- -
- 100%
- +
И все же линия не рассыпалась.
Скреж, еще недавно смеявшийся у костра и рассуждавший о свободе, теперь бился со стражами с рассеченным плечом, не позволяя им сомкнуть кольцо. Он успел ранить двоих, выбить меч у третьего и оскалиться так широко, будто собирался встретить смерть с насмешкой.
Но Вихр не позволил ему погибнуть, отбив летящий клинок в его сторону. Зато предсмертный рев его подружки-сколии утонул в грохоте битвы. И Вихр словно обезумел.
Жал сражался только с Сотом. Он понимал, на что тот способен, и сознательно принимал этот бой на себя. Жал снова ушел из-под секиры и резким выпадом подсек Соту икру.
Сколий взревел и перекручивая секиру в воздухе, зацепил Жалу плечо. Сот не дал брату ни мгновения опомниться, и ударом кулаком в грудь он отбросил его на несколько шагов.
Жал рухнул на спину, но тут же вскочил.
— Вихр!
Сколий уже летел к нему. Из всего отряда только Вихр мог потягаться с Сотом в грубой силе. Они были почти одного роста, но Сот оставался тяжелее и мощнее за счет мышц.
Сколий с бельмом ударил сбоку, отвлекая Сота, а Вихр начал стремительно набирать скорость.
Закручиваясь вокруг противника, он раз за разом доставал его мечом, не позволяя сосредоточиться ни на одном из врагов.
Секира Сота зацепила верховного сколия по груди, вспарывая кожу. Тот пошатнулся, и двое из его отряда тут же подставили мечи, принимая на себя второй удар, от которого он уже не успел бы увернуться.
Люминаров становилось все меньше. Они падали десятками, но те, кто еще держался на ногах, уже не походили на рабов. Они бросались на сколиев с диким ревом, а когда оружие выпадало из рук, вгрызались в тела стражей зубами и ломали им шеи.
Астра и Шип выдыхались. Шип едва стоял на ногах, размахивая единственной рукой и судорожно переводя дыхание. Нарцисс заметил их сквозь завесу гари и махнул рукой. Вместе со Сциллом и еще двумя люминарами он пробился ближе.
Пусть только на время битвы, но брат снова оказался рядом с Астрой. Принял ее как равную.
Если ей удастся выжить, она обязательно вспомнит этот день. И, может быть, даже позволит себе заплакать.
Нарцисс встал прямо перед ней, принимая часть ударов на себя. Астра старалась не отставать, не обращая внимания на боль в предплечьях. Рукоять меча уже готова была выскользнуть из пальцев, но она заставляла себя держаться и быть сильной рядом с братом.
Когда внутри накопилось достаточно магии для нового выброса, Астра отбросила меч на землю. Теперь она касалась стражей руками и отбрасывала их назад, прямо под удары Нарцисса. Со Сциллом и Шипом у них получился слаженный строй. Если бы не война и не взаимная неприязнь Нарцисса с Шипом, они могли бы стать отличным отрядом.
Астра вдруг подумала, как хорошо было бы иметь свой собственный отряд из знакомых лиц. И главное, из люминаров.
Но, как бы ни хотелось отрицать очевидное, без хитиноров они не продержались бы так долго. Ася и Скреж, сражавшиеся неподалеку, двигались куда быстрее. Крылья помогали им держать равновесие, резко уходить из-под ударов и атаковать с невозможной скоростью.
Из королевского отряда вылетела Свист и нацелилась Асе в спину.
Шип заметил замах раньше остальных. Он рванулся вперед и перехватил меч сколии, подставив плечо. Клинок рассек мышцу до самой кости. Шип вскрикнул, но все равно крепко схватил лезвие ладонью. Острый край смолы впился в кожу, кровь мгновенно побежала по пальцам.
Казалось, Шип уже почти ничего не чувствовал.
Он едва стоял, но продолжал удерживать оружие Свист, не давая ей освободить клинок. И только когда мечи Аси и Скрежа ударили с двух сторон, сколия резко пригнулась и отлетела назад.
В тот же миг чей-то клинок рассек Астре бок. Она зашипела от боли и с силой надавила ладонью на плечо нападавшего стража. Тот оцепенел и рухнул на землю.
Астра машинально прижала руку к ране и тут же пожалела об этом: магия могла ударить еще больнее. Но вместо этого сила болезненно стянула края пореза, на мгновение запечатывая открытую плоть.
Лоскут платья повис сбоку. Астра быстро сорвала его и подвязала к другому рваному краю.
Мимо головы Астры пролетел еще один клинок и концом вонзился Шипу в шею.
Ася закричала.
Люминар дернулся, захрипел и уставился на осу. Вряд ли он уже видел ясно, но все равно смотрел только в ее сторону.
Черный густой дым накрыл поляну. Люминары, воспользовавшись коротким провалом, бросились в лес, исчезая в клубах гари. Видимость пропала. Астра потеряла всех из виду.
Кто-то надрывно закашлялся у самого уха, и она побежала вперед, спотыкаясь о тела. Затем чьи-то руки схватили ее под плечи и рывком выдернули сквозь дым.
Один из сколиев отряда старика потащил ее за собой. Они летели очень быстро, низко над землей, скользя между стволами. Чуть поодаль, сквозь дым, Астра увидела Жала и Асю — они тащили раненного Шипа. Голова люминара бессильно свисала, и у Астры болезненно сжалось сердце.
Сколий, несший ее, зацепился ногой за сухую ветку, равновесие сорвалось, и они рухнули вниз. Астра в испуге вцепилась в его руку, пытаясь удержаться, и магия вырвалась сама, заставив сколия оцепенеть. Она упала прямо на него, разбив нос и губу о его лоб. Холодная сладкая струйка тут же потекла по подбородку.
Астра быстро поднялась и, слыша крики за спиной, бросилась вперед. Сколий с бельмом нагнал ее и снова подхватил за плечи. На этот раз она старалась не касаться его кожи, вцепившись в ткань на предплечьях. Дыхание сколия было хриплым и рваным, Астра видела, как Сот рассек его грудину. Но он не отставал от Жала и Аси, и они летели к горам.
Когда отряд наконец начал снижаться у подножия черной скалы, Астра заметила, что из группы старого сколия остались только двое. Вихра и Скрежа она тоже больше не видела.
Они проскочили сквозь узкую расщелину в горе и опустились на землю. Здесь дыма было меньше, а каменная стена хоть немного скрывала их от чужих глаз. Сквозь мелкие щели пробивался свет, где-то за стеной шипел водопад, и сейчас это было лучшим укрытием, какое только могло им достаться. Хотя бы ненадолго.
Астра оглядела выживших. У Жала кровоточило плечо. Ася припадала на одну ногу, ее бедро было пробито, и из раны сочилась кровь. Приспешники сколия с бельмом были с иссеченными руками, обожженными рукавами и мелкими царапинами на лицах. А сам он держался за стену, прижимая ладонь к груди, из-под пальцев медленно текла кровь.
Ася нависла над Шипом.
— Не смей, — кричала она. — Не смей, слышишь? Шип! Твою мать, Шип, вставай!
Она зажимала рану на его шее, но крови почти не было. На потемневшей коже выступала мутная прозрачная жидкость.
Шип смотрел только на Асю.
— Хорошее место — прошептал он. — Высоко.
Астра села рядом и попыталась вызвать магию, но сил больше не было. Внутри ничего не откликнулось. Она вытерла кровь под носом, и слезы сами побежали по лицу.
— Нет...
— Ты была — голос Шипа прерывался, каждое слово давалось с трудом. Он взял руку Аси и не сводил с нее мутнеющих глаз. — Первой, кто протянул мне руку и последнейкх... кого я хочу видеть.
Ася больше не кричала. Она прижалась лбом к его лбу и замерла. Плечи мелко дрожали, но рыданий уже не было слышно. Ася крепко стиснула зубы до хруста и снова подняла голову. Лицо Шипа застыло, он больше не дышал.
— Нет — прошептала Ася. — Нет, нет, нет.
Она начала давить ему на грудь, заставляя сердце снова биться. Рывками вдавливала его тело в землю и трясла за плечи.
— Шип пожалуйста. Побудь еще немного со мной. Еще немного. Скажи хоть слово. Прошу тебя, еще одно.
Ася надрывно зарыдала.
Жал опустился рядом на одно колено и крепко обнял ее, притянув к себе. Потом бросил быстрый взгляд на старого сколия. Тот медленно кивнул.
— Нужно идти, — тихо сказал Жал, поднимая Асю на ноги.
Оса еще ненадолго осталась в расщелине с Шипом, пока остальные вышли наружу. Краем глаза Астра видела, как Ася лежит на его груди и обнимает уже неподвижное тело.
Но времени на прощание не осталось, за ними уже шел след.
Они наспех выкопали могилу руками и мечами в жесткой земле, среди острого щебня и корней, пробившихся сквозь камень. Закапывали Шипа быстро, без лишних слов.
Астра насобирала трав у водопада и вернулась, когда земля уже полностью скрыла его тело. Она воткнула тонкую ветку лаванды в невысокий свежий холм и опустилась на колени, сцепив ладони.
— Люминары верят, что души, ушедшие в землю, однажды прорастают настоящими цветами.
Ася стояла рядом и смотрела на могилу, сжимая в руках медальон Шипа. Она больше не плакала, только плечи едва заметно подрагивали.
Жал застыл, вглядываясь в огромное дымное облако и огненное зарево над лесом. Пепел, подхваченный ветром, долетал даже сюда и оседал на волосах.
Оставив позади могилу Шипа, они двинулись по заросшей тропе, уходящей в скалы. Подъем оказался тяжелым. Ветер резко бил по лицу, трепал волосы, камни сыпались из-под ног и с глухим далеким стуком срывались вниз.
Астра прибавила шаг и догнала Асю, которую Жал вел под руку.
— Мы... мы с Шипом знали друг друга всего несколько дней, но он был очень сильным. И говорил о тебе с теплом. Значит, он действительно тебя любил. Я уверена, теперь он не мучается.
— Это уже не важно, — глухо ответила оса. — Теперь ничего не имеет смысла.
Тропа уперлась в глухую скальную стену. На первый взгляд впереди был тупик, заросший лишайником. Рвач провел ладонью по камню и нащупал узкое углубление.
— Здесь, — кивнул он.
Один за другим они протиснулись в узкую щель, двигаясь боком и царапая плечи о неровные выступы. Свет проникал внутрь тонкими полосами, и путь перед ними все еще можно было различить.
— Кто он? — тихо спросила Астра.
— Рвач, — ответила Ася. — Бывший королевский палач. Когда Жал еще жил в замке, он был одним из немногих, кто помогал ему.
Астра посмотрела на широкую спину возрастного сколия в бархатной накидке и невольно задумалась о замке. О том, сколько невидимых трещин уже давно расползалось внутри Верховного Роя, если даже королевский палач однажды оказался на стороне мятежников.
И все снова упиралось в Жала.
Ее мысли оборвал едва уловимый гнилостно-сладкий запах.
Проход расширился, каменные стены разошлись в стороны, и отряд вышел в огромный подземный зал. Мох покрывал своды и стены толстым ковром, а то, что открылось впереди, заставило даже Асю замедлить шаг.
Вдоль стен, за решетками из окаменевших корней, опутанными плотным слоем серой паутины, лежали мумии. Но это были не обычные останки.
Астра подошла ближе, хотя все внутри уже требовало отвернуться. Среди мертвых были люминары с темно-зеленой и черной высохшей кожей, с раскрытыми в немом крике ртами. Из их боков и плеч грубо проросла вторая пара конечностей — скрюченные руки с острыми когтями.
У некоторых глаза остались открытыми, навсегда застывшими в муке. И были они уже не светлыми, не люминарскими, а черными, сплошными, как у хитиноров.
В соседних клетках висели закрытые коконы, плотно обмотанные паутинными нитями.
— Что это за место? — выдохнула Астра.
— Здесь давно проводили опыты, — сказал Рвач. — Скрещивали люминаров с хитинорами. Искали способ создать идеального солдата.
— Это противоестественно, — вырвалось у Астры. — Они не могут дать потомство.
К горлу подкатила тошнота. Она смотрела на искалеченные останки, на лишние высохшие руки, и никак не могла принять мысль, что когда-то все это было живым.
Рвач остановился и медленно повернулся к ней. Единственным глазом изучил ее лицо и устало улыбнулся.
— Ты ведь знаешь свое предназначение? Они рассказали тебе?
— Я полноцвет. С помощью моей силы можно разрушить сферу.
— Ты связующая, — ответил Рвач. — У нас тоже есть сильный полноцвет. И он уже ждет тебя.
Астра прижалась плечом к Асе.
— Значит, для уничтожения сфер и правда нужна пара связующих?
Рвач кивнул.
— Обязательно. Сферы запечатывали пары связующих, и только пара может раскрыть узлы обратно.
Астра была настолько измотана, что почти не чувствовала собственной силы. Магия будто отдыхала вместо нее. Но сама мысль о том, что ей не придется справляться со сферами в одиночку, прибавила немного сил.
— Дальше опасный участок, — предупредил Рвач. — Держитесь настороже.
Астра непонимающе посмотрела на Асю. Та только пожала плечами.
— Чем он опасен? — все же спросила Астра.
Рвач замедлил шаг.
— Те тела эксперименты ткачей, навсегда засохшие в клетках
— Не стоит об этом говорить, — негромко напомнил один из его отряда.
— Все нормально, — ответил сколий и неожиданно тепло улыбнулся. — Девушка просто любопытна.
Астра не привыкла к таким улыбкам хитиноров. Рвач казался даже дружелюбным, и в его лице было что-то, смутно напоминавшее Шерша.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Астра.
— Видишь ли, Астра, войны между народами были всегда. Есть сейчас. И, как бы мне ни хотелось верить в обратное, будут. Каждый народ, надеясь выжить и победить, рано или поздно решается на поступки, после которых уже трудно отличить защиту от чудовищности. Все хотят возвысить своих. Все убеждают себя, что ради будущего можно совершать бессердечные вещи.
Он коснулся пальцами влажной каменной стены.
— Не буду вдаваться во все подробности сейчас. Скажу только, чем это закончилось.
Рвач тихо кашлянул. Кровь на его груди уже подсыхала черной коркой, но рана под ней все еще сочилась.
— В этом тайном месте ткачи пытались соединить свой род с люминарским, чтобы создать новый вид для борьбы с Роем. Крепкий, живучий народ, способный чувствовать магию и противостоять хитинорам. В далекие времена люминары и ткачи жили в союзе, делились магией и знаниями. Двое из этого союза — ткач и люминар — захотели продолжить свой род. Но из-за различий их организмов это было невозможно. Тогда ткачи нашли обходной путь в магии. Они взрастили дитя в коконе из силы и семени люминара, энергии ткача и узловой ткани, которую умели плести только они.
Астра вслушивалась в каждое слово. То, что рассказывал Рвач, было жутким.
— По слухам, первый полукровка оказался силен, — продолжил он. — Сильнее обычного люминара телом и почти таким же выносливым, как ткачи. Он чувствовал магию глубже полноцветов и мог переносить то, от чего другие погибали. Когда союз распался, ткачи вспомнили об этом опыте. Только уже не ради любви и не ради продолжения рода. Они начали похищать люминаров, чтобы создать армию. Но большинство полукровок умирало в коконах. А те, кто выживал, часто рождались неправильными. Ты видела их за решетками. Позже их пытались скрещивать уже со сколиями.
Кожа на ладонях Астры внезапно тускло засветилась. Свет прошел по кистям тонкими жилками, проступил вдоль вен и отозвался в запястьях тягучей пульсацией.
Астра покрутила руки, растерянно глядя на собственные ладони. Ее сила будто отзывалась на все сказанное.
— То, что ты сейчас ощущаешь, — сказал Рвач, — это скопление магии погибших люминаров. Сотни смертей и неупокоенных душ породили здесь что-то вроде магического морока. Раньше каждый, кто входил сюда, сходил с ума и видел иллюзии. Магия разгневанных люминаров вытаскивала наружу самое гнилое, что было внутри.
— А сейчас? — тихо спросила Ася. — Мы тоже начнем биться головой о стены?
— Сейчас магия здесь намного слабее, — неожиданно сказал Жал за их спинами.
Астра вздрогнула: она не услышала, как он подошел.
— Видения стали менее болезненными.
По его словам она поняла, что Жал уже бывал здесь. Но кого он хотел увидеть в этих видениях? Кого, судя по всему, больше не было среди живых?
От этой мысли по спине пробежал холод, совсем не похожий на горный ветер.
Рвач продолжал идти и говорить, пока они медленно продвигались по узкому извилистому коридору. Стены светились ровным, пульсирующим бирюзовым сиянием. Свет исходил от мха и трещин, подбирался все ближе густой мерцающей дымкой. В воздухе появился обманчиво нежный цветочный запах, похожий на нектар, и мягко окутал дыхание.
— Это пыльца, — сказал Рвач, не оборачиваясь. — Она вызывает видения и вытаскивает наружу самые потаенные страхи. И поскольку люминары веками ненавидели хитиноров, на сколиях и осах морок держится дольше.
Он указал на мерцающую дымку, стелившуюся по полу, словно живой туман. Она была густой, и в ее глубине шевелились неясные тени, исчезавшие, стоило задержать на них взгляд.
— Нужно пройти через нее как можно быстрее.
Астра посмотрела на светящуюся муть. Ей виделось, будто из тумана доносятся тихие отчаянные голоса. Они шептали ее имя, то близко, у самого уха, то далеко, будто из глубины стен.
Онане знала, настоящие ли это голоса или пыльца уже добралась до разума.
— Идем, — сказал Жал, обходя ее и первым ступая в туман.
Астра последовала за ним, чувствуя, как холодная пыльца цепляется за ботинки и поднимается выше, к коленям.
Она старалась дышать как можно реже, но запах все равно проникал внутрь и оседал в легких.
Перед глазами начали плясать тени. Сначала казалось, что ничего не происходит. Только воздух стал еще плотнее.
Астра моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но стены поплыли, бирюзовый свет размазался, а тени по краям зрения начали принимать очертания, которых там быть не могло.
Ася замерла на полушаге, будто ее обратили в камень. Глаза, только что следившие за спиной Рвача, остекленели, теряя фокус. Мрак пещеры вокруг нее рассеялся.
Ася стояла уже не под каменными сводами, а в тесном старом жилье Первороя с гнилыми деревянными стенами. Тусклый свет единственной смоляной свечи дрожал на столе.
Она снова была маленькой и тощей, с неокрепшими крыльями, прижатыми к спине. На ней висела грубая, наспех сшитая рубаха из темных волокон, а сама она сидела в углу, поджав колени к груди, и тосковала по недавно умершему дедушке.
Перед ней стоял отец, и от него тянуло перебродившим сладким пойлом.
— Дрянь! — шипел он, занося руку. — Жрешь нашу еду, а не приносишь ни монеты!
Асе доставалось часто. Удар мог прилететь в висок или по спине, когда отец пил или ему было скучно. Она сбегала, но потом, вымотанная и голодная, всегда возвращалась обратно.
Дом поплыл и стены сменились на стволы деревьев.
Отец тащил ее за крыло через лес, выворачивая сустав. На другом обвисшем крыле кровь почернела и склеила тонкие жилки.
— Ты никто! — орал он. — Будешь служить сколиям, пока не сдохнешь!
Ос отпустил крыло, и Ася рухнула лицом в траву. Она стерла прилипшую к щеке грязь и впервые не нашла в себе даже злости подняться. Просто упала обратно и закрыла глаза, надеясь, что отец или уйдет, или наконец добьет ее.
Память пошла кусками.
Из темноты леса вылетели два хитинора с клинками, уже поднятыми для удара. Лезвия рассекли горло оса, и тот рухнул на землю, захлебываясь кровью. Глаза так и остались открытыми, будто он все еще не понял, почему падает.
Один из хитиноров, с короткими волосами и широкой улыбкой, приподнял Асю за плечо и посмотрел ей в лицо.
— Бедняжка. Вставай скорее, больше тебя никто не тронет.
Он протянул ей руку.
Ася недоверчиво покосилась на второго. Часть волос закрывала его брови и глаза. Он медленно подошел ближе.
— Поднимайся, — спокойно сказал он. — И всегда давай отпор.
В настоящем, стоя в облаке пыльцы, Ася судорожно вдохнула. Она вырвалась из видения с тихим гортанным рыком, и меч сам собой со звоном выскользнул из ножен.
Оса разрубила пустой воздух и снова застыла в бирюзовой мгле.
Пыльца не отпускала.
Даже вырвавшись из первого морока, Ася продолжала видеть обрывки прошлого, слышать голоса тех, кого давно уже не было рядом. Видения накатывали волнами, одно за другим, не оставляя ни секунды передышки, снова и снова заставляя проживать все сначала.
Она помнила день, когда увязалась за беглецами, спасшими ее от отца.
Шерш и Жал стали ее первыми настоящими друзьями.
Шутки Шерша Асе даже нравились. После долгих лет страха и отчаяния этот веселый сколий всегда находил повод заставить ее улыбнуться. Он относился к жизни удивительно легко. Не мог толком развести костер, зато без умолку болтал.
Жал был другим.
Он молча брал на себя все остальное. Разводил костры, приносил еду, искал безопасные места в лесу и всегда вел за собой. Улыбался он редко, чаще рассказывал о замке и Верховном Рое, о том, что видел собственными глазами.
Они вместе ходили на охоту, спали под переплетенными корнями, укрываясь чем придется, и всегда держались рядом.
Рвач, появлявшийся в Перворое, лишь иногда приносил им редкие припасы и деликатесы из замка. Тогда они втроем смеялись, представляя, что однажды сами станут правителями всех земель.
Им едва исполнилось по шестнадцать. Планов у них было гораздо больше, чем возможностей.
Они скрывались в диких лесах. Лицо Жала знали далеко не все, но старые дворцовые стражники, служившие еще до его побега, могли узнать наследника в любую минуту. Поэтому он скрывал свое происхождение. От этого зависела его жизнь. Каждый день мог стать последним. И каждая тень между деревьями могла быть королевской ищейкой.
Ася быстро привыкла к такой жизни. Научилась спать вполглаза, просыпаться от любого шороха и уверенно держать меч перед собой.
Она хорошо помнила их первый настоящий бой с дикими сколиями.
Те выскочили из колючих зарослей, обезумевшие от голода, и маленький отряд расправился с ними мгновенно.
Именно тогда Ася впервые почувствовала себя сильной, словно каждая мышца окрепла. С Шершем и Жалом они тренировались в глубине леса, подтягивались на ветвях, устраивали спарринги прямо на земле, снова и снова повторяя одни и те же движения.
Девять лет отделяли ту грязную лесную тропу от сегодняшнего дня, и все эти годы были одной длинной войной.
Для Аси свобода означала, что никто больше не сможет загнать ее в угол и назвать добычей.
Для Жала свобода была избавлением от престола и чужой воли, которую надели на него вместе с первым титулом.
Вместе они собрали вокруг себя таких же изгоев и беглецов. Сколиев, уставших быть расходными руками в чужих войнах. Ос, не желавших гнить в королевских мастерских и собственными руками кормить Верховный Рой. Они собирали их по одному и проверяли.
И каждый раз, когда кто-то из новобранцев смотрел на Асю с уважением, а не с жалостью, она вспоминала тех двоих хитиноров, спасших ее в нужный момент.
Видение снова дрогнуло, и перед Асей появилось другое лицо, бледно-зеленое. С колючими серыми волосами и усталыми глазами.
Один из надсмотрщиков-сколиев, пользуясь своей властью, прижал Асю к стене в проходе. Она и сама могла справиться. Уже представляла, как медленно будет пытать этого ублюдка.
Но прежде чем успела что-либо сделать, из колонны люминаров, которых вели на работы, выбежал худой безоружный парень. Перед ним была та, кто когда-то молча накормила его, не спросив имени.
Он вцепился сколию в плечи и ударил кулаком по затылку. Сколий сбросил его и начал избивать ногами.
Ася не дала надсмотрщику ударить снова, меч вошел ему под ребра. Она задержала взгляд на люминаре, лежавшем в грязи с разбитым лицом, и опустила меч.
Позже Шип присоединился к их отряду и повторял за Асей: «Пока дышим — еще не проиграли».
Она увидела в нем то же злое упрямство и желание выжить.
Два года Шип держался рядом с ними. На тренировках люминар схватывал на лету, не жаловался на боль и не просил похвалы.
Ася открыла глаза.
Она снова была в пещере. Пыльца все еще висела в воздухе, но видения оборвались, оставив после себя только тяжелую боль в голове. Рядом замер Жал.
Астра не двигалась и смотрела на них обоих. Видела, как тяжело дышит Ася, как ее глаза сначала опустели, затем взгляд постепенно вернулся.
Затем глаза поплыли и у Жала.
Семидесятый год от Длинного Дня.
— Еще немного, Тиховея, еще чуть-чуть! — раздалось в просторной темной комнате на самом верхнем ярусе замка.
Оса лежала на мягком высоком настиле, прижимая крылья к травяной простыне, и только лицо, мокрое от слез и пота, искажалось каждый раз, когда новая схватка прокатывалась по телу. Две служанки хлопотали рядом, подкладывали свежие тряпки и вытирали ей лоб.
— Еще немного, госпожа. Дышите. Еще немного.
Тиховея сжимала простыню так, что сухие травяные волокна рвались под пальцами. Она держалась стойко, не позволяя себе крика, тяжело дыша, и запрокидывая голову.
В темном углу покоев стояла Шелеста и смотрела на вторую жену короля, не моргая. В чужих страданиях она находила тихое удовольствие, которое никогда не позволила бы себе показать при свете. Рядом замерла ее служанка-сколия.