Анив'эК. Геометрия дракона (с иллюстрациями)

– Не хочешь говорить? – промурлыкала она, тонкие губы изогнулись в подобии улыбки. – Давай договоримся: если я не слышу правильный ответ, то девчонке становится больно. И чем больше твое сопротивление, тем ей больнее. Я позабочусь, чтобы ты услышал, как она кричит.

У дракона сузились зрачки – холодная ярость затапливала разум. Сетка полыхнула перед глазами, просчитывая уязвимости.

– Ты мне не веришь? – с наигранным сочувствием уточнила она и, подмигнув, щелкнула пальцами – из-за двери послышался истошный наполненный болью вопль Айри. Ящер разом напряг все мышцы, пытаясь вырваться – фасеточное зрение заискрило, выдавая ошибки в расчетах. – Это заклятие делает так, что человеку кажется, будто у него все кости разом ломаются.

– Двести, – сквозь зубы процедил Ани, голос его напомнил скрежет гранитных валунов.

Голея театрально похлопала ему.

– Вот видишь, каким хорошим покладистым драконом ты можешь быть! Закрепим результат! – она снова щелкнула пальцами и снова девичий вопль – отчаянный, надрывный. Дракон ответил громким рыком.

– Где твой дом?

– В Пао.

– Умница! Кто тебя вырастил?

– Семья драконов.

– Молодец! Не буду лукавить, я большая поклонница драконов, особенно таких молодых и красивых, как ты, – как можно мягче проговорила Голея, обводя зал рукой, как будто намекая, что он был построен для драконов. – Я прочитала множество книг о твоих собратьях и часто принимаю их у себя… в гостях. – На ее губах снова заиграла жестокая, безумная улыбка, и Ани подумал, что не хочет знать про этих гостей. – Должна признаться, я восхищаюсь вашими возможностями. – Королева подалась вперед и доверительно понизила голос, отчего Анив’эК напрягся еще больше: эти разговоры не вели ни к чему хорошему. – Ты не мог бы написать свое имя на полу, если тебе не сложно, конечно?

Ани пожал плечами – вернее, он пожал бы, если бы ведьма не наложила на него заклятие оцепенения, и тут же почувствовал, как к передним лапам вернулась жизнь. Он нацарапал когтем имя на мраморном полу: «Анив’эК». В этот миг королева как-то сдавленно ахнула и вся побледнела, будто вся кровь разом отхлынула от ее морщинистого лица.

– Отправьте его в темницу! – дрожащим от волнения голосом крикнула она. Ее тело била крупная дрожь. Как только Ани вывели, она вскочила на ноги и стала ходить кругами вокруг нацарапанного на полу имени. Волшебник Толин и военачальник Менкий, озадаченные таким поведением, не отваживались приблизиться.

– Моя королева... – прошептал волшебник.

– Он вернулся, вернулся, – твердила она сухими губами, не замечая ничего вокруг. Она повторяла и повторяла одно только слово «вернулся». Сначала голос ее был тихим, потом перешел в крик и закончился почти звериным воем.

– Кто вернулся? Вы о драконе? – через какое-то время отважился спросить Менкий.

– О! Нет-нет! – взвизгнула Голея. – Это не дракон! – во внезапном приступе ярости завопила она и метнула несколько молний в имя «Анив’эК», раздробив мраморные плиты. Менкий вжался в стену, будто пытаясь слиться с ней и остаться незамеченным. – Это не обычный дракон! Это тот самый дракон!

– Кто? – переспросил Менкий, и рядом с ним тут же пролетела молния.

– Тот самый дракон! – огрызнулась ведьма и загнанно осмотрелась по сторонам, словно ожидая внезапного нападения.

– Вы имеете в виду пророчество? – осмелился уточнить Толин.

– Какое пророчество? – удивился военачальник.

– По пророчеству, он – моя погибель… и он вернулся! А я думала, что избавилась от него навсегда. Наводка была верна! Эти проклятые синие глаза!

– Но, ваше величество, с чего вы взяли, что этот дракон – тот самый? – возразил волшебник. – Синие глаза еще ни о чем не…

– У меня были сомнения, когда из Мирэи пришла наводка на прогулки дракона и девчонки. Мы думали, что идем за принцессой Парио, но поймали кое-кого намного крупнее!

– Дракона? – догадался Менкий.

– Это имя… Прочитай его наоборот!

Наступила минутная тишина: Менкий соображал, Толин с интересом рассматривал то, что осталось от имени на полу. Голея шептала себе под нос всего три слова, будто зацикленные в ее сознании: «Он всех уничтожит! Нас всех уничтожит!» В ее угасающем сознании вспыхивала и гасла одна и та же мысль: она боялась его до дрожи в ногах.

– Что значит буква «А» в начале?

– «А» – это Артур, имя его отца… Кэ’вин Артур из рода Рикардо, тупицы! Меня окружают идиоты! Наследный король Загорья! И он вернулся… да-да… король вернулся! – в очередном приступе слепой ярости она швырнула в стену с десяток молний, влажный камень поскрипел, но безропотно проглотил все.

– Но Кэ’вин – это не королевское имя, какое-то эльфийское… – отказываясь верить услышанному, парировал Менкий.

– Кретин! Так было задумано его мамашей!

– А что, Кэ’вин Первый – звучит недурно! – тихо проговорил Менкий и тут же пожалел о своих словах: рядом с его лицом пролетел молниевый заряд.

– Заткнись! И без тебя тошно! – Пройдясь вокруг трона, Голея немного успокоила мысли. – Хотя все не так уж и плохо, как могло показаться на первый взгляд: судя по всему, наш милый Анив’эК не знает, кто он такой, а это нам на руку! К тому же он у нас на привязи. И девчонка из рода Парио тоже.

– Какое парадоксальное совпадение – их будто сама судьба свела! –слишком восторженно объявил Менкий, Толин шикнул.

– План не меняется: прежде чем выступать с армией, нужно сделать еще кое-что с помощью моих людей в Мирэе. Настало время нанести еще один удар по Загорью. – Голея хищно озиралась по сторонам, опасаясь быть подслушанной.

– Что будем делать, моя королева?

Голея на несколько минут замерла на троне, как изваяние.

– Менкий, отправь моим людям послание, что вся столица должна кипеть от негодования, потому что дракон Анив’эК убил принцессу Айри – потомка династии Парио, а завтра утром мы предоставим им доказательство. Толин, подготовь сыворотку ярости берсерка в тройной дозе. В полночь перебросишь девчонку и дракона поближе к городской стене Мирэи, введешь ему сыворотку и посмотришь, как разъяренный дракон разорвет принцессу на части, усыпишь его, а мои люди в Мирэе проследят, чтобы их нашли – обезумевшего дракона и его жертву! – Она рассмеялась и метнула еще одну молнию в имя Анив’эК на полу. – И глаз с них не спускать! Если сбегут – всех казню!

Толин и Менкий покорно кивнули и откланялись.

Королева погрузилась в размышления. Она ненавидела Загорье всей своей темной сущностью, она желала стереть с лица земли все их поганое королевство и сотворить новое. Такое, где эльфы будут рабами, драконы – ездовыми животными, а гномы – червями, не вылезающими из своих шахт, добывая золото и самоцветы для великой королевы Голеи. Идея эта так захватила воспаленное сознание, что она решилась на отчаянный шаг – пора было заполучить на свою сторону самого важного союзника. Для этого пришлось пройти через саму Тьму!

«Король вернулся, будь он трижды проклят! После того, что я с ним завтра сделаю, его мамаша пожалела бы, что не придушила его своими руками в детской кроватке. Король вернулся… нееееет… король умер! Да здравствует король!»

У двери Толин задержался и смерил королеву – свою мать – недобрым встревоженным взглядом. Менкий смотрел на правительницу со смесью тоски и страха.

Чтобы не навлечь гнев королевы, они отправились выполнять ее приказы.

– Старость берет свое, – заметил волшебник. – Голея уже не отличается острым умом!

– Потому вы и управляете всеми делами, ваше высочество! – заискивающе улыбнулся Менкий. – Наша королева остается символом власти, увядающим, но все-таки устрашающим для врагов.

Толин равнодушно посмотрел на военачальника:

– Ты не понимаешь! Ее магическая сила остается настолько мощной, к тому же не скованной рамками здравого ума…

Волшебник не договорил, что его собственная сила уступает материнской, потому он и не решается выступить против нее в открытую, лишь готовит почву для ее устранения. Когда пару десятков лет назад королева начала обдумывать план нападения на Загорье и объявила об этом своему сыну, Толин увидел иную цель помимо захвата плодородных земель и богатых месторождений природных ископаемых. Он поддержал мать, понимая, что так сможет не просто избавиться от безумной ведьмы, угнетающей его с рождения, но и стать правителем сразу двух стран – Лесной и Загорья.

Волшебник занялся внедрением шпионов в столицу Мирэю, попытками еще больше пошатнуть и без того зыбкую власть хранителя трона, настроить общество людей против эльфов, которые в условиях разлагающейся страны смогли сохранить военную мощь. Именно эльфы, по его мнению, были настоящей проблемой в предстоящей войне из-за их союза с драконами. Хоть и немногочисленные, ящеры все равно представляли реальную угрозу для всего, что задумывалось в Лесной. По всем городам и селам Толин отправил своих пророков, чтобы насаждать людям всего государства мысль, что Лесная с ее исключительно человеческим населением должна положить конец власти эльфов в Загорье, где людей силой заставили сосуществовать наравне с другими существами, обрекая на жалкую жизнь. Их пугали, что однажды эта участь коснется и их страны, если не положить конец беспределу эльфов. Вскоре люди стали тысячами прибывать в казармы, гонимые ненавистью к Загорью и эльфам, а также жаждой наживы, ибо маг пообещал, что всем солдатам будет позволено грабить и учинять такие бесчинства, какие заблагорассудится.

Менкий помолчал и все же решился задать мучавший его вопрос:

– Думаете, у нас есть шанс справиться с Загорьем?

– Думаю, что с помощью зелья «берсерк» мы сможем справиться с кем угодно! – Толин холодно улыбнулся. Его алхимики составили смертоносную формулу – зелье берсерка, – которое делало из обычных воинов одержимых яростью, бесстрашных и почти не чувствующих боли солдат. Теперь оставалось лишь произвести как можно больше зелья для армии.

– Я слышал, как вы убеждаете мать возглавить поход… Думаете, это разумно? Кто знает, что может случиться на поле боя?

Волшебник бросил на Менкия недоверчивый взгляд и промолчал. Военачальник был верен своей королеве, а вот Толину явно не доверял. В данном случае – вполне оправданно!

– Иди и выполняй приказы своей королевы!

Толин еще раз посмотрел на мать. Он боялся ее. Хотя бы самому себе он мог признаться в этом.

Много лет назад ей попалось пророчество о том, что потомок рода Рикардо сможет уничтожить все живое в их мире и она верила в это, как и в то, что Загорье нужно уничтожить полностью. Волшебник не мог предвидеть, что королева настолько глубоко погрузит свой изношенный разум во Тьму, что, поддавшись его шепоту, надумает помочь демону Кееру вернуться в этот мир. Узнав про осуществление этого плана, волшебник по-настоящему ужаснулся и понял, что единственный шанс выжить в предстоящей войне – это поддерживать мать до конца и делать вид, будто и он на стороне демона.

За решеткой давно стемнело. Сырость подземелий Лесной была осязаемой, она липла к коже, как вязкая грязь. В памяти дракона всплывал родной Пао — город, чей воздух сочится густым ароматом спелых яблок. Там, среди изящных домиков-башенок, даже тени казались диковинными орнаментами, нарисованных светом. Здесь же единственным орнаментом была плесень на древних камнях. Во рту ощущался привкус пепла, будто он пожевал уголь.

Клетка Анив’эКа была слишком мала для него, он даже не мог повернуться. После десятка неудачных попыток вырваться он понял, что решетка не просто достаточно крепкая, а магически усиленная. Силы покидали: он в кровь рассадил лапу, пытаясь расцарапать стену. Рассеченное посохом крыло болело так, будто его окунали в раскаленный металл, и перед глазами плыла дымка, но думать он мог лишь об одной Айри, которой отчаянно хотел помочь. Внутри бушевало яростное пламя такой мощи, что сам Анив’эК с трудом узнавал себя: злоба – слепая и всепоглощающая – поднималась откуда-то из глубины сердца: он жаждал крушить и убивать, безжалостно обрывая жизни тем, кто хотел причинить вред принцессе. В какой-то момент для этого пламени не осталось места внутри, и оно вырвалось наружу – яростный, неистовый вой дракона разнесся по всему замку, волной прокатившись по коридорам, заглядывая в самые далекие уголки.

Айри услышала его и вздрогнула. Это был рев не просто дракона, а настоящего высшего хищника, который когда-то убивал и истреблял ее народ! Стало страшно – она знала Анив’эКа как доброе и милое существо, так что же там делали, что он озверел?

Рев смолк, оставляя ее наедине с гулко бьющимся в висках сердцем. Успокоить его могли лишь стихи.

«Сижу на соломе,

Читаю стихи,

Не выйти живой из пустой темноты», – пропела девушка себе под нос и осмотрелась. Сладковатый запах затхлой соломы и плесени ощущался каждой клеточкой мозга как что-то болезненно-мерзкое.

У камеры дежурил часовой, еще один сидел в конце коридора. Оба со страхом переглянулись, но, по всей видимости, вопли и крики боли в замке королевы Голеи были не новостью и стражники быстро потеряли к этому интерес.

Айри успела осмотреть свою камеру в поисках чего-либо, что можно было использовать как оружие, однако нашла лишь большую кость какого-то животного под соломенной подстилкой. Отвернувшись к стене, принцесса достала из кармана болиголов, сорванный перед самым их пленением. Естественно, стража обыскала карманы, забрала клинок с пояса и кинжал из сапога, но на зонтики цветка внимание не обратила. Болиголов был ядовит: если его растереть в кашицу и скормить кому-то, то довольно быстро наступит паралич, иногда даже смертельный. Она растерла сапогом все растения в мягкую массу, добавила пару капель слюны. Потом разломала кость пополам – края получились острыми. Смазала их получившейся кашицей: одну половину спрятала в сапог, вторую – за пояс. Когда за ней придут – без боя она не сдастся. Надо было немного отдохнуть. Подтянув ноги к груди, она привалилась к стене и не заметила, как задремала.

Разбудили принцессу чужие грубые руки, рвавшие с нее одежду. В нос ударил сильный запах спиртного, внутренности подступили к горлу. Айри попыталась встать на ноги, но ее придавило к полу огромным вонючим телом одного из часовых. Он тяжело дышал и тянул похотливые пальцы к брюкам, пытаясь сорвать их. В груди Айри росла паника, она задыхалась и не могла ничего предпринять, парализованная липким страхом. Под кожей разлилась ледяная вода. Охваченная страхом принцесса не могла пошевелить ни рукой ни ногой. Но тут внутри наступил штиль перед бурей – в ней проснулся тренированный воин, тот, о котором не знали пленители, тот, что тренировался каждый день, чтобы не оказаться застигнутым врасплох.

Одну руку крепко сжимали в тисках жирные пальцы, а другая была придавлена коленом. Сгруппировавшись, она с силой дернула руку из-под колена стражника и нанесла точный удар кулаком в кадык. Дыхание нападавшего сбилось, он начал задыхаться, тогда Айри смогла высвободить и вторую руку, после чего нанесла повторный удар в подбородок, такой силы, что охранник на секунду отключился, а когда машинально попытался встать, получил ногой удар в пах. Стражник отлетел к стене и, ударившись головой, остался лежать без сознания. Оружия при нем не оказалось.

На шум прибежал второй охранник, ждавший своей очереди, чтобы позабавиться с принцессой, но Айри была уже на ногах. Она выхватила из сапога острый обломок кости и, не дожидаясь, когда он разберется, что случилось, попыталась нанести удар в шею. Но мужчина дернулся в сторону и кость лишь чиркнула по скуле, оставляя рваный след. Охранник взвыл и ринулся на принцессу, с явным намерением задушить. Айри удалось пару раз увернуться, но в тесноте крепкая рука наконец обхватила ее за предплечье, а потом сжалась на шее.

Некому было помочь бедной принцессе… Кроме алхимии. Попавший в рану болиголов разгонялся кровью по организму и наконец начал действовать. Стражник странно дернулся, будто марионетка, руки и ноги его медленно ослабевали и переставали слушаться. Девушка почувствовала, как пальцы на шее ослабли и тут она выхватила второй обломок из-за пояса и быстрым точным ударом всадила ему в шею – осколок глубоко вошел в пульсирующую плоть. Она дернула, извлекая кость. Стражник упал, хрипя, беспомощно пытаясь зажать фонтанирующую рану и ошалело глядя в потолок. Через мгновение для него все было кончено.

На минуту у Айри померкло в глазах от пережитого шока и осознания того, что впервые убила человека. Девушку вывернуло остатками последнего обеда, ей пришлось с силой удерживать себя в сознании. Выхватив из ножен второго охранника нож и прихватив связку ключей, она бросилась к выходу.

Айри побежала по тускло освещенному коридору. Анив’эКа нужно отыскать как можно скорее, ведь пропажу двух стражников обнаружат очень быстро. На каком этаже его держат, неизвестно, но явно не на этом – тут слишком маленькие камеры для дракона.

Девушка решила, что именно так и поищет друга – по размерам камер на этажах. Ей повезло. Этаж ниже был тем самым – большие камеры, в некоторых лежали огромные ржавые цепи, а на стенах виднелись следы когтей. Факелы метали уродливые, ломаные тени, напоминавшие Айри костлявые пальцы, тянущиеся к ней из темноты.

Чем дальше она шла, тем сильнее становился запах звериных испражнений, крови и магии. Воздух здесь был отравлен запахом паленой чешуи и озона – горьким напоминанием о том, что делали с драконами.

Айри выглянула из-за угла – у одной из камер замер высокий крепкий охранник. Вспомнив, что произошло в камере, принцесса снова почувствовала, как дурнота подступает к горлу, а вспотевшие ладони сами собой сжались в кулаки. Благо, стражник стоял к ней боком, вперив взгляд в лежащего в клетке дракона. Она тихонько подкралась со спины, кинжал скользил. Девушка замахнулась и с секундной заминкой вогнала острие в шею.

Замерев над поверженным врагом на несколько секунд, принцесса повернулась к дракону. Анив’эК молча наблюдал, в глазах читалось понимание. Придя в себя, она открыла клетку и выпустила друга. Со страхом и замешательством он обратил внимание, что ее руки, одежда и даже лицо были измазаны в крови. Проследив за его взглядом, она отрицательно качнула головой:

– Это не моя кровь… нам пора домой, Ани!

В это мгновение накопившиеся эмоции выплеснулись, и она разрыдалась, уткнувшись в теплую чешую дракона. Ани ждал, опустив голову, терся носом о ее волосы, приговаривая, что все будет хорошо, что теперь сможет ее защитить.

– Как твое крыло? Покажи! – утирая слезы рукавом, спросила она. Анив’эК вышел в коридор и нехотя расправил его. Принцесса попыталась проигнорировать запах горелой чешуи, но морду дракона, исказившуюся болью, проигнорировать не могла. Рана оказалась намного больше, чем предполагала Айри, любое движение наверняка причиняло ему страдание.

Она запустила руку в карман, где еще остались измельченные зонтики болиголова.

– Сейчас обработаем болиголовом, чтоб унять боль.

– Ты же говорила – это яд?

– Яд от лекарства отличается лишь дозировкой: наружно – унимает боль, внутренне – убивает. Сейчас поменяем концентрацию.

Сняв с охранника бурдюк с водой, она смешала кашицу с водой и промазала по всей длине изуродованного крыла. Он нервно выдохнул: горячая боль поначалу стала сильнее, а потом это место стало неметь и пульсация немного отступила.

Айри встрепенулась, когда в другом конце коридора послышались голоса. Ящер прикрыл собой принцессу, его массивное тело заполняло почти все пространство от пола до потолка. В этот момент он ощутил странное покалывание в лапах, чувствуя гнев и ярость, понимая, что не пожалеет жизни, чтобы только спасти ее – девочку, пахнущую летним днем.

– Держись за мной.

Когда с лестницы на этаж вошли двое и увидели освободившегося дракона, Ани не раздумывал ни секунды: он рванул вперед, сбил их с ног и подмял под себя – их кости с треском ломались под тяжестью тела дракона. Он ощутил мрачное звериное торжество, испугавшее его самого. Айри догнала друга у лестницы.

– Как будем выбираться? Мы, конечно, можем продираться с боем через стражу, но тогда наши шансы на спасение близятся к нулю. У нас есть и второй вариант, – вздернула бровь принцесса, поглядывая на крылья дракона.

Чешуйками на спине Анив’эК ощутил, что речь идет о нем, но был совсем не уверен, что сможет взлететь, боялся, что рухнет и угробит их обоих.

– Ты сможешь лететь?

Тяжело вздохнув, Ани повел своим травмированным крылом – в нем пульсировало пламя.

– Это, конечно, риск, но, похоже, у нас нет другого выбора. Они скоро заметят наше исчезновение и вышлют целую армию в погоню! Надо быстрее на крышу, я должен попробовать!

Айри скользнула по его морде глазами и едва заметно улыбнулась. Они бросились к лестнице.

Выбежав на крышу, они захлопнули за собой тяжелую дверь, подперев бочками.

Лил дождь. Тьма черным бархатом окутала лежавший внизу Понир. Пока Анив’эК в нерешительности осматривал и опробовал свое травмированное крыло, Айри неуверенно подошла к краю и посмотрела вниз.

– Высоко, – констатировала она.

На лестнице послышались быстрые шаги.

– Забирайся на спину, Айри! Быстрее! – Айри медлила: возможность полета на травмированном драконе явно ее не прельщала, но все же справилась с нерешительностью, ведь привыкла доверять другу. Анив’эК быстро взмахивал крыльями, и ничего не происходило.

Он прикрыл синие глаза, собираясь с мыслями, и попытался сосредоточиться на ощущении полета, ветра в крыльях.

В дверь уже барабанили, пытаясь снять ее с петель. Еще чуть-чуть – и тут будет толпа вооруженных до зубов людей.

Он чувствовал себя, как в тот первый раз больше года назад – та же нерешительность владела им.

На крышу ворвались вооруженные луками стражники. Время для дракона замедлилось до скорости улитки. Мир рассыпался на ячейки. Он видел каждую каплю дождя, каждое подрагивание пальца на тетиве в медленной геометрической пляске. Мозг просчитал скорость ветра, и глаза увидели все нисходящие и восходящие потоки воздуха, отметив тот, за который можно «зацепиться».

– Айри, держись крепче, – проревел Анив’эК и с громоподобным рыком бросился к краю крыши, почувствовав, как стрела едва прошла в полуметре от его головы. Подобно камню, человек и дракон летели вниз, и земля становилась все ближе и неотвратимей, как вдруг еще один взмах и – о чудо! Они взмыли в черное небо под хлещущими струями дождя. Крыло разрывало болью, он все еще чувствовал прикосновение угольного посоха к кожистым перепонкам и морщился при каждом взмахе. Если бы не потоки воды, охлаждающие его, то было бы совсем невыносимо.

Айри гладила его по шее, тем самым выражая свою признательность за спасение: говорить не могла – от пережитого страха в горле ком стоял. Но Ани понял ее и без слов.

Пока они летели, пытаясь подальше забраться от дворца королевы Голеи, проливной дождь нещадно хлестал дракона по чешуе, смывая чужую кровь с массивного тела. Он открывал и закрывал пасть, с жадностью глотая дождевую воду. Привкус пепла на языке едва отступил.

В душе поднималась буря: безудержную радость сменил раздирающий гнев. Анив’эК вел диалог с собой, пытаясь выяснить, чувствует ли угрызения совести или сожаление за убийство двух человек. Совесть молчала. Сначала это напугало – вдруг он превращается в то самое кровожадное существо, что когда-то без жалости убивало людей? Но потом внутренний голос подсказал, что у приступа ярости была ясная причина. И имя. Айри. Он знал, что снова убьет, если понадобится для ее защиты. Чувство это было ново! В нем придется разобраться. Позже.

– Честно говоря, сейчас так темно, что я понятия не имею, правильно мы летим или нет, – через какое-то время признался Ани. – По моим расчетам – правильно, но…

– Я не знаю, ничего не видно, – стуча зубами от холода, Айри попыталась перекрыть вой ветра.

Увидев горы, было решено опуститься и переждать ночь в какой-нибудь пещере, так как лететь дальше в кромешной тьме смысла не было. Да и гроза двигалась на них. К тому же Айри так вымокла и продрогла, что не могла уже удерживаться на мокрой чешуе дракона. Пройдя немного вдоль отвесной скалы, Ани заметил пещеру: он зашел первым – все драконьи органы чувств «говорили», что здесь безопасно. Молния это подтвердила.