Океан надежд III: Осень ожиданий
- -
- 100%
- +
— Я не спорю с тем, что твои помыслы чисты, муж мой, — Валери подошла к нему вплотную. — Но разве нельзя было повременить? Своими первыми тремя указами ты нажил себе больше врагов, чем их было у тебя за всю жизнь.
— Не обманывайся, жена. За тем столом у меня не было друзей. Разве что губернаторы других земель смотрели на меня с безразличием, потому что мои законы их не касаются.
— Тогда зачем было дразнить псов, которые и так искали повода тебя укусить?
— Я лишь указал им их место и дал понять: помыкать собой я не позволю, — Малвилл обернулся к ней, и его взгляд стал жестким.
— А что, если они попытаются убить тебя вновь? — голос Валери задрожал. — Что, если они доберутся до наших детей?
Уолтер мгновенно смягчился. Он забрался на постель, притянул жену к себе и прижал палец к её губам.
— Тише. Я никогда этого не позволю.
— Но если...
— Тсс... — Малвилл прервал её поцелуем, долгим и страстным. — Верь мне. С нами всё будет хорошо. Ты мне веришь?
— Я верю тебе, — прошептала она, обнимая его за шею.
Она отвечала на его ласки, но тревога не покидала её сердца. Валери знала: Траллы, Крестаны и Херринги еще не сказали своего последнего слова. Сон пришел к ней лишь под утро — тяжелый, липкий, в котором Уолтер отчаянно пытался вытащить её и сыновей из бездонной пропасти. Но в этом сне он не удержал их, и всё закончилось падением во тьму.
3.
Художник выглядел молодо. Смуглое лицо с грубыми чертами, характерное для выходцев из южных объединений, вызывало скорее оторопь, чем симпатию, однако властный взгляд черных глаз невольно внушал уважение. Его худощавое, почти мальчишеское тело казалось хрупким и безобидным, но охрана не знала доверчивости: его обыскали трижды. Не найдя ничего, кроме холста, пергамента и художественных принадлежностей, того наконец допустили к правителю.
— Как твое имя? — спросил Малвилл, изучая гостя.
— Торч, сир, — ответил тот с загадочной полуулыбкой. — Рэд Ли Торч.
— Рэдли... Говорят, ты лучший мастер в пяти ближайших объединениях.
— Раз говорят — значит, так оно и есть.
Торч вновь улыбнулся, и, прежде чем Малвилл успел решить, кажется ли ему этот человек просто чудаковатым или по-настоящему странным, художник склонил голову и попросил разрешения приступить к работе.
— Подожди, пока семья вернется с прогулки. А пока готовь инструменты.
— Как прикажете, сир.
Ожидая жену и детей, Малвилл погрузился в тревожные думы. Налоговые реформы, ропот знати, безопасность границ — проблем было больше, чем часов в сутках. Но он верил, что сможет выжечь клеймо классового неравенства в Андоре, чтобы люди перестали быть для власти скотом или дешевым товаром.
Тяжелые мысли развеялись, когда в зал вошла Валери. В элегантном белом платье она казалась помолодевшей на десятилетие. Ори и Стэнли, аккуратно причесанные, в светлых сорочках и жилетах, сияли от восторга; их сапожки, смазанные салом, зеркально блестели в лучах солнца, что просачивались сквозь огромные витражи тронного зала. Валери села подле мужа, Уолтер взял сыновей на руки и кивнул художнику.
Торч работал удивительно быстро. Он менял кисти, смешивал краски, не тратя времени на наброски углем — Малвилл подивился такой манере, но промолчал: мастеру виднее. Однако идиллия длилась недолго.
Меньше чем через полчаса в зал стремительно вошел Гарольд Стоунуотер, глава охраны. Его белый мундир был застегнут на все пуговицы, но лицо, обычно непроницаемое, выдавало крайнюю степень волнения.
— Это не может подождать? — нахмурился губернатор.
— Нет, сир. Дело не терпит отлагательств.
— Что случилось?
— Только что пришло печальное известие... — Стоунуотер запнулся, бросив быстрый взгляд на детей.
— Говори же, Гарольд!
Глава охраны сглотнул, собираясь с силами:
— Ваш отец, касс Геон Сет Тур Малвилл... он скончался этой ночью. Его нашли в опочивальне.
Холодная волна окатила спину губернатора, сменившись жаром в лице. Геон был стар, сердце его часто пошаливало, и Уолтер знал, что этот день настанет. Но всего неделю назад на инаугурации отец казался крепким, а в его глазах горела гордость.
— Кто был с ним в последние минуты?
— Боюсь, что никого, — глухо отозвался Стоунуотер.
— Как такое возможно?! — Малвилл вскочил, осторожно отстранив детей. Гнев закипал в его груди. — В доме было пятеро слуг! Я лично отобрал их. Почему они не позвали лекаря? Почему не были рядом?
Гарольд поднял на него глаза, полные горькой правды:
— Сир... их убили. Всех до одного. Зарезали в постелях, как и вашего отца.
Слова Стоунуотера отозвались в животе Малвилла такой резкой болью, будто невидимый клинок пронзил его насквозь. Валери потянулась к мужу дрожащей рукой, но он уже сорвался с места. Сбежав по ступеням трона, Уолтер почти вплотную прижался к главе охраны.
— Вы поймали тех, кто это сделал?! — прохрипел он, вцепившись в плечо офицера.
— Боюсь, что нет, сир. Тела нашли лишь спустя несколько часов...
— И что с того?! — взревел Малвилл.
Валери вздрогнула от этого крика, а дети съежились — таким разгневанным они отца еще не видели.
— И так ясно, чьих это рук дело! Гарольд, слушай мой приказ: я еду в дом отца, а когда вернусь — хочу видеть здесь Тралла, Крестана и Херринга! Каждого из них! Ты меня понял?!
— Так точно, сир! — Стоунуотер ударил кулаком в грудь.
— Малвилл, а как же моя работа?
Губернатор замер. Голос прозвучал до странности буднично. Рэд Ли Торч стоял у мольберта с испачканной кистью, глядя на губернатора с каким-то обиженным недоумением. Казалось, он вообще не слышал вестей о резне.
— Мне сейчас не до этого, Рэдли!
— Но я уже закончил, — Торч усмехнулся, и от этой тонкой, змеиной улыбки Малвиллу стало не по себе. В облике художника проступило нечто, чего Уолтер не заметил раньше: сквозь мальчишескую угловатость проглянула хищная, древняя мощь.
— Закончил? — переспросил губернатор, словно в тумане.
— Да, капитан. Подойди, убедись сам.
Словно под действием дурмана, Малвилл сделал несколько шагов к холсту. Плечи художника вдруг раздались в ширь, безобидная внешность таяла, сменяясь пугающей агрессией. Когда Уолтер наконец опустил взгляд на картину, крик ужаса застрял у него в горле. Плечи непроизвольно задрожали от могильного холода.
Картина была завершена. Торч и вправду был гением, но гением злым. Малвилл узнал этот зал, узнал троны. Он увидел на холсте самого себя — сломленного, сидящего на полу и закрывающего лицо руками. А перед ним во весь рост стоял Джеймс Фостер, чьи воздетые к потолку руки были объяты ярым пламенем. Но самым страшным было другое: нарисованная голова, катящаяся по полу, принадлежала Стоунуотеру. А три фигуры, охваченные живым огнем на заднем плане, были его женой и сыновьями.
— Что это? — прохрипел Малвилл, чувствуя, как реальность ускользает.
— Это твое будущее, Уолтер.
Лицо художника на глазах потекло, превращаясь в жуткую пародию на физиономию казненного им Фостера. Голос изменился, в нем зазвучало рычание пламени. Малвилл встретился с ним взглядом — в зрачках колдуна плясали настоящие искры.
Одним взмахом руки он опрокинул мольберт. Другим — невидимый удар отшвырнул Малвилла к подножию трона. Валери и дети закричали. Стоунуотер, верный долгу, успел лишь обнажить меч, но Пожиратель даже не обернулся. Меч главы охраны вырвался из его рук неведомой силой, свистнул в воздухе и снес голову своему же хозяину. Тяжелый череп, разбрызгивая кровь, гулко запрыгал по золотым пластинам пола.
В зал ворвалась стража, привлеченная криками, и в этот миг мир взорвался.
Пламя поглотило всё. Солдаты превратились в живые факелы, их предсмертный хрип смешался с запахом горелой плоти. Малвилл ударился спиной о ступень, в шее что-то хрустнуло. Воздух превратился в раскаленный свинец. Превозмогая боль, он повернулся набок — и это стало его проклятием. Он увидел Валери. Она стояла на коленях, до боли прижимая к себе Ори и Стэна. Поймав его взгляд, она беззвучно, одними губами, произнесла: «Помоги...»
Это были её последние слова. Огненная волна, подобно приливу, накрыла их с головой.
— НЕТ!!! — Малвилл вытянул руку, пытаясь схватить пустоту, но пламя скрыло его семью навсегда.
С потолка начал капать расплавленное золото, как огненные слезы, выжигая точки на его камзоле, но душевный крик Малвилла заглушал любую физическую боль. Пожиратель подошел к нему и, грубо перевернув ногой на спину, склонился над поверженным врагом. Сквозь его зубы пробивались языки огня.
— Ты рад видеть меня, капитан?
— Ты убил их! За что?! Они ни в чем не виноваты!
— Где твоя стойкость, Уолтер? Ну-ка, прекращай рыдать и поздоровайся с давним другом. – Колдун издевательски протянул к нему руки, словно желая задушить в объятиях.
— Кто ты... такой? — прошептал Малвилл, задыхаясь от дыма и рыданий. — Я не знаю тебя...
— О, ты знаешь меня, приятель. Разве мое лицо столь сильно изменилось? Разве ты забыл того, кто болтался на веревке из-за вынесенного тобой приговора?
— Ты не Фостер... Ты лишь похож на него... Но ты — не он. Кто же ты?
Существо нахмурилось. Оно провело пылающей ладонью по лицу, и черты Джеймса Фостера стерлись. Перед Малвиллом теперь стояла безликая фигура в багровом балахоне, от которой исходил жар кузнечного горна.
— Что ты такое?! — Малвилл закрыл лицо руками, спасаясь от жара и капающего с потолка пламени.
— Что я такое? — переспросило существо голосом, лишенным человеческих интонаций. — Я — новый губернатор Андора. А ты... ты лишь беспомощное ничто, у которого не осталось ничего, кроме жизни.
Глава 4: Большой Дэв
1.
Когда начало вечереть, Вирджил Стротэм — хозяин заправки — предложил гостям разделить с ним ужин, приготовленный его женой Вандой.
— Еды, конечно, не ахти, но на троих точно хватит, — заверил он Кевина и Солнечный Луч. — А на десерт угощу вас шоколадными батончиками из автомата.
— Мы очень благодарны вам, Вирджил, — кивнул Кевин. — Всегда приятно встретить на пути добрых людей. К сожалению, нам нечем расплатиться за вашу щедрость.
— Не берите в голову, — отмахнулся старик. — Я это делаю от сердца, а не ради наживы.
Он разложил провизию на импровизированном столе, сооруженном из трех сложенных друг на друга больших покрышек, накрытых широкой доской. Ужин был простым, но сытным: половина жареной курицы, три вареных яйца, кукурузные початки, свежие томаты и хрустящие маринованные огурцы. К этому прилагался грубый отрубной хлеб.
С трапезой управились за десять минут. В животах поселилось приятное тепло и сытость. Как и обещал, Вирджил достал из аппарата три шоколадки. Кевину пришлось помочь Солнечному Лучу справиться с незнакомой упаковкой, и после сладкого довольство стало абсолютным.
— Скоро совсем стемнеет, а вам, как я понимаю, идти некуда, — произнес Вирджил, аккуратно сворачивая пакет из-под еды. — Денег у вас в обрез, гостиница не по карману. Но я знаю одну ферму неподалеку, ее владелец — мой старый приятель. Могу отвезти вас к нему и попросить приютить на пару дней.
— Вирджил, мы и так перед вами в долгу, — покачал головой Кевин.
— А мне только в радость. Знаете, помогать порой приятнее, чем получать помощь. Кто знает: может, и мне когда-нибудь станет худо, и Океан Надежд откликнется на мою мольбу так же, как сейчас помогает вам — моими руками.
— Вы верите в это? — тихо спросил Кевин. — В то, что Океан Надежд существует и заботится о нас?
Мужчина на мгновение нахмурился, а затем с уверенностью кивнул:
— Несомненно. Иначе и быть не может. Возможно, Он создал нас случайно, не по великой нужде, но за столько веков привык к нам и начал приглядывать.
— И как же Он выбирает тех, кому помогать?
— Кто знает... — Вирджил пожал плечами. — Может, всё, что я говорю — сущий бред стареющего человека. Сердце у меня пошаливает, в любой момент могу покинуть Старый Мир, вот и хочется верить, что Он складывает добрые поступки в сундук своей безбрежной памяти. И тем, у кого их накопилось вдосталь, одаривает лучшим местом на другом берегу Стикса.
— Мой муж, Дубовая Ветвь, был хорошим человеком. Ему было бы чем гордиться, — с тихой грустью вставила Солнечный Луч.
— Жаль, что он уже не с нами, — вздохнул Вирджил. — Уверен, на Земле Мертвых ему достался самый солнечный участок, какой там только возможен.
— На Земле Мертвых нет света, — убежденно возразила женщина.
— Что ж, возможно, вы правы, — согласился Стротэм. — Остается надеяться, что темнота — это единственное неудобство в тех краях.
К заправке медленно подкатил темного оттенка синего грузовичок и дважды коротко просигналил. Вирджил изобразил некое подобие улыбки и помахал водителю.
— А вот и Корри, мой сын. Пришло время его смены. Я отвезу вас на ферму. Пойдемте.
Из кабины грузовика вышел парень лет семнадцати. Он не сводил пристального взгляда с незнакомцев, идущих вслед за его отцом.
— Привет, сынок, — поздоровался Вирджил.
— У нас гости? — спросил Корри. Его хриплый голос, напоминающий кашель заядлого курильщика, больше подошел бы дряхлому старику, хотя черты лица парня были мягкими и даже красивыми.
— Да, — лаконично ответил отец.
— Машина сдохла или горючее кончилось? — обратился Корри к Кевину, засунув руки в карманы и всем видом показывая, что рукопожатий не будет. Оглядев путников с ног до головы, он усмехнулся: — Хотя о чем я. Любители такого прикида явно не в ладах с деньжатами. Где ваши велосипеды?
— У них нет велосипедов, — быстро вставил Вирджил.
— Нет великов? — Корри подошел ближе к Солнечному Лучу, нагло разглядывая ее лицо и очертания фигуры под жилеткой. Женщина стоически выдержала этот взгляд. — Что ж, если хотите, я подброшу вас до фермы...
— Я уже предложил им это, Корри, — перебил отец.
Кевину парень не понравился с первой секунды. В воздухе между отцом и сыном висело тяжелое напряжение, словно они вели затяжную, скрытую войну. Когда наглость Корри перешла границы приличия, Кевин сделал шаг вперед, намереваясь осадить юнца, но тот сам внезапно утратил интерес к женщине и посмотрел на Вирджила.
— Это правильно, что предложил, — почти пропел Корри. — Людям надо помогать.
Нолан сразу решил: если Корри сам сядет за руль, Кевин вежливо, но твердо откажется от поездки. К счастью, парень просто бросил ключи отцу, и Вирджил поймал их обеими руками.
— Передашь от меня привет Папаше Дэвлону! — крикнул Корри вслед.
Вирджил махнул спутникам, приглашая к машине. Уже у самой кабины Кевин обернулся и перехватил взгляд парня. Тот, как ни в чем не бывало, помахал рукой на прощание. Нолан проигнорировал этот жест, чувствуя кожей фальшь юноши.
Хозяин заправки открыл пассажирскую дверь:
— Прошу вас, милая дисэль... эсель. Даже не знаю, как правильно.
— Можете просто по имени, — ответила она.
Солнечный Луч с опаской посмотрела на Кевина. Только когда он повторил приглашающий жест, она решилась забраться в салон. Женщина робко осматривала кабину, забавно сморщив носик: резкий запах бензина и машинного масла явно пришелся ей не по вкусу. Стоило Кевину сесть рядом, как она мертвой хваткой вцепилась в его запястье.
— Ну, поехали, — Вирджил завел мотор и с заметным усилием переключил рычаг.
Машина зарычала, кабина затряслась мелкой дрожью, и пальцы Солнечного Луча сжались еще сильнее. Чтобы успокоить её, Кевин накрыл её руку своей ладонью. Она взглянула на него с тихим ужасом в глазах. «Все хорошо, не бойся», — одними губами произнес он. Хватка немного ослабла.
Грузовичок развернулся, выхватывая фарами кусок кукурузного поля — на миг серые стебли вспыхнули сочной зеленью — и покатил во тьму. Когда заправка осталась далеко позади, Кевин решил нарушить угнетающую тишину:
— Кто такой «Папаша» Дэвлон?
— Хозяин фермы, куда мы едем, — ответил Вирджилл, не отрывая взгляда от дороги.
— Это его имя — Папаша?
— Прозвище.
— У него много детей?
— Четверо своих. Но на ферме живет человек десять: и старый отец-ветеран, и семьи детей с внуками, и дальняя родня. Не говоря уже о сезонных рабочих.
— Мы не слишком их стесним? — засомневался Кевин.
— Не беспокойтесь, дом у Дэвлона огромный, места на всех хватит.
Нолан еще раз поблагодарил старика. Тот лишь улыбнулся в ответ. Одна из фар грузовика работала с перебоями: она периодически «моргала», грозя вот-вот погаснуть окончательно, но каждый раз в последний момент оживала и снова давала ровный свет.
Спустя полчаса Вирджил кивнул на край очередного поля:
— А вот и владения Дэвлона.
Разница бросалась в глаза. Здесь кукуруза была идеально ухоженной, без единого сорняка; стебли стояли выше и казались зеленее тех, что они видели раньше. У дороги заплясали огни фонарей, а вскоре фары выхватили из мрака две фигуры с ружьями. Вирджил просигналил, и те ответили приветственным жестом.
— Это люди Дэвлона, — пояснил Стротэм. — Стерегут плантацию от воров.
— Должно быть, воровство здесь процветает, раз охрана вооружена.
— Хватает, — признал Вирджил. — Ферма Дэвлона известна всему Тартуису. Его товар продают под отдельной маркой. Может, слышали о «Большом Дэве»? Друзья звали его так с юности, а Папашей он стал лет десять назад.
— Не приходилось, — признался Кевин.
— Скоро услышите, он расширяет дело с каждым годом.
— Рад, что деньги не испортили его, и он готов приютить странников.
— Да, Дэвлон такой. Лучшего человека в этих краях не сыскать.
— Не прибедняйтесь, Вирджил, — искренне заметил Кевин. — Вы тоже замечательный человек.
— Благодарю на добром слове.
Сразу за кукурузным полем вырос забор из белого камня — верный знак того, что особняк Дэвлона уже близко. Верхушку стены венчали острые металлические пики, которые напрочь отбивали желание перебраться через нее в атлетическом порыве. Этот суровый вид слегка диссонировал с образом добродушного фермера, нарисованным Вирджилом, но не настолько, чтобы Кевин заподозрил неладное. А вот Солнечный Луч мгновенно напряглась, вцепившись в запястье Нолана.
— Этот забор построил еще отец Дэвлона за год до войны, прежде чем уйти на фронт, — произнес Вирджил, словно считав их мысли. — Возможно, именно эти камни спасли его жену и сына.
— О какой войне вы говорите? — спросил Кевин и тут же прикусил язык, побоявшись выдать свою неосведомленность. Но Стротэм лишь укоризненно покачал головой:
— Эх, молодежь, совсем не знаете истории. Я о Второй мировой.
— Второй мировой?! — Кевин едва не подпрыгнул на сиденье. На мгновение ему показалось, что он ослышался. Неужели в этом странном мире тоже воевали с нацистами?
— Да, — кивнул Стротэм. — Более шестидесяти лет назад полыхнула вторая война между людьми и существами. Страшное было время, мой дед там полег, а отец лишился ноги. Я же родился через год после того, как всё затихло.
— И с чего начался конфликт? — Нолан подался вперед, не в силах скрыть интерес.
— А с чего начинаются все беды? Земля. Существа захотели расширить владения, а люди делиться не пожелали. Нас вполне устраивало, что твари копошатся в своих болотах, лесах да пустынях. К тому же они повадились резать скот и нападать на путников — стычки вспыхивали то тут, то там, и всегда с кровью. В итоге всё это вылилось в Первую мировую.
Вирджил сделал паузу, перестраиваясь на более разбитую часть дороги.
— Та война длилась пять лет. Люди задавили числом. Существ прогнали с захваченных земель и даже отобрали часть их исконных территорий, загнав в резервации за высокие стены. Само собой, колдунам и бестиям это не понравилось. Вторая мировая была лишь вопросом времени. Тридцать лет они зализывали раны и множились, а потом снесли ограждения и лавиной хлынули на наши земли.
Стротэм впервые за поездку обернулся к пассажирам, задержав взгляд на Солнечном Луче.
— Уж вы-то, дорогая, должны это знать. Ваши предки сыграли в той бойне решающую роль. Индейцы всегда стояли где-то посередине между миром людей и магией.
— Духи учат нас мудрости: золотая середина всегда лучше серебряных краев, — тихо произнесла Солнечный Луч. Это были её первые слова в машине.
— Истинно так. Но долго оставаться в стороне они не смогли. Обе стороны ходили к ним на поклон, требуя выбрать фланг. В итоге индейцы выбрали людей.
— А как же добрые волшебники? Неужели и они воевали против людей? — уточнил Кевин.
— Сынок, за всю жизнь я не встретил ни одного «доброго» чародея, — усмехнулся старик. — Они ненавидят нас так же, как мы их. В лучшем случае тебе попадется тот, кто живет по принципу «не трогай меня, и я пройду мимо». Пока мне везло именно на таких.
— Значит, союз с индейцами принес победу?
— Я в этом уверен. Хотя половина Старого Мира со мной поспорит — они верят в силу науки и ядерную бомбу. Правители объединений сбросили пять таких штук на логова агрессоров, когда те уже начали отступать. Как по мне, бомбы просто поставили жирную точку, но исход войны решился раньше.
— И выживших магов снова загнали на болота?
— Да, но на этот раз без стен. И леса оставили за ними. Решили, что если не зажимать их слишком сильно, Третьей мировой удастся избежать. Пока что эти расчеты оправдываются.
Свет фар выхватил из темноты кованые ворота, за которыми открывалась внушительная территория с идеально подстриженными газонами и фигурными кустами. Чуть поодаль возвышался мрачный двухэтажный особняк, чьи балконы подпирали массивные белые колонны. Окна первого этажа ярко светились, опоясывая старое здание огненным кольцом.
— Приехали, — буднично бросил Вирджил. Он дважды коротко нажал на клаксон и заглушил мотор. Спустя пять минут томительного ожидания он просигналил снова.
— Неужели спят? — вполголоса спросил Кевин.
— Сомневаюсь, — Вирджил покачал головой. — Работа здесь заканчивается за полночь. Скорее всего, они сейчас в амбаре, готовят сено на зиму.
Вскоре у ворот показался высокий мужчина лет тридцати пяти в рабочем комбинезоне. Прикрывая глаза ладонью от света фар, он пытался разглядеть незваных гостей. Стротэм открыл дверь и поднял левую руку в приветствии.
— Здравствуй, Стив!
— А, Вирджил... Давно же тебя не было, — в голосе Стива прозвучал легкий укор. Он начал открывать ворота. — Я уж думал, ты дорогу к нам забыл. Отец вчера у камина поминал тебя парой «ласковых» слов.
Кевин уловил во взгляде Вирджила тень искреннего волнения — старик явно чувствовал вину за редкие визиты.
— Рад, что я всё еще желанный гость, — отозвался он.
— Можешь в этом не сомневаться, — Стив широко открыл проезд. — С тобой кто-то есть?
— Да, мои друзья. Им нужен кров на пару ночей, и я сразу вспомнил про ваш дом.
— Друзья Вирджила всегда найдут у нас еду и постель, — заверил Стив и протянул руку. Кевин ответил на рукопожатие, отметив, что ладонь Стива была жесткой, как наждак, а хватка — чрезмерно крепкой, словно тот нарочно демонстрировал свою мощь. — Рад знакомству.
— Взаимно. Пройдемте, я представлю вас отцу и остальной семье.
— Я, пожалуй, двинусь обратно, — замялся Вирджил. — Дела еще остались и...
— Даже не думай! — перебил Стив. — Ты должен лично представить гостей отцу и выпить с нами чаю со смородиной. Ты ведь его любишь?
Вирджил на секунду замер, но затем усмехнулся, и напряжение окончательно покинуло его лицо. Улыбка старика показалась Кевину вполне искренней, а недавние подозрения — беспочвенными.
— На чашечку чая, пожалуй, задержусь.
— Вот и отлично! Пойдемте, Папаша Дэв будет счастлив увидеть столь дорогих гостей.
Они двинулись по ухоженной тропе, петляющей среди затейливых кустов, пока не уперлись в высокий внутренний забор с массивной деревянной дверью. Стив толкнул её, приглашая гостей войти. По ту сторону всё куда больше напоминало настоящую ферму: загоны с животными, тяжелые трактора, комбайны, штабеля плугов и лопат. Территория была залита ярким светом прожекторов на высоких столбах.
Стив подвел их к огромному амбару, из щелей которого пробивался свет и доносился гул голосов. С натугой распахнув тяжелые створки, он впустил их внутрь. Там кипела работа: пятеро мужчин перебрасывали тяжелые тюки сена, возводя под самой крышей настоящую соломенную крепость. Стоило Стиву войти, как работа мгновенно замерла.
— Отец, ты только погляди, кто к нам пожаловал!
Мужчина лет шестидесяти отбросил тюк сена и окинул пришедших внимательным взглядом. Его широкие плечи и огромные, узловатые ладони красноречиво говорили о том, что он не гнушался тяжелого труда с самых малых лет. Сперва Кевину показалось, что «Папаша» Дэвлон недоволен тем, что его отвлекли, но мгновение спустя лицо хозяина, заросшее густой бородой, расплылось в радушной улыбке, а в глазах заплясали искры искренней радости.