О Том, Кто Есть. Часть 7. От Никеи до Халкидона: Церковь и христианский мир IV–V веков

Констанций сначала относился к Юлиану с подозрением. Однако империя нуждалась в военном руководителе на Западе. В 355 году Юлиан получил титул цезаря, женился на сестре Констанция Елене и был отправлен в Галлию. От молодого человека, ещё не имевшего серьёзного военного опыта, ожидалось прежде всего выполнение поручений императора. Но именно здесь Юлиан впервые получил возможность показать себя независимо от двора.

Ситуация в Галлии была тяжёлой. Римские территории страдали от нападений германских племён, некоторые города были разорены, армия испытывала трудности с обеспечением и дисциплиной. Юлиан оказался гораздо способнее, чем предполагали его придворные противники. Он лично занимался военными операциями, восстанавливал укрепления, контролировал снабжение и одновременно пытался ограничивать расходы администрации.

В 357 году произошло его наиболее знаменитое военное достижение - битва при Аргенторате, обычно называемая битвой при Страсбурге. Римская армия под его командованием нанесла поражение алеманнам. Юлиан затем продолжил операции на Рейне и добился восстановления римского контроля в некоторых районах. Его репутация в армии быстро выросла. Он оказался не просто удобным родственником императора, а самостоятельным полководцем.

Именно здесь возникла политическая проблема. Констанций II находился на Востоке, где продолжалась тяжёлая борьба с Сасанидской Персией. Восточная война требовала войск, и император приказал перебросить часть лучших галльских подразделений на Восток. Для Юлиана это означало ослабление его собственной армии. Для солдат это означало необходимость покинуть регион, где они служили и где добились успехов. В 361 году войска в Галлии провозгласили Юлиана августом.

Началась новая гражданская война. Однако она оказалась необычной: противники практически не успели встретиться. Констанций II умер в ноябре 361 года в Киликии. Перед смертью он признал Юлиана своим преемником. Так Юлиан стал единственным императором Римской империи.

Его правление продолжалось всего около двадцати месяцев, но за это время он попытался изменить религиозный и культурный курс империи. Именно поэтому Юлиан занимает такое место в истории поздней античности. Он был последним римским императором, который сознательно пытался сделать традиционную греко-римскую религию основой государственной идеологии после того, как христианство уже получило огромные институциональные преимущества.

Юлиановская религиозная политика часто описывается как попытка "вернуть язычество". Это верно, но недостаточно. Юлиан не просто восстановил прежние культы и жертвоприношения. Он хотел создать новую форму языческой религии, способную конкурировать с христианством. Он понимал одну из главных причин успеха Церкви: христианство обладало развитой системой общин, епископов, пресвитеров, благотворительности, дисциплины, образования и социальной взаимопомощи. Традиционное язычество такой единой структуры не имело.

Поэтому Юлиан попытался реформировать язычество институционально. Он обращался к жрецам с требованиями вести нравственную жизнь, избегать роскоши и заниматься благотворительностью. Он хотел, чтобы языческие священнослужители заботились о бедных, помогали странникам и поддерживали социально уязвимых. Для него это было не просто моральное требование. Он фактически пытался заставить языческую религию перенять те элементы общественной организации, которые сделали христианство столь успешным.

Особенно показательно его "Письмо к жрецу". В нём Юлиан рассуждает о необходимости дисциплины, нравственности и благотворительности среди языческого духовенства. Он фактически признаёт, что христианская социальная организация представляет собой серьёзную конкуренцию. Вместо того чтобы просто запрещать христианство, он хотел построить языческую систему, которая могла бы предложить населению сопоставимую социальную и нравственную инфраструктуру.

Юлиан также пытался создать более чёткую иерархию языческого духовенства. Сам император занимал положение верховного жреца и видел себя не только политическим правителем, но и религиозным руководителем. В этом отношении его политика была необычной даже для языческой традиции. Традиционные римские культы были тесно связаны с государством, но не представляли собой единую "Церковь" с единой системой догматики и дисциплины. Юлиан хотел придать язычеству именно такую степень организованности.

При этом его религиозная программа была интеллектуальной. Юлиан считал, что языческие мифы имеют глубокий философский смысл и должны интерпретироваться образованными жрецами. Его собственные сочинения свидетельствуют о попытке построить сложный синтез неоплатонизма, традиционной мифологии, солнечной религии и эллинской культуры. Особенно большое значение он придавал культу Гелиоса и идее иерархически организованного космоса, где различные божества занимают свои места в едином божественном порядке.

Таким образом, Юлиан не возвращал империю просто к религии III века. Он создавал новое, интеллектуализированное язычество IV века. Это было язычество философов, риторов, жрецов и образованной элиты. В нём Платон, неоплатоники, Гомер, жертвоприношения и культовые практики должны были образовать единую систему.

Одновременно Юлиан начал отменять некоторые привилегии, полученные христианами при Константине и его преемниках. Он вернул языческим храмам часть конфискованного имущества и разрешил восстановление традиционных культов. Он также отменил ряд государственных преимуществ христианского духовенства. Важным было и возвращение из ссылки представителей различных христианских партий. Юлиан разрешил возвращаться не только никейцам, но и антиникейским группам.

Иногда это изображают как хитрый план "разделить христиан и заставить их уничтожить друг друга". Такая интерпретация существует уже в позднейшей историографии, однако источники не позволяют уверенно свести политику Юлиана к единственному подобному замыслу. Его решение скорее соответствовало общему принципу: он хотел лишить христианство прежнего государственного преимущества и представить себя императором, одинаково относящимся к различным религиозным группам. При этом очевидно, что возвращение многочисленных изгнанников объективно усилило внутренние конфликты между христианскими партиями.

Особое место занимает его закон об образовании 362 года. Юлиан не запрещал христианам получать образование. Он ограничил возможность преподавать в государственных школах людям, которые, по его мнению, не уважали тех авторов, которых они должны были преподавать. Логика была сформулирована в связи с преподаванием классической литературы: если учитель считает Гомера и Гесиода носителями ложной религии, почему он должен интерпретировать их ученикам? Формально речь шла о профессиональной квалификации и соответствии преподавателя содержанию предмета. На практике закон сильно ударял по христианской интеллектуальной элите, поскольку классическая риторика и литература были важнейшей частью образования будущих чиновников и епископов. Современные исследователи поэтому обычно рассматривают этот закон как важное ограничение христиан в сфере образования, но не как буквальный запрет христианам посещать школы.

Здесь особенно хорошо видна природа юлиановской "войны" с христианством. Он понимал, что уничтожить Церковь физически чрезвычайно трудно и, вероятно, бессмысленно. Гораздо эффективнее было изменить культурную среду, в которой формируется элита. Если христианские преподаватели не могут преподавать Гомера, Гесиода и риторику, а государственная служба требует классического образования, христианство постепенно оказывается оттеснённым из самой системы воспроизводства образованного класса.

Юлиан также пытался вернуть языческим храмам их прежнее положение. Жертвоприношения вновь стали публичной частью императорской политики. Храмы ремонтировались, культы восстанавливались, жрецы получали поддержку. Однако здесь он столкнулся с фундаментальной проблемой: за десятилетия после Константина христианство уже успело стать частью городской социальной структуры. Нельзя было просто включить старые культы обратно и ожидать, что общество автоматически вернётся к прежней религиозной модели.

Особенно знаменитой стала попытка восстановить Иерусалимский храм. Юлиан разрешил или поддержал проект восстановления храма, разрушенного после Иудейской войны. В христианской литературе этот проект приобрёл огромный символический смысл, поскольку авторы связывали его с пророчеством Христа о разрушении Иерусалимского храма. Работы были остановлены после землетрясения и, согласно некоторым свидетельствам, огня и других необычных явлений. Уже в древности христиане рассматривали произошедшее как чудесное вмешательство Бога. Современный историк должен быть осторожнее: сам факт начала строительных работ хорошо вписывается в политику Юлиана, но сверхъестественное объяснение является частью позднейшей христианской интерпретации.

Юлиан вёл против христианства и интеллектуальную войну. Его наиболее известным произведением был трактат "Против галилеян". Сам текст почти полностью утрачен и известен главным образом по цитатам и пересказу в полемическом труде Кирилла Александрийского. Это обстоятельство необходимо учитывать: мы не располагаем полным текстом Юлиана, а его аргументы дошли до нас в значительной степени через сочинение противника.

Юлиан не считал христианство оригинальной религией. Он утверждал, что христиане неправильно соединили еврейскую традицию с греческими философскими идеями. При этом он относился к иудаизму иначе, чем к христианству. Иудаизм представлялся ему древней национальной религией, связанной с конкретным народом и его древним культом. Христианство же, по его мнению, претендовало на универсальность, не обладая для этого достаточной философской и культурной основой.

Он особенно критиковал христианское учение о Христе как Боге. Для Юлиана это было трудно совместить с традиционным представлением о высшем Боге и иерархии божественных существ. Его критика поэтому была одновременно философской, религиозной и исторической. Он считал, что христиане неверно истолковывают еврейские Писания, неправомерно превращают Иисуса из иудейского учителя в универсального божественного Спасителя и заимствуют значительную часть интеллектуального аппарата из греческой культуры, которую одновременно отвергают.

Впрочем, Юлиан не ограничивался критикой. Он пытался предложить собственную альтернативу. Его язычество должно было иметь теологию, мораль, философию, жречество и социальную деятельность. В этом смысле его религиозная программа была одновременно реакцией на христианство и попыткой создать конкурирующую религиозную систему.

Однако политическая ситуация империи не позволила Юлиану долго заниматься внутренней религиозной реформой. В 363 году он начал крупный поход против Сасанидской Персии. Кампания была чрезвычайно амбициозной. Юлиан выступил из Антиохии в марте, имея огромную армию. Он двинулся вниз по Евфрату, затем повернул к Тигру и достиг районов около Ктесифона. Но решающего успеха добиться не удалось. Римляне не смогли захватить столицу Сасанидов, а снабжение армии становилось всё более трудным.

Юлиан был вынужден отступать. 26 июня 363 года во время боевого столкновения он получил смертельное ранение. Обстоятельства его смерти уже в древности стали предметом спора. Аммиан Марцеллин не утверждал однозначно, кто бросил копьё. Существовали версии о персидском воине и о римском убийце. Ливаний первоначально говорил о персе, но позднее допускал версию убийства христианином. Современная историография обычно считает персидскую версию более вероятной, но абсолютной уверенности нет.

Знаменитые последние слова Юлиана "Ты победил, Галилеянин" также являются проблематичными. Они очень хорошо соответствуют христианской литературной модели, согласно которой смерть языческого императора доказывает победу Христа, но ранние источники не дают надёжного основания считать эту фразу подлинной. Поэтому в научном изложении её лучше представлять как позднюю христианскую легенду, а не как достоверную запись последних слов.

Смерть Юлиана фактически прекратила языческую реставрацию. Его армия избрала императором Иовиана, который находился в армии в качестве одного из высокопоставленных офицеров. Иовиан был христианином и быстро восстановил христианские привилегии. Однако его положение было чрезвычайно тяжёлым: римская армия находилась на территории противника, испытывала нехватку продовольствия и подвергалась постоянным атакам. Чтобы вывести армию из Месопотамии, Иовиан заключил с Шапуром II тяжёлый мирный договор, уступив Персии ряд территорий и отказавшись от части прежних римских позиций в Армении. Уже в феврале 364 года Иовиан умер по пути на Запад.

После его смерти армия избрала Валентиниана I. Новый император почти сразу назначил соправителем своего брата Валента. Валентиниан получил западную часть империи, а Валент - восточную. Это не было окончательным разделением Римской империи: оба императора считали себя правителями единого государства, сохранялась единая императорская династическая система, а многие учреждения и законодательные механизмы продолжали действовать в общеимперском пространстве. Но политически империя всё чаще управлялась двумя дворами, и различия между Востоком и Западом становились всё заметнее.

Валент родился около 328 года. Его отец, Грациан Старший, был военным, происходившим не из старой сенаторской аристократии, а из военной среды. Валент, как и его брат, сделал карьеру в армии. В отличие от Юлиана, он не был философом и не обладал его интеллектуальной известностью. Его стиль правления был более административным и военным. Он был императором, который значительную часть правления проводил в борьбе с узурпаторами, внешними противниками, персидской угрозой и внутренними религиозными конфликтами.

Почти сразу после прихода к власти Валент столкнулся с восстанием Прокопия. Прокопий был родственником Константинов и использовал память о Константине и Юлиане для получения поддержки. В 365 году он захватил Константинополь и провозгласил себя императором. Валент первоначально оказался в опасном положении, но сумел собрать силы и подавить восстание. Прокопий был казнён, а его сторонники подверглись репрессиям.

Эта война имела важное последствие: Валент ещё сильнее сосредоточил власть в собственных руках и стал подозрительнее относиться к потенциальным соперникам. Восточная империя в его правление была государством, где политика безопасности, армия и религиозная лояльность всё теснее переплетались.

Особое место занимала религия. Валента часто называют "арианским императором", но для точности лучше использовать термин "омианин", или Homoian. Омийская формула была связана с решениями, которые избегали никейского слова homoousios и говорили о Сыне как о "подобном" Отцу. Это не было тождественно всем формам арианства, а тем более учению самого Ария. В IV веке существовало несколько антиникейских направлений, и их нельзя сводить к одной доктрине.

Валент был крещён представителем омианской среды, и его религиозная политика была связана с этой традицией. Но было бы ошибкой объяснять его вмешательство только личной богословской убеждённостью. Император IV века воспринимал религиозное единство как часть общественного порядка. Для него церковный конфликт был одновременно вопросом государственной стабильности. Епископы обладали огромным влиянием, церковные собрания могли собирать тысячи людей, города разделялись на конкурирующие общины, а изгнанные епископы создавали альтернативные центры легитимности.

Поэтому Валент активно вмешивался в церковную политику Востока. Его правительство поддерживало омианских епископов и вытесняло с кафедр некоторых никейских и омиусианских лидеров. Однако здесь также нельзя представлять его политику как постоянную и одинаковую кампанию против всех никейцев. Она менялась в зависимости от конкретной ситуации, региона и политических обстоятельств. Исследование Ноэля Ленски показывает несколько различных фаз религиозной политики Валента, а не одну непрерывную линию "преследования христиан".Одним из наиболее важных противников императорской политики стал Василий Великий, епископ Кесарии Каппадокийской. Василий был не просто богословом. Он обладал значительным административным влиянием, руководил крупной церковной сетью и был одним из главных представителей никейской традиции в Каппадокии. Для Валента это означало, что сопротивление Василия невозможно было рассматривать только как частное богословское несогласие.

Император прибыл в Каппадокию и попытался добиться уступок. По церковным источникам, к Василию был направлен префект Модест. Последовал знаменитый конфликт, в котором Василий якобы заявил, что у императора нет власти лишить его того, что принадлежит всем людям, - жизни, имущества и свободы. Эта история дошла прежде всего через позднейшую агиографическую и церковную традицию, поэтому конкретные формулировки нельзя принимать как дословную стенограмму. Но сам конфликт отражает реальную проблему: насколько далеко могла заходить императорская власть в подчинении епископов.Василий в конечном счёте сохранил свою кафедру. Валент не смог уничтожить никейскую организацию в Кесарии. Более того, сопротивление таких епископов, как Василий, способствовало консолидации никейского движения.Другим важным направлением была Антиохия. Здесь религиозная ситуация была особенно сложной из-за существования нескольких конкурирующих групп. Нельзя было просто разделить город на "христиан" и "ариан". Существовали разные никейские и антиникейские партии, а также расколы внутри никейского лагеря. Императорская поддержка одной стороны неизбежно усиливала другую.

После смерти Афанасия в 373 году Александрийская кафедра также оказалась в центре конфликта. Императорская власть поддержала Лукия, тогда как никейская община сопротивлялась его назначению. Церковные источники рассказывают о применении военной силы при установлении епископов и о сопротивлении населения. Здесь снова важно отделять общий факт императорского вмешательства от каждой детали позднейшей полемической литературы.При этом Валент не пытался восстановить языческую религию, как Юлиан. Именно здесь между двумя императорами существует принципиальная разница. Юлиан считал христианство культурной и религиозной ошибкой и пытался создать альтернативную языческую систему. Валент считал себя христианским императором и вмешивался в вопрос о том, какая христианская формула должна быть господствующей.Именно поэтому правление Валента представляет собой другой тип религиозной политики. Юлиан пытался изменить религиозную идентичность империи. Валент пытался определить её внутри уже христианской рамки.Язычники при Валенте продолжали существовать и занимать важное место в интеллектуальной жизни. Восточная империя не превратилась мгновенно в полностью христианское общество. Ритор Ливаний продолжал свою деятельность, языческая аристократия сохраняла влияние, традиционные культы существовали. Валент не проводил такой масштабной языческой реставрации, как Юлиан, но и его политика не означала мгновенного уничтожения традиционной религии.

Во внешней политике Валенту пришлось иметь дело прежде всего с Персией. В отличие от Юлиана, он не стремился к грандиозному завоевательному походу вглубь Месопотамии. Восточная граница оставалась постоянным источником напряжения, особенно из-за Армении и Иберии. Империя была вынуждена постоянно балансировать между персидским фронтом, Балканами и внутренними конфликтами.Именно Балканы в конце концов стали причиной катастрофы его правления.

В 376 году на Дунае произошёл кризис, который оказался одним из самых значительных событий позднеримской истории. Готы, находившиеся к северу от Дуная, оказались под сильным давлением гуннов. Часть готов во главе с Фритигерном и Алавивом обратилась к римским властям с просьбой разрешить им перейти на территорию империи. Они обещали подчиниться римскому правительству и предоставить воинов для армии. Для Рима это первоначально выглядело не только как проблема, но и как возможность. Империя постоянно нуждалась в солдатах, а контролируемое переселение населения на приграничные территории могло дать и рабочую силу, и военный ресурс.

Аммиан Марцеллин прямо говорит, что известие о возможности принять готов первоначально вызвало скорее радость, чем страх. Это важная деталь, потому что позднейшая история часто превращает события 376 года в сознательное открытие границ перед огромной массой врагов. В действительности решение было связано с обычной для поздней империи практикой использования варваров в качестве воинов и переселения групп населения на имперскую территорию.

Проблема возникла на практике. Римская администрация не смогла организовать переселение должным образом. Готы были разоружены не полностью, снабжение оказалось недостаточным, чиновники злоупотребляли своим положением. Аммиан особенно подробно описывает злоупотребления Лупицина и Максима. Готам продавали продовольствие по крайне высоким ценам, а положение переселенцев быстро стало отчаянным. Некоторые римские чиновники использовали голод как источник прибыли.Вместо того чтобы превратить готов в контролируемых федератов и новобранцев, Рим создал на собственной территории огромное вооружённое население, которое не могло нормально снабжаться и не доверяло римским властям.В 377 году конфликт перерос в полномасштабную войну. Готы начали разорять Фракию. К ним присоединялись другие группы, а число участников конфликта увеличивалось. Римские армии не могли быстро восстановить контроль. Валент в это время находился на Востоке и был связан персидским направлением. Он постепенно перебрасывал силы на Балканы, однако ситуация становилась всё более опасной.К 378 году Валент решил лично возглавить кампанию. Здесь снова необходимо учитывать политическую сторону событий. Император не хотел оставлять решение готского кризиса своему западному соправителю Грациану. Грациан был молодым императором и уже обладал собственной военной славой. Если бы именно он освободил Балканы от готов, политический престиж Валента оказался бы серьёзно подорван.

Одновременно Грациан действительно двигался на помощь. Его войска были заняты на Западе, но он отправил части армии на Восток. Валент оказался перед выбором: ждать подкрепления или атаковать самостоятельно.9 августа 378 года произошло сражение при Адрианополе.А здесь источники позволяют особенно хорошо увидеть, насколько важна была не только численность армий, но и качество решений командования. Валент располагал значительными силами. Римская армия не была слабой или "уже варварской" в том смысле, будто она перестала быть римской. Напротив, в её составе находились опытные подразделения восточной полевой армии и ветераны. Катастрофа объясняется сочетанием нескольких факторов: тяжёлой жары, усталости войск, задержек на марше, ошибок разведки, несогласованности действий и прежде всего решения Валента вступить в сражение до прибытия основных сил Грациана.

Готы расположились лагерем, защищённым повозками. Фритигерн пытался выиграть время переговорами. Римляне, однако, начали наступление. В ходе боя римская кавалерия потеряла строй, а затем на фланге появились готские конные силы. Римская пехота оказалась в крайне плотном окружении. Войска, которые в нормальном бою могли использовать построение и манёвр, оказались сжаты и лишены возможности эффективно действовать.

К концу дня римская армия была разгромлена. Точное число погибших неизвестно, но потери были огромными, а среди погибших находились многочисленные опытные офицеры и солдаты. Сам Валент погиб. Аммиан приводит несколько вариантов его смерти. В одном месте он пишет, что император был смертельно ранен и умер; в другом рассказывает, что раненого Валента отнесли в небольшую постройку, которую готы затем подожгли, не зная, что внутри находится император. Его тело так и не было найдено с уверенностью.

Адрианополь был тяжёлой военной катастрофой, но его значение нельзя преувеличивать до утверждения, будто 9 августа 378 года "началось падение Рима". Империя продолжала существовать ещё столетия, располагала огромными ресурсами и вскоре смогла восстановить значительную часть военного контроля. Однако поражение показало серьёзную проблему: Римская империя уже не могла автоматически превращать крупные варварские миграции в управляемое переселение и не всегда могла уничтожить вооружённые группы, оказавшиеся внутри её границ.Особенно важным было уничтожение значительной части восточной полевой армии. Потери опытных офицеров и подразделений было трудно восполнить. Именно поэтому Адрианополь оказал влияние не только на военную ситуацию 378 года, но и на последующую организацию римской армии. При этом сам Валент стал последним императором, погибшим вместе с армией в таком масштабе до гораздо более поздних катастроф.После смерти Валента власть на Востоке перешла к Феодосию I. Именно при нём произошёл новый поворот в религиозной политике. В отличие от Валента, Феодосий открыто поддержал никейскую сторону. В 380 году был издан знаменитый закон, связанный с исповеданием никейской веры, а в 381 году в Константинополе состоялся собор, подтвердивший никейскую традицию и развивший её учение о Святом Духе.