Энтропия

— Не может быть… — бормочет с раздражением, прикрывает глаза. — Да твою мать! — цедит сквозь зубы, с силой кидая вещь на пол.

Телефон. Его нет. Хантер шагает к столу, открывает ноутбук, вводит двадцатизначный пароль. Ещё один. И пока техника загружается, нервно дёргает ногой. Телефон не был единственным средством связи с тем, от кого он ждал звонка. Был ещё электронный ящик, IP-адрес которого находился то ли в Копенгагене, то ли в Амстердаме, то ли на Аляске. Неважно где он находился. Важно, что электронный след в итоге не приводил никуда. С этого адреса никогда не отправлялись письма. И никогда они на него не поступали.

Алгоритм был один: заходишь, создаёшь черновик письма, оставляешь нужное сообщение, сохраняешь, выходишь. Собеседник заходит, читает, удаляет, отвечает так же посредством сообщения, сохранённого в черновиках. В твою задачу входит удалить его черновик сразу после прочтения. Не идеально, да, но ничего другого им не оставалось. Так что телефон не единственное средство связи, но несомненно опасное, если попадёт не в те руки. В данном случае «не те руки» принадлежали молоденькой занозе в заднице, работающей в редакции и рявкающей на всё, что двигается. Несправедливо, Хант. Рявкает она только на тебя. Он мог бы позаниматься самообманом и пойти проверить машину, но это бесполезная трата времени.

Телефон у Эрин.

— Твою мать…

Он садится на кровать и с силой сжимает черепную коробку ладонями.

— Эй! Кусок придурка!

Хантер медленно поднимает голову, услышав приглушённый голос Рика с первого этажа.

— Мне тебя ещё долго ждать, принцесса?! Пицца остывает!

Замирает. Думает. Усмехается. Медленно и аккуратно поднимается на ноги, ковыляет к двери, внезапно почувствовав, как его настроение с каждой секундой становится лучше. Не хочет видеть Эрин? Прекрасно. Ему и не придётся. За него это сделает Эрик.

Глава 10.

Теона морщится от резкого звука автомобильного клаксона, пробравшегося в квартиру даже сквозь закрытые окна. Прищурившись, открывает один глаз и снова морщится, теперь уже от неясного света вставшего солнца, от которого не спасает даже масса запутанных разноцветных волос, закрывающих лицо. А в следующую секунду она вспоминает всё, что произошло накануне вечером… Её пригласили на чашку кофе. И следующее, что она запомнила — это как проснулась в движущейся машине далеко от города. Когда-нибудь запомнит, что не стоит пить напитки в компании мало знакомых людей. Эрин же предупреждала...

Калейдоскоп событий, мелькающих на внутренней стороне век, вызывает тупую боль в висках, отдаваясь во всём теле. Мельтешащие образы и ощущения резко пропадают, вырывая из памяти, словно стоп-кадр, светло карие, почти жёлтые глаза, в которых плещется растерянность и злость.

Форест раздражённо фырчит, надув щёки. Переворачивается с живота на спину, прогоняя навязчивый образ из головы и врезается взглядом в потолок. Поворачивает голову в бок, смотрит на спящую рядом Эрин. Они долго спорили кто и где будет спать. Эрин решительно отказывалась спать в своей комнате, пока не проведёт основательную генеральную уборку. Тео знала, что это была лишь часть правды. Другая состояла в том, что Эрин просто не хотела оставлять её ни на минуту и была благодарна за это. В конечном итоге они просто набросали на пол одеял и подушек, улеглись поверх них и, как ни странно, почти сразу уснули.

Девушка, кряхтя, принимает сидячее положение. Морщится от резкой боли и запускает пальцы в волосы, стараясь сдержать стон. Поднимается и тихо, стараясь не разбудить Морган, направляется в ванную. Закрывает дверь до щелчка, ловит взгляд уставших, ненормально блестящих глаз, в зеркале, висящем прямо напротив двери, и замирает на несколько секунд. Прекрасно помнит, как сейчас выглядит её кожа, но это всё равно выбивает из колеи. Моргает, прогоняя слёзы, стягивает с себя одежду и забирается в ванну.

Нервно откручивает вентиль до упора, совершенно не беспокоясь о том, что может обжечься. Теона торчала в душе накануне вечером минут сорок, но все ещё ощущает себя грязной. Поэтому принимается скрести кожу, совершенно не обращая внимания на то, что травмирует её ещё больше, лишь стискивая зубы сильнее в моменты, когда задевает порезы. Понимает, что теряет счёт времени, когда находит себя сидящей на дне холодной ванны с плотно прижатыми к груди коленями и слышит осторожный стук в дверь.

— Тео, всё в порядке?

Форест слышит плохо скрываемую тревогу в голосе Эрин и задаётся вопросом о том, сколько уже торчит здесь. Потерянно озирается по сторонам и пытается избавиться от сухости во рту, прежде чем отозваться.

— Да, я в порядке, — отвечает хриплым голосом. — Выйду минут через пять. — Одновременно с этим поднимается, принимаясь быстро приводить себя в порядок.

Эрин ещё какое-то время стоит у двери, прислушиваясь. Тихо и тяжко выдыхает, а затем отправляется на кухню, готовить завтрак и варить кофе. Пока занимается этими простыми манипуляциями, размышляет над тем, чем они займутся и как ещё она может помочь подруге. Так глубоко уходит в свои мысли, что вздрагивает от неожиданности, когда ножки высокого стула, отодвигаемого Тео, скользят по полу, издавая раздражающий, режущий слух звук. Эрин резко разворачивается, сжимая в руке нож с кусочками прилипшего к лезвию бекона, и натыкается на слегка насмешливый взгляд Тео.

— Навязчивый невроз под названием «Грёбаный Хантер» даёт о себе знать, да? — выдаёт, садясь на стул и складывая руки на столе. Эрин закатывает глаза, поспешно отворачиваясь.

— А можно мы сделаем вид, что этих нескольких дней просто не было? — с надеждой в голосе спрашивает. Слышит как за спиной громко ухмыляются. Ну конечно, Теона теперь до конца жизни будет припоминать это. — Чем займёмся сегодня? — спрашивает, разворачиваясь и ставя перед подругой кружку крепкого кофе.

— Ммм… — Форест втягивает носом бодрящий аромат, прикрыв глаза и обхватывая ладонями кружку. Думает. — Эм… ничем? — Поднимает взгляд на Эрин. — Хотя нет, — хитро улыбается, — тебя ждёт генеральная уборка. А меня наблюдение за этим интереснейшим процессом.

— Ну уж нет, — прищурившись, отвечает, выставляет перед собой руку, тыча указательным пальцем в сторону Форест. — Ты будешь мне помогать, — Переворачивает кусочки бекона, довольно ухмыляясь.

— У меня лапа больная, я не могу, — надувшись, возражает Тео, уставившись в спину Морган.

— Ничего не хочу слышать, — безапелляционно заявляет та. Поворачивается лицом к девушке и широко улыбается.

Это не работает. Обе прекрасно понимают, что за спектакль «бодра и весела» они устроили. Однако, несмотря на провальность попытки, намерены продолжать натягивать хорошую мину при плохой игре.

***

Дэйв хмурым взглядом гипнотизирует дверь дома, расположенного в тридцати ярдах от машины, в которой они с Растом проторчали всю ночь. Предрассветные сумерки дают чуть больше возможности для обзора. Фонари уже выключили, ещё не вставшее солнце вполне себе справляется с темнотой, превращая её в одну сплошную серость. То тут, то там загораются прямоугольники окон домов, сигнализируя о том, что их обитатели встали и готовятся встретить новый день. День без зверств, убийств и опасностей, на самом деле подстерегающих на каждом углу.

Моджо упускает момент, когда вялотекущие мысли сворачивают по направлению к «грёбаный дивный новый мир» и с упоением отдаётся нещадным уничижительным эпитетам, которыми осыпает этот самый мир. В нём столько злости и презрения к людям, к их глупым проблемам и желаниям, что иногда он просто не в состоянии назвать причину, по которой всё ещё борется за них. Зачем? Для чего? В моменты, подобные этому, не находит ответа. В дни получше может сослаться на что-то типа «хороших людей всё равно больше» и довольствоваться этой отмазкой. Но по факту… ему не спасти всех.

Людей не изменить, этот мир не изменить. Так зачем трепыхаться?

Затем, что он привык бороться даже тогда, когда численный перевес не в его пользу. И где-то глубоко внутри, где-то в самых дальних уголках его сущности есть то, в чём он никогда не признается даже себе. Потому что всё, через что он прошёл, всё, что видел, вечность назад заставило его превратиться в эту версию себя. Он просто не помнит как быть другим.

Слышит неясное бормотание справа, приподняв брови и скорчив недовольную гримасу, смотрит на источник шума. Калвертон, смачно причмокнув губами, ёрзает на сидении, устраиваясь удобнее, и продолжает себе сопеть, видя десятый сон. Моджо недоверчиво смотрит на напарника. Усмехается. Не понимает он Раста. Калвертон —агент с не меньшим опытом работы, что и он сам. И всё же рискнул завести семью. Несмотря на всё, что видел на работе. Или именно поэтому?

Иногда Дэйву кажется, что он упускает что-то значительное. Иногда ему кажется, что Раст постиг что-то неведомое ему. Но чаще Дэйву просто некогда думать об этом, ведь всё его время занимает постоянный мыслительный процесс, обрабатывающий тонны информации и строящий десятки возможных путей развития событий. Вечность назад он сосредоточился на конкретной цели и не даёт себе отвлечься.

Усмехается, предвкушая детскую выходку, поднимает руку, резко и хлёстко бьёт напарника по щеке, тут же садится ровно, отворачиваясь к окну.

— А… что… твоя очередь менять подгузники… — бормочет Раст, щурясь и оглядываясь ничего не понимающим взглядом. Подтягивается на руках, садясь ровнее на сидении, слышит едва сдерживаемый хохот и щурит глаза, уставившись на напарника. — Какого…

— Халтуришь, Раст? — Гаденько так хихикает. — Отлыниваешь от обязанностей новоиспечённого папаши? — Приподнимает брови. Сдаётся, широко улыбается. — Прости, мужик. — Больше не сдерживается, гогочет во весь голос. — Видел бы ты своё лицо… — Наклоняется к рулю. Раст корчит недовольную, раздражённую мину и закатывает глаза.

— Очень смешно, недоумок.

Он садится прямо, с силой трёт лицо и обречённо морщится, чувствуя отросшую щетину. Пытается сдержаться, не открыть рот, зевая. С треском проваливается и издаёт протяжное: «Аааааа». Трёт глаза, впивается взглядом в ту самую чёртову дверь.

— Не видно их? — спрашивает, повернув голову в сторону Моджо.

— Неа. — Дэйв корчит гримасу, качая головой. Кладёт руки на руль, на них подбородок, продолжая сверлить взглядом дверь. — У меня отличная память на лица… да и вообще на всё. Что я упускаю? — задумчиво спрашивает воздух. Щурится. — Хантер Рид… Рид… — Прикрывает глаза. Резко выпрямляется. — Где его досье? — нетерпеливо спрашивает и сам начинает копаться в ноутбуке на который Джим загрузил всю имеющуюся по членам группировки Косински информацию. Раст хмуро наблюдает за ним, всё ещё пытаясь проснуться.

— Ты уже выучил его наизусть. Что на этот раз?

Дэйв продолжает копаться в файлах, игнорируя вопрос напарника и Калвертону уже начинает казаться, что он не ответит.

— Его мать… её ведь убили, так? — бормочет. — Вот оно.

Ёрзает на сидении, устраиваясь удобнее. Раст продолжает с интересом наблюдать. Моджо нервно пробегает глазами по строчкам текста.

— Иии?

Калвертон не выдерживает, спрашивает, приподняв брови. Ответ получает не сразу. Моджо хмурится. Бормочет себе под нос что-то нечленораздельное, раздражённо просматривает ещё несколько страниц.

— Как так получилось, что нам известно, о том, что его мать убили, но неизвестно её имя?

Раст недоуменно смотрит на него.

— В смысле?

Моджо молча пихает под нос ноутбук с открытым делом Рида, и ему приходится взять устройство из рук напарника, устраивая на своих коленях. Калвертон повторяет все действия Моджо, убеждается в том, что он прав. «Вроде как» известно о годах, проведённых Ридом в Штатах, но всё его детство, включая печальную судьбу его матери, заключает в себе лишь какую-то муть, без имён, точных дат и мест.

Это какое-то дерьмо.

— Мака спрашивал? — задумчиво интересуется Раст. — Может на бумажных носителях есть больше информации… прошло лет тридцать с момента её убийства, в архиве наверняка больше деталей.

— Двадцать восемь.

— Откуда ты…

— Я помню то дело. Не помню деталей, но помню само дело, — сухо отвечает Моджо, поджимая губы. Раст хмурится.

— Да у тебя тогда ещё даже пушка на роже не было. Тебе было двенадцать, — недовольно ворчит Калвертон. — Что ты несёшь?

— Оно попадалось мне… — тяжко выдыхая, отвечает Дэйв, откидывается на спинку сидения и смотрит на напарника. — Точнее, я думаю, что попадалось. Во время обучения в Академии. — Переводит взгляд в лобовое.

— Женщин убивают каждый день, Дэйв. Таким жестоким способом чуть реже, но всё же… — тихо замечает Раст.

— Да? Ты встречал много дел, в которых шестилетний ребёнок неделю тусовался в закрытой квартире в компании разлагающегося трупа своей матери?

Он снова смотрит на напарника и тот видит в его взгляде злость.

— Твою же… — Раст прикрывает глаза. — Погоди. Хорошо. Даже если ты встречал это дело в архивах во время обучения, если это действительно то самое дело, то как это связанно с твоими ощущениями относительно Рида?

— Я бы дал пару раз смачно ударить себя по яйцам, если взамен смог бы узнать ответ на этот вопрос. — Дэйв хмыкает. Думает. Надувает щёки и, вытянув губы трубочкой, шумно выдыхает. Снова думает. Хмурится. — Знаешь, что? — Ловит взгляд напарника. — Я может и не помню всех деталей, но точно помню, что фамилия жертвы была не Рид. Мне нужно в архив, — утверждает. Видит, что Раст смотрит куда-то в сторону, щурится.

— Оставь свои замашки Доры-следопыта. Хорьки выползли из норы.

Моджо резко поворачивает голову. Рид и Косински выходят из дома. Племянник Дона явно чем-то недоволен. Они садятся в машину, выезжают на дорогу и уезжают в противоположном от федералов направлении. Моджо ждёт пару минут и заводит мотор.

— Ну наконец-то.

***

Хантер расслабленно откидывается на спинку сидения, лениво наблюдая за потоком машин и следя за соблюдением правил дорожного движения. Им ни к чему привлекать лишнее внимание. Так он выглядит со стороны, на самом же деле напряжён, сосредоточен и сконцентрирован. Понятия не имеет, что принесёт грядущая встреча с новыми «партнёрами» Дона, но уверен, что бы там ни было, ему стопроцентно не понравится. Усмехается, вспоминая о сидящем на пассажирском сидении Эрике.

Тот не в духе. И это слабо сказано. Новость о том, что необходимо ещё раз наведаться в недавнее временное пристанище Хантера, мягко говоря, его не обрадовала. А когда Рид объяснил причину, по которой это нужно сделать и чем раньше, тем лучше, Эрик разразился трёхэтажным матом и в итоге послал его в пешее путешествие по всем известному маршруту.

Хантер косо смотрит на него. Шесть с лишним футов недовольства, дующегося и пыхтящего, упрямо смотрящего куда угодно, только не на него. Хантер закусывает нижнюю губу, ухмыляется. Работа работой, но он просто не может оставить Эрика в покое.

— Я тут подумал… — начинает будничным тоном.

— Ой, нахрен, лучше не надо, — зло бормочет тот, вызывая тем самым улыбку на Рида.

— Это ж… — щурится, — тебя пугает перспектива ещё одной встречи с гномом или тот факт, что ты вроде и не прочь…?

Косит глаза вправо, приподнимая бровь и широко улыбается, встретив полный возмущения взгляд. А потом выражение лица Эрика меняется и Хантеру становится не так смешно. Потому что сочетание «хитрожопая ухмылка» и Эрик — очень плохое сочетание.

— Этот вопрос тебе стоит задать самому себе… ушлёпок.

Брови Хантера стремительно сдвигаются к переносице и Косински широко нарочито наигранно улыбается.

— Да пошёл ты, Эрик. Проверь ту хрень, которая отвечает за твоё чувство юмора, — ворчит угрюмо, отворачиваясь к лобовому стеклу.

— С удовольствием. Сразу после того, как ты проверишь ту хрень, которая отвечает за твоё чувство ответственности, — подняв брови, парирует он. Фальшивая улыбка испаряется, уступая место угрюмости и недовольству.

— Ой, да кончай ты зигмундфрейдить меня. Я что, так много прошу? Тебе даже говорить будет не обязательно.

— Я не собираюсь тащить свою задницу на другой конец города, чтобы забрать твой телефон, который ты умудрился забыть, только потому, что ты не в состоянии перестать вести себя, как мудак.

— Я просто стараюсь уменьшить риски, — деловито отвечает Хантер. Косински резко поворачивает к нему голову.

— О, да. Те риски, в которых неизбежно фигурирует чей-то труп? Вполне вероятно твой.

— Что? — Рид корчит гримасу. — Ты за кого меня… — Его лицо резко перестаёт выражать что-либо. — Да я прикончу обеих и даже не вспотею! — Щурится, потому что Эрик гаденько усмехается.

— Конечно. — Его лицо так же перестаёт выражать хоть что-то. — Именно поэтому ты всё утро выносишь мне мозг, пытаясь уговорить забежать к ним ненароком и забрать твой треклятый телефон вместо тебя.

Эрик замолкает. Хантер сверлит его раздражённым взглядом. Ему отвечают тем же. Косински знает, что может делать это весь день, а Рид вспоминает, что вообще-то за рулём. Переводит взгляд в лобовое, смотрит в зеркало заднего вида.

— Ты видишь? — тихо спрашивает. Эрик садится ровнее, кидает взгляд в зеркало. Кивает.

— Серая тачка, пятая от нас. Правый ряд. Далековато они. Ты так и не сказал как мы от них уйдём.

— Смотри и учись.

Перестраивается левее, смотрит на указатели. Им ещё минут десять ехать до нужного моста. Всё просчитано. Единственное, что просчитать Хантер не может — это Фло. Тот либо на месте, либо нет. Но скорее солнце перестанет светить, чем Фло пропустит хоть один день. Этот парень попался ему совершенно случайно, но как нельзя вовремя. Со времени их сотрудничества прошло уже года четыре, а парнишка ни разу его не подвёл. Обычно всё проходило гладко, но сейчас у них на хвосте не ребята Дона или ещё какой-то мутный тип. Сейчас их пасут федералы и задача усложняется.

— Мы ещё не закончили этот разговор, ты же знаешь, да? — тихо интересуется Хантер спустя несколько минут езды в полном молчании. Эрик закатывает глаза.

— Сука, как ты уже заебал то меня, а, — обречённо тянет. Слышит фырканье с соседнего сидения, бросает взгляд в сторону и понимает, что сейчас не время, потому что Хантер напряжён.

— Делай всё, что я скажу, — говорит тот. — И, Эрик, — встречается с ним взглядом, — делай это быстро.

Проходит ещё пара минут, прежде чем Рид видит нужный ему мост, под которым проходит полотно дороги. Проблема в том, что движение довольно оживлённое. Нужно его притормозить. Где-то на границе сознания мелькает мысль о том, что он посвящает Эрика в нюансы своей работы и в будущем это может вылиться во что-то не очень хорошее. Следом приходит мысль о том, что если они не сбросят хвост и сорвут встречу, никакого будущего вообще не будет. Дон просто перестреляет их к херам. Поэтому Хантер откидывает любые сомнения. Будет решать проблемы по мере их поступления.

Когда до моста, под который ему нужно попасть, остаётся ярдов двадцать, он резко выворачивает руль влево, затем сразу вправо, виляя задом тачки и тем самым создавая аварийную ситуацию на дороге. То, что ему и нужно. Машины, находящиеся впереди, просто продолжают свой путь. В отличии от тех, что едут сразу за ними. Они начинают тормозить, сигналить, пытаясь избежать столкновения и, как следствие, создавая небольшой затор. Ещё пара таких манёвров и Хантер видит, что позади образовалась небольшая пробка. Ухмыляется, вжимая педаль газа в пол. У них не так много времени.

— Мог бы и предупредить, — бормочет Эрик, хватаясь за дверцу машины, чтобы удержаться на месте.

Хантер никак не комментирует его слова, выискивая взглядом нужную ему фигуру. Когда они оказываются почти под мостом, его губы трогает улыбка. Фло на месте. Мост довольно широкий и под ним образуется небольшой туннель с шестью полосами дорожного движения, разделёнными на две равные части массивными колоннами. Фло и его приятели точкуются прямо у них. Не самый лучший район города предполагает, что и дурь можно купить на каждом углу. Этим Фло и занимается — толкает дурь. Когда не выполняет поручения Хантера.

Рид убеждается в том, что парень замечает его, тормозит перед выездом из-под моста и молча выходит из машины, не глуша мотор. Эрик делает то же самое и хмурится, когда видит, что Хантер стягивает с себя куртку и толстовку, кидает шмотки подбегающему к ним парню.

— Хант, — ловя на ходу вещи и широко улыбаясь, тянет парнишка.

— Кореша своего позови, — обходясь без приветствий, отвечает Рид. Кивает. — Вон того буйвола. — Шагает по направлению к колоннам. Эрик следует за ним, стараясь не отставать.

— Эй, Лонни! — громко зовёт Фло, натягивая на себя шмотки Рида. Парень, видимо Лонни, по комплекции похожий на Эрика, встаёт с выступа. — Поехали, нужно прокатиться.

Они подходят к колоннам. Помимо Лонни и Фло здесь есть ещё парочка парней, на которых Хантеру абсолютно плевать. Фло хватает с земли свой рюкзак и пальто. Пальто тут же отправляется в руки Хантера, в то время как из его рук в руки Фло переходит небольшой свёрток двадцаток.

— Бумага есть? — тихо спрашивает Рид.

Фло кивает, торопливо роется в рюкзаке, кидает ему небольшой блокнот и карандаш. Рид знает, что времени почти не осталось, но ничего не может с собой поделать. Ухмыляется, быстро написав всего три слова. Сворачивает вырванный листок в три раза и вручает его парню.

— Это на тот самый случай.

На лице Фло лишь на мгновение мелькает замешательство, а затем его губы растягивает широкая улыбка. Он кивает. В этот момент слышится звук клаксона и Хантер понимает, что тянуть больше нельзя. Парень тоже это понимает, поэтому кивает Лонни и они бегут к машине.

— Капюшон натяни, сопляк! — кричит вслед Хантер. И когда видит, что парень его услышал, хлопает ничего не понимающего Эрика по предплечью. — Пошли.

Они обходят широкую колонну и встают так, чтобы их не было видно. Спустя минуту слышится характерный шум, говорящий о том, что движение возобновилось. Хантер стоит, кажется, прислушиваясь и что-то высчитывая. И когда Эрик открывает рот, чтобы задать интересующий его вопрос, Рид просто поднимает ладонь вверх, затыкая его. Спустя короткий промежуток времени они передвигаются чуть левее так, чтобы их не было видно и с другой стороны моста. Хантер поднимает голову, встречается взглядом с Эриком.

— А теперь ты мне расскажешь какого чёрта это было?

Вместо этого Хантер проходит мимо него и шагает туда, откуда они приехали, предварительно перебежав дорогу. Эрик матерится себе под нос, следуя за ним.

— Видишь, как расположена дорога перед туннелем? — весело спрашивает Рид.

— Она поворачивает, — тупо отвечает тот, глядя на него, как на придурка. Хантер кивает, резко сворачивает в сторону от моста и начинает подниматься по насыпи.

— Ага. Так, что туннель оказывается в слепой зоне. Все наши действия остались незамеченными козлами, которые уселись нам на хвост, — довольный собой сообщает, добравшись наконец наверх. Эрик отстаёт на секунду и лишь потому, что тормозит на полпути, когда все понимает.

— Так… — Вытягивается во весь свой рост. — Они до сих пор думают, что пасут нас… — полуспрашивая, полуутверждая говорит он. Хантер просто злобно улыбается. Эрик кивает. — Ладно. — Усмехается. — Дальше что, гений? Мы без машины.

— О, — он продолжает шагать чёрт знает куда, — ошибаешься, — говорит, глядя на него через плечо. — В пятистах ярдах отсюда припаркована тачка.

Косински на секунду тормозит. Смотрит в спину удаляющемуся недоприятелю и обречённо вздыхает.

— Окей, — говорит громко. Рид поворачивается к нему всем телом, продолжая шагать спиной вперёд. — Я заберу твой грёбаный телефон. Но отказываюсь это делать раньше понедельника. — Щурится. — Усёк?

***

Дэйв резко выворачивает руль вправо, обгоняя очередную машину. Сжимает челюсти. Рулю достаётся больше.

— Эй, попридержи коней, — напряжённо говорит Раст, хватаясь за ручку двери.

— Этот мудак меня бесит, — злобно шипит в ответ Моджо. Калвертон корчит гримасу.

— И я тебя понимаю, но они никуда не делись. А если будешь продолжать играть в Шумахера, нас просто срисуют.

Раст всё ещё пытается успокоить напарника. После выходки Рида на дороге пятнадцать минут назад, Моджо словно с цепи сорвался. Как будто забыл, что в их задачу входит простое наблюдение и ничего больше, если того не потребуют обстоятельства.

Пятнадцать минут они… просто едут. Пятнадцать минут Моджо сдерживается изо всех сил, чтобы не догнать придурка и не выбить из него всё дерьмо. Пятнадцать минут частью сознания пытается понять, что именно так его взбесило, ведь обычно без труда остаётся безразлично-холодным. Но, видимо, не сейчас. Почему? Моджо уверен, что причиной его нестабильного состояния является тот факт, что он никак не может вспомнить. Не было случая, чтобы он не мог что-то вспомнить. Поэтому чёртов Рид просто как долбанная красная тряпка, зудящий прыщ, вошь или гадкий мелкий камушек, неизвестно каким образом попавший в ботинок. Вроде бы не так больно, но, сука, как же бесит. Есть ещё один момент, не дающий ему покоя.