- -
- 100%
- +
Астра опустилась рядом. Долго смотрела на бабушку, будто ждала, что та сейчас моргнет, нахмурится и велит ей не сидеть на холодной земле. Потом протянула руку и взяла то, что осталось от ее ладони: холодную кость, испачканную копотью.
Тошнота поднялась к горлу, но не вырвалась наружу, как и слезы. В груди стало тесно, больно, будто внутри не осталось места даже для вдоха. Астра сидела рядом с Пионой и не замечала ни дыма, ни треска догорающих домов.
Она заставила себя подняться и вошла в дом.
Пепел хрустел под босыми ступнями. Комната Пионы больше походила на груду обгоревших досок. Корзинка, которую старуха доставала всего несколько часов назад, лежала у стены смятым темным комом. Астра коснулась ее, и корзинка беззвучно осыпалась.
Гербария не было. Лиц родных, вырезанных на коре, тоже. Огонь все забрал.
Но среди пепла что-то блеснуло.
Астра наклонилась и подняла браслет Азалии. Жемчужины почернели от копоти, но под слоем сажи по-прежнему блестел слабый перламутровый свет. Она провела по ним большим пальцем и молча надела браслет на запястье.
Потом вышла наружу. Старики даже не смотрели в ее сторону, Астра подошла к ним и присмотрелась.
— Фиала?
Та подняла голову. Старуха сидела, обхватив руками колени.
— Астра... Ты жива...
Фиала смотрела на нее несколько секунд, а потом медленно покачала головой.
— Моего сына... и внука...
Договорить она не смогла. Плечи старухи задрожали, и она закрыла лицо рукавом.
Астра стояла рядом, глядя куда-то поверх ее головы, и не знала, что сказать. Да и никакие слова сейчас ничего бы не изменили.
— А где Нарцисс? — спросила Фиала, вытирая лицо грязным рукавом.
Астра промолчала. Она действительно не знала, где брат. Обойдя множество обгоревших и обглоданных тел люминаров, она так и не узнала многих.
Позже, когда луна поднялась над лесом, у старого дуба собрались те, кто остался.
Земля после недавних дождей поддавалась легко и ее раскапывали прямо голыми руками. Никто не плакал вслух и не произносил длинных речей. Люминары молча опускали погибших в рыхлую темноту и засыпали корнями, как велел древний обычай: что родилось от земли, должно вернуться к ней.
На могиле Пионы Астра оставила маленький засушенный фиолетовый цветок.
После похорон оставшиеся ушли к Фиале. Она жила дальше всех, почти у самого оврага, и пламя обошло ее дом стороной. До стен добралась лишь копоть.
Фиала поставила на стол корневую похлебку и принесла из погреба пыльцевые лепешки. Они успели зачерстветь, но Астра ела так быстро, будто боялась, что и это у нее отнимут. Не жевала толком.
Желудок болезненно стянуло от внезапной сытости.
— Фиала, — сказала Астра, отодвигая пустую миску. — Ты знаешь что-нибудь об артефакте? Где он может быть? И что это вообще такое?
Рука Фиалы застыла с ложкой у рта. Седые брови, припорошенные копотью, медленно сошлись к переносице.
— Что еще тебе наговорила Пиона?
— Просто скажи.
Старуха опустила ложку в миску.
— Вот те на... Я не знаю ни где он, ни каким стал. Раньше хотя бы Венец защищал...
Она посмотрела в окно.
— Поищи в старом лесу, по дороге к водопаду. Ищи три дерева, вставшие широким треугольником. Между ними корни сплелись узлом. Там когда-то лежало то, что ты ищешь. Вдруг...
Астра поблагодарила ее кивком и снова ушла в лес.
Небо понемногу серело и ночь истончалась. Астра обогнула старый дуб и двинулась дальше, в чащу. Благо, в этой части леса сколии не появлялись и здесь было слишком пусто.
Но спина прямо горела от чужого взгляда. Астра не оборачивалась, но знала, что за ней следят. Она шла быстрее, сворачивая глубже к окраине леса.
Время, которое дал Жал, давно истекло.
Астра всматривалась в темные развилки, в заросшие мхом стволы. Эту часть леса она всегда обходила стороной, здесь все росло слишком тесно, а в воздухе стоял запах лаванды, от которого першило в горле.
Но сейчас раздражало больше другое. Она не выдержала и обернулась:
— Выходи! Я знаю, что ты там.
Тишина затянулась. Затем ветка хрустнула под чьей-то ногой. Листва качнулась, и из-за ствола вышел хитинор.
Он не потянулся к мечу, а просто махнул рукой, будто Астра должна была узнать его и обрадоваться. Еще и улыбался как дружелюбный сосед. Хитиноры вообще редко улыбались — и уж точно не люминарам.
— Спокойно, — сказал он и поднял когтистые, совсем не мирные ладони. — А то сейчас все сюда слетятся.
Астра быстро огляделась в поисках палки, камня, чего угодно, чем можно было ударить.
Вблизи хитинор оказался еще неприятнее: узкое лицо с острым подбородком, короткая черная щетина топорщилась на макушке. По серой коже тянулись тонкие белесые рубцы. А глаза смотрели с настойчивым любопытством.
— Шерш, — представился он и протянул ей руку, словно они невзначай встретились на рынке.
Астра не двинулась. Вместо его пальцев перед глазами вспыхнула черная от копоти кость Пионы и сожженные дома.
Шерш убрал руку.
— Да, знакомство не задалось, — хмыкнул он. — Если честно, меня послали тебя убить.
Астра подняла на него взгляд и нахмурилась.
— Но я бы предпочел тебе помочь, — добавил Шерш. — Так будет удобнее для нас обоих. Идет?
— У меня нет никакого желания разговаривать с хитинором, — резко бросила Астра. — И помощь от тебя мне тоже не нужна!
Шерш театрально выдохнул, и его улыбка сползла.
— Жал не пощадит тебя, если ты не найдеш-шь артефакт люминаров, — сказал он. — Я знаю, что ты ищешь. И знаю, где он был раньше.
Он сделал короткую паузу.
— Но его здесь больше нет.
Пальцы Астры сжались в кулаки.
— Так пусть он сгниет в своем лесу, — сказала она сквозь зубы. — А ты ко мне больше не подходи.
Шерш коротко усмехнулся.
— Понимаю Я тоже сначала недолюбливал Жала. Потом привык.
— Вы убили люминаров! — голос Астры сорвался. — Вы сожгли последние дома! Моих близких
Она не договорила. Тело двинулось раньше мысли: Астра шагнула вперед и ударила его по лицу.
Шерш не уклонился, даже не пошатнулся. Только голова чуть повернулась от удара.
Астре этого было мало, и она ударила снова. И еще раз. В челюсть, в нос, в скулу. Костяшки глухо врезались в серую кожу, раз за разом, пока пальцы не онемели, пока на сбитых ссадинах не выступила ее собственная кровь. Шерш молча принимал каждый удар с опущенными руками.
Когда из его носа потекла густая черная кровь, Астра остановилась. Грудь ходила ходуном, она задыхалась от ярости.
— Какого корня ты просто стоишь?! — выпалила она.
Шерш опустил голову. Кровь стекла по губам и упала с подбородка на ворот куртки. Он провел по лицу тыльной стороной ладони и посмотрел на темный след.
— Я давно этого хотел, — тихо сказал он. — Чтобы люминар выплеснул на мне свой гнев за наши деяния.
Астра смотрела на него, восстанавливая дыхание, а затем сморщилась.
— Ты больной.
Она развернулась и пошла прочь.
— Поторопись, — бросил он ей вслед. — Я ведь не просто так вышел к тебе. Времени почти не осталось.
Астра не ответила. Она шла между деревьями, пока не нашла то место, о котором говорила Фиала. Три высокие осины стояли широким треугольником, а в середине их корни срослись тугим узлом, образуя глубокую темную чашу. Астра опустилась на колени и принялась копать. Она рвала корни, отбрасывала комья и вскоре вся покрылась липкой влажной землей.
Резкая боль полоснула по плечу, Астра глухо вскрикнула и стиснула зубы, едва не прикусив язык. Рана от косы сорняка снова открылась. Под курткой поползла прохладная струйка крови и почти сразу воздух наполнился сладковатым запахом ее крови.
Астра замерла и посмотрела на небо. Первые лучи солнца легли на мох.
Она тяжело поднялась на ноги, собираясь уйти, и совсем рядом воздух завибрировал. Рядом с ней опустился высокий сколий с грубой щетиной на подбородке и потянул руки в ее сторону.
Астра выругалась и зажала плечо ладонью.
— Люминарка, — оскалился хитинор. — Какая удача.
Сколий уже поднимал руку, чтобы схватить ее, но за его спиной бесшумно появилась тень. Клинок мелькнул у самой шеи сколия, и черная кровь брызнула на листья. Он захрипел, схватился за горло и рухнул на колени, а потом завалился набок, дернув крыльями в траве.
За ним стоял Шерш с мечом в руке.
— Что ты делаешь?! — крикнула Астра.
Шерш вытер лезвие о рукав. Лицо у него распухло там, куда она била; под серой кожей проступили темные пятна, одно уже расползалось под глазом.
— Ты не должна останавливаться, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Найди артефакт. Поверь, это важнее, чем ты думаешь. Я бы очень хотел помочь, но лишь подставлю тебя этим.
Астра прижала ладонь к плечу крепче, но кровь все равно сочилась между пальцами. Она сорвала с трупа сколия ножны и выдернула клинок.
Это был не трофей, добытый в честной схватке, но с оружием всегда было спокойнее.
— Сколии убьют тебя за этот меч, — заметил Шерш. — Люминарам нельзя даже держать его, не то что размахивать.
Астра направила острие ему в грудь.
Он усмехнулся одним уголком рта, второй распух и не слушался.
— Ты же та самая беглянка, что напала на Жала. Хочешь и меня запугать?
— Люминары не нападают. — Астра крепче сжала рукоять. — А защищаются.
Она сорвалась с места. Шерш выхватил свой меч, клинки сцепились на миг и с визгом разошлись.
Астра нападала, не жалея сил. Лезвие пролетело сверху над его головой, сорвалось вниз, затем метнулось к боку. Она заставила хитинора раскрыться на полшага. Чужая рукоять натирала ладонь, но злость вытесняла из Астры любую боль.
Шерш лишь пятился, подставляя меч, но ни разу не ударил в ответ.
Астра резко метнулась за ствол, пригнулась и сгребла с земли горсть мокрой грязи. Шерш выглянул из-за дерева и получил землю прямо в лицо. Он зажмурился, отшатнулся, поднял руку к глазам и в тот же миг проиграл.
Астра бросилась вперед и приставила лезвие к его горлу, прямо под кадык. Еще одно движение и его кровь забрызгала бы мох на стволе.
Люминарка замерла.
Шерш медленно протер глаза, стряхивая с ресниц землю. Посмотрел на клинок у своей шеи, потом на нее.
— Почему? — тихо спросил он.
Астра тяжело дышала. Кажется, если бы он сказал еще хоть слово, она все-таки надавила бы.
— Я не убийца, — твердо сказала она. — Но буду очень рада, если тебя убьет кто-нибудь другой.
Она убрала меч и отступила. И не стала смотреть ему вслед.
Лес тянулся без конца. Астра давно перестала считать шаги. Какая разница: час прошел или два, если вокруг были одни деревья.
Солнце пряталось за серыми тучами, но даже этот скупой свет понемногу возвращал ей силы.
Плечо ныло и пульсировало под курткой, но так далеко Астра шла не случайно.
Воздух стал влажным и прохладным — совсем рядом шипел водопад, а между стволами расползался легкий туман.
Астра подошла к краю обрыва. Дна не было видно, только пена шипела где-то в глубине плотного тумана. Эта пустота под ногами обманчиво манила ее. Один шаг и все бы быстро закончилось. Никаких войн, хитиноров и артефактов. Даже боль бы не потревожила.
Астра долго смотрела вниз, прежде чем отступить. Было бы слишком эгоистично закончить все бегством или легкой смертью. Где-то там, под землей у старого дуба, лежала Пиона, а о судьбе Нарцисса, Азалии и Лиатрисса она ничего не знала. Нужно было взять себя в руки и бороться.
Астра отвернулась от обрыва и пошла обратно в лес.
Шум водопада постепенно глох за спиной, но не исчезал совсем. Земля уходила под толстый слой мха и Астра, закрыв глаза, на мгновение оказалась дома на истоптанном мшистом ковре. Только воздух пах влажной корой и горькими листьями, а не стряпней Пионы, от которой разбегались соседи.
Астра открыла глаза и внимательно осмотрела землю. Кровестник тут рос повсюду. То, что нужно.
В Зеленом Венце каждый знал эти низкие кустики с плотными кожистыми листьями. Если размять лист между пальцами, из него выступал густой липкий сок. Он стягивал края раны и застывал твердой коркой.
Астра опустилась на колени. Плечо пронзила боль, и на мгновение перед глазами потемнело. Она скривилась, задержав дыхание, и дала боли утихнуть.
Пальцы слиплись от сока, когда она нарвала листьев. От кровестника шел терпкий травяной запах. Листья она заткнула за пояс и прижала локтем.
Сфагнум рос на старом камне неподалеку. Светлый, влажный мох легко отходил от камня целыми пластами. Он очищал рану, вытягивая гной, и останавливал воспаление.
Сфагнум Пиона собирала только после дождей — Астра помнила, как старуха ругалась, если она приносила сухой мох. Тогда Астра кривилась, ей казалось глупым ползать по мокрой земле и складывать в корзину какие-то комки. Теперь она осторожно снимала влажный мох с камня и мысленно благодарила Пиону за те скучные уроки.
Туманнит пришлось искать еще дольше. Он рос только рядом с водопадами в темных местах. Узкая щель между валунами была пуста, и Астра уже прошла мимо, потом все-таки вернулась. Среди влажного мха белели маленькие звездчатые цветы. И как же они были обманчиво красивы...
Сок туманнита не пах и не имел цвета, на вид как обычная вода. Но одна его капля могла заглушить боль на несколько часов. Две — лишить чувствительности. Больше — остановить сердце.
Раньше его использовали как яд среди люминаров. Смерть наступала всего за час.
Лес вокруг молчал, но после Зеленого Венца Астра уже не принимала тишину за безопасность. И если врага не видно, это не значит, что его нет. Хитиноры умели ждать и появляться тогда, когда уже успел выдохнуть.
Вокруг никого не было. Только вода, камни и редкий шорох листьев за спиной. Астра забралась в узкую каменную расщелину, где ручей стекал по валунам тонкими холодными струями, и сняла испачканную одежду.
Ледяная вода быстро смыла копоть, грязь и чужую кровь. По коже стекали темные разводы дегтя и сажи. Астра долго промывала волосы, выжимая из розовых прядей мутную серую воду, снова и снова подставляя голову под холодную струю, пока волосы не стали чистыми и мягкими.
Хотелось бы так же легко смыть все остальное, особенно прикосновения Жала.
Астра быстро оделась и откинула мокрые волосы за спину. Потом раскопала в мягкой земле небольшую ямку, выложила дно плоским камнем и принялась готовить смесь. Листья кровестника она размяла пальцами в зеленую кашицу, и густой сок потянулся липкими нитями.
В него она добавила волокна сфагнума, растерла все вместе до плотной массы и только потом взяла туманнит. Две прозрачные капли упали в смесь.
Астра втерла ледяную, жгучую смесь в рану на плече и туго обвязала его широким длинным листом. Остатки смеси она тонким слоем нанесла на порез на ладони, и невольно сжала пальцы, вспоминая, как хитинор вытягивал из нее жизнь. Астра накинула куртку и поднялась.
Плечо только что полыхало болью, а теперь словно отнялось. Боль отступила, но вместе с ней ушла и чувствительность. Теперь рука поднималась тяжелее.
Астра пошла обратно через лес, придерживая онемевшую руку. Почти сразу ее взгляд зацепился за мох на стволах — он рос не пятнами, а прямой линией, на высоте ее пояса.
Она сделала еще несколько шагов, что-то хлестнуло по лодыжке, и Астру сорвало с земли. Тело мотнуло из стороны в сторону, виски тут же налились тяжестью. Еще и меч выскользнул из ножен и глухо стукнулся о землю.
— Чертов корень
Ловушка держалась на последней жиле. Астра дернулась сильнее — лиана не выдержала, и люминарка рухнула обратно на землю боком. Хорошо хоть не на раненое плечо.
Под ребрами заныло, и Астра зажмурилась, выдохнув сквозь зубы.
Когда снова открыла глаза, от ближайшего ствола медленно отделилась фигура. Сначала это было просто темное пятно среди коры. Потом пятно шевельнулось и вытянулось в маленького старца с заросшим лицом и длинной бородой. Мох висел на ней клочьями, а между прядями торчали листья и ветки.
Кожа у него была темно-коричневой, как у дряхлых люминаров. Лица не было видно за колтунами, да и не было особого желания его разглядывать.
Старец подошел ближе.
— Ты кто такая?.. Ты кто такая?.. — спросил он дважды скрипучим высоким голосом.
Астра уперлась ладонью в мокрый мох, устало выдохнула и только потом поднялась, слегка качнувшись. Меч уже был в руке.
— Это ты кто такой? — спросила она, нахмурившись. — И что за детские ловушки? Думаешь, хитиноры попадутся на такую дрянь? Или кого ты тут вылавливаешь...
Старец наклонился ближе, и она увидела его лицо. Вернее, то, что от лица осталось. Глаз не было — только две темные впадины, затянутые мхом. Нос торчал острый, тонкий, как сухая травинка. Кожа на скулах висела бурой корой, а из трещин у рта пробивались мелкие зеленые волоски.
Он вытянул короткую руку с плесневыми ногтями и указал на ее одежду.
— Зачем ты носишь их одежду?.. Зачем ты носишь их одежду?..
Астру уже начинали раздражать его повторы. Она опустила взгляд на куртку и когда увидела, что он сделал шаг вперед, отстранилась и направила острие ему в грудь.
— Знаешь чтонибудь о магическом артефакте, который исчез из Венца?
Старец резко отшатнулся. Волосы качнулись, с бороды посыпались сухие листья. Его рот растянулся, обнажив мелкие темные зубы.
— Ничего я тебе не скажу Ничего я тебе не скажу
Он захихикал и скользнул в сторону, собираясь уйти между деревьями, но Астра взмахнула мечом, преграждая ему путь.
Старец замер и мох в его пустых глазницах шевельнулся.
— Ты же сама сказала, что люминары не убивают Сама сказала — прошипел он. — Мох все видит. И все слышит. Все слышит
Астра не сразу поняла смысл его слов. Но это ведь то, что она говорила Шершу в другом лесу. Как он мог это услышать?
Она шагнула ближе и заглянула в его пустые глазницы. Там, в глубине, шевелились белые тонкие нити, похожие на личинок в мокрой земле.
Астра подавила отвращение и сильнее сжала рукоять меча.
— Где артефакт? — спросила она.
Старец долго молчал и все разглядывал хитинорскую куртку. Потом он медленно поднял руку и указал на ее запястье, где под рукавом поблескивал жемчужный браслет Азалии.
— Отдай его мне — прошептал старец. — Отдай его мне, и я скажу, где артефакт.
Астра прижала руку к груди, защищая последнее, что осталось от матери. Да пошел он...
Она шагнула назад, собираясь обойти старца и уйти, но тот оказался быстрее, чем выглядел. Короткая сухая рука метнулась вперед и вцепилась в ее запястье.
— Отдай! — зашипел он. — Отдай, или я сам возьму!
Астра ударила его плечом и вырвала руку, но под ногами шевельнулась земля. Мох вздулся и поднялся вверх длинными зелеными жгутами. Они обвили лодыжки и крепко стянули кожу, подбираясь все выше к коленям, бедрам и талии.
Астра рассекла мох мечом, но жгуты склеились и, извиваясь по земле, снова двинулись к ее ногам. Она махала мечом, но это не останавливало настойчивые, разрастающиеся все длиннее жгуты.
Старец протянул руки и тонким, писклявым голосом просвистел:
— Отдай! Отдай!
Астра даже не задумалась. Она взмахнула мечом и рубанула по его рукам — отрубленные кисти шлепнулись в мох и еще несколько секунд дергались, скребя пальцами землю.
Старец коротко охнул и хотел отбежать в сторону. Астра не дала ему отступить и вонзила меч с глухим хрустом ему в грудь по самую рукоять.
Кровь брызнула ей в лицо, попав на губы, в глаза, стекла по подбородку густыми холодными каплями. Он коротко выдохнул и обмяк, навалившись на клинок.
Астра сплюнула кровь в воздух и выдернула обратно меч. Старец рухнул на землю, но его спина пошла пузырями, вздулась и разошлась трещинами, словно изнутри что-то вырывалось наружу. Его кожа лопнула, разбрызгивая кровь и разрывая мясо с мерзким чавканьем, и из трещины медленно выполз второй старец, покрытый слизью, грязно-зеленой кровью и клочьями мха.
Паразит полностью отделился от первого тела и встал на ноги. Его рот раскрылся в свистящем крике, пальцы потянулись к Астре, и та ударила наотмашь, рассекая лезвием его грудь.
Но он даже не остановился. Тогда Астра перехватила крепче рукоять и резким рывком рубанула по его шее. Голова с хрустом отделилась от тела, упала и покатилась по мху. Его тело сделало еще два неуверенных шага и рухнуло рядом с первым.
Астра стояла над ними и не сразу смогла выдохнуть.
Первый старец лежал распластанный, с разорванной спиной, из которой торчали лоскуты кожи и темная слизь, похожая на мокрый сгнивший мох. Второй еще дергал ногой в агонии.
Зеленая кровь липла к ее лицу, на языке стоял привкус сырости и гнили. Ее мутило, но рвать было нечем.
— Чертов корень... мне никогда не отмыться от этой грязи, — тихо сказала Астра, вытирая лицо ладонью.
Она не стала ждать, пока из трупов выползет третий. Мало ли. Быстро прийдя в себя, Астра пошла прочь, стараясь не смотреть на мох под ногами. К Венцу она вернулась уже под вечер.
Пепелище встретило ее мертвой, пустой тишиной. Здесь больше ничего не ждало и не держало.
Астра прошла в комнату Пионы по черному от копоти полу, и села на колени прямо в пепел. Она сняла с запястья жемчужный браслет Азалии и положила его перед собой. Приняв решение в последний раз попрощаться с домом, Астра склонилась над полом и позволила себе минуту слабости.
Она уперлась ладонями в пол и учащенно задышала сквозь зубы. Слезы прямо хлынули из глаз, и она себя не сдерживала.
Астра плакала не только по Пионе и сгоревшему дому. Но и по той себе, что еще несколько дней назад думала, что самое страшное в лесу — заблудиться в короткую ночь.
Неожиданно ее пальцы загорелись мягким розовым светом, словно успокаивающе разливаясь по ладоням. Вспомнив как магия помогла ей у реки, она быстро расстегнула куртку и оголила плечо, прижимая к нему светящуюся руку. Кровь там давно засохла под затянутой перевязью, и Астра надеялась, что магия полностью уберет рану, ускорит ее заживление.
Магия откликнулась сразу, но не так, как у реки. Свет резко ударил в ее рану, без жалости, будто, наоборот, хотел искалечить. И порез снова разошелся.
Астра вскрикнула и зажала плечо рукой. Онемение от туманнита уже давно прошло, и она прочувствовала каждую искорку боли, не удержав и собственных рыданий.
Магия дрожала, рвалась из-под кожи, да и никогда не подчинялась ей. Это было ошибкой.
Астра, придерживая раненное плечо, привалилась спиной к стене и закрыла глаза. Она не собиралась спать, только немного отдохнуть и продолжить путь. Но усталость закрыла ей глаза.
Проснулась она от резкого порыва ветра и вздрогнула. В комнате Пионы уже посветлело — дневной свет просачивался сквозь сгоревшие оконные рамы к разваленному креслу-качалке, от которого остался лишь перекошенный деревянный каркас.
Сон стоял перед глазами. Нет, не сон. Болезненное воспоминание, которое Астра много лет держала глубоко внутри.
Азалия стояла посреди улицы, а вокруг нее кружили королевские сколии в черных бархатных накидках. Других люминаров тоже вытаскивали из домов и сгоняли в толпу: кого за руки, кого толчком в спину. Дети плакали, старики падали на колени, но сколии даже не смотрели в их сторону.
— Именем Верховного Роя и его величества, Короля Хитинного Завета, все полноцветы подлежат изъятию магии, — равнодушно проговорил сколий, смотря куда-то на крыши.
Те, кто пытался заслонить собой родных, замертво падали в траву с пробитой грудью.
Астра держалась за платье Пионы и прижималась к Нарциссу. Старший брат рыдал, закрыв лицо руками и не мог заставить себя смотреть вслед уходящей матери.
Астра, наоборот, смотрела на спины сколий с бархатными накидками, почти не моргая.
С того дня Зеленый Венец выцвел. Люминары считали сколько осталось еды, и кто исчез на этот раз.
По улицам ходили пыльцекровы с копьями, осы и сколии забирали все, что пожелают.
А когда люминары наконец взялись за вилы и косы, хитиноры запретили любое оружие. За неповиновение убивали не только бунтаря, но и тех, кто ел с ним за одним столом.
Тогда Астра перестала ненавидеть только того верзилу, что забрал ее мать — ненависть расползлась на всех. На королевских и лесных, юных и старых. Всех до одного хитиноров.
Астра больше не искала среди них исключений. Они все были хищные и голодные до чужой слабости. Грубо брали жертв в лесу, высасывали их кровь, а тела оставляли гнить в траве, если от них вообще что-то оставалось.
Лиатрисса гоняли с грузами к пчелам-варщицам: он носил им цветочный нектар, и те варили из него мед и смолу для клинков, плотных тканей и прочей утвари. Часть груза уходила в Хитинный Завет, в королевские хранилища.
Отец никогда не говорил о Перворое, но по ночам стонал и скреб ногтями по стене, будто его волокли в лес. В тот же год, когда увели Азалию, Лиатрисс ушел до рассвета, как всегда, и не вернулся.