Пастушка и королевство без слез

Не усмехнулся.

Не издал короткий осторожный смешок.

Именно рассмеялся.

По-настоящему.

Ася на мгновение забыла про Грушу.

Смех совершенно менял его лицо.

Исчезала настороженность, разглаживалась складка между бровей, взгляд становился тёплым и удивительно молодым.

Он казался другим человеком.

Возможно, тем, каким был раньше.

Ася засмотрелась всего на секунду.

Этого хватило.

Груша на полном ходу врезалась ей в колени.

— Ай!

Ася потеряла равновесие.

Земля качнулась.

Но упасть она не успела.

Незнакомец оказался рядом и поймал её.

Одна рука обхватила талию, другая удержала за локоть.

На мгновение Ася оказалась прижата спиной к его груди.

Смех оборвался.

Они оба замерли.

Она чувствовала его дыхание совсем рядом.

Тепло ладони сквозь ткань платья.

Собственное сердце, которое почему-то решило, что случилось что-то значительно важнее столкновения с овцой.

Незнакомец тоже это почувствовал.

Ася поняла по тому, как резко он убрал руку.

— Простите.

Она повернулась.

— За что?

Он явно сам не знал.

— Я… вы падали.

— А вы меня поймали.

— Да.

Ася подняла подбородок.

— Вчера я поймала вас. Сегодня вы меня. Теперь мы квиты.

— Похоже на то.

Он смотрел ей в лицо.

Слишком внимательно.

И Ася вдруг увидела все те вещи, которые до этого удавалось складывать в одну безопасную категорию «раненый незнакомец».

Серые глаза.

Тёмные волосы.

Небольшой шрам у брови.

Сильные руки.

Мужчина.

Не загадка.

Не больной.

Не найденный после грозы человек.

Просто мужчина.

Это открытие оказалось очень некстати.

И ещё хуже — оно ей понравилось.

Ася резко отвела взгляд.

— Рубашка.

Он моргнул.

— Что?

— Груша.

Они одновременно повернулись.

Овца уже стояла у забора и совершенно спокойно жевала рукав.

Несколько секунд оба молчали.

Незнакомец первым нарушил тишину.

— Кажется, поздно.

Ася закрыла глаза.

— Я её всё-таки съем.

— Теперь верю.

К вечеру Груша была прощена.

Рубашка — нет.

Марта сидела возле окна и зашивала рукав. Судя по тому, как время от времени она качала головой, вина за произошедшее каким-то образом лежала не только на овце, но и на Асе.

Незнакомец устроился на крыльце.

Ася села ступенькой ниже, положила рядом корзину и стала разбирать травы, собранные накануне грозы.

Вечер был тёплым.

Влажная земля ещё пахла дождём, с крыши сарая изредка падали последние капли. Солнце опускалось за холмы, оставляя на траве длинные золотистые полосы.

Овцы вернулись в загон.

Семь старых серебряных колокольчиков мягко перекликались между собой.

Незнакомец прислушивался.

Ася заметила это и улыбнулась.

— Нравится?

Он повернул голову.

— Что именно?

Она кивнула на стадо.

— Колокольчики.

Он снова прислушался.

Теперь ответил не сразу.

— Да. Очень.

Ася отделила ветку мяты от зверобоя.

— Мне тоже.

— Ты слышишь их всю жизнь?

Она подняла глаза.

Не из-за вопроса.

Из-за одного слова.

Ты.

Незнакомец тоже понял, что впервые обратился к ней так.

На лице мелькнула неловкость.

— Простите. Я сказал…

— Я слышала.

Он чуть отстранился.

— Не хотел показаться невежливым.

Ася посмотрела на него.

Потом на зажёванный рукав, который Марта продолжала чинить у окна.

— Мы сегодня вместе ловили овцу. Думаю, после такого можно перейти на «ты».

Его губы тронула улыбка.

— Хорошо.

Ничего особенного в этом слове не было.

И всё же оно почему-то прозвучало иначе, чем минуту назад.

Ася снова опустила взгляд к травам.

— Да. Я слышу колокольчики сколько себя помню.

— И не думала, почему другие не слышат?

— В детстве спрашивала.

— У Марты?

— У неё.

Он взглянул в окно.

— И что она сказала?

Ася усмехнулась.

— Что когда-нибудь расскажет.

— Понятно.

— Нет. Если ты уже познакомился с моей бабушкой, должен понимать, что слово «когда-нибудь» у неё может означать всё что угодно от завтра до конца света.

Незнакомец тихо рассмеялся.

Потом снова посмотрел на стадо.

— А потом ты перестала спрашивать?

— Привыкла.

Он медленно повторил:

— Привыкла…

В голосе что-то изменилось.

Ася подняла глаза.

Незнакомец уже не смотрел на неё. Его взгляд ушёл далеко за изгородь, к холмам.

— Это опасно.

— Что именно?

Он нахмурился, словно сам удивился собственной мысли.

— Привыкать к странному.

Ася отложила травы.

Незнакомец провёл ладонью по колену, пытаясь ухватить что-то ускользающее.

— Если что-то становится неправильным сразу, человек это замечает. А если меняется понемногу…

Он замолчал.

— Что тогда? — тихо спросила Ася.

— Тогда однажды можно проснуться и понять, что живёшь совсем не так, как раньше.

Он повернулся к ней.

— И самое страшное — не знать, когда именно всё изменилось.

Ася почувствовала холодок.

Эта мысль слишком точно совпадала с тем, что она сама недавно заметила в деревне.

Тихие дети.

Люди, которые перестали петь.

Смех Милы, показавшийся слишком громким просто потому, что вокруг почти никто не смеялся.

— Ты это вспомнил?

Незнакомец сразу потерял уверенность.

— Не знаю.

Он раздражённо потёр лоб.

— Будто это моя мысль. Я знаю её. Но не могу вспомнить, когда начал так думать и почему.

Ася не стала задавать следующий вопрос.

Уже поняла: когда он слишком сильно тянулся к памяти, она словно отступала.

Некоторое время они молчали.

Колокольчики звенели в сумерках.

Потом незнакомец неожиданно спросил:

— Почему ты живёшь здесь?

Ася усмехнулась.

— Потому что здесь мой дом.

— Я не это имел в виду.

Он обвёл взглядом холмы, лес, небольшие дома деревни.

— Ты никогда не хотела увидеть что-нибудь ещё?

Ася уже собиралась отшутиться.

Но почему-то не стала.

Посмотрела туда, где за последним холмом исчезала дорога.

— Хотела.

— Что?

— Море.

Незнакомец улыбнулся.

— Почему море?

— Потому что его здесь нет.

Он тихо рассмеялся.

— Очень серьёзная причина.

— А тебе нужна другая?

Ася подтянула колени.

— Я всю жизнь слышу рассказы о том, что оно огромное. Что там вода до самого горизонта. Мне хочется проверить, не врут ли.

— А если врут?

— Вернусь и всем расскажу.

— Разумно.

— Ещё хочу увидеть столицу.

Улыбка исчезла с его лица почти незаметно.

Ася это увидела.

— Что?

Он несколько секунд молчал.

— Я знаю, что у Альмерии есть столица.

— Это уже больше, чем вчера.

— Да.

Он нахмурился.

— Но не могу вспомнить название.

Ася повернулась к нему всем корпусом.

— Попробуй не искать специально.

— Это как?

— Марта сказала не гоняться за памятью.

— Очень полезный совет человеку, который потерял память.

— Ты сегодня уже выяснил, что она иногда знает, что делает.

Незнакомец посмотрел в сторону окна, где Марта всё ещё занималась рубашкой.

— Иногда?

— Не привыкай.

Он улыбнулся.

Потом снова посмотрел на холмы.

— Столица…

Губы едва заметно шевельнулись.

Ася молчала.

— Ар…

Она замерла.

Незнакомец нахмурился сильнее.

— Что?

— Ничего. Продолжай.

— Ар…

Он закрыл глаза.

Дыхание стало глубже.

Слово будто стояло прямо за какой-то невидимой дверью.

Но дверь не открывалась.

Незнакомец резко выдохнул.

— Исчезло.

В голосе было столько досады, что Ася невольно коснулась его руки.

Всего на мгновение.

— Значит, вернётся.

Он посмотрел сначала на её пальцы, потом ей в лицо.

Ася убрала руку.

— Сегодня ты вспомнил стены. Потом меч. Теперь начало какого-то слова.

— Очень впечатляющее прошлое.

— Ещё вчера у тебя вообще не было прошлого.

Он молчал.

Ася улыбнулась.

— Я считаю, прогресс.

В этот момент одна из овец у изгороди подняла голову.

Колокольчик прозвенел.

Одна тонкая серебряная нота.

Незнакомец замер.

Его взгляд расфокусировался.

Губы едва заметно шевельнулись.

— Эли…

Ася не сразу поняла, что услышала.

— Что?

Он моргнул.

Взгляд вернулся.

— Я что-то сказал?

— «Эли».

Незнакомец нахмурился.

— Эли?

— Именно.

Он повторил имя уже сознательно.

— Эли.

Потом закрыл глаза.

Ася ждала.

— Ничего?

Он покачал головой.

— Только странное ощущение.

— Какое?

Незнакомец медленно открыл глаза.

— Будто это слово когда-то было моим.

Ася улыбнулась.

— Тогда пока хватит.

Он посмотрел на неё с лёгким недоверием.

— Ты предлагаешь называть меня Эли только потому, что я произнёс два слога?

— У тебя есть предложение лучше?

Он задумался.

— «Незнакомец» довольно точно.

— Очень неудобно кричать через двор.

— А зачем тебе кричать через двор?

— Например, когда Груша украдёт твою рубашку.

Он посмотрел на овцу.

— Аргумент.

Ася снова взялась за травы.

— Значит, Эли.

Он попробовал имя ещё раз, тише.

— Эли.

И вдруг улыбнулся.

— Не раздражает.

— Для начала достаточно.

Из дома вышла Марта.

В руках она держала уже зашитую рубашку.

— Что достаточно?

Ася подняла голову.

— Имя.

Бабушка остановилась.

— Какое?

— Эли.

Марта не двинулась.

Всего несколько секунд.

Но Ася слишком хорошо её знала.

— Что?

Бабушка перевела взгляд на незнакомца.

— Почему Эли?

— Он сам сказал, — объяснила Ася. — Когда зазвонил колокольчик.

Марта посмотрела на одного.

Потом на другую.

— Сам?

Эли кивнул.

— Не уверен, что это настоящее имя. Просто слово пришло в голову.

Марта медленно повторила:

— Эли.

В её лице мелькнуло что-то неуловимое.

Узнавание?

Страх?

Ася не успела понять.

— Ты опять что-то знаешь.

Марта подняла на неё глаза.

— Почему ты постоянно думаешь, что я всё знаю?

Ася невозмутимо пожала плечами.

— Потому что обычно ты всё знаешь и ничего не рассказываешь.

— Несправедливое обвинение.

— Приведи пример.

Бабушка задумалась.

— Ужин через полчаса.

Ася рассмеялась.

— Вот именно.

Марта направилась к дому.

У двери остановилась и ещё раз посмотрела на Эли.

На этот раз серьёзно.

Потом вошла внутрь.

Эли проводил её взглядом.

— Она действительно очень странная.

Ася улыбнулась.

— Я предупреждала.

Ночью Эли проснулся от музыки.

Он не понял этого сразу.

Сначала просто открыл глаза.

Комната была тёмной. Лунный свет проникал через окно и ложился на пол длинной серебристой полосой.

В доме стояла тишина.

Но где-то внутри неё звучала мелодия.

Несколько нот.

Очень простых.

Тихих.

Эли приподнялся на локте.

Прислушался.

Музыка не прекращалась.

Он сел.

Рёбра отозвались тупой болью, но сейчас он почти не заметил её.

Мелодия была знакомой.

От этого сердце забилось быстрее.

Эли замер.

Нет.

Он не мог сказать, где её слышал.

Не мог продолжить следующий звук.

Не знал даже, какой инструмент играет.

Но всё тело узнавало эту музыку раньше памяти.

Он встал.

Вышел в коридор.

Возле двери Аси остановился.

Тихо.

Она спала.

Из комнаты Марты тоже не доносилось ни звука.

Музыка была не в доме.

Эли спустился на кухню.

Открыл входную дверь.

На лицо легла прохлада ночного воздуха.

Во дворе никого не было.

Луна стояла высоко над холмами. Туман спал возле крыльца. В загоне неподвижно лежали овцы.

Семь серебряных колокольчиков молчали.

А музыка продолжалась.

Теперь яснее.

Эли медленно спустился со ступеней.

Сделал несколько шагов.

И мир вокруг изменился.

Всего на одно мгновение.

Перед глазами возникла огромная комната.

Высокие окна.

Свет.

Не лунный.

Тёплый, дневной.

Он увидел женский силуэт возле окна.

Светлое платье.

Лица разглядеть не успел.

Где-то рядом мужчина играл.

Та же мелодия.

Женщина повернула голову.

— Ещё раз.

Мужчина рассмеялся.

Тёпло.

Будто слышал эту просьбу уже много раз.

— Ты сегодня уже просила.

— Ещё раз.

И музыка началась сначала.

Воспоминание оборвалось.

Эли пошатнулся.

Схватился рукой за виски.

— Нет.

Ночь снова окружала его.

Овцы.

Дом.

Луна.

Он зажмурился.

— Вернись.

Ничего.

Только собственное дыхание.

Он попытался вспомнить голос женщины.

Исчез.

Комнату.

Исчезла.

Осталась только мелодия.

И странное чувство, от которого почему-то сжималось сердце.

За спиной тихо скрипнула дверь.

Эли обернулся.

На крыльце стояла Марта.

Поверх ночной рубашки она набросила тёмную шаль. Серебристые волосы были распущены и падали на плечи, из-за чего она казалась совсем другой — старше и одновременно мягче.

Бабушка смотрела не на него.

На овец.

— Вы тоже слышали? — спросил Эли.

Марта медленно перевела взгляд.

— Что?

— Музыку.

Её лицо едва заметно изменилось.

Этого хватило.

— Значит, она действительно была.

Марта спустилась на одну ступеньку.

— Что ты видел?

Эли горько усмехнулся.

— Вот теперь вы тоже сразу задаёте вопросы.

Она не улыбнулась.

— Расскажи только то, что помнишь.

Он посмотрел на неё с усталостью.

— Меня весь день просят вспоминать.

— Тогда не вспоминай.

Эли удивлённо поднял глаза.

Марта села на нижнюю ступеньку.

— Не ищи. Просто расскажи то, что уже успело прийти.

Он некоторое время стоял.

Потом всё-таки подошёл ближе.

— Комната.

— Большая?

— Огромная.

Эли закрыл глаза, но теперь не пытался тянуться за исчезнувшим образом. Просто позволил словам идти.

— Окна почти до потолка. Очень много света.

Марта сидела неподвижно.

— Кто был там?

— Женщина.

— Ты видел её лицо?

— Нет.

— Что она делала?

Эли нахмурился.

— Слушала.

Марта чуть крепче сжала края шали.

— Музыку?

— Да.

Он посмотрел на неё.

— Мужчина играл.

Что-то в лице Марты стало совсем неподвижным.

Эли заметил.

— Вы знаете, о чём я говорю?

— Продолжай.

Теперь её голос прозвучал тише.

Эли не сводил с неё глаз.

— Женщина попросила сыграть ещё раз.

Марта медленно вдохнула.

— Что именно она сказала?

— «Ещё раз».

Пауза.

— Мужчина ответил, что она уже просила.

Марта опустила взгляд.

Несколько мгновений никто не говорил.

Эли почувствовал, как внутри поднимается напряжение.

— Вы знаете эту мелодию.

Это уже не было вопросом.

Марта подняла голову.

— Я не слышала её сегодня.

— Но знаете.

Она молчала.

— Марта.

Бабушка посмотрела на него долго и внимательно.

— Иногда старые песни остаются в мире гораздо дольше тех, кто их сочинил.

Эли нахмурился.

— Что это значит?

Марта поднялась.

— Что тебе нужно вернуться в кровать.

Он невольно рассмеялся.

— Вы мастер отвечать на вопросы.

— Я стараюсь.

Она уже взялась за ручку двери, когда Эли окликнул её.

— Марта.

Бабушка остановилась.

— Почему колокольчики привели меня сюда?

На этот раз она не стала делать вид, что вопрос бессмысленный.

Не сказала «не знаю».

Просто долго смотрела на него.

Потом перевела взгляд на спящих овец.

— Потому что в тебе ещё осталось то, что кто-то очень хотел отнять.

По спине Эли прошёл холод.

— Что именно?

Марта подняла глаза.

— Этого я не знаю.

Он продолжал смотреть на неё.

Бабушка чуть покачала головой.

— И даже если бы знала, тебе всё равно придётся вспомнить самому.

Она вошла в дом.

Дверь тихо закрылась.

Эли остался посреди двора.

Над Альмерией висела огромная луна.

Семь серебряных колокольчиков молчали.

Музыка тоже исчезла.

Но теперь в его памяти было уже больше, чем вчера.

Высокие светлые стены.

Меч у бедра.

Большая комната.

Женщина у окна.

Несколько нот.

И короткое имя, которое язык произнёс раньше, чем разум успел его вспомнить.

Эли.

Этого было слишком мало, чтобы понять, кем он был.

Но впервые с того момента, как открыл глаза среди мокрой травы, он почувствовал другое.

Когда-то у него действительно была жизнь.

Были комнаты, в которых он бывал.

Люди, чьи голоса слышал.

Вещи, которые его руки умели делать.

Мысли, которые когда-то принадлежали именно ему.

Всё это не исчезло.

Оно было где-то внутри.

Заперто.

И теперь Эли всё меньше верил, что ключ от этой двери потерялся случайно.

Глава четвёртая

Чёрные всадники

Ася проснулась от лая Тумана.

Не обычного, ленивого, которым старый пёс по утрам сообщал воробьям, что двор по-прежнему принадлежит ему.

Он лаял низко и редко.

Так Туман предупреждал о чужих.

Ася открыла глаза.

Несколько мгновений лежала неподвижно, пытаясь понять, который час. За окном уже светало, но солнце ещё не поднялось над холмами. В комнате стояла та особенная сероватая полутьма, когда ночь вроде бы закончилась, а утро пока не решило начаться по-настоящему.

Туман залаял снова.

Теперь ближе к калитке.

Ася села.

Вчерашний вечер сразу вернулся в память.

Эли.

Имя.

Колокольчики.

И Марта, которая в последнее время всё чаще смотрела так, будто заранее знала половину происходящего и совершенно не собиралась делиться второй половиной.

Ася быстро натянула платье.

Когда она вышла в коридор, дверь комнаты Эли была открыта.

Кровать пуста.

Сердце неприятно дёрнулось.

— Эли?

Ответа не было.

Из кухни донёсся тихий голос Марты:

— Здесь.

Ася почти вбежала туда.

Эли стоял возле окна.

Одной рукой придерживал край занавески и смотрел во двор. Он уже был одет, только волосы ещё оставались растрёпанными после сна.

Марта стояла рядом.

На столе остывал чай.

Никто не пил.

— Что случилось? — спросила Ася.

Марта не ответила.

Только чуть отступила от окна.

— Посмотри.

Ася подошла.

Сначала увидела Тумана.

Пёс стоял посреди двора, вытянув шею в сторону дороги. Шерсть на загривке поднялась.

Потом — овец.

Семь животных с серебряными колокольчиками сбились возле дальней стороны загона. Не метались, не блеяли.

Просто стояли слишком близко друг к другу.

Колокольчики молчали.

Это было страннее звона.

Ася перевела взгляд на дорогу.

Из-за холма показался первый всадник.

За ним второй.

Третий.

Потом ещё двое.

Пять чёрных фигур двигались по утренней дороге ровно, не торопясь.

На таком расстоянии лиц ещё нельзя было различить. Только тёмные плащи, лошади и тусклый блеск металла у поясов.

Ася почувствовала, как холодеют пальцы.

— Это они?

Эли не повернулся.

— Кто?

— Те, от кого ты бежал.

Он медленно отпустил занавеску.

— Если бы я знал.

Раздражение в его голосе было направлено не на неё. На собственную беспомощность.

Марта уже снимала с крючка у двери тёмный платок.

— Сейчас не важно, кто они.

Ася повернулась.

— А что важно?

Бабушка завязала платок под подбородком.

— Чтобы они не увидели его.

Эли оторвался от окна.

— Почему?

Марта посмотрела на него так, будто вопрос был совершенно лишним.

— Потому что пять вооружённых людей едут к моему дому через всю деревню на рассвете.

— Может быть, не ко мне.

— Конечно, — спокойно сказала Марта. — Возможно, они решили купить овцу.

Ася посмотрела на чёрные фигуры.

Они уже приближались.

Сомнений почти не оставалось.

Дорога к их дому была боковой. Случайный путник свернул бы к деревенскому колодцу или трактиру. Эти ехали прямо сюда.

Эли тоже понял.

Лицо стало серьёзным.

— Если они ищут меня, я должен выйти.

Ася резко повернулась к нему.

— Зачем?

— Чтобы вы не оказались из-за меня в опасности.

Он сказал это без пафоса.

Слишком спокойно.

Будто решение уже принято.

И именно это разозлило её сильнее всего.

— А если они приехали тебя убить?

— Тогда тем более не стоит втягивать вас.

Ася уставилась на него.

— Отличный план.

Эли нахмурился.

— Что именно тебе не нравится?

— Та часть, где человек без памяти идёт навстречу пяти вооружённым мужикам, потому что решил проявить благородство.

— Я умею защищаться.

— Картошку ты тоже теоретически умел чистить.

Даже сейчас в его глазах мелькнуло раздражение.

— Это немного другое.

— Конечно. Картошка хотя бы не вооружена.

Марта подняла руку.

И оба замолчали.

— Хватит.

Она посмотрела на Эли.

— Если эти люди хорошие, десять минут ничего не изменят.

Потом перевела взгляд на внучку.

— Если плохие — тем более.

На дороге стук копыт стал отчётливее.

Марта подошла к шкафу у стены и распахнула нижнюю дверцу.

Ася удивлённо посмотрела.

За мешками с мукой была видна деревянная панель.

Бабушка поддела её пальцами и потянула.

Панель открылась.

За ней оказалось тёмное пространство.

Эли медленно поднял брови.

— У вас за шкафом есть дверь?

— Нет, — ответила Марта. — Это декоративная дыра в стене.

Ася повернулась к бабушке.

— У нас за шкафом есть дверь?!

— Потом.

— Я живу здесь восемнадцать лет!

— Поэтому теперь и узнаешь.

Марта отодвинула мешки.

За панелью открывался узкий проход вниз.

Пахнуло холодной землёй и сушёными травами.

Эли подошёл ближе.

— Куда это ведёт?

— В старый погреб. Раньше через него можно было выйти к сараю, но наружный ход обвалился лет десять назад.

Он посмотрел в темноту.

— То есть выхода нет.

— Сейчас это преимущество.

— Смотря с какой стороны.

Ася услышала, как копыта уже гремят почти у калитки.

— Эли.

Он повернулся к ней.

На лице всё ещё было сомнение.

Ася подошла ближе.

— Просто спрячься.

Он открыл рот.

Она не дала ему договорить.

— Не потому, что ты трус. Не потому, что я думаю, что ты не можешь за себя постоять. А потому, что мы пока вообще ничего не знаем. Ни кто ты, ни кто они, ни зачем приехали.

Эли смотрел на неё.

Ася видела, как внутри него ещё сопротивляется привычка самому принимать решение.

Она чуть тише добавила:

— Если они назовут твоё имя, расскажут, кто ты, и окажется, что тебе действительно нечего бояться, я сама открою эту дверь.

Марта коротко посмотрела на внучку.

Одобрительно.

Эли заметил и это.

— Хорошо.

Он произнёс слово неохотно.

Но всё-таки шагнул к тайному проходу.

Марта схватила со стола свечу и протянула ему.

— Не зажигай, пока мы не закроем дверь. Свет может пробиться через щели.

Эли взял свечу.

Потом вдруг остановился.

— Ася.

Она подняла глаза.

— Что?

Он несколько секунд молчал, будто хотел сказать что-то совсем другое.

— Не спорь с ними.

Ася даже растерялась.

— Это ещё почему?

— Потому что ты сначала говоришь, а потом думаешь.

Марта тихо кашлянула.

Ася повернулась.

— Ты чего?

— Ничего.

По лицу бабушки было видно совершенно обратное.

Эли уже спускался в темноту, но всё-таки успел улыбнуться.

— Вот именно об этом я и говорю.

Ася показала ему вслед кулак.

Марта закрыла панель.

Вернула мешки на место.

К тому моменту, когда за дверью раздался первый удар, кухня выглядела так, будто ничего необычного в ней никогда не происходило.

Кроме того, что Ася едва успевала дышать.

В дверь постучали снова.

Не громче.

Просто настойчивее.

Три ровных удара.

Туман за дверью рычал.

Марта спокойно поправила фартук.