- -
- 100%
- +
— Потому что Тео будет скучать без тебя, — сказал он наконец. — А я буду скучать без Тео. Это цепная реакция. Не нарушай экосистему.
— Ты невыносим.
— Я знаю, — он улыбнулся. — Так мы договорились?
— Договорились, — Лея поправила жакет на плечах. — Мы выходим через полчаса. Встретимся у входа.
— Я запомню. Полчаса. Не опаздывай, Рейнгольд.
— Я никогда не опаздываю, Арден.
— Ага, — он отступил на шаг, пропуская её. — Кроме того случая в восемь лет, когда ты проспала собственный день рождения.
— Откуда ты... Тео!!!
— Не сваливай на брата, — Дар уже открыл дверь. — У меня отличная память. Через полчаса, Рейнгольд. У входа.
И скрылся в доме, оставив Лею стоять на крыльце с открытым ртом и полным ощущением, что её только что переиграли на её же поле.
Она глубоко вдохнула, выдохнула и зашагала по дорожке к воротам. Шаги были ровными, уверенными, хотя внутри всё дрожало. Она не бежала за ним. Не искала его глазами. Не красилась специально к его приходу. Он сам позвал её. И она согласилась не ради него — ради себя.
Но где-то глубоко внутри, там, куда она запретила себе заглядывать, тоненький голосок шепнул: «Он помнит твой день рождения в восемь лет. Он помнит».
И от этого голоса становилось тепло и страшно одновременно.
«Взрослеешь, Рейнгольд», — сказала она себе и ускорила шаг.
Впереди ждал особняк Рейвенхольтов, пирог, Фрейя и — судя по всему — совершенно неожиданный вечер.
Глава 4. Вечеринка
Лея почти бежала по вечерней улице, на ходу доставая Вестник. Пальцы дрожали — то ли от быстрой ходьбы, то ли от того, что Дариан Арден только что пригласил её на вечеринку и она согласилась. Она набрала номер Фрейи и быстро нацарапала:
«Пирог отменяется. Мы идём на вечеринку. Артефакторский клуб, переулок Грёз. Я уже иду к тебе. Расскажу по дороге».
Ответ пришёл раньше, чем она успела убрать пластину в карман:
«ЧТО??? ТЫ И ВЕЧЕРИНКА В ОДНОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ??? ЛЕЯ РЕЙНГОЛЬД, ТЫ ЛИ ЭТО??? ЖДУ У ВОРОТ. И ПОПРОБУЙ ТОЛЬКО НЕ РАССКАЗАТЬ ВСЁ НЕМЕДЛЕННО».
Лея усмехнулась и прибавила шаг.
Особняк Рейвенхольтов стоял в тихом переулке, увитом плющом. Фрейя уже ждала у ворот — рыжие волосы рассыпаны по плечам, в руке маленький клатч, расшитый рунами. Она сияла так, будто её только что объявили главным артефактором столетия.
— Ну? — она схватила Лею за руку и потащила по улице, не давая опомниться. — Рассказывай. Быстро. Кто? Когда? Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Дар, — выдохнула Лея. — Он пришёл за Тео, а я как раз выходила. Мы столкнулись на крыльце. В прямом смысле столкнулись. Он меня поймал. А потом сказал: «Приходите с Фрейей».
— Поймал? — Фрейя остановилась и развернулась к ней. — Что значит «поймал»?
— Я споткнулась. Он подхватил. Ничего особенного.
— Ничего особенного! — Фрейя воздела руки к небу. — Ты споткнулась, он тебя поймал, а через минуту пригласил на вечеринку, и ты говоришь «ничего особенного»?!
— Я сказала, что никого там не знаю. А он сказал: «Будешь знать». И перечислил кучу имён.
— Кучу имён? Он что, уговаривал тебя?
— Немного.
— О-о-о! — Фрейя схватилась за сердце. — Дариан Арден уговаривал Лею Рейнгольд пойти на вечеринку. Я дожила до этого дня.
— Прекрати.
— И не подумаю. Рассказывай дальше. Что ещё он сказал?
Лея замялась.
— Он сказал, что я изменилась. И что он помнит, как я в восемь лет проспала собственный день рождения.
Фрейя замерла. Потом медленно, очень медленно повернулась к подруге.
— Он помнит твой день рождения. В восемь лет.
— У него отличная память, он сам так сказал.
— Лея, — голос Фрейи стал непривычно серьёзным. — У людей не бывает «отличной памяти» на дни рождения младших сестёр друзей. Это называется по-другому.
— И как же?
— Я пока не знаю, — призналась Фрейя. — Но я узнаю. Сегодня. На вечеринке. А теперь идём быстрее, они нас ждут.
И она потащила Лею дальше, не слушая возражений.
---
Старый артефакторский клуб располагался в подвальном этаже здания, которое когда-то было фабрикой магических чернил. Само здание ничем не выделялось среди соседних — потускневшая вывеска, старые окна, заложенные кирпичом, — но у входа, как и обещал Дар, висела гирлянда из светящихся склянок. Десятки маленьких стеклянных флаконов, внутри которых пульсировал разноцветный свет — зелёный, синий, золотой, — покачивались на невидимых нитях, и от этого весь переулок казался волшебным.
— Ого, — выдохнула Фрейя. — Скляночная гирлянда. Классика. Родители рассказывали.
У входа стояли Тео и Дар.
Тео — в расстёгнутой рубашке, волосы в художественном беспорядке, — махал им рукой так, будто они не виделись по меньшей мере год.
— Ну наконец-то! — закричал он. — Я думал, вы никогда не дойдёте!
— Мы шли ровно двадцать восемь минут, — сообщила Лея, подходя ближе. — Мы даже не опоздали.
— Двадцать девять, — поправил Дар, и в его голосе слышалась усмешка. — Но я засчитаю это как «вовремя».
Он стоял, прислонившись к стене, всё в той же тёмной куртке. Свет склянок отражался в его глазах, и Лея не могла понять, какого они сейчас цвета — серые или с голубизной.
— Привет, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Привет, — ответил он. — Добрались без приключений?
— Только если не считать Фрейю, которая чуть не сбила старушку, пока тащила меня через весь город.
— Старушка сама виновата! — возмутилась Фрейя. — Она шла слишком медленно! И вообще, Тео, привет.
— Привет, Рейвенхольт, — Тео подмигнул ей. — Готова к лучшей вечеринке лета?
— Я готова к пирогу, но раз пирог отменился, пусть будет вечеринка.
— Пирог? — переспросил Дар, поднимая бровь.
— Ритуальный пирог, — пояснила Фрейя. — Мы с Леей едим его после каждой разлуки. Это святое.
— Но вы променяли святое на нас, — заметил Дар, переводя взгляд на Лею. — Я польщён.
— Не особо старайся, — ответила она быстрее, чем подумала.
Тео расхохотался.
— Брат, она тебя уела.
— Я заметил, — Дар не сводил глаз с Леи, и в его улыбке было что-то новое — не снисходительное, не взрослое. Скорее... оценивающее? Он смотрел на неё так, будто впервые видел.
— Ладно, — Тео хлопнул в ладоши. — Раз все в сборе, предлагаю спуститься вниз, пока Джаспер и Кора не начали дуэль на прототипах без зрителей.
— Они опять спорят? — спросила Лея.
— Они всегда спорят. Вчера чуть не разнесли барную стойку, пока доказывали друг другу, чей стабилизатор лучше. Бармен сказал, что если это повторится, он их заколдует в пробки.
— В пробки? — Фрейя прыснула. — Это как?
— Не знаю, но звучало угрожающе, — Тео пожал плечами. — Ладно, идём.
Он первым шагнул к лестнице и начал спускаться. Фрейя — за ним. Лея хотела пойти следом, но Дар чуть задержал её, коснувшись локтя — легко, едва ощутимо.
— Рад, что ты пришла, — сказал он негромко.
Она обернулась. Он стоял вполоборота, и гирлянда из склянок бросала золотые отблески на его лицо.
— Я тоже, — сказала Лея, и сама удивилась тому, что это почти правда.
Он кивнул и пошёл вниз. Лея — за ним.
Внутри было шумно, душно и прекрасно. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке. Кирпичные стены увивали светящиеся гирлянды, которые пульсировали в такт музыке. Под потолком парили стеклянные шары с механическими птицами внутри. Старый зачарованный граммофон выводил быструю мелодию.
Но Лея едва замечала всё это. Ей всё ещё казалось, что она чувствует тепло его пальцев на своём локте.
— Рейнгольд! Рейвенхольт! — раздался голос, и к ним пробрался Лиам Донован, с которым они учились в школе. — Вы всё-таки пришли! Лея, ты... выглядишь иначе.
— Я загорела.
— Нет, серьёзно. Ты как-то... повзрослела, что ли? — он склонил голову набок. — Круто выглядишь. Обе.
— Спасибо, Лиам, — улыбнулась Фрейя. — Ты тоже ничего.
— А где вы пропадали всё лето? Я думал, ты, — он ткнул пальцем в Лею, — будешь сидеть дома и готовиться к академии.
— Я была у тёти. У моря.
— У моря! Повезло. А я всё лето помогал отцу в лавке. Скука смертная. — Он взял с подноса бутылку сливочного пива. — Ладно, пойду поздороваюсь с Иланой. Увидимся!
И он скрылся в толпе.
Лея оглядела зал. Народу набилось столько, что воздух стал густым и сладким. Пахло духами, пивом, магической пылью от чьих-то тренировочных заклинаний. Она заметила знакомых: Кайл Морган громко спорил с кем-то у барной стойки. Илана Вейс сидела на диване с Тобиасом Марчем. Джаспер и Кора оккупировали угол и что-то чертили на салфетке. Поодаль стоял Финн Блэквуд с бокалом, а рядом с ним Нисса Торн что-то оживлённо рассказывала, заплетая косичку на ходу.
— Пойду поздороваюсь с Корой, — сказала Фрейя, и в этот момент Лея увидела Дара.
Он стоял недалеко от входа — видимо, его перехватили сразу после спуска. Рядом с ним была девушка. Та самая.
Тёмные волосы волнами ниже плеч, точёные скулы, большие глаза цвета тёмного янтаря. Тёмно-зелёное платье с открытыми плечами. Длинные пальцы, которые она положила Дару на плечо.
— Лея, — сказала Фрейя, проследив за её взглядом. — О нет.
— Всё нормально.
Девушка наклонилась и сказала что-то Дару на ухо — так близко, что её волосы коснулись его щеки. Он выслушал — и улыбнулся. Той самой улыбкой. Уголок рта дрогнул, в глазах мелькнул интерес.
— Кажется, это та самая первокурсница, о которой говорил Лиам, — пробормотала Фрейя. — Селена, кажется. Селена Вейн.
Девушка рассмеялась — серебристо, переливчато — и взяла Дара под руку. И он не отстранился.
— Пойду возьму что-нибудь выпить, — сказала Лея.
Она развернулась и пошла к барной стойке. Шаг — ровный. Спина — прямая. Лицо — спокойное. Всё, чему учила тётя Морвен, пригодилось именно сейчас. Не показывать. Не выдавать. Держать ментальный щит.
— Огненный имбирный, — сказала она бармену. — Двойной.
Бармен молча кивнул и принялся смешивать. Лея стояла, облокотившись на стойку, и смотрела прямо перед собой.
— Ты в порядке? — Фрейя материализовалась рядом.
— В полном.
— Ты заказала двойной имбирный. Ты никогда не пьёшь двойной имбирный. Ты вообще его терпеть не можешь, ты говорила, что он похож на микстуру от кашля.
— Значит, сегодня мне нравится микстура от кашля, — Лея взяла бокал и сделала большой глоток. Напиток обжёг горло, но, по крайней мере, отвлёк её от другого жжения — где-то в груди.
— Ладно, — Фрейя взяла её под руку. — Давай найдём Тео и пойдём танцевать. Если ты будешь стоять здесь и пить микстуру, ты только сильнее разозлишься.
— Я не злюсь.
— Конечно. А я не рыжая.
Лея не выдержала и улыбнулась.
Втроём — Лея, Фрейя и Тео — они заняли угол танцпола. Музыка сменилась на что-то быстрое и ритмичное. Тео танцевал ужасно и абсолютно счастливо. Фрейя пыталась его перетанцевать и при этом не уронить клатч. Лея просто двигалась в такт, позволяя музыке вытеснить мысли.
Во время одной из песен Тео наклонился к ней и проорал сквозь музыку:
— Эй! Ты чего заказала двойной имбирный? Ты же его ненавидишь!
— Уже нет! — проорала Лея в ответ. Напиток принес неожиданно приятное послевкусие, тепло в груди и легкое головокружение.
Тео посмотрел на неё долгим взглядом, потом на барную стойку, потом на танцпол, где его лучший друг танцевал с темноволосой девушкой. Что-то в его голове щёлкнуло.
— О! — сказал он. — О-о-о.
— Что «о»? — спросила Лея подозрительно.
— Ничего! Никаких «о»! Танцуем дальше!
И он закружил её так быстро, что Лея забыла обо всём на пару минут.
Позже, когда они отошли передохнуть, Фрейя спросила:
— Ну и о чём ты думаешь?
— О том, что он имеет право танцевать с кем хочет, — ответила Лея, глядя в свой опустевший бокал. — Мы даже не друзья толком. Просто знакомые.
— Ага. Просто знакомые, которые помнят твой день рождения в восемь лет.
— У него отличная память.
— У него отличная... — Фрейя закатила глаза. — Ладно. Будем считать, что я поверила.
К ним подошёл Тео с новой бутылкой сливочного пива. Он уже понял, что происходит, и теперь смотрел на сестру с чуть виноватым видом.
— Если хочешь, мы можем пойти домой, — предложил он. — Я скажу Дару, что ты устала.
— Нет, — Лея покачала головой. — Не надо.
— Лея...
— Тео, правда. Всё хорошо. Я просто... привыкаю. К новому.
Он кивнул, но было видно, что не поверил.
Они ещё немного потанцевали, выпили по бутылке сливочного пива, посмеялись над тем, как Джаспер и Кора чуть не разнесли барную стойку. Но когда музыка сменилась на медленную, Лея увидела Дара и Селену в центре зала. Она положила руку ему на плечо, он держал её за талию — легко, как того требовал танец. Ничего больше. Но Лее этого хватило.
— Я домой, — сказала Лея.
— Я с тобой, — тут же отозвалась Фрейя.
— Не надо.
— Надо, Рейнгольд. Пирог сам себя не съест.
Лея посмотрела на подругу и вдруг почувствовала, как защипало в глазах. Фрейя всё понимала. Всегда понимала.
Они попрощались с ребятами, Тео пошел их провожать. Уже на ступеньках Лея остановилась. Фрейя и Тео переглянулись за её спиной.
— Что? — спросила Фрейя.
— Ничего, — Лея покачала головой. — Просто вспомнила... вся эта вечеринка, склянки над входом, старые кирпичные стены, музыка... море было совсем другим. Тихое. Спокойное. — Она усмехнулась. — Тётя Морвен сказала бы, что я слишком много думаю и слишком мало танцую.
— Тётя Морвен — мудрая женщина, — кивнула Фрейя.
— Тётя Морвен пугает меня до сих пор, — признался Тео.
На улице было прохладно. Ветер пах осенью, хотя до осени оставался ещё месяц. Из внутреннего дворика доносился смех, кто-то запускал в небо магические фонарики — они медленно поднимались в темноту, крошечные точки света, тающие среди звёзд. Фрейя взяла Лею под руку, и они пошли по пустеющим улицам Люминариса. Тео остался стоять у входа, провожая их взглядом.
— Знаешь что, — сказала Фрейя, когда они отошли на достаточное расстояние. — Эта девица ему не понравится.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что она цепляется, — Фрейя пожала плечами. — А он не любит, когда цепляются. Ему нравятся те, кто сам по себе. Ты сама по себе. А она как... как патока.
— Патока?
— Ну да. Сладкая, липкая и слишком густая, чтобы от неё можно было легко избавиться.
Лея прыснула.
— Ты ужасный человек, Фрейя Рейвенхольт.
— Я честный человек. И лучшая подруга. А теперь пойдём есть пирог. Мама положила в него шоколад. Много шоколада.
— И шоколад всё исправит?
— Шоколад исправит всё, что не исправила я. А я исправила почти всё. Так что к утру ты будешь как новенькая.
И они пошли есть пирог. И ночь была тёплой, и завтра должна была начаться новая жизнь. Но в груди у Леи всё ещё саднило — маленькой, глупой занозой, которую она поклялась вытащить. Завтра. Или послезавтра. Или никогда.
Глава 5. Утро нового дня
Лея проснулась на диване в гостиной Рейвенхольтов, укрытая пледом с вышитыми рунами. В окно лился бледный утренний свет. Фрейя спала рядом, свернувшись калачиком в кресле, всё ещё в вечернем платье, с крошкой от пирога на щеке.
Они проговорили почти до рассвета. Обо всём. О Даре, о Тео, о том, что Фрейя боится не оправдать ожиданий родителей, а Лея — повторить ошибки прошлого. О том, как странно быть взрослыми, когда внутри ты всё ещё та же девчонка, которая когда-то свалилась в сено.
Лея улыбнулась, глядя на спящую подругу. Фрейя даже во сне хмурилась — наверняка придумывала новое заклинание.
Тихо, чтобы не разбудить, Лея нацарапала на клочке бумаги:
«Спасибо за пирог и за всё. Ушла домой — надо выспаться в своей кровати хотя бы пару часов. Увидимся завтра. Церемония открытия! P.S. У тебя крошка на щеке».
Она оставила записку на столе, накинула жакет и выскользнула за дверь.
Утренний Люминарис был тих и прозрачен. Улицы ещё не проснулись — только редкие артефамобили проплывали над мостовой, да где-то вдалеке перезванивались колокола магической башни. Лея шла быстро, вдыхая прохладный воздух, и чувствовала, как усталость отступает. Тётя Морвен говорила: «Движение лечит всё, кроме переломов. Переломы лечит маг-костоправ». Она была права.
Дома было тихо. Все ещё спали после вчерашнего — даже близнецы, которые обычно вскакивали с рассветом. Лея бесшумно поднялась в свою комнату, сбросила вчерашнюю одежду и встала под горячий душ.
Вода смывала остатки вечеринки — запах сливочного пива, чужих духов, ревности. Лея стояла, закрыв глаза, и представляла, как всё плохое утекает вместе с водой. Ментальная техника, которой научила её тётя. Работала не идеально, но лучше, чем ничего.
После душа — зарядка. Пятьдесят приседаний, растяжка, упражнения для спины, которые вбил в неё отец. Потом пробежка вокруг квартала. Она бежала по знакомым улицам, мимо дома Арденов (не смотреть на окна, не смотреть на окна), мимо старой булочной, где пахло свежим хлебом, мимо парка с фонтаном. Тело работало как отлаженный механизм, мысли прояснялись. К тому моменту, как она вернулась домой, вчерашняя обида сжалась до маленького тёплого шарика где-то глубоко внутри — уже не болезненного, просто... присутствующего.
Она как раз поднималась на крыльцо, когда дверь распахнулась, и на пороге возникла мама — уже одетая, причёсанная, с блеском в глазах.
— Отлично, ты уже на ногах! Переодевайся, мы едем в Торговый квартал.
— Мам, ещё только девять утра.
— Именно! К десяти там будут толпы. Мы должны успеть первыми. Мантии, перчатки, обувь, письменные принадлежности, новый рюкзак — и не спорь, тот, что у тебя, держится на честном слове и одном заклинании.
Лея вздохнула, но спорить не стала.
Завтрак прошёл быстро. Близнецы обсуждали, у кого круче ранец для школы, у Оскара был с драконом, Оливер настаивал, что драконы это прошлый век и круче гоночного мобиля ничего нет, но Оскар не хотел уступать. Элла требовала, чтобы Лея взяла её с собой в академию. Тео, который выглядел чуть помятым после вечеринки, пил кофе и загадочно молчал, явно вспоминая что-то, наверное связанное с девушками.
После завтрака мама взяла её под руку и объявила:
— Мы едем в Торговый квартал. Тебе нужно платье для церемоний. И форма академии. И перчатки для боевой магии. И...
— Мам, только давай без фанатизма.
— О чем это ты, мы просто мы просто прикупим немного полезных и нужных вещей. Ты же теперь первокурсница Академии волшебных искусств! — отмахнулась Элейна. — Это очень важно. Поверь мне.
Торговый квартал Люминариса находился в самом центре, и в этот день он гудел как улей. Семьи со всего Илюзиона съехались за покупками перед началом учебного года. Витрины сияли: мантии всех цветов и фасонов, волшебные аксессуары, книги, артефакты, новейшие модели Вестников от мастерской Рейвенхольт.
Лея и мама шли по мостовой, и Элейна щурилась на вывески с видом опытного стратега.
— Начнём с формы. Потом — перчатки. Потом — обувь, но не раньше, чем выпьем чаю в «Золотой чашке».
— Мам, ты планируешь шопинг как военную операцию.
— Шопинг и есть военная операция, — усмехнулась мама. — Особенно за день до начала учебного года. Видишь ту очередь? Это в «Мантии и манжеты». Лучшее место. Мы пойдём туда первыми.
Ателье «Мантии и манжеты» располагалось в старинном здании с витриной, полной бархата и шёлка. Внутри пахло тканью, магическими пропитками и чем-то цветочным. Портниха — худая женщина с серебряным напёрстком на пальце — тут же усадила Лею на подиум и принялась обмерять.
— Факультет? — спросила она деловито.
— Мракоборец.
— Отлично. Повседневный вариант с юбкой и комплект для занятий по боевой подготовке, и конечно спортивная форма. Советую брать несколько вариантов каждого комплекта, особенно для мракоборцев. Эластичные ткани, натуральный состав, не сковывает движения и не дает излишний эээ парниковый эффект. И укороченный крой для мобильности. Боевая магия не терпит длинных подолов.
Лея стояла, раскинув руки, пока вокруг неё порхали сантиметровые ленты — они летали сами, записывая мерки в воздух. Через пятнадцать минут перед ней положили три варианта формы по два комплекта. Они взяли все, форма сидела как влитая — выгодно подчеркивала что требовалось и была комфортная к тему, повседневная с красивой серебряной оторочкой по вороту и манжетам.
— Идеально, — кивнула мама. — Теперь перчатки.
В «Боевом арсенале» — магазине для мракоборцев — пахло кожей и озоном от тестовых стендов. Лея выбрала перчатки из драконьей кожи: тонкие, но прочные, с вшитыми рунами усиления хвата. Продавец — бывший мракоборец с седым шрамом через всю щёку — одобрительно кивнул:
— Хороший выбор, мисс. Драконья кожа не горит и не промокает. Прослужит весь курс.
Мама также настояла на новой паре сапог и обуви для занятий по физической подготовке («старые ещё ничего, но академия — это академия»), наборе письменных принадлежностей с самопишущим пером и новом рюкзаке с пространственным расширением.
К полудню Лея чувствовала, что ноги гудят, а руки заняты пакетами. Но мама была неумолима: финальный пункт — чай в «Золотой чашке».
Кафе было маленьким и уютным, с витражными окнами и живыми цветами на каждом столике. Они сели у окна, заказали чай с мятой и эклеры, и мама наконец перестала быть «стратегом шопинга» и стала просто мамой.
— Волнуешься? — спросила она, помешивая чай.
— Немного, — призналась Лея. — Но скорее... предвкушаю. Хочется уже начать.
— Помню свой первый день в академии, — Элейна улыбнулась. — Я так боялась, что дрожали руки. А потом увидела раненого зверька на практике — и забыла обо всём. Когда ты занимаешься своим делом, страх уходит.
— Тётя Морвен говорит, что страх — отличный учитель.
— Тётя Морвен любит пугать учеников, — мама фыркнула. — Но в чём-то она права. Просто не позволяй страху принимать решения за тебя.
Лея кивнула и откусила эклер. За окном проплыл пассажирский артефамобиль, полный таких же, как она, — с пакетами покупок и взволнованными лицами.
— Мам... — она замялась. — Как ты поняла, что папа — тот самый?
Элейна подняла бровь. Улыбнулась уголком губ — понимающей, тёплой улыбкой.
— Я не поняла. Я почувствовала. А потом мы чуть не разругались на первом курсе из-за дурацкого спора о лечебных зельях, и он пытался доказать мне что-то, размахивая руками, и разбил колбу с экстрактом мандрагоры. Вся лаборатория пропахла на неделю.
Лея рассмеялась.
— И ты всё равно вышла за него?
— Именно поэтому, — мамины глаза лукаво блеснули. — Когда человек готов спорить с тобой до хрипоты, но при этом смотрит на тебя так, будто ты — единственный источник света в комнате... это стоит заметить.
Лея задумалась. Перед глазами мелькнуло лицо Дара. Хотелось бы и ей так, чтобы на ее чувства, ответили взаимностью. Может стоит найти того, кто заметит, оценит ее по достоинству. Хватит висеть в детских воспоминаниях.
Она тряхнула головой и допила чай.
Домой они вернулись только вечером, нагруженные пакетами и проголодавшиеся. Поужинали и Лея ушла разбирать покупки в свою комнату. Она начала собирать чемоданы в академию, когда в дверь постучали.
— Войдите.
На пороге стоял Тео. Взлохмаченный, с отпечатком подушки на щеке, в мятой футболке. Он щурился от яркого света и выглядел так, будто только что выбрался из-под одеяла после долгой спячки.
— Привет, — сказал он хрипло. — Ты давно встала?
— Я встала в шесть утра, сделала зарядку, пробежку и съездила с мамой за покупками.
Тео посмотрел на неё с искренним ужасом.
— Во сколько же ты легла?
— Поздно, — Лея пожала плечами. — Но я привыкла вставать рано.
— Морвен? — понимающе кивнул Тео.
— Морвен.
Он прошёл в комнату и плюхнулся на стул, вытянув ноги.
— А я только проснулся. Ничего не помню после того, как Кайл начал учить всех эрдарийскому танцу.
— Какому танцу?
— Лучше тебе не знать, — Тео поморщился. — Там надо топать ногами и хлопать себя по бокам. Кайл сказал, что это древняя традиция. Мне кажется, он всё выдумал.
Лея усмехнулась и вернулась к разбору покупок.
— А вы с Фрейей чего так рано ушли? — спросил Тео. — Я думал, вы до конца останетесь.
— Я просто устала, я же же дороги, а Фрейя за компанию. — Лея пожала плечами. — Долгий день был. Да и сегодня дел много было запланировано.
— Ну да, — Тео кивнул. — Ты говорила.
— Угу. Форма, перчатки, обувь, всё такое.
— И как?
— Нормально. Мама, как всегда, превратила это в военную операцию.
— О да, — Тео усмехнулся. — Помню свой первый курс. Она заставила меня мерить пять пиджаков. Пять! А они все одинаковые!
— Со мной было четыре, — Лея улыбнулась. — Видимо, прогресс.
Повисла короткая пауза. Тео почесал затылок.
— Слушай... я хотел спросить. У тебя всё в порядке?