- -
- 100%
- +
— В винном погребе, кэп. Не так уж и трудно их было найти.
Микелетто ухмыльнулся.
— Ну никакой фантазии. — кэп хлопнул себя ладонью по лбу. — Ладно, идём, дружище, а то ещё без нас начнут. — усмехнулся. — Ты только посмотри, какая луна сегодня яркая.
Действительно, за то время, пока Верзила насиловал баронессу, заслонявшие луну чёрные тучи постепенно рассеялись, заливая лунным светом городскую площадь. Площадь эта была переполнена головорезами Ингла. Недовольные тем, что их оторвали от важных дел, коими вне всяких сомнений для них являлись насилие, пьянство и грабёжи, они шумно высказывали своё недовольство.
— Да что… ик, опять случилось-то, Билл? почему нас… ик, посреди ночи на эту чёртову площадь согнали?! Разве мы… ик, не заслужили отдых? — раздражённо вопрошал у своего командира напившийся до поросячьего визга пират.
— Вот именно, даже не дали позабавиться с этой малышкой, уроды! — вторил ему другой головорез, надевая на ходу штаны.
Позади него плакала раздетая молоденькая колонистка. Стоило только пирату отдалиться от неё на приличное расстояние, как она, утерев слёзы и сопли, подобрала своё разорванное платье и, прикрывшись им, спешно шмыгнула за угол ближайшего дома.
— Сам дьявол не знает, что в голове у капитана! — рявкнул на них Билл. — Что вы от меня-то хотите?! Стойте смирно и заткнитесь!
Никто даже и не думал исполнять этот идиотский приказ. Пираты продолжали роптать и ситуация, казалось, сейчас выйдет из-под контроля. То тут, то там раздавались гневные пьяные выкрики, затем послышался звук бьющегося стекла — в стену ратуши полетели бутылки. Но стоило только Инглу появиться на пороге, как все разом утихли.
Звучный бас капитана раздался над площадью:
— Други мои, смотрю, чего это вы так разволновались?
Голос его звучал ласково, словно заботливый отец встречает нерадивого сына у порога дома.
Повисла недолгая пауза.
— Капитан, ну сколько можно нас дёргать?! Дайте нам отдохнуть! — выкрикнул кто-то из пиратов.
— Мы герои… ик, чёрт побери, или кто?! Мы требуем… — подвыпивший пират запнулся на миг, пытаясь вспомнить слово, — уважения!
— Понимаю ваше недовольство, братцы. Я всех вас оторвал от важных дел. Прошу прощения. Дайте мне минутку вашего драгоценного времени и вы поймёте, что сделал я это не зря. Ну как, согласны?
Ингл продолжал играть в демократию зная, что от него хотят услышать бойцы и как они ему ответят.
— Да, капитан! Говорите!
— Отлично! Тогда слушайте, все ли из вас знают в лицо семью Корнуоллисов?
Лишь немногие ответили ДА, остальные в недоумении смотрели друг на друга и пожимали плечами.
— Ах да, я же забыл, что большинство из вас неместные. — капитан театрально хлопнул себя ладонью по лбу. — Впрочем, это неважно. Вы наверняка слышали, что я обещал с ними сделать, верно?!
— Да!!!
— Вот этим мы сейчас с вами и займёмся! Привести обвиняемых!
Один из людей Ингла притащил откуда-то барабан и начал выбивать барабанную дробь. Такую медленную ритмичную, под такую дробь осуждённых обычно ведут на эшафот. Под громкие аплодисменты и улюлюканье к центру площади Микелетто и его люди вывели двух женщин в белых платьях. Лица этих женщин было невозможно разглядеть из-за холщовых мешков, надетых им на головы. Руки женщин были связаны на запястьях верёвками.
— Где вы их нашли, капитан?
— В их же винном погребе, там потайная дверь была. Так что, в погреб, господа, не только за вином надо лазить.
Пираты заржали как гиены. Барабанная дробь усилилась.
— А теперь, момент истины!
Ловким движением пальцев Ингл сорвал мешки и команда смогла лицезреть двух прелестных блондинок, похожих друг на друга как две капли воды и только лёгкие морщинки одной из них отличали её от другой. Барабанная дробь смолкла.
— Знакомьтесь, миссис Шарлотта Корнуоллис и её прелестная дочь Амелия!
Капитан поочерёдно указал на них ладонью. Кто-то из пиратов присвистнул. Мать и дочь были настоящими красавицами.
— Кстати, а где наш виновник торжества? Где Томас, Микелетто?
Ингл оглянулся в поисках Корнуоллиса.
— А здесь он.
Микелетто подал знак своим людям и те вынесли раненого адмирала. Челюсть этого бедолаги была раздроблена и обмотана кровавой тряпкой.
— Жаль, что ты не можешь нам ничего сказать, дружище. Однако это не освобождает тебя и твою чёртову семейку от ответственности, тебе ясно? — Ингл издевательски похлопал Томаса по плечу. — Ладно, раз этот не может, пускай хотя бы они выскажутся. — кивнул на пленниц. — Дадим приговорённым последнее слово.
По приказу капитана с пленниц сняли кляпы.
— Мразь! Гори в аду!
Миссис Шарлотта плюнула Инглу в лицо.
— Какие вы тут все приветливые до безобразия. — расхохотался пират, вытирая рукавом плевок. — Запихайте ей кляп обратно. Думаю, она всё сказала. Ну а ты, Амелия, — повернулся к дочке, — что скажешь? Заслуживаешь ли ты наказание за грехи своего отца?
Девушка тряслась от страха.
— П-прошу… н-не надо… отпустите мою семью. Я… я сделаю всё, что вы захотите.
— Всё, говоришь? Ну разве она не прелесть, братцы? Ну как такую можно наказывать?
— Я сама себя накажу, сэр.
К большому удивлению всех собравшихся, Амелия подошла к Инглу и впилась ему в губы страстным поцелуем. Не ожидая от неё такой прыти, пират оттолкнул её от себя с ошарашенным видом.
— Ты… ты… ты что делаешь, дура?! — вскричал он.
— Вы же хотите меня наказать за отца, верно? Ну… я и подумала… что будет лучше…
Что хотела предпринять Амелия, она и сама того не ведала, ей лишь хотелось спасти свою семью, пускай даже ценой её собственной чести.
— Подумала что? Прыгнуть на меня первой?! Вот так поворот, парни! Впервые вижу, чтоб девка на меня первая прыгала!
Ингл озадаченно развёл руки в стороны. Пираты просто ухохатывались. Жуткий вид капитана обычно отталкивал от него барышень.
— Нет, я… я хочу предложить себя в обмен на свободу моих родителей. — смущённо произнесла Амелия. — Я готова быть с тобой всегда… а не только сейчас. — повернулась к родителям. — Простите. Я не хочу, чтобы вы страдали.
Слёзы ручьём капали из её милых ярко-синих глаз.
— Господи, да я сам сейчас расплачусь. — воскликнул Ингл. — Дай хоть обниму тебя, малышка. — театрально смахнув несуществующую слезу, пират заключил девушку в объятия. — Но ты должна понимать, что у меня уже есть невеста. Аделина, помаши ручкой. Впрочем, я ценю твой благородный порыв. Так уж и быть, я соглашусь на сделку. Ублажи меня, как ублажила бы ты будущего мужа, и вы свободны, даю слово. — поднял вверх правую ладонь в знак клятвы. — Ну как, согласна?
— Да, согласна. — произнесла она на удивление решительно.
Достав из-за пояса саблю, пират перерезал путы, что стягивали её тонкие запястья.
— Ну так действуй, я весь твой.
Передав саблю Микелетто, Ингл развёл руки в стороны и обернулся вокруг своей оси как бы демонстрируя: «Вот он весь я». Затем подошёл вплотную к Амелии и шепнул ей на ухо:
— Ты уж постарайся, детка, хорошо?
Амелия смущённо кивнула.
— Вот и умничка.
Погладив девушку по голове, он поцеловал её в лоб.
Барабанщик вновь принялся выбивать дробь:
«Бум-бум-бум! Бум-бум-бум!»
Неловкими движениями пальцев Амелия принялась расстёгивать Инглу жилетку и следом за ней рубашку. Сказывалось не только её волнение, но и неопытность — ещё ни разу она не была с мужчиной. Пуговица за пуговицей, обнажив его волосатую грудь она всё так же неуверенно осыпала её поцелуями. Пират жутко вонял многолетним несмываемым слоем мужского пота и эта вонь всё усиливалась по мере того, как девушка спускалась всё ниже. И тут она заметила рукоять кинжала, торчащую из его сапога. В её белокурой головке тотчас же созрел план. Продолжая целовать Инглу живот, она было потянулась к рукояти, как пират внезапно схватил её за волосы. Сердце Амелии учащённо забилось от страха.
«О, Боже! Неужели он догадался?!» — пронеслась в голове убийственная мысль.
— Э, нет-нет, девочка, так дело не пойдёт. Я уже тысячу раз это проходил. — с разочарованным, скучающим видом Ингл приподнял испуганную Амелию, поставил её на трясущиеся ноги и шуточно так, совсем несерьёзно, пригрозил указательным пальцем. — Давай-ка мы с тобой немного ускорим этот процесс, хорошо? — задорно ей подмигнул.
Пират отнюдь не горел желанием смотреть, как очередная неопытная деваха пытается ублажить его ртом и дело тут не только в неумении — каждая вторая жертва пыталась откусить ему член. Перспектива потерять свой драгоценный конец его совсем не прельщала, а потому он решил взять дело в свои руки. Он хотел видеть страх в её глазах и наслаждаться им. Он хотел слышать, как она кричит от боли. Он хотел, чтобы она показала ему свои истинные эмоции, а не изображала из себя героиню. Он хотел, чтобы она играла по его правилам.
Но Амелия решила иначе:
«Не дождёшься, ублюдок.»
Интуитивно поняв его посыл, она стала делать всё ровно наоборот. Превозмогая боль и унижение и дикую ненависть, пряча их за маской, она только и выжидала удачный момент, когда мучитель её потеряет всякую связь с реальностью, и вот тогда-то у неё появится шанс. Тогда она сможет вонзить клинок в его вонючее горло.
Очень недобро Ричард Ингл сверкнул глазами. Всё шло совсем не по его плану. И она это видела. Видела, как в глазах его проскальзывают сомнение и растерянность.
Пираты тем временем ликовали. Они хохотали вовсю, они обожали подобные зрелища. На их глазах сейчас разворачивалась самая настоящая игра взглядов, состоящая из лжи, похоти и цинизма.
Амелии же хотелось только одного — поскорее уйти в мир иной прихватив с собой Ингла. То был шаг отчаяния. Она понимала, что его люди этого так не оставят, что они убьют её на эмоциях и надеялась, что смерть её будет быстрой. Но большинство людей Ингла — неместные, у них нет личных счётов с семьёй Корнуоллисов, а значит они могут довольствоваться одним лишь выкупом и не причинят её родным вреда. Рукоять кинжала казалась так близко.
И вот, долгожданный момент настал.
Сердце Амелии бешено стучало словно намереваясь выскочить из груди. Барабан бил ей по ушам: «Бум-бум-бум! Бум-бум-бум!».
Всё должно было случиться в ближайшие секунды…
«Бум-бум-бум! Бум-бум-бум!»
И вот…
Торопливым, неумелым движением она схватилась за рукоять, что торчала из сапога, и… не успев как следует им замахнуться, почувствовала крепкую руку Ингла, перехватившую её запястье. Пират оказался ловчее. Он словно предвидел эту ситуацию. Внутри у девушки всё оборвалось.
«Неужели всё кончено?! Как же больно! Я не хочу умирать! Я сделала всё, что могла!» — эти мысли каскадом пронеслись у неё в голове.
— Вот это истинная Амелия. — осклабился Ингл.
Он вывернул ей запястье таким образом, что кинжал сам выпал ему в свободную ладонь. Амелия кричала от боли и отчаяния. Инглу пришлось зажать ей рот, а лезвием кинжала он полоснул ей по горлу. Её нежная шейка отозвалась алым фонтаном, окропила ему торс и лицо. Глаза девушки расширились от ужаса и вместе с ними — глаза её родителей. Пираты резко замолчали, даже они не ожидали такого финала. Барабан смолк. На площади воцарилась тишина. Все вокруг застыли в молчаливом ожидании. Ингл не переставал смотреть в глаза своей жертве, пока свет жизни навеки в них не померк.
— А я-то уж подумал, что действительно влюбилась! — радостно воскликнул Ингл и расхохотался.
Пираты дружно его поддержали. Капитан облизал нож. Кровь Амелии была тёплая и солоноватая на вкус, она даровала ему прилив свежих сил. Запрокинув вновь голову, он завыл по-волчьи. Как хищник, он сполна насладился жертвой. Окровавленный, он был похож на дьявола в тот момент.
— Как видишь, меня не так легко обмануть, Амелия… хотя, ты уже не с нами.
Ингл закрыл ей глаза и перекрестился. Команда последовала его примеру. Поднявшись на ноги, пират задорно блеснул огоньками глаз и огонёк этот дьявольский не предвещал ничего хорошего оставшимся в живых пленникам. Затаив дыхание, команда ждала дальнейших приказов.
— Ну вы чего взгрустнули, братцы? Бросьте уныние! Уныние это грех, знаете ли! Теперь ваша очередь! — Ингл обратил свой взор, полный коварства, на мать Амелии — Шарлотту. — Приговорённая сказала своё последнее слово! Так что вперёд, господа, к исполнению наказания!
— Но капитан, как же уговор? — вопросил Богдан.
— Какой такой уговор? … Ах, этот! Ну так Амелия сама его нарушила, когда попыталась меня убить.
Возразить было нечего.
— Приступайте, парни! — скомандовал Ингл, подтягивая штаны. — Затрахайте её до смерти!
Барабанщик с новым рвением принялся выбивать дробь:
«Бум-бум-бум! Бум-бум-бум! Бум-бум-бум!»
Приговор был приведён в исполнение. Головорезы обступили леди Шарлотту со всех сторон, они напоминали диких зверей, рвущих на части свою жертву, они терзали её подобно коршунам.
И всё это время гремел барабан:
«БУМ-БУМ-БУМ!!! БУМ-БУМ-БУМ!!! БУМ-БУМ-БУМ!!!»
Капитан Ричард Ингл вдоволь утолил свою жажду мести. Теперь-то эти ублюдки точно получили по заслугам, что Калверты, что Бренты, что Корнуоллисы. Ингл вдоволь насытился их страданиями.
«Впредь будут знать.»
Не дожидаясь, пока этот карнавал безумия закончится, он подозвал к себе Микелетто.
— Готовьте корабли к отплытию. На рассвете я отправляюсь в Джеймстаун. Ты здесь остаёшься за главного.
— Да, капитан. Но почему вы нас покидаете так скоро?
— Хочу лично доложить Святому Микелю, что его поручение выполнено. Он будет доволен. Полагаю, он нас щедро вознаградит.
Запрокинув голову, пират втянул ноздрями ночной воздух, пропахший пожарищем, кровью и порохом.
«О, да, — подумал он с нескрываемым удовольствием, — день удался на славу. Жаль, что он уже подошёл к концу.»
Оставив позади крики несчастной леди Шарлотты, Ингл и Микелетто направились к пристани. Луна светила ярко, отражаясь в бликах воды и освещая путь к пристани, пожар по-прежнему бушевал в городе и пепел сыпался с небес, а барабанщик выбивал сумасшедшую дробь на центральной площади Сент-Мэриса:
«Бум-бум-бум! Бум-бум-бум!»
Ночь ещё не закончилась…
Глава XV. Мэриленд в огне
Луна в ту ночь светила особенно ярко и отражаясь многократно в болоте, заливала его и окрестности своим серебристым светом. Неуклюже спотыкаясь о кочки, через болото продирался отряд из полусотни человек с факелами в руках. Ноги их утопали в болотине и от воды лишь отчасти спасали высокие кожаные ботфорты. Впереди отряда шагал Уильям Клейборн. Его люди не были наёмниками, пиратами, или регулярной армией, это были ополченцы-протестанты, восставшие ранее против Калверта. Помимо факелов они несли с собой тяжёлые мушкеты. Некоторые из ополченцев ворчали, мол нельзя было утра подождать, обязательно надо было ночью переться через болото. Ещё эти чёртовы комары, на руках, лице и шее не оставалось свободного места от их укусов. Укусы жутко чесались. То и дело приходилось останавливаться, чтобы их почесать, а руки-то заняты. Расчёсывали в кровь. Несколько человек были уже насквозь мокрые оттого, что споткнулись несколько раз и упали в болотную жижу. Ещё и порох промочили. Иными словами, ополченцы были недовольны решением Клейборна идти штурмовать поместье Калверт именно ночью. Но Клейборну не терпелось поскорее поквитаться с бароном Балтимором, поскорее захватить его в плен. Поэтому он не стал дожидаться утра, тем более что опасался, что к утру Калверт может спастись бегством. Барона Балтимора было необходимо застать у него в поместье именно сейчас — посреди ночи.
Когда до поместья оставалось совсем недалеко, Клейборн обернулся и посмотрел на свой уставший отряд. Подумал, сейчас самое время для вдохновляющей речи. Вскарабкался на большой валун и обратился к соратникам:
— Итак, братцы мои, я хочу вам сказать…
— Даа! — кто-то одобрительно потряс факелом.
— Да подожди ты, я ещё не сказал!
— Ой, простите, сэр.
— Там на холме, — указал Клейборн в сторону огней, — поместье Леонарда Калверта! Тиран и католик, он угнетал вас долгие годы! Он завлекал вас «терпимостью», свободой вероисповедания, сюда, в Мэриленд, чтобы в итоге сделать вас своими слугами! Поганый лицемер! Всё, что он говорил вам, всё, что обещал вам, есть гнусная ложь! Он видит в вас своих рабов! Бесправных и безмолвных, видит в вас тягловую скотину! Он хочет, чтобы вы жили в грязном хлеву и жрали солому! Вы для него вообще не люди! Для него вы грязь под ногами, рождённые лишь для того, чтобы служить семье Калверт и жрать за ними дерьмо! Он хочет, чтобы вы пресмыкались перед ним, лизали грязь с его сапог!
Пока он говорил, в глазах ополченцев закипала ярость. Они жаждали схватить Калверта и разорвать его на куски, жаждали казнить его самыми ужасными способами.
Клейборн продолжал:
— Пришло время, братья мои, сказать громогласное НЕТ тирании Калверта! Мы и так слишком долго терпели. И я убеждён, что не должны католические свиньи властвовать над нами — гордыми протестантами Мэриленда!
— Да!!! — хором откликнулись ополченцы, воинственно потрясая факелами.
— Так пусть же лицемерный еретик услышит наш клич!
— Да!!!
— И мы разнесём этот клич по всему миру, заставим католиков всего мира трепетать!!!
— Дааа!!!
Несколько ополченцев выстрелили в воздух в порыве эмоций.
— Да вашу ж мать! — выругался Клейборн. — Поберегите порох. Хорошо, братья мои, вопросы есть?
— Да, их точно там двое?
— Верно, — кивнул Клейборн, — только он и дворецкий.
— А что остальные?
— А что остальные? Остальные погибли, угодив в западню. А те, что не погибли, погибли при отступлении, когда саскуеханнок наступали им на пятки. А те, что не погибли при отступлении, дезертировали. Презренные трусы бежали, поджав хвосты!
— А вдруг не все?
Сомнения снедали ополченцев.
— Разведчики саскуеханнок доложили мне, что видели, как эти двое добрались до поместья. — сказал Клейборн. — Хоть какая-то польза есть от этих красножопых ублюдков.
— А если их там изначально дожидались союзники?
— Да откуда им там взяться?! Думаете, всё это время Калверт держал у себя в поместье запасной батальон?! — в голосе Клейборна послышалось раздражение.
Ополченцы начали роптать:
— Да, вдруг их там не двое, а больше?
— Что если нас там ожидает засада? Я на такое не подписывался!
— Я тоже!
— Одно дело ночью по болоту шастать, другое — это!
Достав из-за пояса пистолет, Клейборн выстрелил в воздух.
— Так, а ну-ка заткнулись все!
— Сэр, вы же сами сказали, поберечь порох.
— Как вас ещё, баранов, заткнуть?! — Клейборн начал выходить из себя. — Повторяю ещё раз, его люди бежали, в поместье их всего двое!
— Ну так что, мы штурмуем или как?
— Да, чёрт возьми, чего и от вас добиваюсь! — Клейборн был недоволен тем, что трусость его приспешников поколебала их решительность прямо перед самим штурмом. И это после его вдохновляющей речи!
— То есть, их там точно двое? — уточнил кто-то из ополченцев.
— Да, мать вашу, их двое! — гневно воскликнул Клейборн. — Сколько раз ещё повторить, прежде чем до вас дойдёт?!
Настолько они привыкли нападать превосходящим числом, словно большая стая волков на одного медведя. Мысль, что придется сражаться лишь с двумя противниками слегка приободрила отважных ополченцев:
— Ну тогда чего же мы ждем?! С двумя-то мы уж точно управимся! Верно говорю, братцы?!
— Да, порвём их как английский флаг!
— Смерть Калверту!
— Да, смерть ему!
— Насадим его голову на пику!
— Дааа!!! — воскликнули хором несколько человек из отряда, воинственно потрясая факелами и мушкетами.
— Да, — раздраженно усмехнулся Клейборн, — смотрю, храбрости вам не занимать! Уж лучше бы я взял с собой этих краснозадых уродов, они хоть и тупицы, зато отважные тупицы! Впрочем, с их дисциплиной я бы добрался до поместья один. А, к чёрту эту сраную лирику! Все за мной! — спрыгнул с валуна и по колено в воду.
Отряд мятежников продолжил путь к поместью, не подозревая, что их там действительно поджидает засада.
Луна отражалась в болоте. Лунный свет пробивался сквозь большие окна особняка. В гостиной была сложена груда мушкетов. Мелье, Калверт и Джеймс в очередной раз направились в оружейную за следующей партией оружия. В это же время Айна, Маккрейли и Беккер заряжали те мушкеты, что были уже принесены.
— Вы слышали? — сказала вдруг Айна, напрягая слух.
— Что?
— Выстрелы. — негритянка выглянула в окно. — Они уже близко.
— Я вот подумал, — сказал Маккрейли, — может имело смысл переправить сюда ребят с корабля? Тогда бы шансы уравнялись.
— Слишком долго. — отмахнулась Айна. — пока всех переправим, защищать уже будет нечего.
Послышались шаги. Мелье, Калверт и Джеймс вернулись с оружием, положили мушкеты в общую кучу.
— Там осталось немного. — доложил Калверт. — Мы с Джеймсом управимся. Шарль, помоги товарищам зарядить.
Барон Балтимор с дворецким вновь удалились. Мелье хотел было взяться за мушкет, но тут заметил на столе то самое письмо из Джеймстауна, которое ранее Калверт не успел дочитать.
— Продолжайте, не отвлекайтесь. — сказал гасконец, подходя к столу. Взял в руки письмо.
— Капитан, читайте вслух. — попросила Айна.
— Сейчас.
Мелье подошёл к большому позолоченному канделябру, чтоб подсветить текст. Глаза его забегали по строчкам.
— Что там? — спросила Айна.
— Тут про твоих собратьев по расе. — ответил гасконец после непродолжительной паузы.
— Так-так-так, негритянок принуждают выходить замуж за ирландцев? — насмешливо поинтересовался Маккрейли.
Айна сделала вид, что не заметила его насмешку… или не придала значения. Слишком её поглотили домыслы касательно судьбы её расы.
— Нет, Макарелли, — ответил ирландцу Мелье, — зато там сказано, что ирландцев теперь можно продавать в рабство за долги. Крепись. Я уже давно подумываю тебя продать.
Гасконец принял самое серьёзное выражение лица, на которое был способен.
— Ч-что? В-вы это серьёзно, капитан?
Маккрейли аж побледнел, насколько это было заметно в лунном свете. Он даже не отреагировал на то, что капитан только что в очередной раз исковеркал его фамилию, настолько он был ошарашен сей новостью. Хотя он терпеть не мог, когда его фамилию коверкают на итальянский лад.
— Да шучу я, тупица. — расхохотался капитан. — Видел бы ты сейчас свою физиономию.
Маккрейли облегчённо выдохнул и тоже расхохотался.
— А ведь я вам почти поверил, капитан.
— Так а всё-таки, что там с моей расой? — спросила Айна с самым серьёзным тоном. Ей сейчас было совсем не до шуток.
— Ах да, — спохватился Мелье, — сейчас, зачитаю… «Ещё там говорится, в конституции, что все ниггеры, вне зависимости от их нынешнего статуса, объявляются собственностью. Они не могут считаться гражданами ОСПА и все те естественные и неотчуждаемые права и свободы, гарантированные конституцией нам — белым людям — на них не распространяются…»
— Ну всё понятно! — воскликнула Айна. — Всё как обычно, негры у вас отныне — рабы. Поздравляю вас, «высшая раса»!
С недовольным видом негритянка отбросила в кучу только что заряженный ею мушкет. Рука её сама потянулась к катане. Достав клинок из ножен, она принялась фехтовать с незримым противником как ни в чём не бывало. Однако было понятно, что таким вот образом она пытается заглушить выход эмоций. Она частенько так делала, из-за чего казалась безэмоциональной. Когда эмоции рвались наружу, она подавляла их.
— Это ещё не всё. — сказал Мелье, с тревогой поглядывая на Айну. — Слушайте дальше… «Все негры, пребывающие в статусе свободных и землевладельцев, проживающие как на территории ОСПА, так и за её пределами, должны быть схвачены и выставлены на аукцион, а их имущество конфисковано в пользу казны. Негры, пребывавшие в статусе кабальных слуг, отныне являются полноправной собственностью их хозяев.»