- -
- 100%
- +
Первой в раздевалку отправилась Анна Вениаминовна. Ольга расстелила на песке огромный плед, на котором уместилось бы человек шесть. Я спросила, будет ли она купаться, но горничная удивленно вытаращилась: что вы, барышня, разве нам можно?
— А почему нельзя? — не отступала я.
— Я тут при усадьбе, сударыня, родилась, — строго сказала молодая женщина. — И мама моя тут работала, и бабушка, и никто никогда с господами не купался, не по чину нам.
— А вы вообще-то на море ходите?
— Некогда нам глупостями заниматься, мы не на курорте, у нас работа. Вот отпуск дадут, возьму путевку в Египет — все включено и пять звезд, там и накупаюсь. Пойду корзины принесу и куплю вам напитки.
Тем временем Елена с Софией тоскливо озирались вокруг. Елена плюхнулась на коврик. Пока мы ехали в карете, ни одна со мной не заговорила, возможно, из-за Галиного присутствия. Я так и не поняла, рада ли этой вылазке «сестрица» или нет. Возможно, она считает упущенным любое время, когда не крутится возле тетушки. Судя по тому, что девушки не обращали на нее никакого внимания, за этот год они ни капли не сблизились.
Впрочем, и меня они в свою компанию принимать не желали. София, которая игнорировала меня не так явно, как ее младшая сестра, повернулась ко мне и негромко, но многозначительно произнесла:
— Теперь понятно, кому мы обязаны удовольствием… Сто лет не была на этом пляже.
Кислое выражение лица Елены и без слов говорило, насколько они благодарны.
— Дорогие, помогите мне, пожалуйста! — раздался голос их матушки из вагончика. — Я не понимаю, где чей костюм!
Ни Елена, ни София даже не шевельнулись. На помощь отправилась Галя, а они только сбросили свои балетки.
— Так что, ты еще одна бедная родственница? — ехидно спросила Софа.
Если младшая сестра предпочитала делать вид, что меня нет, старшей хотелось ко мне цепляться.
— Ага, — спокойно ответила я.
— И тебя тоже потащат на бал знакомиться с князем?
— А как же, — кивнула я. — Георгий уже дал мне первый урок танцев.
Про Георгия я упомянула намеренно и попала в точку — София сразу же помрачнела.
— Мы в курсе, — скривилась Елена. — Он тотчас же побежал к нам рассказывать, у кого ты гостишь.
— Смотри, не сдай нас матери! — предупредила София. — Мы ей наврали, что поехали в Виллару на раннюю службу. Поэтому сегодня нам разрешили в храм не ходить.
— А храм только в Вилларе? — поинтересовалась я.
— А где же еще. Ее сиятельство не любит попов, и храм в слободе закрыт.
Как-то не в духе любимого тетушкиного столетия. Хотя что с нее взять, она ж родилась при Хрущеве. Дитя атеистов.
— Михаэль сюда точно никогда не пришел бы! — буркнула Елена, оглядываясь.
— Он в любом случае уехал, — пожала плечами София, повернувшись к сестре. — Кстати, ты можешь тоже поехать в Альмаран — узнать расписание экзаменов, к примеру. Через год тебе поступать. Чего ты киснешь, придумай что-нибудь. Напросилась бы вместе, с ним бы тебя отпустили.
Елена промолчала, и я заподозрила, что она, возможно, пыталась, вот только кое-кто встретил ее идею без энтузиазма.
— О, Жорж! — вдруг обрадовалась София, обернувшись. — Как хорошо, что ты нас не бросил! Здесь так скучно.
К нам действительно шел мой учитель танцев.
— Сударыни, — он артистично поклонился каждой по отдельности, в том числе и мне. — Угадайте, кого я встретил только что возле конюшни?
Он сделал выразительную паузу.
— Миху!
Елена встрепенулась:
— Как, он разве не уехал сегодня?
— Сказал, задержится еще на денек-другой. Какие-то дела. А я-то думал, мы вчера утром с ним распрощались. Он, между прочим, шел…
Георгий обернулся, не прислушивается ли кто.
— С нашего места, — закончил он шепотом.
— Как?! — воскликнула Елена. — Он ходил туда без нас?
— Ну… наверное, как-то прознал, что вас сегодня можно не ждать, — пожал плечами Жорж.
Я не поняла, почему он бросил при этом взгляд на меня.
Настроение у бедной девушки совсем упало. Ее мать и Галя, уже обе переодетые, фрейлина — во что-то несуразно-цветочное, Галя — в однотонное серое платье с шароварами (даже такой наряд не скрывал ее идеальной фигуры), помахали нам из вагончика: вы, мол, следующие, и отправились к воде.
Елена нехотя проследовала в раздевалку, но Софа не стала оставлять меня с Жоржем наедине.
— Между прочим, — Георгий снова повернулся ко мне, — Михаэль очень удивился, когда я рассказал ему сейчас, у кого вы гостите.
— А что тут удивительного?
— Ну… может быть то, что вы решили это скрыть.
— Просто я ушла из дома без спроса, вот и все.
— Галина ваша сестра?
— Очень-очень дальняя.
— Снежная королева, — пробормотал он куда-то в сторону, пока София оглядывалась назад.
— Интересно, что вы приехали. А я думал, что это ее собираются… — начал Жорж, но тут София толкнула его в бок:
— Смотри-ка… Вот уж не ожидали!
Пробираясь мимо расставленных в шахматном порядке шатров, к нам подходил Михаэль.
***
Он был одет так же, как в прошлый раз, только шел босиком, неся парусиновые туфли в руках.
Я почему-то разволновалась. Все из-за дурацкого сна: всегда неловко видеть человека, который только что снился. Впрочем, Михаэль сейчас действительно напоминал самого себя из сна. Выражение лица у него было напряженным, а в глазах тревога. И смотрел он прямо на меня, даже не скрываясь.
Я чувствовала себя довольно унизительно в этом платье, — словно я соблюдала дресс-код по указке его подружек. Смутившись, я принялась искать в сумке свой новый купальный костюм.
— Решил второй раз окунуться? — лукаво спросил Жорж.
— Да, — коротко ответил тот.
— Узнаешь? — Георгий театрально повел рукой в мою сторону, словно экскурсовод, указывающий на достопримечательность.
— Сменили образ? — спросил Михаэль, все так же глядя на меня в упор.
При этом он даже ни с кем не поздоровался.
— Пришлось, — сухо ответила я.
— А ей к лицу сей наряд, не правда ли? — Георгия, похоже, забавляла ситуация.
— Нет, не к лицу, — сказал Михаэль, заставив меня удивленно поднять на него глаза. — Не так. Она в нем полностью органична.
— Да-да, вот точно, умеешь ты подбирать слова. Я и говорю, словно она всегда в таком ходила, прямо из того века и заявилась! — Жорж гордо воззрился на меня, словно только что подтвердил свою теорию.
Софии все это не нравилось.
— Надеюсь, князь будет в восторге, — ехидно произнесла она.
— Не сомневаюсь, — еще больше помрачнел Михаэль.
Похоже, тетушкина задумка ни для кого тут секретом не являлась. Видимо, в прошлом году они наблюдали спектакль под названием «выдать замуж Галю». А теперь, внимание, ремейк: смотрите с участием новой актрисы.
Меня не устраивало, что меня обсуждают в третьем лице, и я хотела сказать что-то едкое, но тут прибежала взмыленная Ольга с корзинами в руках и бутылкой воды под мышкой.
— Там Анна Вениаминовна из воды кричит, интересуется, где вы.
— Да и правда, пора, жара уже страшная, — спохватилась я. — Интересно, будет ли так органично смотреться на мне мой новый купальник…
— Будет, — на полном серьезе ответил Михаэль.
Мне стало смешно.
— А вы чего стоите, идите в свои вагончики, — весело приказала я. — Надеюсь, мы увидим знаменитый полосатый костюм Георгия. А у вас какой, Михаэль?
— Темно-синий, — прищурился он.
***
— Значит, так, — отчеканила София в вагончике, напяливая на себя блекло-розовое купальное платье. — Попрошу запомнить: Георгий — мой.
— Не претендую, — презрительно ответила я.
Терпеть не могу девчачьих разборок.
— Не знаю, что тебе там твоя сестрица наплела, — продолжила она, — что он был влюблен в нее или что… Он просто увлекается быстро. Но он к ней практически сразу остыл. В нее все сперва были влюблены — как же, такая красотка из Москвы прибыла.
— А кто еще, Михаэль?
— Вот он как раз нет. Сказал, не его типаж.
— А кто его типаж? — искренне поинтересовалась я.
— До недавнего времени никто не знал, — прищурилась она, откровенно меня изучая. — Ленка о нем с детства мечтает, да без толку.
Она помолчала, а потом добавила:
— Забавно, что ты спросила. Я-то еще вчера заметила, а сегодня он и вовсе не скрывает.
— Ерунда! — я отвернулась.
— Бедняга. Впервые понравилась девушка, а она уже предназначена для другого… Но может не стоит ему так нервничать. Понравишься ли ты князю, еще бо-ольшой вопрос. Если уж Галя его не устроила…
— Хватит нести чепуху, — разозлилась я. — Вот так сплетни и рождаются. Я просто хочу отдохнуть, ясно? Отстаньте от меня со своими князьями и вообще.
Я посмотрелась в зеркало, поморщилась, увидев свой образ в зеленой хламиде, и отправилась к морю. Выходя из вагончика, обернулась: ребят под нашим навесом уже не было, наверное, тоже пошли купаться.
***
Мужчины плавали так далеко, что никого на таком расстоянии и не разглядеть.
Вода сегодня была гладкой, как зеркало, но гармонию портила стая женщин в курьезных костюмах. Вместо шума моря я слышала только их громкие голоса.
Физическое удовольствие от купания было сведено на нет противно липнущим к телу костюмом. И я утешалась лишь тем, что никто не сможет мне запретить встать завтра в пять утра и уйти на галечный пляж. Тетушке я слишком нужна, чтобы она меня из-за этого выгнала. Вполне вероятно, туда придут и остальные из прежней компании. Девушек одних на «богослужение в Виллару» не отпустят, значит…
Я держалась особняком и старалась отойти ото всех подальше. Галя и вовсе уже вышла из воды и отправилась одеваться. Я оглянулась на сестер — Елена с Софией не плавали, а эмоционально общались друг с другом, размахивая мокрыми рукавами. Не трудно было угадать, что они обсуждали.
Я отходила все дальше и дальше, невольно приближаясь к мужской половине моря — правее были только рифы.
И вдруг возле меня кто-то вынырнул. Я ахнула от неожиданности — снова Михаэль. Действительно в темно-синем комбинезоне.
— А ничего, что тут… — начала, было, я.
Но он помотал головой, прерывая:
— Я должен вас предупредить. Выслушайте, пожалуйста!
— А нельзя было как-то потом?
— Я не знаю, удастся ли нам еще поговорить перед балом.
— А вы будете на балу?
— Обязательно, — угрюмо сказал он. — Так вот, этот князь… он странный и нехороший человек. Не поддавайтесь его влиянию. Может, вам не сказали, у них все жены умирают… Черные вдовцы, вот кто они такие.
— Слушайте, во-первых, это все ваши местные сказки. Во-вторых, с чего вы взяли, что я собираюсь… Я еще не сошла с ума!
— Во-первых, не сказки. Во-вторых, все наши девицы подпали под его влияние и сохнут по нему. Он обладает каким-то…
— Деньгами он обладает, чем же еще, — подняла брови я.
Хотя если девушки сохнут по старику, возможно, он и правда гипнотизер?
Михаэль был обеспокоен, но все-таки немного расслабился. А зря, потому что к нам уже торопилась Елена. А в курятнике, обнаружив вредителя, закудахтали фрейлины.
— Ладно, я пошел, — сказал он, намереваясь малодушно сбежать.
Там, где мы стояли, ему было по пояс, и он направился к берегу. Сама не зная почему, я двинулась следом. Мы вышли на берег, Елена за нами.
— Михаэль! — крикнула она, и ему пришлось обернуться.
Честно говоря, простые плавки выглядели приличнее, чем эти обтягивающие комбинезоны с короткими рукавами и такими же шортиками. Неловко было даже стоять рядом. Впрочем, Михаэля этот нелепый костюм не испортил — на его спортивной фигуре все сидело отлично.
— Так ты не уехал… И когда ты теперь собираешься?.. — нервно спросила девушка.
— Не знаю. Может, через неделю. У меня появились дела.
И он поспешил направо к мужскому вагончику.
— Ага, дела, как же… вижу я твои дела, — пробормотала Елена.
Она с ненавистью поглядела на меня, а в глазах у нее стояли слезы.
— Чтоб тебя в черный колодец затянуло! — выпалила она и побежала прочь.
***
Михаэль больше не появился, и Георгию пришлось выслушивать за него все, что собиралась высказать Анна Вениаминовна о неприличном поведении, нарушенном доверии и тому подобном. О моей распущенности — я ушла на мужскую половину! — обещано было доложить тетушке.
Девушек, которые так и не смогли правильно на меня повлиять, отправили домой со знакомой дамой.
На обратном пути я снова сидела справа, и поэтому увидела теперь на другой стороне тот самый заброшенный храм — оказалось, у него очень необычная архитектура. До усадьбы было совсем недалеко, и я сделала себе заметку сходить и рассмотреть его получше.
Когда мы приехали, фрейлина побежала жаловаться, а я взяла пару корзин, чтобы помочь Ольге отнести их на кухню. Я очень надеялась, что в наказание меня заставят там обедать.
— У вас тут свои ругательства, я посмотрю, — вспомнила я, обращаясь к горничной. — Елена отправила меня в какой-то черный колодец.
Ольга ахнула и встала на месте:
— Она совсем обезумела! Из такой приличной семьи… Что же делать… вам надо срочно снять это проклятье, иначе…
— Да какое проклятье?
— Не бойтесь, не плачьте, барышня, дорогая… Я сегодня же спрошу у моей мамы… она, может, знает, как его снять. Такого у нас не произносили уже давно… а когда последний раз, то девушка навечно пропала!
Мне стало не по себе.
— А что это значит вообще?
Ольга обернулась по сторонам.
— Барышня, я попозже зайду… А вы пока расскажите ее сиятельству! Чтобы она на порог больше этих не допускала!
И она отправилась на кухню, в ужасе мотая головой.
***
Обедать на кухню меня не послали, но хотя бы Анну Вениаминовну остаться не пригласили, и на том спасибо. Трапеза проходила в узком семейном кругу: только тетушка, Полина Тимофеевна, Галя и я.
Оказалось, что у Нелли болит голова, и поэтому она быстро отправила всех восвояси. Рассказывать тетушке про черный колодец я не стала. Во-первых, мне не хотелось представать перед ней суеверной дурочкой, во-вторых, терпеть не могу ябедничать.
Выговор, которого я ожидала, оказался довольно коротким.
— Нельзя, чтобы о моей… э-ээ… родственнице ходили слухи. Тебе нужна незапятнанная репутация. Ну и потом, — тетушка не давала мне высказаться. — Михаэль — хороший мальчик, у него старинный дворянский род, но они давно обнищали. Отец разводит лошадей для линеек и бричек да водовозов. Он практически фермер.
— А моя мама учительница. И вы сами… вы разве из настоящих дворян? — не выдержала я.
— Не груби ее сиятельству! — вмешалась статс-дама. — Ее отец был почетным гражданином Калидоры, и ее сиятельство сами столько сделали для слободы! Глава российского императорского дома пожаловал титул ее отцу, а ее сиятельство заслужила дворянского звания своими делами!
Тетушка, однако, отмахнулась:
— Речь не о титулах. Не стоит размениваться по мелочам, вот и все. Надо произвести хорошее впечатление на князя, а если он узнает… Мы же договорились.
Тут Галя побагровела и уронила — точнее, нарочно швырнула вилку на пустую тарелку. Тетушка бросила на нее недовольный взгляд.
— Вы, обе, я имею в виду, — без особого энтузиазма исправилась она. — Мне все равно, кто из вас удостоится внимания его светлости. Но вы должны быть безупречны в его глазах.
Отлично, подумала я. Значит, чтобы князь сам отмел мою кандидатуру, надо просто быть небезупречной. Но тогда я нарушу условия спора.
— Без фокусов, детка! — строго сказала Нелли, разгадав мои мысли. — Помни наш уговор — нечестно играть нельзя. Вот если я проиграю — ха-ха, тогда с кем хочешь и когда захочешь, я тебе не цербер, не нанялась тебя тут сторожить.
Галя, которая могла быть кем угодно, но только не дурочкой, выскочила из-за стола. Было странно видеть, как ее обычно аморфные глаза сверкнули от гнева.
— Прошу меня извинить! — выпалила она и вылетела из комнаты.
Тетушка неторопливо вытерла губы салфеткой.
— Ей только на пользу, — спокойно сказала она. — Пусть старается лучше. Мне действительно все равно, она или ты. Но…
— Она свой шанс упустила, — припечатала статс-дама.
— После обеда пойду пройдусь, — заявила я.
Статс-дама сразу приняла стойку, но я добавила:
— И не надо за мной следить. Я помню договоренность. Я просто прогуляюсь, хочу посмотреть местный храм.
— Там нечего смотреть, — пожала плечами тетушка. — Но иди, конечно. Просто без сопровождения дамам ходить не принято.
— А я не дама, — сказала я. — Впрочем, могу взять с собой Ольгу.
***
Я дождалась ее в саду. Горничная мне очень нравилась, несмотря на свои суеверия и привязанность к здешним обычаям. От нее исходили тепло и доброжелательность, а таких людей в моем окружении сейчас недоставало.
— Ох, барышня, — начала она сразу, без предисловий. — Я рассказала ее сиятельству. Но…
Она огорченно покачала головой.
— Говорит, все это выдумки и ерунда. Мол, про князя тоже болтают, что в его роду морят жен, и про колодец этот дурацкий. Сбежала, небось, девчонка с любовником, а мамаша ее про колодец и сочинила, чтобы позора не было. Вот только неправда это! Моя мама дружила с той девушкой… я все-все про это знаю!
Мы пошли вместе по аллее. Зонтик от солнца сейчас, в самый разгар дня, очень пригодился, а обязательные перчатки я бросила в белую холщовую сумку для вышивки, которую таскала с собой — мой рюкзачок не подходил к новому наряду.
— Это было лет через пять после того, как отец ее сиятельства усадьбу купил… сейчас посчитаю… в восемьдесят четвертом, ага. Все в слободе знают это проклятие, но даже своим врагам стараются такого не желать! Несколько раз в столетие на территории слободы открывается этот колодец. Никто не знает где и когда он появится. Его создал древний князь-чародей, который впервые поселился в усадьбе. Создал для наказания неугодных… Моя мама говорит, что ее подружка, Анелла, калидорка, работала на фабрике в Альмаране, и приехала сюда в гости к родным. Ее мама была портнихой, отправила ее в усадьбу по швейным делам. Анелла и понравилась князю. Тот здесь с женою как раз гостил.
— Так у князя была жена?
— Конечно была, умерла она, — удивилась вопросу Ольга. — Здесь жили ее родные, тоже с титулом, хоть и не настолько богатые. Князь всегда останавливался в своей бывшей усадьбе, у тетушкиного отца, как друзья они, значит, были. Анелле девятнадцать, вот как тебе, а ему, кажись, тридцать, да такой красавец. Анелла в него сильно влюбилась и забеременела от него. Она моей маме сказала, что хочет, мол, потребовать от него, чтобы признал ребенка. А князь заявил, что не нужны ему такие наследники. Столько денег, а в помощи ей отказывает, дает ей гроши и велит уезжать, чтобы не прознала, значит, жена. Моя мама уж так уговаривала ее с ним не связываться, не ходить к нему. А на другой день Анелла пропала.
— А при чем тут колодец?
— Видели его в ту ночь, колодец-то. Ночью шла одна фермерша от подружки, вино с ней пили. Пошла коротким путем, через поле. И видит — прямо посереди поля колодец, которого не было. И вроде как голос оттуда женский… и все затихло.
— Так что же она не посмотрела, может Анелла еще жива была!
— Что вы, барышня, да она так напугалась, припустила оттуда, потом три дня тряслась. Этот колодец даже увидеть — и то не к добру. Бездонный он. Засасывает в себя, как в болото. Это не совсем колодец даже, просто прозвали так. Он прямо из земли вылезает, черные лепестки открываются, как у цветка отравленного.
Все это очень походило на местный фольклор. Фермерша, небось, выпила столько вина, что ей могло почудиться что угодно.
Но руки у меня предательски похолодели. Подсознание иногда выдает такой иррациональный страх… Я приободрила себя, стараясь мыслить логически.
— Ну и не переживай тогда, меня-то за что туда отправлять? И причем тут проклятие, если дело в изменщике-князе?
— Да, я самое главное-то не сказала. Колодец может открыться, только если человека кто-нибудь проклянет. Кто ее проклял, не знаю, но ревновали ее к молодому князю ой как многие…
— Ладно, — стоически держалась я. — Но князь-то все равно нужен. В колодец же отправляет чародей.
— Вот вы от него и подальше, пожалуйста…
У меня мелькнула мысль: а может взять, да и уехать, дабы не успеть разозлить князя? Но я тут же сама себя отругала. Еще не хватало бояться всякой чуши. Да и договоренность с теткой нарушу — спор есть спор.
Ольга смотрела на меня со страхом и жалостью, но тут мы подошли к храму, и я встряхнулась. Никакие чародеи мне не страшны.
— Можно, я не пойду? — спросила Ольга. — Подожду вас здесь.
— Почему это? Еще какая-то история или легенда?
— Нет, но моя мама говорит: коли служба не ведется, что угодно заведется.
***
Сколько же тут суеверий всяких, это поразительно, покачала головой я, с изумлением взирая на храм.
— Какой необычный, красивый… А кто его построил? Тоже князья?
— Да, но очень давно, видите, написано «одна тысяча семьсот шестидесятый». Говорят, один из князей был исключением рода, некрасивым, но добрым. Он построил храм в честь своей умершей матери, которую даже не знал, и жены, которую оплакивал. Она была католичкой, и он мечтал, чтобы в этом храме могли молиться и православные, и католики.
— Ну хоть что-то хорошее есть в вашей летописи, — усмехнулась я. — А его жена умерла сама?
— У нас много хорошего в Слободе! — возмутилась Ольга, не отвечая на вопрос. — Просто рассказывают-то чаще дурное… а тут еще это проклятие, прости Господи. Не к добру вы сюда приехали, барышня…
— Ну хватит причитать, — рассердилась я в свою очередь.
Храм вовсе не был разрушен, все стены остались целы, входная дверь плотно притерта, стекла на месте. Вблизи его архитектура казалась еще более чудной. Был он чуть больше сельской церкви, но выглядел как уменьшенная копия собора и не походил ни на деревенскую церковь с зелёной главкой, ни на величественный костел.
Все строение, хотя и совсем невысокое, казалось воздушным, возвышенным, тянущимся к небу. Стены светлые, чуть розоватые, будто утреннее небо. Купол — не луковичный, а вытянутый вверх, как нераскрытый бутон. Над ним — кованный крест, будто вспорхнувший. Он казался слишком тонким, чтобы держаться, но все же стоял, упрямо светясь в небе. Вход был высокий, выше человеческого роста. Камни вокруг дверной арки украшали вырезанные, похожие на пальмовые, листья.
На одной половине дверной скобы висел незапертый ржавый замок. Я потянула за ручку, и, к моему удивлению, дверь легко поддалась. Тяжелая, массивная, она открылась без особых усилий, словно храм только меня и поджидал.
На меня пахнуло прохладой и пылью одновременно, как бывает после небольшого дождя, который только немного смочил дорогу.
Внутри храм казался больше, чем снаружи. По правую и по левую сторону стояло несколько рядов скамеек. Типично православные иконы, глядевшие со стен, даже не потемнели от времени, лики на них были очень светлыми. Алтарь не отделялся иконостасом, а находился на небольшом возвышении и был огражден небольшой решеткой. Иконы по всему храму чередовались с небольшими скульптурами, изображающими святых.
Вытянутые кверху окна переливались цветным стеклом витражей — не ярким, как в готике, а мягким, золотисто-лавандовым. Свет падал сквозь них узкими струйками. Видимо поэтому казалось, что лики на иконах дышат, а фигуры святых вот-вот шевельнутся, встречая. В самом центре под куполом висел большой деревянный крест. В правом и левом пределах находились подставки со следами оплывших закаменевших свеч.