Все могло быть неплохо

Глава 7

К пяти вечера эйчары начали собирать всех в столовой на ужин.

До этого люди ещё перемещались по дому без особого смысла: кто-то сидел на террасе, кто-то играл в бильярд, кто-то ходил к бассейну просто посмотреть, кто-то успел потерять телефон и найти чужой. Теперь Аня и ещё пара девочек из HR взялись за нас всерьёз. Они заглядывали в комнаты, звали всех к столу, просили не разбредаться и выглядели так, словно собирают не взрослых людей, а класс на экскурсии, где половина детей уже купила себе газировку и морально вышла из-под контроля.

Еду собирали по принципу «пусть лучше останется, чем не хватит». Часть заказали заранее, часть привезли с собой, часть готовили на месте. На столе стояли салаты, нарезки, хлеб, овощи, соусы, бутылки с водой, кола, соки, алкоголь, несколько блюд под фольгой и мясо, ради которого люди до этого час спорили у мангала, что лучше: берёзовые дрова или готовый уголь.

Я лично не готовила ничего и не испытывала по этому поводу ни малейшего стыда. Домашняя готовка для корпоратива казалась мне странной формой добровольного самоунижения: сначала ты в субботу утром едешь через полгорода, потом ходишь в компании коллег по магазинам, споря чей способ выбора продуктов лучше, а потом еще и тратишь время на нарезку салатов, готовки пюре и остальное. Максимум, на который я была готова, это положить себе еду в тарелку и не мешать энтузиастам реализовывать себя через салаты.

Даня уже сидел ближе к краю стола, заняв место с видом человека, который пришёл к ужину раньше всех не из голода, а чтобы занять самую выгодную и незаметную позицию. Рядом с ним оставался свободный стул. Я поставила стакан на стол и села, заранее оценив расстояние до выхода, кухни и людей, которые могли начать задавать вопросы.

— Нормально устроился, — сказала я.

— Я старался.

— Вижу. Почти не в центре ада.

— Я что, враг себе?

Он подвинул ко мне колу, стоявшую рядом с его тарелкой, и потянулся за бутылкой вина.

— Виски там, — сказал он, кивнув куда-то в сторону бутылок.

— Я вижу.

— Ну мало ли. Ты сегодня с утра немного растерянная.

Я налила виски с колой, но пить сразу не стала. Стакан был холодный, влажный снаружи, и я несколько секунд просто держала его в руке, глядя на пузырьки у края. Потом села, подвинула тарелку ближе и наклонилась к Дане, сама ещё не до конца понимая, зачем собираюсь это говорить.

— Я почти два года не была среди такого количества людей, — сказала я тихо.

Даня, уже потянувшийся к бутылке вина, остановился и повернул ко мне голову. Без привычного выражения «сейчас что-нибудь ляпну», без готовой ухмылки. Просто посмотрел.

— В смысле вообще?

— Ну не в пещере сидела, конечно, — я провела пальцем по запотевшему стеклу стакана. — Просто в таком формате. Дом, ночёвка, коллеги, все ходят туда-сюда, разговаривают, хотят общаться. Я уже сейчас чувствую, что кто-нибудь обязательно начнёт спрашивать, как я, почему не езжу в офис, не скучно ли мне дома и что я вообще за человек такой загадочный.

Даня молчал пару секунд, потом кивнул куда-то в сторону стола, за которым люди рассаживались, передавали тарелки и громко выясняли, где открывашка.

— Ну, если начнут, скажи, что ты не загадочная, а злая.

Я посмотрела на него.

— Помог.

— Я стараюсь не давить интеллектом.

Он всё-таки налил себе вина, но дальше не стал ни расспрашивать, ни изображать внезапно серьёзного человека с руками на столе и лицом «давай поговорим о чувствах». Просто сел рядом, чуть ближе обычного, оставив между нами тот самый нормальный промежуток, в котором можно было и молчать, и дышать.

— Если что, — сказал он, беря тарелку, — я буду рядом где-то в зоне слышимости. Можешь делать лицо «Даня, забери меня из этих людей».

— А ты поймёшь?

— Ульян, у тебя это лицо с утра.

Я фыркнула, впервые за последние минут десять почувствовав, что плечи чуть отпустило.

— Прекрасно.

— Да нормально всё будет, — сказал он уже проще, ковырнув вилкой край какого-то салата. — Не понравится, уйдёшь в комнату. Не хочешь отвечать, не отвечай. Хочешь соврать, соври. Взрослые люди сами виноваты, если задают вопросы после алкоголя.

— Мудро.

— Я сегодня вообще в ударе.

— Не увлекайся.

Он ухмыльнулся, потянулся к блюду, закрытому фольгой, и приподнял край.

— Это что?

— Не знаю.

Он заглянул внутрь, понюхал и посмотрел на меня с лёгким сомнением.

— Ладно. Если я умру, знай: это есть нельзя.

Я посмотрела на его тарелку.

— То есть мне целый час ждать?

Даня фыркнул, отпуская фольгу обратно.

— Какая ты мерзкая.

— Осмотрительная.

— Ладно, беру мясо. Там хотя бы понятно, за что страдать.

Он переложил себе пару кусков шашлыка, оставив загадочное блюдо в покое, а я наконец сделала глоток. Виски с колой оказался сладким, холодным и слишком легко притворялся обычной газировкой. Опасная штука. Особенно для вечера, где люди уже начали улыбаться друг другу чуть шире, чем требовалось трудовым договором.

Я положила себе мяса, хлеб и немного салата, выглядевшего достаточно безопасно, чтобы не задавать ему лишних вопросов. За столом постепенно становилось шумнее: кто-то пересаживался, кто-то искал вилку, кто-то уже просил передать соус, а Аня ходила вдоль стола, пытаясь сделать так, чтобы все наконец перестали перемещаться хотя бы на время официальной части.

Когда люди более-менее расселись, руководитель поднялся со стаканом. Сначала он постучал по нему вилкой, но звук получился жалкий, тонкий и совершенно не подходящий для привлечения внимания сорока взрослых людей, уже начавших есть, пить и обсуждать, кому сколько мяса положили. Он подождал пару секунд, посмотрел на вилку с лёгким разочарованием и просто повысил голос.

— Коллеги, давайте буквально пару слов, пока все не разошлись.

Я сделала ещё один глоток. Слово «буквально» в корпоративной среде обычно означало, что следующие десять минут можно мысленно вычёркивать из жизни, но деваться было некуда.

Даня рядом выпрямился, поставил бокал на стол и принял такое внимательное лицо, что я сразу поняла: не слушает он вообще ничего.

— Ты сейчас очень убедительный, — прошептала я.

Он не повернул головы, только чуть скосил глаза в мою сторону.

— Я человек компании.

— Ты человек фуршета.

— Одно другому не мешает.

Я уткнулась взглядом в тарелку, чтобы не улыбнуться слишком заметно. Руководитель тем временем говорил про квартал, сложные проекты, клиентов, которые, несмотря ни на что, остались с нами, про команду, общий вклад, взаимовыручку и то, что сегодня мы наконец можем выдохнуть. Последнее звучало особенно смело, учитывая, что половина присутствующих продолжала проверять рабочие чаты под столом, а вторая половина уже ждала, когда можно будет перестать изображать внимательное лицо.

Официальная часть на корпоративе всегда напоминала мне попытку заставить вечеринку сдать статус. Хотя вроде бы все уже приехали, кто-то даже надел пижамные штаны, судя по их виду, а кто-то уже откровенно пофлиртовывал с коллегами, но сначала обязательно нужно проговорить итоги, поблагодарить команду и убедиться, что даже отдых у нас оформлен по регламенту.

Потом пошли тосты.

Сначала за команду. Потом за сложные проекты. Потом за то, чтобы дальше было легче, хотя все понимали, что легче не будет, просто говорить «за то, чтобы мы не умерли в следующем квартале» за общим столом пока считалось недостаточно праздничным. Кто-то из аккаунтов сказал что-то про клиентов, дизайнеры подняли бокалы за «вкусные задачи», и я внутренне пожелала им однажды получить настолько вкусную задачу, чтобы от неё свело челюсть.

Люди постепенно расслаблялись. Кто-то вспоминал рабочий факап, который уже можно было считать смешным, потому что он случился достаточно давно. Кто-то спорил об отпуске. Лёня рассказывал, как один клиент попросил «сделать интерфейс эмоциональнее», а потом на полном серьёзе уточнил, можно ли добавить анимацию доверия.

Тихий парнишка из машины, которого звали, кажется, Саша, вдруг поднял глаза от тарелки. До этого он ел молча, аккуратно отодвигая вилкой лук в сторону, и выглядел человеком, который приехал на корпоратив не по собственной воле, а в рамках трудового законодательства.

— Анимация доверия уже есть, — сказал он, даже не меняя выражения лица. — Она называется предоплата.

На секунду за столом стало тихо, потом Лёня заржал первым, хлопнув ладонью по столу так, что у него подпрыгнула вилка. Кто-то из дизайнеров прыснул в стакан, девушка из аккаунтов напротив прикрыла рот салфеткой, а я не выдержала и рассмеялась.

Даня повернулся ко мне, держа бокал у губ.

— Проснулась, — сказал он негромко.

— Не начинай, — ответила я, всё ещё улыбаясь.

Он сделал вид, что очень внимательно рассматривает Сашу, который уже снова уткнулся в тарелку и, судя по лицу, не планировал становиться звездой вечера.

— Вот кто тут скрывал потенциал.

— Оставь человека, он просто сказал правду.

— Тем более опасный тип.

Саша, услышавший конец, поднял на нас взгляд и чуть заметно пожал плечами.

— Я вообще могу молчать.

— Не надо, — сказала я. — Ты только что поднял среднее качество тостов за вечер.

Он смутился, но улыбнулся краем губ, а Лёня, всё ещё довольный, потянулся за соусом и заявил, что за предоплату он готов выпить отдельно. Руководитель уже сел, официальная часть постепенно расползалась по столу разговорами, звоном вилок и попытками людей вспомнить, кто кому не передал хлеб.

Виски с колой пилcя слишком легко. Я заметила это не сразу, а только когда плечи перестали быть поднятыми к ушам, общий шум начал раздражать не так сильно, а человек справа, до этого казавшийся мне источником потенциальных разговоров, вдруг стал просто человеком справа. Хороший это был признак или плохой, я пока не решила.

После еды дом начал распадаться на группы.

Стоило официальной части закончиться, как все моментально вспомнили, что никакая команда не существует единым организмом дольше получаса, особенно если рядом есть бильярд, бассейн, терраса, алкоголь и возможность не слушать руководителя. Часть осталась за столом, продолжая есть и доливать себе. Часть ушла в бильярдную, где уже спорили о правилах люди, явно не открывавшие их ни разу в жизни. Кто-то потянулся к бассейну, громко обсуждая полотенца, температуру воды и то, кто вообще взял купальник. Кто-то включил музыку погромче, и дом сразу стал менее приличным.

Я пока никуда не шла. Сидела за столом, допивала виски с колой и наблюдала, как люди постепенно теряют рабочие оболочки. В офисе все были функциями: проджект, аналитик, дизайнер, аккаунт, руководитель, человек, который вечно просит «быстро глянуть». Здесь функции начинали сползать, и под ними обнаруживались обычные люди. Один слишком громко смеялся. Другая снимала сторис так, чтобы в кадр попадал бокал и кусочек загородной жизни. Кто-то уже сидел босиком на стуле, поджав ноги, хотя ещё два часа назад рассуждал о сроках с лицом взрослого ответственного специалиста.

Ничего страшного в этом не было, но мне всё равно было неуютно.

В офисе границы хотя бы притворялись понятными. Здесь они плавали. Люди подходили ближе, говорили свободнее, спрашивали лишнее и, кажется, искренне считали, что выезд за город автоматически делает всех немного друзьями. Я же в такие моменты чувствовала себя человеком, который пришёл на пляж в бронежилете и теперь пытается не выделяться.

Даня куда-то ушёл с Лёней. Они сначала направились к бильярдному столу, потом свернули к кухне, потом вообще исчезли из поля зрения. Я не стала его искать. Во-первых, он не ребёнок, хотя иногда успешно притворялся. Во-вторых, мне самой хотелось выйти на воздух.

На террасе уже курили.

Я взяла сигареты, стакан с недопитым виски и вышла наружу. Вечер стал мягче. Солнце уже не било в глаза, только подсвечивало верхушки деревьев, дым от мангала полз в сторону забора, где кто-то оставил складной стул и пакет с углём. За круглым столом сидели Вика из клиентского отдела, Света из аккаунтов и Миша, которого я пару раз видела на общих созвонах и запомнила только потому, что он всегда включал камеру снизу, превращая себя в памятник корпоративной усталости.

Я села ближе к краю террасы, закурила и почти сразу пожалела, что не ушла чуть дальше. Сначала всё выглядело нормально. Вика рассказывала Свете что-то про дорогу, Миша пытался прикурить с таким выражением лица, словно сигарета лично сопротивлялась его планам, а я молчала, выпуская дым в сторону двора. Музыка из дома доходила приглушённо, стакан холодил пальцы, и несколько минут мне даже казалось, что я удачно встроилась в пейзаж.

Потом Вика повернулась ко мне.

— Ульян, ты же всё время на удалёнке?

Я выдохнула дым и кивнула.

— Почти.

— И как тебе? Нормально вообще? Я бы дома сдохла.

Вот оно. Началось.

— Я держусь, — сказала я.

Вика засмеялась, откинувшись на спинку кресла. Света тут же оживилась, убрала телефон экраном вниз и посмотрела на меня с тем самым выражением лица, от которого обычно начинаются разговоры «ну раз уж мы тут сидим».

— А не скучно? — спросила она. — Мы тебя вообще почти не видим. Ты такая загадочная.

Я посмотрела на неё, потом на сигарету.

— Просто камера редко включена.

Миша наконец прикурил, выдохнул дым и, кажется, почувствовал себя полноценным участником разговора.

— Да ладно, расскажи хоть что-нибудь о себе, — сказал он, щёлкнув зажигалкой и убирая её в карман. — А то ты появляешься в задачах, пишешь выводы и исчезаешь.

Я сделала глоток. Виски уже стал тёплым, кола выдохлась, а я очень хорошо понимала, что если сейчас отвечу честно, вечер пойдёт не туда. Поэтому выбрала привычное.

— Рассказать о себе? Люблю, когда задачи ставят нормально. Не люблю, когда нет. На этом можно построить целую биографию.

Вика рассмеялась, Света сказала «жиза» и потянулась за своим стаканом, но по лицу было видно, что на этом они закругляться не собираются.

— А в офис вообще не хочешь? — спросила Вика. — Ну хоть иногда. Там же веселее.

— Я боюсь такого уровня веселья.

— Да ладно тебе. Мы нормальные.

Это была очень смелая фраза для компании, где половина людей уже успела обсудить корпоративный бассейн так, словно он был не водой в помещении, а моральным испытанием.

— В это я пока верю частично, — сказала я.

Света засмеялась, поджав под себя ноги в кресле.

— Вот видишь, с тобой весело. Чего ты прячешься?

Я затянулась, задержав дым чуть дольше, чем нужно. Снаружи вопрос был лёгким. Почти дружеским. Никакого злого умысла, никакой попытки лезть под кожу. Просто человек хотел поговорить. Узнать меня чуть лучше. Сделать то самое корпоративное сближение, за которое, наверное, где-то HR получают внутренние медали.

А у меня внутри уже закрывались двери.

— Я не прячусь, — сказала я спокойно. — Я экономлю ресурс.

Миша хмыкнул.

— На что?

— На жизнь.

Они снова засмеялись. Хорошо. Пока они смеялись, можно было не объяснять.

Разговор перекинулся на удалёнку, домашний режим, доставку еды, котов, которых у меня не было, и офисные сплетни, которых у них было в избытке. Вика рассказала, что два дня на удалёнке подряд превращают её в человека, разговаривающего с курьером слишком радостно. Света пожаловалась, что дома начинает работать без обеда, а в офисе хотя бы кто-то приносит кофе и сплетни. Миша сказал, что удалёнка хороша всем, кроме того, что холодильник стоит слишком близко и смотрит осуждающе.

Меня пытались расспросить ещё пару раз, но я отвечала коротко, уходя в шутки, и постепенно перестала быть центром внимания.

Я докурила и затушила сигарету в жестяной банке, уже почти полной чужих окурков. На террасе стало чуть прохладнее, но уходить сразу всё равно не хотелось. Внутри было громко, снаружи спрашивали слишком мягко, и я на пару секунд зависла между двумя вариантами раздражения, выбирая тот, где меньше людей смотрит прямо на меня.

Потом Вика снова повернулась ко мне, уже открывая рот для какого-то следующего вопроса, и я поняла, что пора.

— Я внутрь, — сказала я, поднимаясь.

— Уже? — спросила Света.

— Пока вы не начали спрашивать мой знак зодиака.

Вика засмеялась.

— А кто ты?

Я посмотрела на неё, и она, кажется, сама поняла, что лучше оставить этот вопрос жить без ответа.

В доме музыка стала громче. После террасы гостиная казалась слишком яркой и слишком движущейся: мебель сдвинули к стенам, освобождая место для танцев, кто-то стоял у низкого стола с бутылками, кто-то снимал видео, кто-то двигался под музыку с выражением лица человека, которому уже поздно сомневаться в себе. В углу у стены я почти сразу заметила Даню. Он стоял с бокалом вина и смотрел на происходящее так, словно присутствует при падении небольшого, но важного государства.

Я подошла и встала рядом.

— Ты где была? — спросил он, не отрывая взгляда от танцующих.

— На террасе. Меня пытались социализировать.

Он поморщился.

— Жёстко.

— Я выжила.

— С виду да.

Я хмыкнула и сделала глоток виски с колой. Напиток был тёплым, сладким и уже совсем не благородным.

Даня наконец повернулся ко мне.

— Сильно достали?

— Нормально. Удалёнка, офис, расскажи о себе, почему мы тебя не видим.

— Надо было сказать, что ты миф.

— В следующий раз так и сделаю.

Даня открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент к нам почти подлетела Аня. Весёлая, разогретая, с бокалом в руке и румянцем на щеках. Очки у неё чуть сползли на нос, волосы выбились из причёски, а выражение лица сообщало, что официальная часть дня закончилась и теперь HR имеет право быть просто человеком с алкоголем.

— Ульян! — радостно сказала она, остановившись передо мной. — А у тебя парень есть?

Я медленно повернула голову и уставилась на неё.

Несколько секунд я просто смотрела, пытаясь понять, в какой именно момент вечер свернул в допрос без предупреждения и почему этот вопрос прилетел ко мне так легко, словно речь шла о том, где лежат салфетки.

Рядом Даня тихо фыркнул, потом не выдержал и засмеялся, уже заранее ожидая, каким именно сарказмом я сейчас отвечу.

Глава 8

Я уставилась на Аню, не мигая.

Она явно ждала чего угодно, только не такого пристального взгляда в ответ. Улыбка у неё на секунду зависла, пальцы сами потянулись поправить очки, а я подняла брови и продолжила смотреть. В другой ситуации это уже можно было бы считать давлением, но, с другой стороны, в другой ситуации люди не подлетали бы ко мне с вопросом про наличие парня посреди корпоративной гостиной.

— А тебе зачем? — спросила я.

Аня моргнула, словно только сейчас вспомнила, с чего вообще начала этот разговор. Потом снова заулыбалась, быстро глянула на Даню, стоявшего рядом со мной с бокалом, и понизила голос до того заговорщического шёпота, который при музыке, гремящей через колонку в углу, всё равно звучал почти как объявление для всего дома.

— Просто там Артём с тебя глаз не сводит.

Я повернула голову в ту сторону, куда она почти незаметно кивнула глазами.

Сначала я просто увидела группу людей у противоположной стены. Кто-то смеялся, кто-то держал стакан, кто-то качал головой в такт музыке, делая вид, что участвует в общем веселье добровольно. Потом взгляд зацепился за него.

Новенький.

Тот самый Артём, которого Даня уже второй месяц с упорством городского сумасшедшего называл «Полосатый свитер», хотя никакого свитера на нём, разумеется, сейчас не было. На нём была чёрная футболка, простая, без надписей и попыток сообщить миру о своей тонкой душевной организации, и обычные синие джинсы. Ничего особенного в одежде. Он стоял, слегка опершись бедром о стену, и действительно смотрел на меня.

Не мельком и не тем скользящим мужским взглядом, которым люди иногда бездумно цепляют всё симпатичное в радиусе трёх метров. Он смотрел прямо, спокойно, даже слишком спокойно для человека, которого только что сдали коллеги. И что было особенно неприятно, взгляд не отвёл.

Я на секунду задержалась, разглядывая его уже осознанно.

Я раньше толком его не видела. В офис после его появления почти не ездила, в рабочих чатах люди выглядели аватарками, а Данин «полосатый свитер» в моём воображении уже давно стал не человеком, а мемом с ногами. Вживую Артём оказался совсем не мемом. Он был выше, чем мне представлялось, с прямой осанкой и спокойной расслабленностью, которая почему-то бросается в глаза сильнее любой попытки понравиться. Волосы у него были русые, чуть светлее, чем я почему-то ожидала, коротко подстриженные по бокам и немного растрёпанные сверху. Лицо открытое, с чёткими скулами, прямым носом, тёмными бровями и лёгкой щетиной, которая делала его не старше, а спокойнее на вид. Он не улыбался, но и не выглядел мрачным. Скорее наблюдал. Внимательно, ровно, так, словно вполне допускал, что я сейчас смотрю на него в ответ, и ничего катастрофического в этом нет.

Меня это почему-то задело сильнее, чем если бы он начал изображать смущение.

Я отвела взгляд первой.

Посмотрела обратно на Аню, наклонилась ближе и таким же заговорщическим шёпотом спросила:

— Думаешь, он хочет увести моего парня?

Даня рядом расхохотался. Я сказала это тихо, но из-за музыки тихо всё равно получилось достаточно громко, чтобы он услышал каждое слово и тут же оценил уровень идиотизма происходящего. Аня сначала непонимающе посмотрела на меня, потом на Даню, потом снова на меня, и только после этого до неё дошло.

Она тоже засмеялась, махнув рукой.

— Нет, — сказала она. — Я думаю, может, ты ему понравилась.

— Ну тогда это всецело его проблемы.

— Ульян, ну ты чего, — Аня улыбалась уже совершенно пьяно и довольно. — Он симпатичный.

— Я рада за него.

Даня, всё ещё посмеиваясь, сделал глоток вина.

— Аня, ты аккуратнее. Это мой парень, — сказала я и кивнула на него.

Он сразу выпрямился, приложил свободную руку к груди и изобразил лицо человека, которому наконец дали важную роль.

— Да. Я её парень.

В голосе было столько идиотской серьёзности, что Аня снова засмеялась, хотя, кажется, до конца так и не поняла, мы шутим или просто оба уже достаточно выпили, чтобы вести себя странно. Даня держался с видом человека, готового прямо сейчас подтвердить наш вымышленный союз перед нотариусом, охраной и ближайшим отделом продаж.