- -
- 100%
- +
25 августа 1630 года
25 день плавания
Беседовал с ван Халленом. Ему уже гораздо лучше. Голландец убеждал меня, что земля наша круглая и в качестве доказательств ссылался на кругосветные экспедиции Хуана Себастьяна дель Кано, Френсиса Дрейка и Оливье ван Ноорта. Допустим, так и есть, земля наша круглая, как тогда объяснить, почему океан снизу не выливается? Ван Халлен говорит, что какая-то неведомая сила удерживает воду. Что это за сила? Светило науки так и не смог ответить на этот вопрос, мол наука ещё не готова дать ответ. Божий замысел? Вряд ли ван Халлен так считает. Вряд ли этот учёный голландский хер вообще верит в Бога. Когда же я поведал ему, что всю жизнь считал (и как мне кажется, до сих пор продолжаю считать), что земля наша плоская, голландец с усмешкой поинтересовался, почему тогда океан не выливается через край? За ответом я в карман не полез и заявил, что земля наша не поверхность стола, а огромная чаша!
— Чаша, что покоится на спинах трёх китов?
Учёный голландский хер и не скрывает усмешки. Я ответил, что когда доберусь до края земли, то обязательно это проверю.
К слову, поговаривают, что край земли расположен как раз где-то за Вирджинией. Как знать, быть может ещё полюбуюсь сверху на спину громадного кита? Что ты тогда скажешь, ван Халлен?
31 августа 1630 года
31 день плавания
Если расчёты наши верны, мы прошли уже полпути и покачиваемся сейчас на волнах где-то посреди Атлантики. Вокруг нас простирается бесконечный чистый горизонт. Подумать только, сколь велик этот мир. И мы в самом центре этого мира. На небе ни облачка. Идём под попутным северо-восточным ветром. Для фрегата моя «Николь» весьма быстроходна. Не раз уже упоминал и вновь повторюсь, как гармонично она сочетает в себе скорость и огневую мощь. Совсем скоро мы будем наводить ужас на всё побережье Испанского Мэйна20[20]!
10 сентября 1630 года
41 день плавания
Сегодня узрели одно из тех мифических чудищ, что изображают на старых картах. Величавое создание, что бороздит просторы океанов с самого сотворения мира. Это кит и, клянусь морским дьяволом, сей гигант больше нашего корабля! Огромный, словно остров, словно большая гора. При погружении он машет массивным хвостом, словно веером, и выпускает фонтан подобно горячему, как кровь Сатаны, гейзеру. Конечно, это не один из тех трёх китов, на спине которого покоится этот мир, но тоже впечатляет.
Сколько ещё чудес скрывает горизонт?
23 сентября 1630 года
54 день плавания
Земля!!! Вот они перед нами — величественные берега Нового Света! К сожалению, это пока ещё не Вирджиния.
Мы причалили к Бермудским островам. Приятно, конечно, почувствовать твёрдую землю под ногами спустя почти два месяца плавания, но, вообще, нас здесь быть не должно. Штурман Маккарелли напортачил с координатами и мы немного отклонились от курса. Чёртов ирландский засранец! Понижаю его до рулевого! Ладно, хотя бы пополним припасы, а то корабельные крысы нынче особенно прожорливы.
Исла де Бермудес — так называется местное пиратское гнездо. Ха, никогда не забуду эти удивлённые пиратские физиономии, когда они увидели, что в их воды забрёл аж целый фрегат! Тяжёлые корабли, оказывается, редкие гости в этих краях. Да и не так-то просто миновать все эти скалы, не вспоров брюхо своей посудине. Серьёзно, здесь тысячи скал, они угрожающе торчат из воды как зубья дракона и скалятся на незваных гостей. Линейный корабль здесь точно застрянет, тяжёлый галеон пойдёт на дно морское. На скалах то и дело попадаются полусгнившие остовы. Неудивительно, что пираты облюбовали это местечко — испанским боевым армадам здесь попросту не пройти. На своих же манёвренных бригантинах флибустьеры неплохо так наловчились лавировать между скалами.
29 сентября 1630 года
60 день плавания
В пиратском поселении закупились провизией, пополнили запасы пресной воды, да подлатали пару щелей в корпусе «Николь». Матросы, как только сошли на берег, разбрелись кто куда и в целом неплохо так отдохнули в эти дни. Под «отдохнули», конечно же, имею в виду — напились до поросячьего визга. Никакого понятия о культуре, зато веселиться умеют, чертяги. Жаль, распутных девок на этом острове для них не нашлось, это же не Тортуга и не Порт-Ройял. Вот в Порт-Рояле, говорят, бордель на борделе, от шлюх нет проходу, настоящий карибский город греха! Как-нибудь туда наведаемся, но ещё ой как не скоро. Здесь же любителям трахнуть экзотическую красавицу ловить нечего. Вообще, с девками на Бермудах как-то туговато, ни одной здесь не увидел. Неудивительно, что местное отребье сразу же положило глаз на мою Айну. Впрочем, я за неё спокоен. Моя чернокожая пиратка себя в обиду не даст. Когда местный пьяный мудак пристал к ней с непристойным предложением, что-то в духе «Детка, хочешь тебя отымеет настоящий морской волк?», он тут же лишился пальцев. Он и дёрнуться не успел, как Айна выхватила катану. Теперь этому «морскому волку» придётся дрочить левой рукой.
30 сентября 1630 года
61 день плавания
Снимаемся с якоря. Пора продолжать путь. Мы и так сильно задержались.
Из головы не идёт та глупая байка о корабле-призраке, что поведал нам старый моряк в бермудской таверне. Говорит мол бороздит здешние воды какая-то непонятная мрачная посудина и сулит беду всякому, кто увидит её. Ещё что-то говорил о таинственном острове, состоящем из остовов и обломков кораблей, потерпевших крушение после встречи с той посудиной.
Обсудил это дело с ван Халленом. Тот скептически отнёсся к байкам о кораблях-призраках. Говорит, что встреча в открытом море с кораблём без команды на борту сулит, разве что лёгкую добычу. Что же касается того таинственного острова, ван Халлен говорит о круговых течениях Саргассова моря из-за которых обломки, водоросли и прочий океанский мусор сбиваются в целые острова и острова те нарастают новыми обломками как снежный ком. Интересная, конечно, теория.
8 октября 1630 года
69 день плавания
Поднимается сильный ветер.
Моряки клялись, что видели корабль-призрак в утреннем тумане. Тоже наслушались глупых баек в бермудской таверне? Небось слегка перебрали минувшей ночью.
А ветер-то меж тем крепчает…
9 октября 1630 года
70 день плавания
Надвигается буря. Тучи сгущаются. И нет возможности обойти эту бурю, ровно как нет поблизости укромной бухты, чтоб эту бурю переждать.
Делать нечего, пойдём сквозь ураган!
11 октября 1630 года
72 день плавания
Вчера пережили ужасный шторм. Снасти порваны, обшивка повреждена, паруса сорваны, двух матросов смыло за борт. По иронии судьбы один из тех матросов клялся, что видел корабль-призрак.
Как назло, после бури наступило затишье. Шторм сменился штилем. Теперь мы во власти течений Саргассова моря. Обессиленные борьбой со стихией матросы валяются на палубе едва живые от усталости. Солнце печёт как на одном из последних кругов ада, не помню точно, на котором именно. А может мы уже в аду? Если ещё нет, то очень скоро там все окажемся, если в ближайшие дни не покинем полосу штиля. Беда в том, что во время шторма раскололись бочки с питьевой водой. Не все, конечно, но этого достаточно, чтобы умереть мучительной смертью от жажды.
Господи, как же хочется пить!
14 октября 1630 года
75 день плавания
Аллилуйя! Боги услышали наши молитвы! Юго-восточный ветер наполнил паруса. Ах, как их хлопанье на ветру ласкает наши уши. Фортуна вновь повернула к нам свой светлый лик. Молюсь теперь чтоб боги не сменили милость на гнев.
18 октября 1630 года
79 день плавания
Трое умерли от жажды. Их тела были преданы морю. Если ситуация не изменится, мы скоро последуем за ними.
19 октября 1630 года
80 день плавания
Слава богам! Они обрушили на наш корабль ливень, наполнили все имеющиеся у нас водосборники. Теперь мы точно доберёмся до Вирджинии живыми!
23 октября 1630 года
84 день плавания
Земля!!!
Я обещал 10 шиллингов тому, кто первый увидит землю. Рулевой Макарелли, хитрец, обогатился за счет этого.
Никогда де Мелье не забудет, как стоя на квартердеке21[21] с подзорной трубой в руках, он, пронизывая взглядом утренний туман, пытался лучше разглядеть эти крутые серые берега. Поистине незабываемые эмоции он испытал в тот самый миг, когда узрел сию картину, способную внушить благоговейный трепет даже самому лишенному эмоций человеку.
Корабль вошёл в Чесапикский залив, затем в устье реки Джеймс. Вокруг сплошной туман, настолько густой, что нет почти ни намёка на то, что земля совсем близко, только чайки кружат над кораблём, кричат… и гадят на палубу. Эх, никогда ещё так не радовался обгаженной чайками палубе. Но из-за тумана ни черта не видно. Мне пришлось взобраться на самую верхушку фок-мачты и я оказался над туманом… и вот тогда передо мной открылся потрясающий вид. Джеймстаун предстал во всём его очаровании. Это, конечно, не Париж, но тоже неплохо!
Джеймстаун представляет из себя треугольный бревенчатый форт и прилегающие к нему кварталы, расположенные на небольшом полуострове, отделенном от большего по размерам полуострова Вирджиния узким перешейком.
На самом деле, увиденное тогда слегка разочаровало нового губернатора.
«Эх, — подумал Мелье, — какой же я наивный, ожидал здесь увидеть каменные стены, громадный бастион и высокие шпили кафедральных соборов.»
А вместо этого всюду грязь под ногами чавкает, свиньи валяются в лужах прямо посреди улиц и здесь же кучи лошадиного навоза и запах конского пота, обшарпанные хижины и землянки и дым от кузниц поднимается ввысь и облепляет стены домов, что стоят покосившись вплотную друг к другу.
Назначить меня управлять ТАКОЙ колонией, это оскорбление, насмешка! Я граф Арманьяк, а не какой-нибудь там проходимец!
Положение колонии, к слову, крайне тяжелое. После гибели мсье Блэквуда бразды правления взял на себя местный пастор Джордж Беккер. Он служит и Богу и людям. Кажется, он надежный человек, на него можно положиться.
Индейцами же руководит Опечанканау — весьма смышленый вожак. После смерти старшего брата Поухатана в 1618 году он возглавил Поухатанскую конфедерацию22[22] племён, не меньше 25 000 воинов! Не далее как год назад он захватил железные шахты. Табачные плантации пришли в упадок, рабы бунтуют! Иными словами, колония мне досталась очень проблемная. Голод, болезни, засуха. Кто, чёрт возьми, поставил этот Джеймстаун на болоте?! Тут смердит как из задницы дьявола!
К слову, Мелье тогда ещё не знал, что рабов в Вирджинии нет. Когда-то их завезли из Африки в не столь отдалённом 1619 году, но в скором времени объявили долговыми контрактными слугами, вроде тех ирландцев, что населяют Вирджинию в большом количестве.
Что же касается так называемой «Виргинской флотилии», она состояла всего лишь из трёх стареньких военных кораблей и не являла собой ту грозную силу, какой её представлял де Мелье.
10 ноября 1630 года
Так дальше продолжаться не может. Я принял решение нанести визит в стан врага. Пришла пора заключить с индейцами мир и положить конец всем распрям.
Надеюсь, скальп с меня не снимут.
Мощной волной на де Мелье нахлынули воспоминания. Вот он в индейской деревне, ещё не тронутой руками белого человека. Вот на него со всех сторон взирают пристально люди от стара до млада. Их одежда проста и неприхотлива. Кожаные рубашки, штаны, мокасины, из украшений лишь бахрома и бисер. В их взглядах не читается ни чувства превосходства, ни ненависти, скорее любопытство. Кажется, это и есть рай. Рай, населенный такими беззаботными, гордыми и независимыми людьми. Они принимают Шарля как самого дорогого гостя. Такого гостеприимства он не видел нигде, даже у себя в Гаскони, казалось бы, в самом гостеприимном краю на земле. Труд у индейцев является скорее досугом, чем отягощением. Ведь если не иметь господ и работать всем вместе сообща, то, оказывается, и работать-то всё время не нужно и остаётся время на себя. Каждый здесь трудится на благо себя самого, на благо соседа и, конечно же, на благо всего племени. Здесь нет места эгоизму, зато есть место взаимопомощи. Вместе работаем, вместе отдыхаем, вместе воюем. Всё делаем вместе, ведь племя для них и есть центр всей жизни. Племя для них — одна большая и дружная семья. И потому-то у них всё так легко и складно. Дети бегают посреди этого рая, одаряя родителей всё новыми и новыми улыбками. Здесь нет места лжи и лицемерию, нет места подхалимству. Человек здесь честен пред собой и другими. Де Мелье рассматривает, как зерно давят камнем, как вырезают из дерева причудливые фигурки в виде каких-то божков, как убирают недавно собранный урожай в плетёные корзины и опускают их в ямы, как выделывают шкуры и коптят только что пойманную свежую рыбу. Юные девушки племени как-то по-особому смотрят на бледнолицего гостя. Нет, этот взгляд он ни с чем не спутает. А эти смешки и шептания, да, он определенно произвел фурор среди местных красавиц. Но среди всех прочих выделяется одна прекрасная индианка, дочь вождя — Тива. Де Мелье влюбился в неё с первого взгляда.
Отвлёкшись от воспоминаний, капитан вернулся к изучению содержимого страниц дневника.
10 декабря 1630 года
Вот уже месяц как прошёл со дня моего «добровольного пленения» племенем чикахомини. Такая уж у них традиция — если хочешь доказать, что ты их друг, поживи с ними месяц не пытаясь сбежать. Хоть сперва это и выглядит как плен, на самом же деле ничего общего с ним не имеет. Ты свободен, можешь ходить где хочешь и никому нет дела. Месяц пролетел незаметно. Я изучал быт и повадки чикахомини, их язык и культуру. Не такие уж они и дикари. Меня это всё увлекло настолько, что только сейчас, спустя месяц, я открываю этот дневник.
С Адехом — вождём племени чикахомини — мы раскурили трубку мира. Я заключил не просто мир, но союз. Не будет более вражды между нашими народами! Осталось лишь официально закрепить наш мирный договор в Палате бюргеров. Необходимо также, чтобы все стороны чётко понимали свои права и обязанности. Придётся переизбрать Палату — с нынешними невозможно работать. Мало того, что часть из них изначально враждебно настроена по отношению к индейцам, так ещё, подозреваю, особо влиятельные среди них скрывают свои истинные доходы и из-за них колония сильно недополучает денег. Надо разобраться. А пока я любезно пригласил Адеха погостить в нашей колонии.
Мы проведём границу между колонией и индейскими землями. Мы будем строить будущее на основе сотрудничества и взаимоуважения. Или я не граф Арманьяк!
«Действительно, — подумал Мелье, — после десятилетий кровавых конфликтов началось время мира и процветания.»
Чикахомини — миролюбивое племя, но постоять за себя они могут. Их территория ближе всех расположена к Джеймстауну. Через посредничество вождя Адеха губернатор сумел помириться и с другими племенами Поухатанской конфедерации и наладить с ними взаимовыгодную торговлю.
Колония богатела не только за счет сотрудничества с индейцами, но также благодаря торговле с метрополией. Виргинский табак пользовался большим спросом в Англии. К слову, в самой Вирджинии листья табака порой даже использовались в качестве местной натуральной валюты. Помимо прочего, Мелье, как и было задумано, принимал участие в пиратских набегах и каждый раз возвращался с богатой добычей. На этой почве капитан сблизился с флибустьерами Тортуги.
Вот как капитан описал в дневнике остров Тортуга:
Море здесь тёплое даже когда в северных широтах оно замерзает. Остров Тортуга целиком покрыт скалами, среди которых растут большие экзотические деревья. Море возле скалистых утёсов настолько чистое и прозрачное, что видно, как на дне копошатся крабы и прочая живность среди обломков затонувших кораблей.
Союз с чикахомини был подкреплён династическим браком — Мелье взял в жёны любимую дочь вождя Адеха — прекрасную Тиву. Не прошло и года, как она родила ему наследника.
13 апреля 1632 года
Свершилось! Моя прелестнейшая жёнушка Тива после всех страданий, выпавших на её женскую долю, разрешилась от бремени мальчиком. Я так счастлив, чёрт побери, что готов даже Беккера расцеловать! Да ещё в какой день-то родился! 13 апреля — дата, достойная внимания самого Цезаря! В этот день почти двести лет назад мои предки освободили Париж от английских оккупантов, сражаясь бок о бок с легендарным Артуром де Ришмоном — коннетаблем23[23] Франции.
Я долго думал, как же мне назвать моего первенца, и не придумал ничего лучше, чем назвать его в честь моего старшего брата Бертрана. Бертран… интересно, как он там? Сумел ли он получить землю, будучи юристом в городе Лектур, или так и остался управляющим при Жане и Анри?
Всего у Шарля было пятеро старших братьев: Жан, Анри, Рауль, Бертран и Арно. Шарль был шестым и самым младшим. Старшие наследники поделили между собой поместье, Рауль стал церковником, Бертран и Арно остались со старшими братьями в качестве помощников.
Мелье не знал ничего о том, как живёт его семья сегодня. Не отразилась ли его лихая выходка на их положении? Каждый день он молил Бога о том, чтобы благоразумие Его Высокопреосвященства кардинала Ришелье не покидало его. Как же тяжело всё-таки жить, не имея возможности связаться с родными.
Впрочем, долой грусть! Сегодня я обязательно напьюсь и пусть весь Джеймстаун веселится и ходит ходуном зная, что у славного потомка герцогов Гаскони родился наследник — Бертран!
«Мда, Бертран родился, конечно, истинным воином. Бился ножками, толкался ручонками, кричал на всех как заправский строевой сержант, чего не скажешь, конечно, о его тёзке. — с улыбкой подумал Шарль вспоминая, как в детстве он гонял своего старшего брата по двору их отцовского поместья со шпагой в руке, а тот пронзительно визжал: „Прекрати!“. — А вот Пьер и Коко пошли, конечно, больше в мать, чем в меня. Тихие, скромные, любознательные.»
Мелье пролистал добрую половину дневника в поисках записей о рождении его младших детей. После остановился на следующей:
23 октября 1638 года
8 лет минуло со дня моего прибытия в Джеймстаун. С тех пор многое здесь изменилось. Из захудалой колонии Вирджиния превращается в богатейшую. Граф Арманьяк знает, как управлять вверенными ему землями.
Мелье тогда ещё не знал, что через год Карл Стюарт обложит колонии непосильными налогами из-за того, что Парламент отказался выделить ему средства на войну с Шотландией. Именно Парламент, а не король, распоряжался английской казной. И вот тут-то Его Величество вспомнил о богатых и процветающих колониях по ту сторону океана. Раз эти колонии королевские, король рассудил, что он вправе обложить их дополнительными налогами и затребовать себе всю сумму податей, что колонисты не платили в королевскую казну все предыдущие десятилетия. Разумеется, колонисты пришли в ярость от такого решения. Налоговый гнёт привёл к небывалому доселе всплеску антироялистских настроений по всему английскому побережью Америки. Тут и там вспыхивали бунты. Вооружённая факелами толпа линчевала королевских сборщиков податей прямо на площадях. Для поддержания порядка король направил в колонии верные ему войска и тех встречали как оккупантов в захваченных городах. В сторону солдат летели камни и угрозы, затем послышались выстрелы. В городах вспыхивали восстания, росли баррикады. Народ выходил на улицы чтобы дать отпор «королевским захватчикам». Десятки, а затем и сотни убитых усеяли улицы. По колониям прокатилась волна арестов. Репрессивный аппарат заработал на полную мощь. Вот только уже ничто не могло сдержать выплеск народного гнева. Одна простая истина стала очевидной для мятежных колонистов — Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! Революция началась.
23 августа 1640 года
Наш звёздный час настал! Мы порываем с Англией! Сенат принял Декларацию независимости! К дьяволу Англию! К дьяволу короля Стюарта! Да здравствует свободная Республика! Мы будем сражаться до последнего и, если придётся, пожертвуем наши жизни на алтарь свободы! Мы перевернём эту землю, мы подожжём этот мир! Старый Свет заполыхает вслед за Новым! Мы дойдём до врат Лондона, если потребуется, и мы заявим о себе, мы заявим о своих притязаниях на кусок этого мира!
Вдохновляющая речь, не так ли? К сожалению (или к счастью) я абсолютно далёк от какого бы то ни было пафоса. Между прочим, это греческое слово и означает оно страсть, возбуждение, воодушевление — так мне сказал мсье Беккер. Собственно говоря, эту речь он и написал для меня, чтобы я произнёс её перед народом, но я благородно отказался, передав эту честь самому мсье Беккеру. Я считаю, что он более достоин этого момента славы, чем я, ведь он прирождённый оратор и умеет взбудоражить толпу. Да и по правде говоря, эта речь мне показалась излишне фанатичной. Фанатизм, как мне пояснил мсье Беккер, означает ярое, слепое следование чему-либо, экстаз. Ничем хорошим, по моему опыту, в Европе такие речи не заканчивались. Как военному, мне это виднее. Тем не менее, я решил записать эту речь для истории нашего народа.
В Лондоне и глазом моргнуть не успели, как Вирджиния, Мэриленд, Род-Айленд и Новая Англия скинули с себя королевские оковы и образовали конфедерацию восставших колоний. Эта конфедерация получила название — Объединение Свободных Провинций Америки, или сокращённо — ОСПА. Но чаще её называли просто Республикой, подчёркивая её республиканскую форму правления. Республику возглавил Сенат, состоящий из делегатов от всех колоний. Местом собраний Сената выбрали Джеймстаун — старейший город ОСПА. Город, где раньше всех вспыхнула искра грядущей огненной бури.
Мелье, несмотря на пожалованную ему королём губернаторскую должность, короля поддержать отказался и примкнул к мятежникам, если не сказать больше — возглавил этот мятеж. И это ещё не всё, он был избран лордом-президентом, то есть по сути он занял высшую должность Республики. В его власти руководить собраниями Сената и накладывать вето на его решения, если таковые Мелье не по нраву. Решением большинства голосов лорд-президент был также назначен главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами ОСПА.
Англичане намеревались утопить революцию в крови. Для усмирения мятежных колонистов был собран огромный флот во главе с самым фанатичным роялистом коих носила английская земля — адмиралом Томасом Стейсоном. Стейсон поклялся Его Величеству подать голову де Мелье на блюдечке, как некогда Цезарю подали на золотом блюде голову предавшего его легата Тита Лабиена. Флагманским кораблём армады Стейсона был самый большой линейный корабль английского флота — стопушечный «Яков Стюарт».
Шансы у мятежников в той войне оставляли желать лучшего. Силы были явно неравны. И тогда Мелье призвал на подмогу своих давних друзей — пиратов с Тортуги. Пиратов возглавлял старый морской волк по прозвищу Одноглазый Джо. Вместе с Мелье они совершили тактическое чудо — хитростью заманили превосходящий по огневой мощи вражеский флот в узкий пролив, где численное преимущество врага не играло решающей роли, и разбили его в жесточайшем морском сражении. Слава о той битве отгремела до самых берегов Европы.
Потеряв преимущество на море, англичане было высадились на суше, но и здесь потерпели неудачу, столкнувшись с ожесточённым, хорошо организованным сопротивлением. Мятежных колонистов поддержали индейцы — мастера устраивать засады в густых американских лесах. Королевские войска, привыкшие сражаться в открытом поле, так и не нашли, что противопоставить партизанской тактике.