- -
- 100%
- +
— Нет-нет, я отлично пройдусь! Спасибо, — не оглядываясь, махнула рукой я.
И начала карабкаться вверх, чувствуя спиной их взгляды.
***
Почему я не сказала им, что гощу в усадьбе, я и сама не понимала. Какая, казалось бы, разница? Богатая тетушка не делает таковой и меня. У этого Михаэля, к примеру, вообще личный водитель. Может, боялась, что они начнут высмеивать странности ее сиятельства?
Если на бричке мы ехали минут пять, то пешком я дошла за двадцать. И хотя старалась держаться теневой стороны, вся моя свежесть от купания быстро исчезла, и к воротам усадьбы я подошла, больше всего на свете желая снова окунуться в воду.
А еще через пять минут я стояла в гостиной у тетушки, где разбиралось мое персональное дело.
Кроме председательницы (ее сиятельства) и секретаря Полины Тимофеевны в углу безмолвной зрительницей сидела Галя, а за моей спиной стоял, перекрывая выход, дворецкий Петр Петрович, похожий на застывшего ворона. Горничная Ольга, которая и нашла мою записку, обмахивала веером красную от гнева тетушку — кондиционер с утра не включали. Выступала свидетельница обвинения — дама с рыжими буклями и французским акцентом, — видимо, ее призвали сюда с утра. Кого-то она мне сильно напоминала…
— Вам же сказали, Марина Витальевна, купальный день у нас четверг! Как вы могли, не сказавшись, одна, без сопровождения, в таком виде… Вы хотите навлечь позор на ее сиятельство? Подобное поведение в стенах приютившего вас крова отнюдь не приемлемо!
Какой корявый набор слов, однако, у нее выходит. Видать, они уже привыкли коверкать речь, им кажется, что это по-великосветски.
— Ее надо познакомить с вашими девочками, Анна Вениаминовна. Они смогут объяснить ей, как надо себя вести, — предложила статс-дама.
Ах, вот оно что! Вот на кого она похожа, точнее, они на нее. София и Елена. Их мама либо не знает, как провели утро ее дочери, либо страшная лицемерка.
Увы, если я закипаю, меня уже не остановить — никакими угрозами и уговорами, ничем. Чего это будет стоить, я в этот момент не думаю — главное, что правда на моей стороне!
— Во-первых, — стараясь соблюдать спокойствие, начала я, — я оставила записку. Во-вторых, я заполнила ваш дневник, как вы просили. А в-третьих, мне не нужно сопровождение, чтобы куда-то идти, мне не пять лет и сюда я прилетела одна.
— Может, есть еще и в-четвертых, и в-пятых? — спокойно отозвалась статс-дама.
Противником она была серьезным. Руки и голос у меня подрагивали, но не от страха — так всегда бывает, когда я волнуюсь.
— Есть, в-главных. Я очень благодарна за то, что меня пригласили, Нелли Са… ваше сиятельство, — я обращалась исключительно к тетушке. — Но, мне кажется, вы меня с кем-то перепутали. Я внучка вашей сестры из Москвы. Вы пригласили меня отдохнуть. Отдых в жаркой стране в моем понимании — это купание, воздушные, так сказать, ванны, прогулки вдоль моря. Мне не нужны дискотеки или компании. Я приехала отдыхать. Я очень рада вас видеть, познакомиться с вами, но проводить все дни в длинном платье в компании ваших… гм… подруг… У меня другие планы на лето.
— Вы будете проводить время так, как вам скажут! — рявкнула рыжеволосая.
— Ничего подобного! — я тоже невольно подняла голос. — Если я не смогу ходить каждый день на море, я завтра же возьму обратный билет. Расходы на питание и трансфер из аэропорта я покрою.
Я по-прежнему смотрела только на тетушку, а она на меня. Ее приятное круглое лицо сейчас отражало кучу эмоций: гнев, колебание и что-то еще, мне непонятное. Это продолжалось довольно долго. Терять мне было уже нечего, и я спокойно… ну почти спокойно, спрятав за спиной трясущиеся руки, ждала.
Наконец, тетушка вынесла вердикт.
— Пойдите с ней в лавку к Зиминым, — она повернулась к статс-даме, — и приобретите купальный костюм. С завтрашнего дня расписание купания у нас меняется. Мы посещаем пляж раз в день до обеда. Это вас устраивает, моя сударыня?
И она строго на меня воззрилась. Ее обычно доброжелательное лицо было злым, темные глаза метали молнии.
А как же гулять у моря по вечерам, смотреть на лунные отражения в воде, бродить босиком по краешку моря? Которое тут даже не на второй линии…
Но крыть было нечем — мне шли на огромные уступки, ради меня меняли расписание дня, и капризничать, настаивая, что я буду купаться только в своем синем купальнике на диком пляже и когда захочу, я уже не могла.
Ладно, не все сразу. Там посмотрим.
— Конечно… ваше сиятельство, — сказала я.
— Тогда пойдите и возьмите завтрак на кухне сами! — выкрикнула тетушка и обиженно отвернулась от меня.
Видимо, трапеза на кухне со слугами была своего рода унизительным наказанием, но не для меня, тем более что я страшно проголодалась. Я кивнула и бросила взгляд на Галю, надеясь, что она тоже будет рада нововведениям — помывочных дней стало больше, и она тоже сможет купаться. Но, если все были поражены подобным решением, то Галя выглядела так, словно проглотила лимон. Мне было трудно ее понять.
— Переоденьтесь! — прорычала статс-дама мне вслед.
— Хорошо, — сказала я, приостанавливаясь. — Только кондиционер тогда включите, пожалуйста.
***
Во время конфликтов я, конечно, боец, но потом меня начинает мучить совесть. А вдруг я повела себя неблагодарно… Я снова вспомнила про «чужой монастырь». Они тут законсервировались, привыкли так жить.
Но что мне оставалось — идти у них на поводу, промучиться весь этот месяц, не видя моря, которое тут в пешей доступности? Нет, я все сделала правильно. Надеюсь, бабуля одобрит. Она-то уж точно. Это мама вечно боится кого-то разочаровать. Я тоже не люблю огорчать людей, но всему есть предел!
Мы очень приятно поболтали на кухне с Ольгой, поваром Терезой и поваренком Лукой. Им было интересно все: и какая жизнь сейчас в Москве, и какая погода там зимой, а Лука, наклонившись к моему уху, тихонько полюбопытствовал, сколько стоит у нас айфон последней модели.
— А можно мне и обедать с вами? — попросилась я.
— Что вы, барышня, — всполошилась Ольга. — И пойдемте, я принесла вам платье потоньше, из батиста. И зонтик для улицы. Полина Тимофеевна ждет вас, чтобы идти к Зиминым.
Можно было представить, какой купальник выберет мне Полина Тимофеевна, поэтому я заранее была настроена мрачно.
Лавка Зиминых находилась неподалеку, и мы дошли туда со статс-дамой, не проронив ни слова. Это оказалось просторное помещение в каменном доме. Кстати, здесь имелся кассовый аппарат — финансовое законодательство Калидоры тетушка отменить не могла.
Перед нами выложили несколько купальников, и настроение у меня понизилось еще на сотню градусов. Купальники были однотонными, красными, зелеными или коричневыми, и состояли из двух частей: длинного платья до колен и широких шаровар. Чтобы мокрая ткань не просвечивала, шили их из плотного сукна, и только один был из темного хлопка. На некоторых имелись кантики, на других — пуговицы или банты. К купальнику полагался чепчик.
Я издала настоящий стон. Хотела бы сказать «чуть слышный», но его хорошо услышали.
— Сударыне ничего не понравилось? — елейно спросил продавец.
— Сударыне все понравилось, она не может выбрать, — угрожающе прошипела статс-дама.
Я потянулась за зеленым вариантом — он был посветлее, и попросила размер поменьше.
— Это ваш размер, — заметил продавец, — у меня наметанный глаз.
— Принесите поменьше, пожалуйста, — настаивала я. — Да, вот тот. Я примерю.
С этим вариантом, пожалуй, еще можно было смириться. Платье не такое огромное и на меня садилось, как длинная блузка, рукав становился повыше локтя, а шаровары доходили всего лишь до колен, — можно представить, что это длинные шорты. В конце концов, в некоторых странах дамы купаются в парандже. А я просто представлю себе, что обгорела и защищаюсь от солнца. Кстати, после пары часов под утренним зноем я вовсе не обгорела, хотя прежде после такой прогулки моя белая кожа уже стала бы болезненно-красной.
Я огласила свой выбор, а Полина Тимофеевна, хоть и была недовольна, спорить не стала, осознав, что иначе мы уйдем вообще без костюма. Поскольку таких шикарных и нужных обновок я в свой бюджет не закладывала, они были оплачены статс-дамой, и я не стала с этим спорить.
На обратном пути в кромешном молчании меня одолевали печальные мысли. Стоило ли вообще все это того, чтобы… Море, да, но что это за отдых, когда вокруг такая враждебность? Я, как и все люди, хотела, чтобы меня любили и даже иногда хвалили.
Неприятная мысль, которая давно меня мучила, подняла свою змеиную голову. Почему у меня никогда не складываются отношения в коллективах, которые я не выбираю сама? Меня любят только близкие друзья, а «стаи», где каждый на своем месте, всегда отторгают. Не я ли сама в этом виновата? Конечно, я хотела понравиться тетушке, но делала ли я для этого то, что нужно, или только то, что считала возможным сама?
Зато Галя — она даже и не думает бороться, со всем соглашается. Правда, и ее тут не очень-то окружают теплом и любовью — может, потому что слишком загостилась? Что она вообще тут делает, что так упорно высиживает?
На обед меня милостиво допустили, хотя демонстративно со мной не общались. Но все было по-прежнему очень вкусно, местные котлеты становились моим любимым блюдом, а ягодный кисель вообще был неповторим. После обеда я хотела свалить, как выразился Михаэль, в сад, но мне не удалось. Послеобеденного сна тоже не намечалось.
Присутствующие дамы разобрали вышивку, а мне Полина Тимофеевна протянула ноты:
— Не желаете порепетировать?
Я не желала, но лучше было играть на пианино, чем вышивать, поэтому я разобрала, не торопясь, пару вальсов. Где-то через час в гостиной появилось новое лицо — учитель танцев, молодой и высокий шатен с острым подбородком, а попросту говоря, тот самый Георгий. Мирок тут, по крайней мере, «дворянский круг», был очень тесным.
Увидев меня, он высоко поднял брови, мы несколько секунд друг на друга смотрели, но, разумеется, выдавать наше знакомство ни в чьих интересах не значилось. Галя тоже отложила вышивку и присоединилась к репетициям. Она уже много чего умела, двигалась очень грациозно, и они вдвоем показывали нужные движения. А я успокаивала себя тем, что лишние навыки никогда не помешают, и уж лучше чему-то учиться, чем сидеть и слушать придворные разговоры.
Переговорить мы с ним так и не смогли, потому что в комнате всегда находилась одна из бдительных дам.
— А этот наряд вам идет, — только и смог шепнуть он, слегка усмехнувшись.
Глаза у него были черными и слегка масляными, как у дамского угодника, но это его не портило, скорее наоборот, придавало его правильным чертам дополнительную выразительность. Наверное, большинство девушек сочли бы его красивым, тем более что в костюме он был не таким тощим, как в купальных шортах.
— Мне больше нравился утренний, — хмыкнула я в ответ.
Признаться, это было не совсем правдой. При включенном кондиционере мне нравилось длинное платье и поднятые кверху волосы, нравилось двигаться в нем под музыку, представляя себя кем-то совсем другим в сказочном мире грез и романтики. Видимо, такими же чувствами мотивировалась тетя, изобретая собственную реальность, вот только у нее все зашло слишком далеко. Мечта плюс возможности — и вот вам результат.
Так что не стоило забывать, кто я на самом деле; иллюзии хороши только на кратком отрезке времени. Лучше держать руку на пульсе.
Я невольно обратила внимание, что Георгий держится с Галей несколько напряженно. Они явно давно знакомы, но не проронили лишнего слова, если это не касалось занятий. Лицо у Гали было отрешенным, — как всегда, когда происходящее не сильно ее занимало, но входило в обязательную программу.
Когда Георгий, откланявшись, ушел, нас с Галей оставили без надзора, и я предложила ей прогуляться, как вчера, в саду.
— Голова болит, — коротко ответила она и снова уселась за вышивку, включив торшер — на улице быстро темнело.
Я бы спокойно прошлась и одна, даже с еще большим удовольствием, но тут меня призвали к тетушке, причем не куда-нибудь, а прямо в опочивальню.
***
Вариантов было несколько: меня все-таки изгоняют; со мной решили поговорить, наконец, по-человечески; и третий — это будет сюрприз.
— Да-да, входи, — просто сказала тетушка.
На лице ее не было ни гнева, ни добренькой улыбки, только озабоченность.
Ее опочивальня оказалась просторной комнатой, раза в три больше той, в которой я поселилась, с огромной резной кроватью в алькове, завешенном розовым шелковым палантином. Возле стены — громоздкое старинное трюмо, в углу — красивое резное бюро. Богатый ковер и роскошные кресла. На одно из них мне торопливо указали. Верхний свет не горел, по углам светились уютные торшеры, а на столе стоял массивный подсвечник с пятью толстыми свечами.
Статс-дамы не было, и это меня порадовало.
— Марина, детка, у меня к тебе серьезный разговор. Не стану играть с тобой втемную, лучше будет, если ты поймешь, чего я хочу от тебя. Поверь, ты в накладе не останешься.
Та-ак. Значит, все-таки сюрприз. У меня нехорошо сжалось сердце.
Ее фигурка в большом кресле казалась маленькой и изящной, а лицо с блестящими круглыми глазами странно менялось. Она в очередной раз оглядела меня с ног до головы.
— Я вижу, как ты двигаешься, как носишь это платье, как приподнимаешь его, когда садишься или идешь по лестнице, словно ты всю жизнь это делала. Как держишь голову, какая у тебя осанка. И характер у тебя твердый, не то что у некоторых…
О, неужели я дождалась комплиментов? Почему же они меня так тревожат?
— На некоторых что ни надень, будет как на корове седло, — фыркнула Нелли.
Уж не о Гале ли это?
— Да-да, ты верно поняла, — кивнула она. — Твоя сестра, или кто она тебе получается, меня разочаровала.
— Очень странно, — сдержанно сказала я. — Мне показалось, наоборот, она держится очень изящно.
— Она держится неестественно. Не ходит, а изображает, что ходит. Для нее это все, — Нелли неопределенно повела рукой вокруг, — не родное. Не ее эпоха. Она кукла ряженая.
Словно остальные тут были не ряжеными, подумала я, но сдержалась.
— А ты… словно родилась во всем этом. Ты даже в шортах своих неприличных ходишь так, что к тебе не подступишься. Я не удивлюсь, если у тебя проблемы с современными мальчиками.
Тут ты угадала, с досадой признала я про себя.
— Они же не знают, как к тебе подойти. Мужчины всегда ищут легких путей. Но не все… Некоторым… некоторым нужен характер. И они так же любят этот век, как и я… как и мы.
Так, стоп, это уже… это о ком?
— Тебе рассказали про князя? — раздался контрольный выстрел.
— Так кое-что, — настороженно ответила я.
Голос мой, обычно слишком звонкий, едва прошелестел, словно темнота сгустилась настолько, что мешала говорить.
Меня будто втягивали во что-то. Но чего мне бояться? Я встряхнулась.
— А в чем, собственно, дело, тетушка? Надеюсь, вы не хотите сосватать меня этому князю? — я подпустила смешок в голосе, намекая, как это нелепо.
— А ты еще и умна, — заявила она.
— Да уж не трудно догадаться. А ничего так, что он… э-эээ… мягко говоря, постарше будет?
— Ерунда какая, раньше и не с такой разницей замуж выходили.
— Мы не раньше, и…
— Да подожди ты! — раздраженно прервала меня она. — Что мне в тебе не нравится, что ты никогда не дослушаешь! Имей уважение. Выслушай, потом будешь вякать.
То, что ее лексика перестала быть томно-дворянской, насторожило меня еще больше. Сумасшедший дом. Меня хотят выдать замуж за старика! Ха-ха. Но рассмеяться почему-то не получалось.
— Так вот, слушай. Если что-то уже знаешь, потерпи, промолчи. Эта усадьба принадлежала предкам нынешнего князя. Они еще до революции тут обосновались. Раньше Димитрию усадьба была не нужна, поездил по миру, развивал отцовский бизнес. У него в каждом городе филиалы его фармакологии. Ты же слышала бренд «Сугорис»? Их знаменитый препарат «Улексасис» — его и в Греции закупают, и по всей Европе. А вот теперь вернулся. И хочет вернуть усадьбу.
— Хочет купить ее у вас?
— Давно уже давит… — нахмурилась Нелли. — У него столько ресурсов… Как ты понимаешь, в этой усадьбе вся моя жизнь, не могу я ее продать! Поэтому… Хочу, чтобы он получил свое по-другому. Пусть женится на моей наследнице.
Она строго на меня посмотрела:
— Сумеешь ему понравиться, будешь моей наследницей.
— А разве Галя…
— Галя! Думает, высидит тут его, наследство-то, коли будет с постной миной говорить мне «тетушка». Знакомила я их прошлым летом. На первый взгляд понравилась она ему вроде. Приехал еще раз по осени, погостил у нас, пообщался побольше. И что-то вижу я, кисло ему. Может, и решится жениться, очень уж ему усадьба нужна. Вот только не крепкая это будет сделка. Надо, чтобы он влюбился по уши. Ты уж постарайся.
— Тетя, вы что, серьезно? — подняла брови я. — Не то сейчас время, чтобы заставлять… на такое… Я вообще-то отдыхать сюда приехала. Я учусь и собираюсь работать. Да и родители никогда…
— Выйдешь за князя, не будешь работать всю жизнь. Хотя — кто тебе помешает, если захочешь, — пожала плечами она. — Про клад тебе рассказали? Князь ищет свой клад. Но коли и не найдет, не обеднеет.
— Ваше сиятельство, тетушка, милая, это даже не обсуждается! Если я вам тут нужна только для этого… Что это за бред такой! Вам надо усадьбу сохранить, а я-то причем, чтобы мне… — я теряла слова от волнения. — Да с какой стати вообще… я вас вижу второй день в жизни. Как вы могли подумать, даже не зная меня… даже…
— Ой, да ладно! Знаю я все про тебя. Мне для этого твоя биография не нужна. Сама была такая же.
«Надеюсь, что нет», — подумала я.
— Не забегай вперед, — усмехнулась тетушка. — Я тебе это сказала просто, чтобы ты знала. Никто тебя насильно к князю в постель не отправит. Вот увидишь, он тебе приглянется еще. Он необычный мужчина. Кто его раз увидит…
— Ха-ха! — раздельно и как можно грубее сказала я. — Спорим, нет. И денег мне его, и наследства вашего, и усадьбы с привидениями задаром не надо.
— А ты посмотри на него сначала. Непростой он. Давай, давай поспорим! По-настоящему, пари, давай!
Похоже, мои возражения не произвели на тетушку впечатления. И вообще вид у нее был загадочный и лукавый. Она выглядела сейчас как азартная девчонка.
— На что спорим? — меня тоже охватил азарт.
Я-то точно знала, что меня не окрутишь.
— Коли выйдешь за князя, будешь меня всю жизнь холить, лелеять и в этой усадьбе по моему все оставишь.
— А если нет? Сразу говорю — вы заведомо в проигрыше.
— Ты же нормальная? Если, конечно, не в Верку мою пошла, та всегда была немножко того. Ну, если все-таки проиграю, то приглашу сюда всю вашу семью, даже Верку. Приезжайте, когда хотите и на сколько хотите. Обязательство действительно, пока я владею усадьбой. Если же Галька тебя опередит, и они с князем меня как-то отсюда выживут, а уж способы есть, то тогда извини…
— Договорились!
Тетушка протянула мне руку, как в детстве, я ее сжала, и она сама же разрубила наше рукопожатие другой рукой.
— Мы кое-что не учли, — заметила я с опозданием. — А если сам князь не захочет на мне жениться?
— Если сам не захочет, спор, разумеется, отменяется. Я, детка, в своего папу пошла, слова своего держусь. Но на бал ты пойдешь и будешь там не в шортиках, ясно? Будешь играть, танцевать, как все. На других не смотреть, не оскорблять его светлость! Вот только… я давно его знаю. Еще как захочет.
И она махнула рукой — мол, ступай.
Аудиенция закончилась. Я встала и гордо вышла, стараясь всем своим видом показать, что все это попросту глупость. А страх, который я почему-то испытывала, списала на нервы.
***
Насколько же мерзким должен быть этот «непростой» князь, что он до сих пор не женился, думала я, поднимаясь к себе.
Разумеется, я сделаю все, чтобы он даже не приблизился ко мне. Пусть женится на Гале, она так очевидно этого хочет. Не понимаю, какие богатства могут заставить ее вот так… с отвратительным стариком… Что она там говорила — проблемы в семье? Может мне и не стоит судить, вот только…
Стоп, как они лихо меня в это втравили! Я уже чувствую себя как бесправная невеста с картины «Неравный брак». Никто не сможет меня к чему-либо принудить или уговорить! Бедные, бедные девушки прошлого века… Конечно, дворянкам повезло больше простых крестьянок. Балы, платья, роскошь… Но все это фасад. А на деле — многие ли из них были счастливы? Сначала полная зависимость от родителей, потом — от мужа…
Бабуля этим вечером победила маму по количеству сообщений. Я отправила им обеим селфи с моря, получила очередную порцию «глубоко не заходи и в шторм не плавай», а потом бабуля спросила, есть ли в слободе храм. Мы с ней по воскресеньям всегда приходили в наш храм неподалеку от дома.
Если тетушка Нелли религиозна, то завтра воскресенье. Я бы с удовольствием зашла в местный храм.
Я вспомнила про поход на тетушкин пляж. А ребята — мой учитель танцев Жорж, дочки «помещицы-прихлебалы», как я ее мысленно окрестила, и Михаэль — они, небось, будут наслаждаться свободой на диком месте? Ах, нет, девушки будут оказывать на меня положительное влияние. А Михаэль завтра уезжает.
Я представила, как он заходит в воду и свободно плывет по волнам.
Жаль…
Но даже самой себе я не стала уточнять, чего мне жаль больше: что я не смогу тоже искупаться в этом прекрасном месте, или что не увижу карие с золотистым глаза пловца. Я усмехнулась. Истории про старого богатого жениха явно не доставало молодого возлюбленного, с которым меня разлучают.
В общем, я решила относиться к безумной тетушке с юмором. И даже вообразила, как расскажу об этом родителям и подружкам — вот смеху-то будет…
***
В воскресенье тетушка даже не вспомнила о службе в храме. Она приступила к выполнению своей части договора: утром ко мне постучалась Ольга и сообщила, что на сегодня объявлено утреннее купание.
А у меня возникла проблема с заполнением дневника сновидений. Надо сказать, что сны тут мне снились яркие, и не ускользали, не испарялись через пару секунд как проснешься. Сегодня мне приснился князь на троне — старец, похожий на черного ворона. Все должны были стоять перед ним на коленях. И я, к моему стыду, тоже опустилась на колени, словно так и полагалось, хотя в душе разливался протест. И вдруг в углу я увидела Михаэля: он держал руки скрещенными на груди и ползать не собирался. Я его сразу зауважала. Но мне стало страшно, что сейчас его казнят. Я начала подавать ему знаки, чтоб он ушел, а он как будто не замечал. Князь тоже его увидел, взгляд его стал очень страшным. Я вскочила — и тут же проснулась.
Подумав, я решила, что князю будет только на пользу прочесть этот сон — пусть считает, что я его ненавижу и думаю о другом. Да и тетушки я не боюсь. Старательно записала все в красках, стараясь как можно ярче отобразить свою ненависть к князю и силу переживаний за парня.
Ольга принесла мне, как обещала, легкое платье «на выход» — нежно-голубое, с аккуратным вырезом, рукавами-воланами и обязательными перчатками. Мне также вручили голубую шляпку, которая оказалась мне очень к лицу, и на всякий случай еще и кружевной зонтик.
Сама тетушка и ее статс-дама, как выяснилось во время завтрака, никуда не собирались, что меня совсем не расстроило. Нас с Галей милосердно отпустили под присмотром рыжеволосой фрейлины с дочерьми в сопровождении горничной Ольги. Каретой правил на этот раз другой, бородатый кучер при всем наряде.
Этот пляж был песчаным и благоустроенным. Вместо лежаков стояли парусиновые шатры, под которыми все устраивались по старинке на покрывалах или одеялах. Шатры тянулись в стороне от моря. На равном расстоянии друг от друга находились деревянные вагончики для переодевания. Возле них то и дело появлялись передвижные купеческие лотки с водой и пирожными.
В шатрах вокруг корзинок с продуктами сидели, как на пикнике, мужчины, и женщины, но купались они в самом деле порознь. Пляж был поделен на две части. По заведенному порядку мужчины, переодевшись в синих вагончиках слева, сразу шли купаться левее, а женщины — из красных — правее.