Темный дракон и злая ведьма: любовь, которая сожжет мир
- -
- 100%
- +
— Всё хорошо, Наяра, — спокойно ответил он, осыпая поцелуями мои щеки и шею. — Сейчас станет лучше.
Но я знала, что не станет. Знала, что еще несколько дней все будет болеть. На глаза навернулись слезы. Я закусила щеку, чтобы не расплакаться. Каэтан прильнул к моим губам и стала целовать. Настойчивее и настойчивее. Он отвлекал меня от боли внизу, поглаживая живот, массируя грудь. И я велась. Забывалась.
Каэтан начал двигаться медленно. Я вся натянулась как струна, предвкушая режущую боль, но ее почти не было.
— Расслабься, Наяра, — прошептал он на ухо, двигая бедрами. — Сейчас станет хорошо. Я достаточно тебя подготовил.
— Я попробую, — без тени безумия, насмешки или злости, согласилась я.
Пламя, бушевавшее между нами, в момент уязвимости словно стало ровнее, стало согревающим, а не уничтожающим всё на своем пути.
С каждым его размеренным движением мне становилось все приятнее. В конце концов, возбуждение снова вернулось в тело.
Рывки Каэтана становились быстрее, жестче. Он кусал мою грудь, гладил живот, а когда его пальцы скользнули между нами, и снова стали дразнить меня между ног, все мысли вышвырнуло из головы.
Я громко и несдержанно стонала, сама подмахивая ему бедрами, гладя его упругий, рельефный живот.
Вся комната наполнялась пошлыми звуками страсти. Каэтан вышел из меня, перевернул на живот и поставил на четвереньки.
Он намотал мои волосы на руку, натянул их и резко вошел. Я вскрикнула. Силы покинули тело. Хотелось лечь на подушку хотя бы грудью, но Каэтан тянул волосы, и я не могла даже головы опустить.
Мне снова было хорошо. Нет… Восхитительно.
Шлепки, мои громкие и его тихие стоны сливались в оглушительную, сводящую с ума мелодию.
Тело снова содрогнулось. Моя плоть сжалась вокруг его члена, пульсируя.
— М-м-м, как же восхитительно, — мурашки бежали по спине, нега пропитала каждый кусочек тела. Всё, о чем я могла думать, так это как приятно ломит мышцы, как пот скользит по коже…
Каэтан вытащил член, перевернул меня на спину, сделал несколько движений рукой, и на живот мне полилось горячее семя. Герцог тяжело дышал, упираясь рукой в постель рядом с моей головой. Его мокрая от пота челка липла к лицу, зрачки были вертикальными, скулы словно стали острее.
Я посмотрела на его живот. Густые капли белой жидкости усыпали кожу. Я опустила руку и размазала его семя, а затем подняла руку к лицу и стала ее рассматривать, то сжимая, то разжимая пальцы, чтобы между ними образовывались причудливые нити.
— Безумная ведьма, — прошептал он, усмехаясь.
— Грязный дракон, — ответила я с вызовом и откровенно лизнула ладонь. Каэтан судорожно вздохнул, наблюдая, как его соленое семя попадает мне на язык.
Я хищно улыбнулась.
Кто сказал, что мы закончим на этом? Я хочу еще… Хочу, чтобы он еще до рассвета играл с моим телом, заставляя трепетать от удовольствия. А на рассвете я снова буду нежно греть в мыслях день его гибели, зная, что пользовалась им, чтобы ощутить все яркие краски жизни, а он даже не догадывался, кто дергал его за ниточки как куклу.
Каэтан тихо рассмеялся и прильнул к моим губам. Это был тягучий сладкий поцелуй. Языки сплетались в медленном, чувственном танце, губы ласкали осторожно.
— Ты хочешь еще?
— Да…
— Это уже больше, чем консумация брака, — заметил он, целуя мою шею.
— Разве тебе не было весело? — я подставила ему ключицу, касаясь губами его плеча.
— Не заблуждайся, Наяра. Это ничего не значит, просто удовольствие.
Я рассмеялась, но ни капли не обиделась. Меня лишь позабавила его наивность.
— Это ты не заблуждайся, — я резко схватила его за волосы и потянула. Он отстранился и с усмешкой посмотрел мне в глаза. — Кто сказал, что мне нужно что-то большее от тебя, чем просто утолить плотский голод?
Каэтан сжал мое запястье с такой силой, что мне пришлось отпустить его волосы.
— Ты невероятно меня бесишь, — на его губах все еще играла безумная улыбка. — Мне хочется разорвать тебя на куски, но я не могу. Потому что желание приручить тебя, сильнее ярости. Хочу, чтобы твое безумие служило только мне...
— Ну так попробуй посадить на цепь безумную волчицу, которую тебе подсунули. И увидишь, что произойдет, — выдохнула я ему в губы.
Вместо ответа Каэтана вцепился в меня болезненным поцелуем. Перекатился на кровати, увлекая за собой и заставляя сесть на его бедра.
Мы резвились до утра. Пока оба не оказались совершенно без сил. Мое порванное платье, перепачканное семенем, потому что я не раз им вытиралась, валялось на полу, рядом с кучкой его черных одежд.
Каэтан спал рядом. Совершенно обнаженный. Он положил руку мне на грудь и прижал к себе. Дракон был таким горячим, что в какой-то момент я вспотела и откинула одеяло. А затем снова крепко заснула.
Вот так нас и застала утром Анна. Совершенно голых и бесстыжих.
— Ой! — взвизгнула она и выскочила из комнаты.
Я недовольно потерла глаза. Каэтан сел на постели и пятерней прочесал свои растрепанные волосы. Как только он перестал жаться ко мне, сразу стало холодно. Я судорожно искала одеяло, но голова еще не успела проясниться, так что два плюс два сложить не получалось. Да где это проклятое одеяло?! Я сейчас превращусь в ледник!
— Вот, накинь, если смущена, — Каэтана, нисколько не стесняясь своей наготы, стоял передо мной и протягивал одеяло. Я скользнула взглядом по его телу. В голове вспыхнули воспоминания о ночных приключениях. В животе приятно заныло. Не знала, что делить с кем-то постель может быть так хорошо и бодряще. Ради этого стоило перенестись в прошлое. Почему же я была лишена этой радости раньше? — Наяра?
— Я не смущена, — голова прояснилась. Я выхватила одеяло, злясь на Каэтана за то, что он раньше никогда не давал мне ощутить настоящую страсть. Сожгу... За всё это — сожгу! Без тени сожаления! — Мне холодно. Вернись в постель, и я выкину одеяло снова.
Каэтан тихо рассмеялся, поднял с пола штаны и принялся одеваться.
— Эта ночь была веселой, но у меня есть дела. Которые я уже как… — он посмотрел на настенные часы. — Пять часов должен делать. Не создавай проблем хотя бы сегодня и отдохни, Наяра. Хорошо?
— Я подумаю, — я состроила улыбку, которая ровно через секунду исчезла, будто ее и вовсе не было.
— Если станет скучно настолько, что захочется снова что-нибудь поджечь, выходи на плац. Тренируй свое пламя под присмотром моих магов. Понятно?
— Меня будут обучать? — я не смогла сдержать радостную улыбку. Да это же неслыханное везение! С хорошим учителем я в считаные месяцы овладею магией настолько хорошо, что сжечь маленькую деревню не составит труда. А где полыхает маленькая деревня, там и дракон горит!
— Не треплись об особенностях своего огня, — он зашнуровал рубашку. — Вчерашний инцидент улажен лишь потому, что только единицы поняли происходящие.
— А как же Анна? — я невинно играла с прядкой волос, прикрывая грудь одеялом. — Она всё видела.
— Ее уже допросили. Твоя горничная не поняла, что дракон обжегся.
— О, вот как. Ладно. Хорошего дня, — я подняла руку и дерзко помахала Каэтану одними пальцами. Он усмехнулся, покачал головой и вышел из спальни.
Я сладко потянулась.
Какой наивный герцог. Как же. Не поняла Анна. Эта змея, всё поняла. Однако мне не на руку утечка сведений. Так что надо будет ее приструнить. И раз дело касается наказания Анны, значит, день определенно будет хороший. Мое тело такое отдохнувшее сегодня, что стоит непременно заняться чем-то веселым
Глава 5
Анна была в таком шоке, что и слова мне не сказала, пока помогала собраться. Только ее глаза становились заметно больше, когда она находила на моем теле очередной красный след, свидетельствующий о том, что ее догадки верны — между мной и Его светлостью была связь.
И еще какая!
Я сладко покусывала губы, вспоминая о том, что мы делали. В прошлом, между нами и половины той страсти не было. Мне и в голову не могло прийти, что Каэтан годен еще хоть для чего-то, кроме моей мести. Выходит, сладким будет не только возмездие, но и путь, которым я к нему доберусь.
Анна помогла мне надеть серебристое платье с высоким воротом, собрала волосы с боков в привычную прическу и отошла. Я полюбовалась своим отражением в зеркале, с удовольствием отметив, как изменился взгляд. Там не было доброй девушки, с открытым сердцем и чистой душой.
Я усмехнулась, напомнив себе, куда она пропала и что с ней сделали.
Итак, брак консумирован. Драконы Каэтана будут молчать о том, насколько я опасна. Оставалось только заткнуть Анну. И тогда никто меня отсюда не заберет, и быть моей мести сладкой, упоительно долгой.
В прошлом личная горничная долгое время поддерживала тайную переписку с моей семьей, неустанно докладывая, как у меня обстоят дела. Поначалу Анна писала только правду. Но после встречи с Герцогиней Мартош тон ее докладов переменился. В замке резко всё наладилось, а я оказалась всем довольна. Я узнала об этом только после ее смерти. Обыскав ее комнату, драконы нашли письма. Анну немедленно казнили.
Я убивалась горем. Ведь мне, ясно дело, никто ничего не сказал. В конце концов, мое нытье так утомило Герцога, что он, совершенно не подбирая слов, заявил, что Анна предатель. Он швырнул в меня письма, в качестве доказательств. Там были только ответы от слуги отца. Но по ним всё было понятно. Кроме одного, почему же я так неописуемо счастлива в браке?
Перед моей смертью Герцогиня Мартош все-таки соизволила открыть правду. Она переменила Анну на свою сторону.
Что касается Герцога, то он поступил с моей личной горничной весьма разумно. Было неясно, что она еще доложит моему отцу, который на тот момент стал противником Каэтана на политической арене.
Но пока еще их отношения нейтральны. Пока еще Мартош не превратила Анну в свою шпионку.
Будь я дурой, то решила бы поговорить со своей горничной, разрешила бы ситуацию, как добрая госпожа. К счастью, дурость умерла вместе со мной.
Я была достаточно доброй, но Анна все равно переметнулась во вражеский лагерь. В таком случае, почему бы не испробовать другой путь?
— Анна, как долго мы уже в замке? — спросила я, поднявшись из кресла.
— Больше месяца, госпожа, — тут же ответила она.
— Больше месяца… — задумчиво повторила я. — Ни разу не видела твоей комнаты. Проводишь меня?
— Зачем? — она резко вскинула голову, испуганно глядя на меня.
Я усмехнулась. Вот ведь дурочка. И как это в прошлой жизни мне не приходило в голову, что она предательница? У нее ведь на лице всё написано.
— Пойдем, Анна, — я прошла к двери. Она помедлила и неохотно открыла ее передо мной.
Двое драконом пошли следом за нами.
— Госпожа, чего вам делать в моей маленькой скромной каморке? Там же даже развернуться негде!
— Что мне там делать, я решу сама. Веди меня, Анна, — приказала я. — Не заставляй звать Мэри.
— Госпожа, — жалобно протянула она.
— Неужели ты что-то от меня скрываешь? — я опасно наклонила голову.
— Нет, — она испуганно отступила.
До ее комнаты мы шли молча. Анна нервно мяла пальцы, а перед тем как открыть дверь, еще раз посмотрела на меня с мольбой.
В комнате было пыльно. Постель не заправлена, сундук с одеждой распухнут, юбки в нем валились как попало. Анна подбежала, засунула одежду поглубже и хлопнула крышкой.
— Тут не прибрано, — неловко улыбнулась она.
Я сделала несколько шагов в комнату и оказалась в ее центре. И правдо тесно.
— Ну вот вы и посмотрели. Давайте я провожу вас в кабинет. Вам уже наверняка принесли обед.
Я не слушала ее жужжание. Пыталась вспомнить, где же Каэтана нашел те письма. Я открыла маленькую шкатулку, стоявшую на стареньком простом столе, и увидела то, о чем до этого дня не догадывалась. Выходит, я поумнела недостаточно.
В шкатулке лежали мои серьги. Давно же я их не видела.
Прекрасно! Не только предательница, но еще и воровка!
Я обернулась к Анне. Она побелела настолько, что казалось сейчас сознание потеряет.
— Красивые, — я сдержанно улыбнулась и закрыла шкатулку. Горничная сглотнула.
Но этого всё еще было не то, что мне нужно.
Я присела и заглянула под кровать. Ах, вот она! Шкатулка, которая закрывается на ключ.
— Открой, — повелела я, вытащив занятную вещицу.
— Госпожа, там личное, — в ее глазах стояли слезы.
— У тебя нет ничего личного, — пояснила я приторно ласково. — Открывай, Анна.
Ее руки дрожали. Она порылась в сундуке, нашла маленький ключ, поставила шкатулку на постель и открыла ее.
— Госпожа, — Анна шмыгнула носом, отходя в сторону.
Внутри лежало три письма, перо и чернила. И как так вышло, что грамоте она обучена, а мозгов всё равно нет?
Я взяла письма, пробежалась глазами по первому. Это ответ. Ничего интересного. Затем второе, тоже ответ. Как славно, что мы добрались, какая досада, что мне нездоровится, бла-бла-бла. О, вот это интересно — слуга попросил пояснить, что значит, что я веду себя странно. Как мило… Негодяйка решила наябедничать на то, что я влепила ей пощечину и слегка проучила Лили. А вот третье письмо было от самой Анны. Она не успела его дописать.
Я тихо и зло рассмеялась. Анна в подробностях расстилалась о том, что я обладаю магией и что ей показалось, будто мое пламя ранило дракона. Но это невозможно! Как же я могла такое сотворить! Отцу следует немедля забрать меня из герцогства!
— Анна, дорогая, — сладко пропела я, смакуя ситуацию, как самое изысканное вино. — Письма нужно посылать сразу, как дописала, а ответы — сжигать.
— Г-госпожа, — она попятилась назад. — Всё не так! Я… я могу объяснить! Его светлость волновался…
— Молчать! — взревела я не хуже дракона. Мой голос эхом прокатился по коридорам замка, ведь дверь была распахнута.
Любопытная служанка тут же сунула нос в комнату Анны.
— Зови Мэри, — приказала я.
— Нет! — пискнула Анна и рухнула передо мной на колени. Она уже ревела во весь голос, всхлипывая и заикаясь. — Госпожа! У-умоляю… п-пощадите! Я… я не сделала ничего плохого!
— Зо-ви Мэ-ри, — повторила я другой служанке по слогам. Она кивнула несколько раз и побежала по коридору. Топала так, что в столице, наверное, было слышно.
— Госпожа, я… я… верой и правдой с-служ-жила вам так долго! Пощадите!
— За что, Анна? — я наклонилась и приподняла ее голову, взявшись за подбородок. Пальцы тут же намокли от слез. Бедняжка. — Ты же не сделала ничего плохого? Или всё же сделала?
Она опустила голову, уткнулась лицом в мой подол и продолжила плакать навзрыд. Я приподняла ногу и толкнула ее в грудь. Анна пошатнулась и упала лицом в пол.
— Платье испортишь, — возмутилась я, разглаживая ткань, чтобы она лежала красиво.
Драконы, следующие за мной по пятам, молча стояли у двери. Их лица были непроницаемыми, но могу поспорить, им хотелось сорваться с места и доложить Каэтану, что я снова впала в безумство.
Мэри прибыла уже через пару минут. И всё это время Анна рыдала, свернувшись калачиком на полу. Она наверняка догадывалась, что ее не просто отругают.
— Вы звали, Госпожа? — Мэри ровно за секунду оценила обстановку и быстро склонила голову.
— Заберите ее, — я кивнула на Анну. — Отведите на конюшню и выдайте… Хм-м-м… Пятнадцать… Нет, тридцать плетей.
Услышав о наказании, горничная принялась плакать громче. Я поморщилась.
— Простите? — Мэри подняла голову и уставилась на меня большими от удивления глазами.
— Я не люблю повторять дважды, — сухо произнесла я.
— Но она ведь ваша личная служанка…
Я зло выдохнула, переступила через Анну и подошла к старшей горничной. Склонилась и произнесла ей на ухо натянуто спокойно:
— А трижды повторять — просто ненавижу. Когда вы научитесь исполнять приказы с первого раза?
— Как прикажите, — напряженно ответила Мэри и обернулась. Две служанки из коридора вошли в комнату и под руки вывели Анну. Старшая горничная ушла следом. Стало заметно тише.
— Прогуляюсь-ка я на конюшни. Вы со мной? Или кому-то нужно доложить о ситуации Его Светлости? — я обворожительно улыбнулась двум драконам.
— Если вы так безжалостны к своим людям, — заговорил один из них весьма неохотно, — боюсь представить, что вы можете сделать со своими врагами…
Я громко и злобно расхохоталась, даже согнулась пополам от смеха.
О, как приятно! Такой лестный комплимент, что впору залиться краской. Даже не знаю, как так вышло, что румянец не тронул мои щеки. Может это потому, что заледеневшее сердце заморозило кровь, и она перестала бежать по венам?
— Давайте прогуляемся на конюшни, не хочу пропускать занятное представление.
По дороге я мычала веселую песенку, едва не пританцовывая.
Анну привязали к столбу, предварительно сняв с нее верхнее платье. Она завизжала свиньей уже после первого удара. А я сжимала в руках письма, которые доказывали ее вину. Буду бережно их хранить, как святыню. Может разок на них помолиться, они ведь сослужили мне хорошую службу.
После пятого удара вскрики стали более вялыми. Конюх бросил на меня умоляющий взгляд.
— На ней не должно остаться живого места, — я обворожительно, слегка безумно улыбнулась. Она должна заплатить за то, что несколько лет травила меня. За то, что и в этот раз, несомненно, собиралась провернуть то же самое.
Мужчина вернулся к наказанию.
Анна подавала голос все реже. Возможно, она теряла сознание от боли. Эйфория постепенно отпускала меня. Я даже на секунду подумала, что наказание можно сократить. Но потом вспомнила, как по указке Мартош она делала из меня немощную дурочку, опаивая ядом, и желание миловать сразу отпустило.
— Я проголодалась, — без особого интереса произнесла я, чтобы обозначить драконам, куда мы идем теперь.
В коридоре замка тот, что был поразговорчивее, снова подал голос:
— Вам ее жаль? — спросил он хмуро.
— А? — я обернулась и стала идти спиной, игриво заложив руки за спину и разглядывая драконов.
Оба мужчины выглядели мрачнее тучи. Разговорчивый оказался светловолосым с очень добрым выражением лица. Второй какой-то знакомый… А точно! Это же он сопровождал меня на прогулке. Тот здоровяк, который коснулся моего пламени! Как приятно видеть старых друзей! И как это мне сразу не вспомнилась его аккуратная густая борода?
— Почему не остались до конца? — он задал вопрос по-другому.
— Анна кричала недостаточно громко, и мне стало неинтересно, — я безразлично пожала плечами. Пусть думают, что герцогиня с головой не в ладах. По крайней мере, не посмеют лишний раз соваться ко мне. Светловолосый не смог удержать бесстрастное выражение лица. Его брови поползли вверх. — Как тебя зовут?
— Анмель, — тут же ответил он.
— Анмель, — повторила я с задорной улыбкой. — Я тебя запомню. Ты мне нравишься, Анмель. У тебя очень доброе сердце. Добряки умирают первыми. Буду внимательно наблюдать за тобой, чтобы узнать, как долго ты протянешь.
Задорный хохот сразил дракона. Он совсем спал с лица. Второй стал еще мрачнее, чем был.
— А ты? Как тебя зовут?
— У меня нет доброго сердца, так что вам будет неинтересно делать ставки на длительность моей жизни.
Я снова рассмеялась.
— Доброго сердца, может, и нет, зато язык острый и имеется чувство юмора. Мне крайне симпатизируют те, кто способен рассмешить меня. У тебя уже вышло дважды. Это знак.
— Не припоминаю второго раза, — он всё так же говорил без особого энтузиазма.
— Ты просто не успел услышать смех, — хитро прищурилась я, — Сознание меня покинуло. Ты так взревел, когда коснулся моего пламени!
Я развернулась, смеясь.
— Нэт, успокойся, — тихо взмолился Анмель. — Это же жена нашего Герцога.
— Нэт, значит, — я бросила на него веселый взгляд через плечо. — Приятно познакомиться.
Я изобразила поклон и заскочила в кабинет, пока на меня не накинулись сразу два дракона.
Настроение было великолепным. Самое время, как следует отобедать!
Весь оставшийся день я провела в кабинете, занимаясь подготовкой банкета. Герхард при каждом удобном случае бросал на меня укоризненный взгляд. Но его мне дразнить не хотелось. Может, всё дело в возрасте? Или его стати? Не могу понять. Просто с ним хотелось быть серьезной.
— Как Анна? — наконец, спросила я.
— Весьма плачевно, — ответил он, подсовывая мне учетную книгу.
— Приведите к ней лучшего лекаря, какой только есть в Герцогстве.
— Вы велели выпороть ее до полусмерти, а теперь желаете спасти? Неужели у вас есть совесть?
— Не говори глупостей, Герхард, — я пробежалась глазами по строчкам, пытаясь сопоставить наши планы на банкет с возможностями. — Просто я еще с ней не закончила.
— Госпожа, вас очень сложно понять, — он налил мне чаю и пододвинул чашку.
— Почему же? — я с искренним любопытством посмотрела на него.
— Я вижу, как вдумчиво и разумно вы ведете дела. Но вместе с тем я вижу в вас ребенка, который играет окружающими как игрушками.
— Как мне кажется, ты очень хорошо меня понимаешь, — я улыбнулась дворецкому. Без тени издевки. Даже с искренним уважением.
— Отнюдь. Мне непонятно, что вами движет и чего вы добиваетесь.
— Всего лишь хочу, чтобы самое заветное желание Герцога Агнэ непременно исполнилось. Я сделаю всё для этого.
— Этим вы и пугаете, Госпожа.
Я ничего не ответила, вернув беседу в рабочее русло.
Когда ночь стала совсем темной и глубокой, в кабинет пришла Мэри. Она уведомила, что ужин готов, и Герцог желает видеть меня за столом.
Я дописала последнее указание и направилась в обеденный зал. Без личной служанки было не по себе. Привычка — опасная вещь. Даже зная, что Анна предательница, я бы предпочла, чтобы она была рядом. Ну, или кто-то другой.
Анмель и Нэт тоже сменились. Вместо них было двое других мужчины. По пути в зал я пыталась с ними заговорить, но они стоически молчали.
— Как прошел твой день? — спросил Каэтан, как только я села за стол и передо мной поставили блюдо.
— Восхитительно, — я улыбнулась и приступила к трапезе.
— Напомни, что я тебе говорил сделать, если станет скучно? — он бросил на меня мимолетный взгляд и стал разрезать мясо на маленькие кусочки.
— Идти на плац, — мне было непонятно, к чему Каэтан клонит, так что лучше всего отвечать на вопросы.
— Именно. А что сделала ты?
— Мне не было скучно, — я пожала плечами, положила в рот картофель и принялась пережевывать его, глядя на Герцога.
Он отложил столовые приборы и принялся загибать пальцы.
— Ты ворвалась в комнату горничной, потом велела выпороть ее, задирала драконов и приказала найти лучшего лекаря для своей служанки.
— Всё так. Я совершенно не скучала, — что имел в виду Каэтан, я поняла. Но решила подразнить его, раз уж выдался шанс.
— Наяра, — он произнес мое имя очень натянуто.
— Хорошо, — сдалась я, состроив недовольное выражение лица.
На самом деле, меня посетила догадка, что допроса не избежать, так что я прихватила с собой письма, которые сейчас положила на стол перед Каэтаном.
— Что это? — он выразительно поднял брови.
— Ты, верно, полагаешь, что я излишне жестока по отношению к прислуге.
— Полагаю? Так и есть, — Каэтан всё-таки взял письма и принялся их читать, параллельно объясняя мне, почему я не могу раздавать плети направо и налево. — Я тоже не славлюсь мягкостью, Наяра. Истории о моей жестокости идут впереди меня. Однако нельзя просто истязать людей безо всякой… О, как интересно.
Он прервал свою браваду и стал внимательно читать письмо, написанное Анной, одобрительно поджав губы.
— Почему ты не велела отрубить ей голову? — с искренним непониманием спросил Каэтан, дочитав и отложив письмо. Служанка у стены испуганно икнула.
Я не сдержалась и рассмеялась. Видимо, все решили, что меня отругают. Да и сам Каэтан… Ах, какая умора.
Я утерла выступившие в уголках глаз слезы.
— Не ты ли только что сладко пел про излишнюю жестокость?
— Ты слишком мягкосердечна, — он недовольно покачал головой.
— Какое ужасное оскорбление! — возмутилась я, деланно схватившись за сердце. Каэтан мимолетно усмехнулся. Обернувшись к служанке, издевательски нежно попросила: — Дорогая, не могла бы ты выйти? И остальную прислугу забери с собой.
Горничная вопросительно посмотрела на Герцога.
— Что? — он поставил локоть на стол и подпер кулаком щеку, насмешливо глядя на служанку. — Наяра велела убираться. Такие решения моего одобрения не требуют. Делай, что приказали, а не то привязанной к столбу девицей станет на одну больше.
Служанка подобрала юбки и дала деру, утягивая за собой остальную ошарашенную прислугу.
— Итак, — Каэтан обернулся ко мне. — Мы остались одни.
Он лукаво улыбнулся. Я вспомнила его дерзкие усмешки этой ночью и прикусила губу. Хотела ли я испытать все то же самое еще раз? О, несомненно. Обязательно ли мне нужен для этого Каэтан? Нет. Сойдет любой, кто будет хорошо сложен и достаточно умел. Кроме таких добряков, как Анмель. С ними непременно будет скучно.