- -
- 100%
- +
Я полежала пару минут, глядя в потолок, потом всё-таки поднялась, накинула домашнюю футболку и пошла на кухню. Завтрак в моём исполнении состоял из бутерброда, съеденного стоя, и кофе, выпитого слишком быстро для человека, которому сегодня предстояло провести день среди коллег, алкоголя и обещанного бассейна. Желудок отреагировал без восторга, но с пониманием. Мы с ним давно работали в условиях сомнительных решений.
Рюкзак стоял у дивана с вечера. Городской, бежево-песочный, из плотной холщовой ткани, с кожаными вставками и таким видом, словно его покупали для лёгких поездок, прогулок и красивых фотографий, а потом начали забивать всем подряд. Внутри уже лежали мини-флаконы геля для душа и шампуня, расчёска, зарядка для телефона, духи, небольшая косметичка, влажные салфетки и таблетки, которые я брала с собой всегда, даже если ехала на два часа. Опыт учил: если не взять, обязательно понадобится. Если взять, будет валяться мёртвым грузом. Предсказуемость, конечно, приятнее боли.
Я ещё раз проверила вещи, добавила футболку и шорты для сна, постояла над рюкзаком пару секунд и положила сверху тонкую чёрную кофту. Ночёвка была «по желанию», но тратить почти два часа ночью на дорогу домой казалось отдельным видом кощунства. Особенно после вина, бассейна и людей, которые к вечеру, вероятно, начнут любить человечество громче обычного. С другой стороны, такси из загородного дома стоило бы примерно как маленькое преступление против личного бюджета, но если совсем прижмёт, я была готова на преступление.
Ноутбук стоял на столе у окна, закрытый и невинный. Я посмотрела на него слишком долго.
Взять или не взять?
Формально он мне был не нужен. Практически я знала себя: стоит положить ноутбук в рюкзак, и где-нибудь между ужином и чужим пьяным тостом я обязательно открою рабочую почту, просто на минутку. Потом посмотрю чат, потом отвечу на комментарий, потом сама себя возненавижу, но будет поздно.
Я решительно отвернулась от стола.
Ноутбук оставался дома. Пусть хотя бы один из нас проведёт субботу достойно.
В ванной я умылась, нанесла крем, долго смотрела на косметичку и в итоге выбрала самый безопасный вариант. Бордовую помаду достала, покрутила в руках и убрала обратно. С моими свежими вишнёвыми волосами и утренним корпоративным выездом она выглядела бы уже не как акцент, а как заявление. А заявлений на сегодня мне хватало и без губ.
Я нанесла блеск с лёгким ягодным оттенком, подкрасила ресницы, чуть прошлась по бровям и добавила тонкий слой румян, чтобы лицо не выглядело так, словно меня везут не на корпоратив, а на очную ставку с HR. Волосы сначала легли сами, что было редким и, разумеется, кратковременным чудом. Я подкрутила концы, потом собрала верхние пряди в небольшой хвост на затылке, оставив у лица пару свободных прядей. Получилось чуть небрежно, но именно в той степени, ради которой, конечно, пришлось постараться.
Красное каре сразу стало живее. Вишнёвые пряди ловили свет у зеркала, открытая шея выглядела непривычно беззащитно, а хвостик делал всю конструкцию менее торжественной и более пригодной для дня, в котором мне предстояло не только сидеть с бокалом, но и, возможно, изображать участие в командных развлечениях. От последней мысли я поморщилась и пошла одеваться.
Через десять минут я уже стояла перед зеркалом, натягивая рукав свободной рубашки, взятой на размер больше. Синие джинсы, чёрная майка на тонких бретелях, розово-коричневая клетка сверху, кеды у двери и городской рюкзак у ног. Ничего особенного, ничего нарядного, никакой попытки выглядеть человеком, который ждал этого дня. Просто нормальная одежда для загородного дома, трансфера, чужих разговоров и потенциального желания сбежать раньше всех.
На меня смотрела обычная двадцатисемилетняя девушка. Светлая кожа, серо-зелёные глаза, чуть усталый взгляд, вишнёвое каре, собранное сверху в небольшой небрежный хвост, пара прядей у лица, блеск на губах и выражение человека, который уже морально устал от мероприятия, хотя ещё даже не вышел из квартиры.
Выглядела я нормально.
Даже хорошо, если не знать, сколько внутренних согласований потребовалось для этого «нормально».
Телефон завибрировал на комоде.
«Блять, вставать в семь утра в субботу — это преступление против меня».
Я усмехнулась и отправила ему смеющийся смайлик.
Следом пришло:
«Купальник взяла?»
Я посмотрела на рюкзак.
«Слишком часто ты упоминаешь бассейн».
«Ой всё».
И следом он прислал стикер с закатанными глазами, который использовал каждый раз, когда хотел изобразить оскорблённую невинность.
Я убрала телефон в карман, застегнула рюкзак и обулась в кеды. Потом ещё раз проверила, закрыты ли окна, выключен ли свет в ванной и не забыла ли я что-нибудь важное, что, конечно, всё равно вспомнится только в машине.
Перед выходом я задержалась у двери, положив ладонь на ручку.
Можно было ещё передумать. Написать, что заболела. Снять кеды, бросить рюкзак у дивана, налить себе кофе и провести день в полной безопасности собственной квартиры. Очень разумный, зрелый, почти идеальный план.
Я выдохнула, открыла дверь и вышла. К моему приезду у офиса уже собирались люди.
Они стояли небольшими группами у входа, курили у дороги, перекладывали пакеты из одной руки в другую, держали кофе на вынос и периодически смотрели на телефоны, сверяясь то ли со временем, то ли с собственной готовностью провести субботу именно так. Кто-то был с рюкзаком, кто-то с пакетом из супермаркета, кто-то с маленьким чемоданом, что выглядело уже слишком серьёзной заявкой на ночёвку. Я, глядя на всё это, в очередной раз подумала, что корпоративы делают с людьми странные вещи. Вроде бы все взрослые, а со стороны ощущение, что нас собираются увезти в лагерь.
Автобус стоял чуть дальше, у обочины. Большой, уже открытый, с мутными окнами и видом транспорта, в котором обязательно будет душно, даже если водитель поклянётся, что кондиционер работает. Несколько человек уже заняли места внутри, кто-то складывал вещи в багажный отсек, кто-то стоял рядом и обсуждал, как лучше ехать.
Я посмотрела на автобус и почти сразу поняла, что нет.
Даня стоял недалеко от крыльца с кофе в руке и, судя по лицу, пришёл к тому же выводу. Мы даже не стали это обсуждать. Иногда дружба экономит время на очевидных вещах.
Пока организаторы пытались понять, сколько людей всё-таки поедет автобусом, остальные начали устраивать собственную логистику. Кто-то предлагал скинуться на такси, кто-то писал в общий чат, у кого есть свободные места, кто-то уже договаривался с коллегами, приехавшими на машинах. Обещанный трансфер постепенно превращался в живой квест, где главной целью было не оказаться в душном автобусе с человеком, который решит включить музыку для настроения.
Даня справился быстрее остальных. Он переговорил с парнем из своей команды, вернулся ко мне и коротко сказал, что мы едем с Лёней.
Лёня оказался высоким крупным парнем, то ли накачанным, то ли просто собранным природой в формате «может перенести шкаф и не спросить зачем». Я в таких тонкостях не разбиралась, поэтому мысленно записала его в категорию «мощный» и решила не усложнять. За рулём он выглядел уверенно, что было уже приятным бонусом к отсутствию автобуса.
В итоге мы поехали вчетвером: Лёня за рулём, рядом с ним тихий парнишка из соседнего отдела, явно попавший под раздачу свободных мест, а мы с Даней сели сзади. Я устроила рюкзак под ногами, пристегнулась и посмотрела в окно. Утро всё ещё казалось слишком ранним, люди у офиса продолжали что-то переносить, махать руками и спорить с багажом, а я впервые за день почувствовала, что решение не ехать в автобусе было почти лечебным.
Навигатор обещал пробки, но Лёня относился к ним без уважения. Он уверенно уходил с основных дорог, выбирал какие-то объезды через частный сектор, заправки, узкие улицы и повороты, которые обычный человек заметил бы только в состоянии отчаяния. Даня пару раз что-то одобрительно прокомментировал, тихий парнишка впереди молчал, а я сначала смотрела в окно на город, потом на деревья, заборы и вывески с шашлыком, а потом незаметно для себя задремала.
Проснулась я уже на месте, когда машина остановилась во дворе, а Даня тронул меня плечом.
— Приехали.
Я открыла глаза, провела рукой по волосам, проверяя, не превратилось ли каре за дорогу в отдельное архитектурное заявление, и выбралась из машины.
Дом оказался большим, светлым, с тёмной крышей, высоким крыльцом и широким мощёным двором. Во дворе уже стояли машины, у входа мелькали коллеги, кто-то курил у забора, кто-то тащил пакеты, кто-то фотографировал фасад, хотя дом был не достопримечательностью, а арендованным коттеджем, которому просто не повезло принять нас на сутки.
Я поправила рубашку, закинула рюкзак на плечо и пошла к входу вместе с остальными.
Внутри был большой холл. Справа находилась кухня-столовая, откуда пахло кофе и чем-то сладким. Впереди была просторная комната, которая могла бы служить гостиной, если бы в центре не стоял бильярдный стол. Рядом были камин, пара диванов, кресла и большие окна. Слева уходил длинный коридор с четырьмя дверями, а дальше, судя по влажному запаху хлора, начиналась территория бассейна. Значит, Даня месяц страдал не зря.
На второй этаж вела лестница. Наверху был круглый коридор со спальнями, дверями и перилами, за которыми уже кто-то ходил, выбирая себе место для ночёвки. Дом был большой, но людей тоже хватало, поэтому я сразу поняла: если сейчас не решить, куда деть рюкзак, потом мои вещи будут жить где-нибудь между диваном, пакетом с чипсами и чужим полотенцем.
Я стояла в холле, пытаясь понять, кого спросить, когда ко мне почти бегом подошла Аня из HR.
Аня была весёлая, полноватая, в очках, с распечатанным списком в руках и тем выражением лица, с которым люди искренне верят, что всё организовано нормально, даже если вокруг уже начинается небольшой хаос.
— Ульян, я тебя ищу!
— Звучит тревожно.
— Наоборот. Я знаю, как ты любишь одиночество, поэтому у тебя маленькая комната на первом этаже. На одного.
Я посмотрела на неё и, кажется, впервые за утро искренне обрадовалась человеку из HR.
— Аня, спасибо.
— Я знала, что ты оценишь. — Аня рассмеялась и протянула мне ключ. — Первая дверь слева по коридору. Оставляй вещи и приходи на кухню. Кофе уже есть, еда будет позже.
— Ты сегодня мой любимый человек.
— Запомню. Обычно от тебя такого не услышишь.
— Обычно ты не выдаёшь мне отдельную комнату.
Она снова засмеялась и убежала к следующей группе людей, уже споривших у лестницы, кому куда идти.
Комната оказалась небольшой, но мне сразу понравилась. Если мысленно встать в дверях, прямо напротив было окно с плотными коричневыми шторами и светлой тюлью, под ним стояла широкая кровать с мягким бежевым изголовьем и тёмным покрывалом. По бокам приткнулись две тумбочки, у стены справа стоял шкаф с закруглённой дверцей, и всё это выглядело без особых претензий, но вполне прилично: чисто, спокойно, без попытки поразить человека роскошью цвета «сдаётся посуточно для особых случаев». Бежевые стены, ламинат, маленькая картинка над кроватью, ровный верхний свет. Ничего выдающегося, но в этом и был плюс.
Особенно мне понравилось, что у комнаты была отдельная ванная. Сразу у входа, за своей дверью, что автоматически поднимало ценность этого помещения в моих глазах примерно вдвое. Возможность не ходить ночью через полдома с полотенцем, шампунем и лицом человека, который просто хотел умыться в тишине, уже делала эту комнату лучшей в доме. После холла, голосов и перспективы провести сутки среди коллег это выглядело почти роскошью.
Я поставила рюкзак у шкафа, сняла рубашку, потом подумала и надела обратно. Без неё было слишком открыто, а день только начинался. Из окна было видно двор: Лёня всё ещё доставал что-то из багажника, Даня стоял рядом с ним и, кажется, уже что-то комментировал, кто-то из девушек фотографировался у крыльца, а у забора курили трое людей с лицами, на которых читалось правильное отношение к корпоративам.
Я стояла у окна ещё несколько секунд, глядя на двор, людей, машины и чужие пакеты у крыльца. Можно было сколько угодно делать вид, что я просто приехала оставить вещи и переждать день в отдельной комнате, но дом уже шумел, пах кофе, дымом и чужим энтузиазмом.
Корпоратив, к сожалению, начинался.
Глава 6
Корпоратив начался, но пока больше походил не на мероприятие, а на коллективное освоение территории.
У входа нас, к моему отдельному раздражению, заставили разуться. Об этом, разумеется, заранее никто не предупредил. Я надела самые белые носки из тех, что были чистыми и подходили под кеды, и через десять минут они уже перестали быть белыми, став документальным подтверждением того, что в загородных домах полы моют либо перед фотографиями для объявления, либо никогда.
Я вернулась обратно в холл, оставив рюкзак в комнате и мысленно пообещав себе вернуться туда при первом же признаке командной игры. Внизу уже стало шумнее. Кто-то заносил пакеты с едой, кто-то искал нож, кто-то пытался понять, где лежат салфетки, а кто-то просто стоял посреди холла с лицом человека, который приехал, но ещё не решил, зачем.
Даню я нашла в большой комнате с бильярдным столом. Он стоял рядом с Лёней и тем самым тихим парнишкой из машины, держа в руках стакан с кофе, который, судя по виду, уже успел остыть и потерять смысл. Разговор, конечно, был о работе. Потому что если вывезти офис за город, налить людям кофе и поставить рядом бильярдный стол, они всё равно первые полчаса будут обсуждать задачи, сроки и тех, кто не отвечает в чатах.
Я подошла как раз в тот момент, когда Лёня говорил что-то про клиента, который «сам не понимает, чего хочет, но очень уверенно недоволен».
— А ты тоже проджект? — спросил он, повернувшись ко мне.
— Боже упаси.
Даня фыркнул в стакан, тихий парнишка впервые подал признаки жизни и улыбнулся, а Лёня рассмеялся так громко, что кто-то у кухни обернулся.
— Жёстко.
— Реалистично, — сказала я. — Я аналитик.
— UX?
— Он самый.
Лёня кивнул с выражением человека, который вроде бы услышал знакомые буквы, но всё равно не до конца понял, что с ними делать.
— Круто. Я, если честно, никогда не понимал, как вы это делаете.
— Что именно?
— Ну, смотрите на цифры, на то, куда пользователь нажимает, куда не нажимает, а потом делаете выводы. Он же просто человек. Может, он кофе пролил, отвлёкся или тупой.
Я посмотрела на него.
В голове сразу возникло несколько вариантов ответа, включая совсем короткий и не очень вежливый. Всё-таки удивительная профессия проджект: человек ведёт клиента, разруливает задачи, собирает вводные, но при этом может искренне удивляться, что поведение людей о чём-то говорит. Впрочем, вслух я решила не начинать знакомство с образовательной программы.
— Читать людей по их действиям проще, чем кажется, — сказала я.
Лёня оживился.
— А меня можешь прочитать?
Даня повернул голову в мою сторону с выражением человека, которому уже нравится дальнейшее развитие событий.
Я посмотрела на Лёню. Крупный, довольный, с пустым стаканом в руке, стоящий в трёх метрах от кухни и периодически поглядывающий в сторону, откуда пахло чем-то съедобным.
— Я не гадалка, — сказала я. — Но думаю, как и все здесь, ты хочешь есть.
Лёня секунду смотрел на меня, потом снова рассмеялся.
— Справедливо.
На этом профессиональная дискуссия закончилась, что было к лучшему для всех участников. Я ещё немного постояла с ними, слушая, как разговор снова сползает к работе, а потом решила пройтись по дому. Не из любопытства, конечно. Просто человеку нужно понимать, где выходы, кухня, бассейн, двор и места, в которых можно спрятаться от слишком активных коллег. Совершенно нормальная, здоровая привычка.
В бильярдной уже кто-то пытался играть, хотя по первому удару стало ясно: правила знают примерно полтора человека, остальные пришли красиво держать кий. На кухне несколько девушек раскладывали овощи, кто-то резал хлеб, кто-то спорил, куда поставить бутылки, а Аня из HR носилась между комнатами со списком, сохраняя бодрость, которая лично у меня закончилась бы ещё на этапе рассадки по машинам.
Бассейн действительно был. За стеклянной дверью, дальше по коридору. Голубая вода, плитка, влажный воздух и ощущение будущей человеческой ошибки. Я постояла у входа пару секунд, посмотрела на воду и решила, что пока мне достаточно визуального контакта. Купальник в рюкзаке лежал не зря, но признавать это вслух я не собиралась.
Большая часть людей постепенно стекалась на террасу. Там было прохладнее, пахло дымом, мясом и тем самым загородным оптимизмом, который у городских людей появляется сразу после слов «мангал уже разожгли». Кто-то жарил шашлыки, кто-то сидел за круглым столом с кофе и сигаретами, кто-то устроился в подвесных креслах, покачиваясь с таким видом, словно уже нашёл смысл поездки.
К трём часам дом окончательно перестал делать вид, что в нём есть порядок. Люди разложили вещи, переоделись, успели выпить кофе, трижды потерять и найти зарядки, обсудить бассейн и распределиться по интересам. Кто-то занял бильярдную, кто-то осел на кухне, а большая часть постепенно потянулась на террасу, потому что там наконец начали возиться с мангалом
Я нашла свободное подвесное кресло на террасе и села, осторожно поставив ноги на перекладину. Кресло качнулось чуть сильнее, чем я рассчитывала, и на секунду мне пришлось вцепиться в боковую стойку, чтобы не начать корпоратив с эффектного падения на плитку. Было бы, конечно, запоминающе, особенно для человека, который приехал просто тихо пережить день, а не становиться частью чужих историй с формулировкой «помнишь, как Ульяна навернулась у мангала».
Я достала сигареты из кармана рубашки, прикрыла ладонью огонёк зажигалки от ветра и закурила. Первый вдох сразу немного вернул меня в тело. Не успокоил, конечно, до таких чудес никотин не дорастал, но дал хотя бы привычную последовательность действий: достать, щёлкнуть, вдохнуть, выдохнуть, посмотреть на людей с безопасного расстояния.
На террасе было тепло, пахло дымом, кофе и травой после утренней сырости. За круглым столом несколько человек курили и обсуждали дорогу. У мангала стояли парни, пытаясь разжечь угли и одновременно доказать друг другу, кто из них лучше понимает устройство огня. Один настаивал на берёзовых дровах, второй говорил, что надо было сразу брать готовый уголь, третий предлагал сгонять в ближайшую «Пятёрочку», пока всё окончательно не превратилось в реконструкцию первобытного общества.
Взрослые люди, вывезенные за город, очень быстро возвращались к базовым формам цивилизации: огонь, еда, спор за авторитет.
Я смотрела на всё это, затягиваясь, и пыталась понять, зачем всё-таки приехала.
Формально всё было понятно: Даня уговорил, корпоратив перед увольнением, странная необходимость поставить точку, бассейн, который месяц обсуждали как отдельного участника события. Но если убрать весь этот мусор, оставалось не очень приятное ощущение, что я сама зачем-то согласилась выйти туда, где люди будут слишком близко, слишком громко и слишком уверенно считать, что раз мы вместе оказались за городом, значит, между нами внезапно возникла какая-то новая степень общности.
Я не любила эту корпоративную магию. В офисе человек мог быть просто коллегой, именем в чате, голосом на созвоне, автором плохой задачи или владельцем кружки, которую он не мыл уже третью неделю. Стоило вывезти всех за город, поставить рядом мангал и включить музыку, как от тебя почему-то ждали мягкости, вовлечённости и готовности разговаривать не только о работе, но и о жизни, детстве, любимых фильмах и прочей информации, которую я предпочитала не раздавать людям, способным в понедельник снова написать мне «можешь быстро глянуть?».
Наверное, я поехала из-за Дани.
Это было самое простое объяснение и, к сожалению, самое похожее на правду. Он умел сделать даже сомнительное мероприятие немного менее сомнительным. С ним можно было сидеть в стороне, молча курить, переглядываться через весь стол, комментировать происходящее одной бровью и не чувствовать себя совсем чужой. Без него я бы уже сейчас, скорее всего, сидела в своей комнате, проверяя стоимость такси домой и размышляя, насколько правдоподобно будет заболеть через сорок минут после приезда.
Даня почти сразу занял второе кресло рядом, вытянув ноги и посмотрев на мои носки.
— Хочешь, дам тёмные? — спросил он.
Я опустила взгляд. Белыми они уже не были. Скорее переживали сложный переходный период между «чистые» и «прошли всю жизнь».
— Уже поздно.
— У меня есть запасные.
— Даня, они уже грязные. Какая разница.
Он усмехнулся, откинулся в кресле и немного раскачался. Я стряхнула пепел в пепельницу, которую успела прихватить с собой, и снова посмотрела на людей у мангала. Пока ничего страшного не происходило. Все просто ходили, разговаривали, смеялись, вытаскивали из пакетов овощи, бутылки, хлеб, соусы, одноразовые тарелки. Даже музыка пока играла тихо, без попытки убить человеческую психику с первых минут.
И всё равно я чувствовала себя так, словно меня слегка не туда положили. Не катастрофически. Не настолько, чтобы встать и уйти. Просто не на своё место. Как чужую вещь, которую временно оставили среди чужих вещей и теперь она пытается выглядеть уместно.
— Тебя куда поселили? — спросил Даня.
— На первом этаже. Комната маленькая, но одна.
Он повернул голову.
— Везёт.
— Я тоже так считаю.
— А я на втором. Комната на троих.
— Сочувствую.
Даня кивнул и снова посмотрел в сторону мангала. Там к одному из парней подошла девушка из аккаунтов, кажется, Катя, держа стакан с чем-то холодным. Она что-то сказала ему, он взял стакан, улыбнулся и снова повернулся к углям. Катя, выполнив задачу по доставке напитка, почему-то не ушла. Осталась рядом, поправила волосы, засмеялась над чем-то и чуть наклонилась к нему, хотя вокруг стояли ещё трое и слышимость была вполне нормальная.
Я проследила за взглядом Дани.
— Что?
Он чуть качнул кресло, даже не сразу ответив.
— Кажется, полосатый свитер нашёл себе штаны.
Я посмотрела на него, потом снова на мангал.
— Это он?
— Он.
— А, — сказала я и присмотрелась уже внимательнее.
На таком расстоянии я видела не так много: тёмная футболка, джинсы, высокий рост, волосы, которые ветер упрямо трепал у лица, и спокойная манера стоять среди людей, не пытаясь занять собой всё пространство. Парень у мангала не выглядел ни душой компании, ни человеком, случайно назначенным ответственным за огонь и теперь страдающим публично. Скорее просто делал то, что оказалось перед ним, слушая остальных и иногда что-то коротко отвечая.
Катя всё ещё стояла рядом.
— Ты ревнуешь полосатый свитер? — спросила я тише.
Даня посмотрел на меня как на дурочку.
— Я просто сообщил факт.
— Про штаны?
— Про динамику.
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно.
— Да мне, если честно, пока достаточно того, что ты месяц рассказывал про человека, которого я даже не видела, а теперь он стоит у мангала, и к нему носят воду.
Даня посмотрел на стакан в руке Кати, потом на меня.
— Ульяна, там полюбому вино или виски.
— В три часа дня?
— Мы на корпоративе.
Я фыркнула и затянулась снова. Дым ушёл в сторону двора, распадаясь в тёплом воздухе почти красиво, если не думать о том, что я вообще-то обещала себе курить меньше. Впрочем, сегодня день явно был не для побед над собой. Сегодня я уже победила достаточно, просто приехав сюда и не закрывшись в комнате на первом этаже.
У мангала кто-то громко засмеялся, один из парней начал доказывать, что готовый уголь всегда хуже нормальных дров, другой сказал, что это говорит человек, который пять минут назад чуть не поджёг упаковку от салфеток. Катя наконец отошла к столу, но через пару минут рядом с тем же парнем оказалась уже другая девушка. Она что-то спросила, указывая то на дом, то на мангал. Он выслушал, махнул рукой куда-то в сторону кухни, потом пожал плечами так, будто честно сообщал: не знаю, иди спроси у кого-то, кто выглядит ответственнее.