О Том, Кто Есть. Часть 8. Восток и Запад: Церковь и христианский мир VI–XI веков

6. Боэций - "Последний римлянин".

Аниций Манлий Торкват Северин Боэций родился около 475-480 года, то есть всего через несколько лет после формального падения Западной Римской империи. Точная дата и место его рождения неизвестны. Он происходил из древнего римского сенаторского рода Анициев, принадлежавшего к высшей аристократии позднеримского общества. Его семья уже при поздней империи занимала важные государственные должности, а сам Боэций с ранних лет получил образование, соответствовавшее положению римского аристократа. Он принадлежал к тому поколению, которое уже жило после исчезновения западного императорского двора, но продолжало воспринимать римскую культуру, латинскую образованность и сенаторскую традицию как собственный мир.

Образование Боэция было необычайно широким. Он прекрасно владел латинской и греческой философской традицией и особенно интересовался логикой, математикой, музыкой и философией. В его интеллектуальном формировании большую роль сыграла позднеантичная платоническая школа. Поэтому Боэция нельзя понимать просто как латинского последователя Аристотеля. Его философский горизонт включал одновременно Аристотеля, Платона и неоплатоников. Сам он считал возможным глубокое согласование аристотелевской и платонической философии и видел в них два взаимодополняющих способа рационального исследования действительности.

Именно здесь появляется один из главных проектов всей его жизни. Боэций видел, что латинский Запад постепенно теряет непосредственный доступ к греческой философской литературе. На Востоке греческая философская культура продолжала существовать, тогда как в латинском мире знание греческого языка становилось значительно менее распространенным. Поэтому он задумал масштабный переводческий и комментаторский проект: перевести на латинский язык произведения Платона и Аристотеля и снабдить их комментариями, чтобы сделать греческую философию доступной латинскому образованному миру.

Сам Боэций сообщает о намерении перевести и прокомментировать труды Аристотеля и Платона и показать их фундаментальное согласие. Полностью этот проект осуществить он не успел. Однако именно его работа над Аристотелем оказалась одним из самых долговечных интеллектуальных событий раннего Средневековья.

В первую очередь Боэций переводил логические сочинения Аристотеля, то есть "Органон". До него существовали и другие латинские переводы. Особенно важен был Мариус Викторин, переводивший "Категории", "Об истолковании" и "Введение" Порфирия. Однако эти переводы были либо недостаточно точными, либо не получили широкого и устойчивого распространения. Боэций поставил перед собой более серьезную задачу: дать латинскому читателю максимально точный философский текст и одновременно объяснить его содержание в комментариях.

Боэций перевел "Категории" Аристотеля и "Об истолковании", а также "Введение" Порфирия - важнейший вводный текст к аристотелевской логике. Кроме того, он работал над "Первой аналитикой". Традиционно Боэцию приписывается перевод практически всего аристотелевского логического корпуса, за исключением "Второй аналитики", перевод которой либо не сохранился, либо не был завершен. Именно поэтому средневековый латинский Запад первоначально получил Аристотеля прежде всего как логика. Полный доступ к остальным его философским произведениям - "Физике", "О душе", "Метафизике", "Никомаховой этике" и другим сочинениям - возник значительно позднее, в ходе переводческого движения XII-XIII веков.

Особенно важен перевод "Введения" Порфирия. Порфирий, неоплатоник III века, написал это сочинение как введение к "Категориям" Аристотеля. В нем он рассматривал пять способов предикации, позднее получивших название предикабилий: род, вид, видовое отличие, собственное свойство и акциденцию. В знаменитом начале "Введения" Порфирий намеренно оставляет в стороне три вопроса: существуют ли роды и виды самостоятельно, являются ли они телесными или бестелесными и существуют ли они отдельно от чувственных вещей. Он не намеревался решать эти вопросы во вводном учебнике.

Боэций перевел это сочинение и написал к нему два комментария. Именно через его латинскую версию проблема универсалий получила в Средние века исключительное значение. В дальнейшем от нее пойдут споры между реалистическими, концептуалистскими и номиналистическими теориями универсалий. Средневековый спор об универсалиях не был просто спором о словах: он касался того, что именно представляют собой роды и виды, как соотносятся общие понятия и единичные вещи и каким образом язык способен описывать объективную структуру реальности. Поэтому Боэций оказался одним из исходных пунктов всей средневековой логико-метафизической дискуссии.

При этом Боэций не ограничивался переводом. Он создавал собственные комментарии к Аристотелю. Особенно важны его комментарии к "Категориям" и два комментария к "Об истолковании". В этих произведениях он не просто пересказывает Аристотеля, а сопоставляет его с позднеантичной традицией комментирования, обсуждает альтернативные интерпретации и разрабатывает латинскую терминологию для греческих логических понятий. Его комментарии впоследствии стали для латинских авторов фактически главным способом знакомства с аристотелевской логикой. В IX-XII веках именно через Боэция многие ученые Запада получали представление о содержании тех аристотелевских текстов, которые читали.

Работа Боэция над логикой включала и собственные учебные трактаты. Он написал "О категорическом силлогизме", "О гипотетических силлогизмах", "О делении", "О различных топических различиях", а также "Введение в категорические силлогизмы". Он комментировал "Топику" Цицерона и разрабатывал теорию топов, то есть общих схем или оснований, посредством которых можно находить аргументы. Здесь Боэций соединял аристотелевскую традицию "Топики" с латинской риторической традицией Цицерона. Его "De topicis differentiis" стало одним из важнейших учебников средневековой логики.

Для истории логики особенно существенно, что Боэций создавал не просто переводы отдельных произведений, а практически целую латинскую учебную систему. В результате его произведения сами стали частью логического курса. К XI веку так называемая "старая логика" - logica vetus - включала прежде всего "Введение" Порфирия и "Категории" и "Об истолковании" Аристотеля, доступные через латинскую переводческую традицию, а также собственные логические трактаты Боэция. До широкого проникновения полного "Органона" в XII веке именно этот корпус составлял фундамент логического образования латинского Запада.

Здесь необходимо сделать важное уточнение. Иногда говорят, что Боэций "перевел Аристотеля для Средневековья", будто именно благодаря ему Средневековье получило всего Аристотеля. Это неверно. Боэций обеспечил латинскому миру прежде всего значительную часть аристотелевской логики. Полный корпус Аристотеля стал доступен латинскому Западу значительно позже. В XII-XIII веках появились новые переводы с греческого и арабского, а в XIII веке особое значение получили переводы Вильгельма из Мёрбеке. Именно тогда в латинской философии в полном масштабе появились "Физика", "Метафизика", "О душе", "Никомахова этика" и другие сочинения Аристотеля.

Помимо логики Боэций занимался математическими дисциплинами. Здесь особенно важны два произведения - "О установлении арифметики" и "О установлении музыки". "О установлении арифметики" представляет собой латинскую переработку арифметики Никомаха Герасского, неопифагорейского автора II века. Для Боэция число было не просто практическим инструментом вычисления. Арифметика относилась к теоретическому знанию о количественных отношениях и занимала место в структуре математического образования. Впоследствии этот трактат оказал огромное влияние на средневековое обучение математике.

"О установлении музыки" еще показательнее демонстрирует позднеантичное понимание музыки. Для Боэция музыка была не только искусством исполнения. Она была рациональной дисциплиной, исследующей числовые отношения, лежащие в основе гармонии. Поэтому музыка входила в систему математических наук, позднее ставшую частью средневекового квадривиума.

Боэций различал музыку, связанную с математическим порядком самого космоса, музыку человеческого организма и души и собственно инструментальную музыку. Особенно известным стало его разделение на musica mundana, musica humana и musica instrumentalis. Таким образом, музыка рассматривалась им как область, где математический порядок проявляется в природе, человеческом существовании и звуковом искусстве.

Эта математическая линия важна для понимания Боэция в целом. Его философский идеал заключался в рациональном упорядочивании знания. Логика исследует правильное рассуждение, арифметика - число, музыка - числовые отношения в гармонии. В более широком смысле он наследует позднеантичной идее, согласно которой различные науки могут быть сведены в иерархически организованную систему рационального знания.

Однако Боэций был не только логиком и математиком. Его "Утешение философией" стало его самым знаменитым произведением и одним из наиболее читаемых философских текстов всего Средневековья. Оно было написано в заключении, незадолго до его смерти. Произведение представляет собой prosimetrum, то есть чередование прозаических рассуждений и стихотворных фрагментов. Главным собеседником Боэция становится персонифицированная Философия, которая приходит к нему в момент отчаяния и постепенно восстанавливает его способность рационально понимать собственное положение.

Начинается произведение с совершенно конкретной человеческой ситуации. Боэций находится в заключении, лишен политического влияния, ожидает смерти и считает себя несправедливо наказанным. Он вспоминает прежнюю жизнь, свои государственные заслуги и внезапное падение. Философия первоначально не дает ему утешения в обычном смысле. Она, напротив, заставляет его понять, что причиной страдания является не только внешнее несчастье, но и неправильное представление о том, что действительно является благом.

Центральной темой становится отношение человека к фортуне. Богатство, власть, почести, слава, здоровье и даже сама политическая власть обладают изменчивым характером. Поэтому они не могут быть высшим благом. Фортуна может дать их человеку и столь же быстро отнять. Если счастье зависит от таких вещей, то человек оказывается во власти случайности. Настоящее благо должно быть таким, чтобы его невозможно было отнять внешним обстоятельством.

Отсюда Философия постепенно переводит Боэция к понятию высшего блага. Различные человеческие стремления - богатство, честь, власть, удовольствие - имеют смысл лишь потому, что человек предполагает в них некоторую форму блага. Но если рассматривать их как отдельные и независимые цели, они оказываются недостаточными. Совершенное благо должно быть единым и самодостаточным. В позднейших книгах "Утешения" это благо связывается с Богом, который является высшим источником бытия и счастья.

Особенно важен знаменитый анализ провидения и судьбы. Боэций различает providentia, божественное провидение, и fatum, судьбу. Провидение представляет собой единый и неизменный божественный замысел, тогда как судьба обозначает порядок и последовательность событий внутри изменяющегося мира. Поэтому судьба относится к временному порядку, а провидение - к вечному знанию Бога. Это различение становится основой решения проблемы божественного предвидения и человеческой свободы.

Именно здесь появляется одна из самых знаменитых философских идей Боэция. Если Бог вечен, то Его знание не является предсказанием будущего из некоторого момента времени. Бог не "видит заранее" будущие события так, как человек сегодня знает о событии, которое произойдет завтра. Для вечного Бога вся полнота времени присутствует в едином вечном знании. Поэтому божественное знание не должно пониматься как причинное принуждение будущих событий. Боэций стремится сохранить одновременно божественное предзнание и человеческую свободу.

Это решение оказало огромное влияние на последующую философию. Средневековые авторы постоянно возвращались к боэцианскому различению вечности и времени, провидения и судьбы, необходимости и случайности. Позднее этот вопрос будет обсуждаться у Ансельма, Фомы Аквинского, Дунса Скота и многих других авторов. Боэций тем самым стал одним из главных посредников, через которых античная проблема отношения божественного знания и человеческой свободы перешла в средневековую философию.

Другую группу его сочинений составляют богословские трактаты, обычно объединяемые под названием "Opuscula sacra". Среди них особенно важен трактат "О Троице" - De Trinitate. Здесь Боэций применяет логические и метафизические инструменты к христианскому учению о Троице. Его знаменитая формула определяет лицо, или ипостась, как "индивидуальную субстанцию разумной природы". Позднейшая средневековая философия будет постоянно обращаться к этой формуле при обсуждении личности и ипостаси.

В "О Троице" Боэций анализирует различие между тем, что говорится о Боге субстанциально, и тем, что говорится относительно. Отец, Сын и Святой Дух не являются тремя отдельными субстанциями, поскольку божественная сущность едина. Различие Лиц не означает разделения божественной субстанции. Здесь логический анализ предикации используется для решения богословской проблемы: каким образом можно говорить о единстве Бога и различии Отца, Сына и Святого Духа, не превращая Троицу ни в три Бога, ни в безличное единство.

Другой важный трактат - "Против Евтихия и Нестория". Он посвящен христологии и написан уже после Халкидонского собора. Боэций рассматривает вопрос о том, как понимать единство Христа и различие Его божественной и человеческой природ. Его знаменитое определение личности возникло именно в этом контексте. Он различает природу как то, посредством чего нечто существует определенным образом, и лицо как индивидуальное существование разумной природы. Для христологии это позволяет говорить об одной личности Христа при сохранении двух природ.

В этом отношении Боэций представляет важный этап между греческой патристической терминологией и латинской схоластикой. Греческие термины ousia и hypostasis, physis и prosopon не имели простого механического соответствия латинским substantia, natura и persona. Боэций стремился придать латинскому богословскому языку большую концептуальную точность. Его определение persona впоследствии стало одним из классических элементов западной философской и богословской терминологии.

При этом его богословие не следует рассматривать как изолированную "философскую систему Боэция". Он находился внутри позднеантичного христианского мира и использовал достижения предшествующей патристики. Его христология опирается на решения Халкидонского собора и латинскую традицию, а его анализ Троицы использует как логические инструменты, так и более широкую метафизическую традицию. Поэтому значение "Opuscula sacra" состоит прежде всего в соединении точности логического анализа с христианским догматическим содержанием.

Политическая карьера Боэция была не менее впечатляющей, чем его интеллектуальная деятельность. Он происходил из сенаторской аристократии и постепенно занял высокое положение при дворе Теодориха Великого. В 510 году Боэций стал консулом. Позднее его сыновья также получили консульское достоинство. Около 522 года Боэций получил должность magister officiorum, одну из высших должностей при дворе. Таким образом, он оказался непосредственно вовлечен в управление Остготским королевством.

Именно здесь возник конфликт, который закончился катастрофой. В последние годы правления Теодориха отношения между готской властью в Италии и римской сенаторской аристократией стали значительно напряженнее. Одновременно усилилось недоверие Теодориха к политическим связям римских сенаторов с Константинополем. В 523 году папа Иоанн I был отправлен в Константинополь во главе делегации, чтобы добиться смягчения императорской политики по отношению к арианам. После возвращения папы отношения с Теодорихом резко ухудшились.

Боэций оказался вовлечен в эту атмосферу подозрений. В 523-524 годах сенатор Альбин был обвинен в государственной измене из-за предполагаемых контактов с императорским двором Константинополя. Боэций выступил в его защиту и заявил, что если обвинение справедливо, то в нем виновен и сам Боэций.

В результате обвинение распространилось и на него. Среди предъявленных обвинений были государственная измена и, по некоторым источникам, занятия магией. Он был лишен должности, арестован и заключен в тюрьму.

Точная юридическая процедура и дата его смерти остаются предметом дискуссии. Обычно смерть Боэция относят к 524-526 годам. Традиция сообщает о жестоком характере казни, хотя подробности различных поздних рассказов не могут считаться полностью надежными. Вскоре после Боэция был казнен и его тесть Квинт Аврелий Меммий Симмах, глава сенаторской партии. Эти события показали, насколько сильно ухудшились отношения между Теодорихом и частью римской аристократии.

Именно в заключении Боэций написал "Утешение философией". Это обстоятельство придает произведению особый характер. В нем философия не является отвлеченной университетской дисциплиной. Она оказывается практикой рационального переосмысления человеческой жизни перед лицом страдания, несправедливости и смерти. Боэций начинает с жалобы человека, который потерял все внешние блага, но постепенно приходит к выводу, что истинное благо не может зависеть от внешнего положения.

Поэтому "Утешение философией" нельзя считать просто литературной биографией автора или дневником его заключения. Боэций сознательно превращает личную трагедию в философскую проблему. Почему злые люди иногда преуспевают, а добрые страдают? Что такое счастье? Может ли внешняя фортуна сделать человека счастливым? Если Бог управляет миром, каким образом возможно существование несправедливости? Что такое свобода человеческой воли, если Бог знает все будущие события? Все эти вопросы соединяются в одном произведении.

Философский язык "Утешения" при этом преимущественно принадлежит позднеантичной платонической традиции. В нем заметны элементы Платона, Аристотеля, стоицизма и неоплатонизма. Однако Боэций не является просто эклектиком. Он строит последовательное движение от критики внешних благ к поиску истинного счастья, от изменчивого мира к неизменному благу и от временного порядка событий к вечному знанию Бога.

Значение Боэция для Средневековья поэтому невозможно свести к одному "Утешению философией". В логике он передал латинскому Западу Аристотеля и Порфирия; в математике он способствовал формированию средневекового квадривиума; в богословии создал влиятельный язык для обсуждения Троицы и христологии; в метафизике поставил вопросы о бытии, субстанции, личности, добре и причинности; в философии религии разработал проблему отношения провидения, вечности, необходимости и свободы; в литературе создал произведение, которое на протяжении Средних веков читалось как один из основных философских текстов.

Особенно велико его значение для истории аристотелизма. В раннем Средневековье Боэций фактически оказался одним из немногих каналов, через которые аристотелевская логика продолжала действовать в латинской интеллектуальной культуре. Его переводы и комментарии сохраняли аристотелевскую терминологию в эпоху, когда большая часть корпуса Аристотеля была недоступна латинскому Западу. Поэтому когда в XII веке новые переводы начали возвращать Западу "Физику", "Метафизику", "О душе" и другие произведения Аристотеля, они встретились уже с латинской интеллектуальной культурой, в которой логическая терминология Аристотеля в значительной степени была подготовлена Боэцием.

Его влияние особенно заметно в XII веке. Абеляр, Гильберт Порретанский и другие философы активно работали с боэцианскими комментариями и логическими трактатами. Даже когда средневековые авторы начали получать непосредственно греческие тексты Аристотеля, Боэций не потерял значения: его терминология уже стала частью латинского философского языка. В XIII веке, когда Аристотель вошел в университетскую программу в гораздо более полном объеме, Боэций продолжал оставаться автором, через которого изучались логика, универсалии, топика и многие вопросы метафизики и богословия.Особенно долговечным оказалось боэцианское определение личности. Его формула "индивидуальная субстанция разумной природы" будет обсуждаться практически во всей последующей латинской традиции. Фома Аквинский будет уточнять ее, показывая, что в случае Бога и особенно в случае Христа понятие личности требует более сложного анализа. Но именно боэцианская постановка проблемы дала западной философии и богословию исходную концептуальную рамку для разговора о личности, природе и ипостаси.

Не менее важно и то, что Боэций создал своего рода интеллектуальный мост между двумя эпохами. С одной стороны, он принадлежит поздней античности: его философский язык сформирован греческой философией, неоплатонизмом и римской образовательной традицией. С другой стороны, практически вся последующая латинская средневековая философия в той или иной степени проходит через его тексты. Поэтому Боэция нельзя назвать просто "первым средневековым философом", поскольку его интеллектуальный мир еще глубоко античен. Но столь же неправильно считать его лишь последним античным автором. Его произведения стали одним из главных механизмов, посредством которых позднеантичное наследие было преобразовано в интеллектуальную культуру Средневековья.

В этом и состоит историческая уникальность Боэция. Западная Римская империя уже исчезла, политическая система Италии изменилась, а античная образовательная культура постепенно теряла свои институциональные основания. Однако в одном человеке еще соединились римская государственная традиция, греческая философия, латинская литература и христианское богословие. Боэций попытался сохранить этот интеллектуальный мир не простым воспроизведением прошлого, а переводом, комментированием, систематизацией и рациональной переработкой его содержания. Именно поэтому его произведения стали одним из главных исходных пунктов средневековой латинской философии.

Если Августин ранее показал, как античная философия может быть преобразована христианским учением о Боге, душе, времени и истории, а Псевдо-Дионисий создал синтез христианского богословия с позднеантичной неоплатонической метафизикой, то Боэций выполнил другую задачу: он сохранил для латинского мира логическую и философскую технику греческой традиции и создал язык, на котором последующие поколения могли обсуждать ее проблемы. Без его переводов, комментариев и собственных логических трактатов история латинской философии XII-XIII веков выглядела бы совершенно иначе.

7. Кассиодор.

Флавий Магн Аврелий Кассиодор Сенатор родился около 485 года, вероятно в Скиллации в Бруттии, на юге Италии. Он принадлежал к богатому и влиятельному римскому сенаторскому роду, происходившему, по-видимому, из южноитальянской аристократии с более ранними связями с Восточным Средиземноморьем. Его отец сделал карьеру в высшей администрации сначала при Одоакре, а затем при Теодорихе Великом. Поэтому Кассиодор с самого начала принадлежал к той части римской аристократии, которая после исчезновения западной императорской власти не исчезла вместе с государством, а продолжила существовать внутри новых германских королевств.

Это обстоятельство определило всю его жизнь. Кассиодор родился уже после 476 года, но воспринимал римскую государственность, латинскую образованность и сенаторскую культуру как естественную основу политического порядка. Он не принадлежал к миру, в котором Римская империя еще существовала на Западе как политическая реальность. Для него римское наследие уже требовало сохранения и приспособления к новой политической действительности. Именно поэтому его деятельность при остготских королях имела двойной характер: он был одновременно римским государственным деятелем и служил королям германского происхождения.

В молодости Кассиодор начал службу в администрации своего отца. Затем его заметил Теодорих. Около 507 года Кассиодор получил должность квестора, которая заключалась прежде всего в подготовке официальных документов и речей правителя. Это было чрезвычайно важное положение для человека с литературным образованием: королевская власть нуждалась в грамотном чиновнике, способном выражать решения двора на языке римской государственной традиции. Уже здесь проявилась особенность Кассиодора - он был не только администратором, но и профессиональным создателем политического языка остготской монархии.