дому, так уж и быть, выполню твое желание, — вдруг из-за спины раздался скрипучий, женский голос и Тэль резко обернулась. — А, новая партия испорченного мяса, — заключила она, увидев общую метку.

Тэльеру и вправду оглядели с ног до головы, как вновь поступивший на бойню скот. Она сделала тоже самое в ответ. И если характер у незваной гостьи очевидно был не самый выдающийся, то красотой боги уж точно её не обделили.

Она была создана ночью — из лунного света, из шепота ветра среди голых ветвей, из самой тьмы, нашедшей себе оболочку. Серебряные волосы ниспадали на изящные ключицы, красиво контрастируя с насыщенными темно-сливовыми, почти черными губами, будто напитанными грехом. Их легкий изгиб говорил о надменности, об осознании своей власти над этим миром.

Но главное, что в ней странно привлекало — глаза. Они светились кровью, на фоне её фарфоровой кожи. В её взгляде застыла вечность, сияла угроза.

Тэль поймала себя на мысли, что у нее с Ламией было сходство.

Они обе были хищницами.

Вот что их объединяло.

В остальном они даже ростом не были похожи. Новая неприятная знакомая была выше Ламии на две головы.

— Элиззадра, какая неприятная встреча, — Ламия ухмыльнулась и поцеловала гостью в щёки. — У тебя какое-то дело?

— А твоя мышка не поздоровается? Она обязана поклониться. Или ты еще недостаточно надрессировала её? — она ухмыльнулась и поиграла пальцами в воздухе.

По обе стороны от её шикарного тела вышли по два черных шакала с ярко-желтыми глазами. И пошли на Тэль, оскалившись. Видимо им было приказано заставить её поклониться, но она не шелохнулась.

— Тебе пришлют еще кого-нибудь, если вдруг…она подохнет? — Элиззадра напирала, хищно улыбнувшись.

— О, дорогая, заканчивай подпитывать свое самомнение. Не заставляй своего спутника ждать, — со вздохом пробормотала Ламия и подмигнула Тэль, говоря ей этим, что все под контролем.

— Ах, да! Мы просто искали Хансу, слышали, он вернулся, вот и решили забежать, — Элиззадра улыбнулась уже по-другому, с нескрываемым вожделением, взглянув на своего спутника.

Мужчина на вид лет тридцати держался поодаль, стараясь не влезать в женское «пространство». Но увидев перебранку и обращенные на себя взгляды, решил приблизиться. Тэль моментально сместила свой фокус внимания на него, и даже четыре голодных, страшных псины не смогли отобрать её внимание.

Перед ней возник мужчина с холодной, застывшей красотой. Первой её ассоциацией мелькнул образ высеченной из мрамора скульптуры. Его светлые, почти белоснежные волосы были аккуратно зачесаны назад. Черты лица угловатые, резкие, почти без изъянов, не считая небольшой горбинки, которая придавала аристократизма его внешности. Взгляд пробирал до костей — спокойный, ледяной, полный тени неизведанной угрозы. Его фигура стройная и атлетичная, обтянутая в черную рубашку и белый жилет, — вызвала у Тэль обильное слюноотделение.

«Выглядит как бог… Чёрт бы тебя побрал, Тэль, сконцентрируйся!»

Он едва заметно склонил голову набок, позволив себе пробежаться острым взглядом по рельефам Тэль, а затем медленно поднес её ладонь к губам.

По телу девушки прошла волна мурашек от этого спокойного, самого настоящего мужественного жеста. Он завладел её сознанием, не сказав ни слова.

«О, чёрт», — вспыхнуло в голове, когда она поняла, что ростом он примерно около шести с половиной футов12.

— А Вы?.. — Тэль заставила себя говорить, обратившись к незнакомцу.

— Тебе его имя знать не положено, Нечистая, — резко ответила Элиззадра, и в подтверждение её слов шакалы оскалились совсем близко к и так пораненному телу Тэль.

— Хамство тебя мало украшает, видимо, воспитывалась этими же псами? — на автомате съязвила Тэльера.

И тут же получила звонкую пощечину.

— Прикуси язык, — прошипела гостья.

«Ну, охуенно, Тэль! Так держать! Не убьет она, добьет Ханса. Помолчи, мать твою!», — её мысли были здравыми, но это только мысли… Эта девица скорее себе язык откусит, чем извинится.

В любом случае инстинкт самосохранения у неё всегда отсутствовал. Казалось бы, нужно разозлиться, но помолчать?

Да, пожалуй.

Но вместо этого Тэль прикрыла рот, слизнув перед этим капельку выступившей крови, и нагло ухмыльнулась перед тем, как сделать, возможно, самое опрометчивое в своей жизни:

— А если не заткнусь? Убьешь? — бросила вызов Тэльера и Ламия шумно выдохнула.

«Ну давай, сучка, попробуй, даже у меня с первого раза не получилось».

— Есть вещи гораздо похуже смерти, — зловеще прошипела Элиззадра, оскалившись. — Я прикажу, и твое дряблое тельце доставят ко мне в услужение, посмотрим сколько ты выдержишь.

— Тише, — не повышая голоса скомандовал мужчина, но этого хватило, чтобы гостья покорно опустила глаза. — Смертная не боится нас и рвётся к жизни, это похвально. Не стоит подтверждать своим поведением все срамные легенды, ходящие о нас по Земле, Элиз, — он слабо ухмыльнулся и подмигнул Тэльере, вызвав у нее тихий смешок.

— Благодарю, как я могу к Вам обращаться?

— Если мы увидимся еще раз, я назову вам свое имя, леди. А пока прошу нас извинить, нам пора, — скучающе ответил мужчина и чуть склонил голову. — Сообщи Хансе, что я ищу его, Ламия. Буду тебе благодарен.

— Господин, — Ламия склонила голову, и Тэль на автомате повторила за ней, и все-таки украдкой она взглянула на него сзади. После увиденного её слюни провисли еще ниже.

— М-да, ты так и норовишь подохнуть, Нана, — сделала вывод Ламия и подняла лук.

— Если мне придётся сдохнуть — защищаясь, я не против, но терпеть унижения от подобных сучек противоречит моим принципам. Кто она?

— Тебе посчастливилось познакомиться с дочерью Вельзевула.

— Ну что ж, если она такая «сладенькая», боюсь представить её папашу.

— Тебе нужно сделать все, чтобы не попасть в услужение его дому. Если не хочешь, чтобы ее псы тебя разодрали на суповой набор. Старайся. Это понятно?

— Предпочту стать твоим ужином, наставница. Уж если тут все так голодны.

— Ха-х-ха, возможно, ты не так уж плоха. Пойдем, отведу тебя к Эмиде. Надо тебя заштопать.

— У меня когда-нибудь появится возможность убить эту суку?

— Вряд ли. У этой суки много впечатляющих способностей и высокое положение. Мы пройдем через портал, тебя, скорее всего, вырвет.

Так и произошло. Как только они переместились, Тэль вывернуло наружу съеденным ужином, но даже в момент максимальной физической уязвимости и нестабильного эмоционального состояния она думала о том мужчине, представляя его искреннюю улыбку, смех, тембр голоса в ярости.. и постели…

— А тот мужчина…?

Его глаза — темные, с едва различимым зеленым пигментом застряли в её памяти.

— Не спрашивай, я не скажу, даже если бы захотела.

— Почему?

— Потому что он способен стереть меня из истории и, если он не захотел назвать имя, то я тем более не буду его сообщать.

Тэль снова всей шкурой ощутила свою смертность — она будет знать только то, что ей позволят узнать, и других вариантов не было. По сути, те же законы работали и на Земле.

Они пришли к уже знакомому домику, спрятанному от лишних глаз в обсидиановых горах. Эмида снова вышла навстречу, словно почувствовав гостей.

— О, Безликий, что ты с ней делала? — встрепенулась Эмида и принялась осматривать раны.

— Тренировала, — коротко ответила Ламия, пожав плечами. — Почини её, а у меня образовались дела.

Больше она ничего не сказала, только подмигнула новой соседке и исчезла так же, как и пришла.

— Ну, пойдем, Тэль, напою тебя чаем. Ты же любишь чай?

— Честно говоря, я предпочитаю, чего покрепче.

— И это найдется, — Эмида тепло улыбнулась. Обычно такими улыбками матери греют своих детей в нужный час.

Заклинательница завела её в дом, усадила в потрепанное кресло и вручила виски.

Девушка на автомате опрокинула весь бокал в себя, и её глаза вмиг расширились.

— О, не успела тебя предупредить… Для тебя он может быть слегка крепковат...

— Да уж, я заметила, — Тэль потерла грудь, пытаясь сдержать кашель. — Забористая штучка.

— Ещё? Только поосторожней.

— Не откажусь. Как вы тут развлекаетесь? Убийствами на спор и гонками на адских псах?

— Ха-ха, наш быт мало отличается от людского, я бы даже сказала: всё, что делаем мы, в сто крат ярче, чем у вас.

— Например? — Тэль поерзала на стуле, явно заинтересовавшись.

— Ну, если у нас праздник — он не заканчивается даже тогда, вернее — особенно тогда, когда кто-нибудь теряет сознание, честь или пару-тройку зубов. Если любим — то до одержимости. Если ненавидим — то веками. А если дело доходит до секса… — Эмида зловеще улыбнулась краешком губ. — Скажем так: чужие постели для нас редко становятся подлостью. Драки — признак удачной светской беседы. Ставки — способ помериться размерами казны. А армии — достоинствами ведения боя. И часто это доходит до абсурда, но такого определения в нашем мире тоже не существует. Продолжать?

— Суть я уловила. Вы филигранно завуалировали фразу: «чей хрен больше». Видимо, даже князей всея Преисподней преследуют мелкие комплексы? — хихикнула Тэль, поиграв бровями.

— Мужчины, что с них взять… Но в наших кругах любовники в подавляющем числе неутолимы и, к счастью, большинство разбирается в тонкостях женской анатомии.

— Вот опять. Потружусь перевести: «ура, им не нужна карта, чтобы найти клитор!». Вы, Эмида, из тех дам, что краснеют при слове «член» и «вагина», но втайне желают, чтобы они встретились?

Эмида хмыкнула.

«Желательно один конкретный».

— А ты проницательная девушка.

Тэль скривилась.

— Блядство, надеюсь, я вас не обидела? Не против, что я здесь? Иногда мой язык работает быстрее, чем мозги. И я никак не могу определиться: плюс это или гигантский минус…

Заклинательница пригрозила ей пальцем, прерывая.

— Очевидно, что нет, Тэль. И нужно сильно постараться, чтобы меня обидеть. Не переживай, ты мне симпатизируешь. Давай переоденем и немного полечим тебя? Где болит? — Ласково спросила женщина, протягивая ей склянку.

— Везде, Заклинательница, но я не жалуюсь. Если накормите, буду благодарна, — попросила Тэль, искренне улыбнувшись.

Эмида подарила ей улыбку в ответ и поспешила на кухню, которая выглядела почти так же, как и земные, только не имела техники. Вместо микроволновки и плиты — был костер, вместо холодильника — зачарованные ледяные ямы прямо в полу, но в отличие от дома Ламии, здесь было больше дерева и тепла, и много света.

— К птице и яйцам нормально относишься?

— Да.

— В готовке я не магистр, зато запросто приготовлю зелье на любой жизненный случай. Возьми. — Она протянула баночку с серо-зеленной густой, дурно пахнущей субстанцией и достаточно большую тарелку с запечённой ножкой, похожей на куриную, глазуньей и зеленым салатом. — Намажь везде, где есть синяки и припухлости, и скоро всё пройдет. А это съешь.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила Тэльера и приняла тарелку. Губы сами по себе растянулись в улыбке, в голову пришла первая ночь в новом доме, когда Саманта всеми силами пыталась её накормить. — Вот уж не думала, что получу в Аду больше добра, чем на Земле… — призналась она и принялась намазывать ссадины.

— Истинного зла или добра не бывает, но многие стремятся к тому или иному. Ханса сильно просил помочь тебе, да и мне редко выдается возможность пообщаться со смертными. Как целитель я не часто нужна, почти у всех здесь живущих всё заживает в считанные секунды…

— Не печальтесь, я, видимо, часто буду заглядывать. Вы в случае чего сможете отрастить мне запасные почки? Вдруг Ламия проголодается во время тренировки…

— Я могу почти всё, дитя, — смеясь, ответила Эмида. Её смех был бархатным и очень девичьим. А улыбка делала её моложе.

— Спасибо, — не переставала благодарить Тэль. Компания Эмиды действовала на неё так же успокаивающе, как когда-то действовала приемная мама. — А Ханса…он сожалеет о своей принадлежности к низшим демонам?

Эмида застыла, переваривая вопрос.

— Я думаю, уровень его самомнения никогда даже не допускал подобной мысли. Он уверен в себе и плевать он хотел на какое-то там происхождение, но своему хозяину он починяется почти беспрекословно. Мне кажется, он никогда даже не осознавал, что он низший.

— Соглашусь с вами, мне тоже так показалось… Я даже как-то скучаю по их перебранкам в моей голове. Почему они выбрали именно меня?

— Не ищи тут умысла, милая. Одержимость — почти всегда случайность. Скорее всего, твой разум был настолько расколот, что тобою было проще обладать. Ты злишься на них?

— Наверное…нет? Я не понимаю, что должна чувствовать, уж если быть честной. Но почему-то я была рада увидеть Хансу и близнецов, словно они часть меня, дорогие друзья, без которых я — не я.

— Ну, они все-таки управляли твоими мыслями, чувствами и действиями долгое время, поэтому неудивительно.

— Зачем демоны и бесы вообще вселяются в людей?

— Чтобы подчищать за своими господами, а еще сеять хаос и смуту. Что очевидно. Чем больше грешников в Адах, тем сильнее их князья.

— А кому подчиняется Ханса?

— Белому Змею, — тихо ответила Эмида, скосив взгляд.

— Говорите загадками. Вам нельзя произносить его имя?

— Боюсь, ты воодушевишься сильнее, чем нужно.

— Вы же понимаете, что теперь я выясню этот факт любым способом?

— Кого ты призвала, Тэль? — выдохнула женщина, сдавшись.

— Агриэля…

— О, что ж, полагаю, ты знаешь и другие его имена?

Тэль нахмурилась, не понимая, почему Эмида увиливала от прямого ответа.

— Белиал?

Эмида кивнула, поджав губы.

— Почему нельзя говорить его имя в слух?

— Нам — потому что он услышит все наши мысли и прочтет намерения, где бы ни находился. Он контролирует всех, избегая таким образом предательства. Тебе, потому что его силу ты даже осознать не можешь, не стоит попадаться ему на глаза.

— О нем есть написанные книги, фолианты? — поинтересовалась Тель, кончики пальцев зачесались при мысли о старинных книгах и демонологии.

— Я ей тут вещаю буквально о самом опасном существе, а она просит историй о нем, — Эмида покачала головой и нежно улыбнулась её стремлению. — Не на тех языках, что ты способна понять, но я зачарую для тебя несколько фолиантов, чтобы ты имела общее понятие о том, как здесь выжить и как выживали мы.

Тэльера нахмурилась, в голове снова возник образ мужчины.

— А как он выглядит? — спросила девушка.

— Как тот, кому бы ты ошибочно доверила жизнь, — без обиняков ответила Эмида нервно теребя косу.

— Платина в волосах и одеяниях, холодный взгляд, в котором скрывается хаос, и голос, от которого в глазах темнеет?

— Ты уже умудрилась повстречать его? — со вздохом, ошарашенно спросила Эмида, схватившись за сердце. — Ханса говорил, что тебе на месте не сидится, но чтобы так?

— Мне он показался очень галантным, приятным даже, и я не ощутила того ужаса, о котором вы твердите. А вот его подружка — та еще… — она запнулась, пытаясь выбрать слова помягче, — та еще мымра с синдромом бога.

— Подружка? Элиззадра?

— Ага. Они пара?

Эмида снова задумалась, стоит ли делиться подобными вещами с только прибывшей смертной, да еще и с таким характером? Но видимо утаивать от неё что-то, всё равно долго не получится.

— Да, — коротко ответила женщина. — Так что это еще одна причина близко не подходить к нему.

— Да поняла я, поняла. Она мне, в общем-то, уже влепила смачную пощечину, так что презабавно слышать предостережения.

Черные глаза снова чуть не выпали из глазниц.