Последнее желание

— Сложный выбор, можно я подумаю?

— Крис, что ты делаешь? ‒ прошептал Андэр, оценивая их плачевные шансы на спасение.

— Пытаюсь найти выход, ‒ шёпотом ответил он.

— Если позволишь? Я помогу тебе с выбором.

— Даже не знаю. Не думаю, что это в моих интересах.

Повелитель кивнул своему человеку. Получив сигнал, мужчина отошёл в сторону и обнажил меч. Не понимая, что происходит и чего можно ждать, Крис посмотрел на Повелителя. Дождавшись встречи взглядов, он щёлкнул пальцами. Возле отошедшего человека вспыхнул чёрный дым.

Лишённая возможности что-то видеть, Эрин пыталась понять, что происходит вокруг, другими чувствами. Обоняние мало чем могло помочь, ещё и мешок был из-под лука. Оставался только слух. Четверо мужчин похабно шутили о какой-то Лиз. Кто-то с раздражительной монотонностью точил то ли нож, то ли меч. Каждый громкий крик, шорох, треск ветки заставлял её сердце замирать.

Время текло вязко, как смола. В лагере стало тихо. Большая часть людей ушла, как она подозревала, в сторону поля. Эрин напрягала слух из всех сил, но рыцарей не слышала. Они были слишком далеко, или магия, скрывающая лагерь, отрезала не только лагерь от мира, но и мир от него. Эрин это не нравилось. Почему барьер по мере затмения не ослабевал? Резко, будто порыв ветра, мир вокруг изменился. Всего миг ‒ и чуждая, извращённая магия, словно хищный зверь, вцепилась в неё.

Липкие, слизкие щупальца обвивали конечности, лишая возможности пошевелиться. Сердце заколотилось в груди. Неизвестность пугала сильнее, чем любая физическая боль. Магия в ней воспротивилась, забурлила, но проигрывала в силе. Мир вокруг просто исчез: ни запахов, ни звуков. Казалось, сама реальность стала враждебной, искажённой, вывернутой наизнанку. Раздался громкий, оглушающий хлопок, будто лопнул огромный рыбий пузырь. Опора в виде дерева растворилась, Эрин пошатнулась. Желудок скрутило, к горлу подступила рвота. Она с трудом сдержалась. Казалось, что после рвоты ей должно стать легче, но не стоит поддаваться уговорам тела, когда у тебя кляп во рту и мешок на голове. Она чувствовала себя грязной, будто её окунули в смесь нечистот и разложившихся трупов.

Кто-то рывком сдёрнул мешок с головы. Свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Ей не дали времени прийти в себя. Схватив за волосы, её заставили выпрямиться. После чего Эрин ощутила приятную холодную сталь меча, который ей приставили к горлу. Чёткость зрения возвращалась, но даже в размытых силуэтах она узнала рыцарей, потому как они стояли, держали мечи. С каждым вдохом ей становилось легче, боль, усталость отступали. Поле дышало, пульсировало магией, будто живое. Она проникала в Эрин через кожу, воздух. Если она пробудет на поле долго, то ещё пару дней будет себя чувствовать, будто выпившей.

Сжав эфес меча, Крис медленно выдохнул, пытаясь держать себя в руках. Не зря он переживал за Эрин всё это время. Черты её лица, казалось, изменились, стали более резкими, а в глазах появился странный, непривычный блеск. Разбита, опухшая губа, синяк с левой стороны челюсти. Взгляд метнулся к рукам Эрин, костяшки были целы, даже не покраснели. Её били связанной. Взгляд снова вернулся к мечу у её горла. Острие казалось опасно близким, а рука, державшая его, была непоколебима.

Грам наблюдал за реакцией рыцарей с нескрываемым удовольствием. Его глаза блестели в растущем полумраке. Он наслаждался каждым моментом этой демонстрации власти, каждым признаком страха и беспомощности, который видел в их глазах.

— Ну так я облегчил тебе выбор?

— Это поступок труса! ‒ выкрикнул Эдгар.

Эрин не скрыла удивления. В его голосе звучали гнев и страх. Что случилось? Они же её ненавидели и, по словам Криса, хотели навредить. А может она слишком многого хочет? Эмоции Эдгара запросто могли быть результатом событий в целом, а не её положением.

— Не надо бросаться такими словами. Я же могу и обидеться, ‒ сказал Грам, легонько дёрнув пальцем.

Мужчина тут же, без колебаний, сделал небольшой надрез на шее Эрин. Она на миг задержала дыхание. Резкая боль сменилась жжением. Эдгар застыл, глядя, как кровь тонкой полоской не спеша потекла вниз. Отчаяние и вина отразились в его глазах. Эрин тут же забыла про боль и даже про странные эмоции, мелькавшие в глазах рыцарей. Она не могла понять, за чем Граму весь этот спектакль? На его стороне было всё: превосходящие силы, магия. Он мог без слов просто отобрать медальон. Да, это не будет так просто, как забрать конфету у ребёнка, но всё же.

Не зная, как поступить, растерянный взгляд Криса метался от Эрин к Граму и обратно. Они в меньшинстве и слабее, что делает их шансы очень малыми, если они вообще есть, учитывая магию. С тем же он не мог отмахнуться от слов Эрин, что медальон не должен попасть в плохие руки. А руки Грама были наверняка такими. Он сжал медальон в кулак, будто тот, кроме проблем, мог дать ответ.

Встретившись с его взглядом, Эрин медленно, чтобы её стражник не дёрнулся, покачала головой. Крис недовольно сжал челюсть, чтобы сдержать рвущиеся ругательства. Ради медальона она была готова рискнуть собой. Вот только он не пойдёт на такое. Медальон можно будет ещё вернуть, а её жизнь ‒ нет. Прочитав, видимо, это по его лицу, Эрин опустила взгляд на его карман и, переведя взгляд на Бэкса, дёрнула бровью. Будто в раздумьях, опустив голову, Крис мельком посмотрел на коня. Эрин знала его и знала, что призывать его к бегству бессмысленно, оставалось только седло. Тогда на берегу реки она достала медальон из седельной сумки. А что, если?.. Подтверждая его догадку, Эрин слегка пожала плечами.

— Убейте всех! ‒ не выдержал Грам.

Люди, словно дрессированные собаки, только и дожидавшиеся отмашки хозяина, бросились вперёд. Сгруппировавшись, рыцари стали спинами друг к другу. Это приносило некоторые неудобства, но не позволяло врагам зажать их и нападать всем разом. Эрин осталась отрезанной от них. И как бы им ни хотелось, никто не мог вырваться и пойти ей на подмогу, не подставив под удар остальных. Посчитав Николаса слабым, первый удар пришёлся на него. Не став отражать удар, он отступил, а Эдгар, чуть выйдя вперёд, рубанул его по руке. Вскрикнув, тот отшатнулся, оставляя за собой кровавый след на траве.

Эрин резко дёрнула головой назад, ударив мужчину в пах. Меч противно проскользнул по сатурусу. Ударив локтем под челюсть, она вырубила его. Разрезав верёвку его мечом, она, убрав кляп, поспешила помогать рыцарям. Их первый финт сработал, но дальше подобной ошибки противники не допускали. Силы были неравны, однако они держались, хоть это обещало быть недолгим. На их стороне было мастерство, но против них играли количество, усталость и магия.

Каждый лишний миг, проведённый в этой схватке, приближал неизбежное поражение. Забыв о доблести, Эрин подскочила к противникам со спины. Она действовала быстро и решительно. Каждый удар меча ‒ выверен и смертоносен. Здоровяк, казалось, не успел осознать, что произошло, как клинок, проскользнув под лёгкую броню, пронзил его бок, а рядом стоящий пал от рассечённого горла.

Рыцари удвоили свои усилия. Придя им на помощь, Эрин подставила себя под прямой удар. Она оставалась отрезанной от них. Лысеющий мужик с изуродованным ожогом лицом, так же как она не давно, зашёл к ней со спины.

— Эрин, сзади! ‒ холодея, выкрикнул Андэр.

Чудом Эрин успела обернуться. Мечи со звоном схлестнулись. Неудобное положение болью отозвалось в кистях. Пользуясь моментом, второй занёс меч. Эрин увидела его краем глаза и, сцепив зубы, готовилась к боли. Она не успеет отразить удар. И тут он рухнул с ножом в горле. Отразив новый удар хитреца и вспоров ему живот, Эрин повернулась к рыцарям.

Вокруг них уже была изрядно вытоптанная и окроплённая кровью трава. Несколько тел убитых врагов лежали в стороне. У Эдгара на правом бедре кровоточила рана. Николас, получив дубинкой по зубам, пошатнулся. Его жизнь могла вот-вот оборваться, но подоспел Эдгар. Крис наносил яростные удары двум соперникам, но каждый последующий удар становился слабее. Андэр отёр рукавом с лица чужую кровь. Годри ловко нырнул под меч врага, вонзил свой ему в левое подреберье.

Грам спокойно, даже скучающе, наблюдал за сражением со стороны. Он даже пальцем не повёл, чтобы защитить своих людей. Эрин крепче сжала меч. Никто из них не был лёгкой добычей. И всё же, сколько ещё они смогут продержаться? Кто первый станет жертвой усталости? Приспешники Грама уже перешли от наступления к методичному выматыванию, и у рыцарей, по сути, не было выбора. Чтобы распугать свору шакалов, нужно сразить их вожака. На глазах у Грама люди будут идти на смерть, побоявшись отступлением вызвать его гнев.

Эрин глубоко вдохнула. В воздухе повис запах железа, пота и крови, что смешивались с горьким ароматом страха и сладким запахом смерти. Каждый удар меча отдавался глухим эхом в ушах, заглушая даже стоны раненых. Рыцари двигались с трудом, их движения становились всё более предсказуемыми, а защита ‒ всё более слабой. Соперники использовали магию. Однако затмение искажало и ослабляло её, отчего прибегали они к ней не часто. Рыцари же могли противопоставить лишь многолетнюю выучку. Каждый из них был ранен, но, к счастью, кольчуги ещё спасали от смертельных ран. Взгляд Грама, холодный и оценивающий, словно ледяной клинок, пронзил Эрин, не оставляя места для сомнений. Он ждал. Ждал, когда последний из них падёт, чтобы насладиться триумфом, который он сам не добыл, но который, несомненно, припишет себе. Стараясь заглушить слепящий гнев в душе, она побежала к нему.

— Что же ты не бежишь, как последний трус?! ‒ остановившись у него с жёлтыми глазами, спросила она. Сегодня, помимо затмения, полнолуние, что заставляло кипеть кровь в жилах.

— Было бы от кого бежать! ‒ воскликнул он, отчасти любуясь ею. Она была очень похожа на мать, а глаза оборотня добавляли, будто перец блюду, пикантности. В конце концов, всегда приятно видеть своё творение, пусть проклятие не погубило её, как он надеялся.

Грам встретил Эрин с невозмутимым спокойствием, что злило её ещё больше. Он не видел в ней достойного соперника. Эрин атаковала стремительно, не давая ни себе, ни ему времени задуматься. Она позволила телу двигаться инстинктивно, но всё же не забывалась, как бывало на первых уроках с Беназир. В сражениях побеждает не тело, а разум. Меч пел в её руках, но это был не её меч, и душа не отзывалась на эту песню.

Грам не уклонялся от её выпадов, но и не принимал их в лоб. Посох, казалось, жил своей жизнью, перехватывая удары. Отводя их в сторону с лёгким шорохом, который заглушал звон стали. Когда Эрин пыталась пробить его защиту, посох поднимался, словно стена, или опускался, заставляя её меч скользить по гладкой поверхности, теряя силу. Он не стремился сразить её, скорее, он играл с ней.

Эрин же чувствовала, как силы постепенно иссякают. Усталость, не желая ждать, брала своё, мышцы горели, моля об отдыхе. Здраво оценив ситуацию, Эрин сменила тактику. Ей не сразить Грама ни силой, ни скоростью, оставалось только хитрость и опыт бесчестных боёв на арене. Её меч стал танцевать вокруг посоха, ища брешь, ища момент слабости. Она пыталась запутать его, заставить ошибиться, но Грам был как скала, непоколебимый и вечный. Его посох не просто отражал удары, он словно впитывал их, становясь всё более уверенным в каждом своём движении.

В один момент, когда Эрин, собрав силы, бросилась вперёд, её меч сверкнул, целясь в незащищённое плечо. Но Грам, словно предвидя этот манёвр, сделал едва заметное движение. Посох касательно зацепил запястье. Эрин с трудом удержала меч в руках. На глазах выступили слёзы боли, злости. И тут Грам совершил долгожданную ошибку. Отступая, он не заметил камня и, споткнувшись, упал. К подобному он не тренировался, и посох выпал из рук, которые он тут же поднял вверх.

— Прошу, не надо! Я тебе не враг! ‒ взмолился Грам. ‒ Умоляю тебя, пощади!

— Она тоже умоляла! ‒ сказала Эрин и занесла меч для удара.

Затмение достигло своего пика. Эрин обрушила меч. Время будто закончило свой отсчёт. Меч, слабо поблёскивая, отражая свет, плавно прошёл сквозь оставшуюся плоть и кости. Глаза Грама радостно сверкнули, прежде чем жизненный блеск начал угасать. Эрин видела, как медленно его голова падает, отдельно от тела. Не успев коснуться земли, она рассыпалась в прах, который в миг подхватил ветер. На душе стало спокойно, как никогда прежде. Всё стало таким далёким и неважным. Она смогла убить его, значит, сможет и ещё раз, если магия, исчезнувшая от затмения, не повлияет на его филактерий. Когда тело Грама рассыпалось, снова подвластное времени, Эрин ощутила пульсацию в груди. Вначале она была приятной, тёплой, но постепенно усиливалась, превратившись в острую. Она была готова к боли, ведь он был родственником, и какая-никакая кровная связь между ними оставалась, несмотря ни на что. Вот только эта боль была другой. Эрин отрубила ему голову, почему же болит в груди? Опустив взгляд, она удивлённо выдохнула, увидев торчащую рукоятку кинжала из своей груди.

«Так это не его смерть? А моя?» – подумала она и посмотрела на Дека, ошарашенно стоявшего в метрах двадцати с всё ещё не опущенной после броска рукой.