Энтропия

Они многое прошли вместе, оказывая друг другу молчаливую поддержку. Правда, в случае с Моджо довольно специфическую поддержку. Дэйв, сам того не желая, многому его научил. И хоть они одного возраста, Расту довольно часто кажется, что в теле Моджо заперт двухсотлетний старик. Он никогда не забудет первый день их совместной работы в качестве напарников. Тот ещё денёк. Калвертон не знает другого Дэйва, но знает, что другой когда-то был. Пытался выяснить что случилось. По глупости, не подумав, что это неуместно. Но с треском провалился. Что бы там не случилось, это было достаточно хреново, чтобы заставить Дэйва стать тем, кем он является сейчас.

— Дэйв…

— Поехали. Рочестер ждёт отчёт, — перебивает тот, кидая окурок себе под ноги. — И мне всё ещё нужно в архив. — Шагает спиной вперёд, чтобы видеть лицо напарника. — И нужно подобрать парочку особо уродливых агентов, чтобы этот Рид, если они попадутся ему на глаза, решил, что они из своих. — Усмехается, а затем резко тормозит и хмурится, глядя за спину Раста. — Да ты, на хрен, шутишь что ли…

Раст оборачивается и пару раз моргает, чтобы проверить, что ему не показалось.

— Э…

Вот и всё, что может выдать перегруженный мозг агента. Потому что он просто не в состоянии поверить в то, что видит. По дороге в их направлении бодро шагают две рослые мужские фигуры.

— Дэйв… — предостерегающе говорит Раст, но Моджо уже шагает по направлению к парочке.

— Он бессмертным себя считает, что ли? — рычит, однако понимая, что по факту им нечего предъявить, мать его, Риду, который вразвалочку двигается к ним навстречу, широко улыбаясь.

— Добрый вечер, господа, — весело приветствует агентов Хантер, когда Моджо и поспевающий за ним Калвертон останавливаются в паре ярдов от него. — Мне сказали, что я могу забрать свою машину здесь. Не подскажете, где я могу получить информацию об этом?

Дэйв молча продолжает сверлить его гневным взглядом, не обращая никакого внимания на Эрика. Тот нервничает, хотя и не показывает этого. Когда Хантер сообщил о том, что собирается наведаться в участок таким тоном, будто им предстояла поездка в Диснейленд, он всерьёз задумался о психическом здоровье недоприятеля, уставившись на него, как на недоумка. В ответ на этот взгляд Рид хлопнул его по плечу и заверил, что будет весело. Эрик так не считал. И на данный момент его мнение не изменилось.

Калвертон с интересом наблюдает за племянником Дона. Косински смотрит в ответ не моргая. Чёрт, он в состоянии делать это всю ночь, если понадобится, но предпочёл бы свалить отсюда как можно скорее.

— Ээээ… — Хантер трёт переносицу указательным пальцем, — простите, ребят. Не думал, что это сложный вопрос. — Усмехается, прекрасно зная, что играет с огнём. Моджо продолжает хранить молчание, Калвертон переводит удивленный взгляд.

— Обзавёлся стальными яйцами, Рид? — тихо интересуется Дэйв, видит чуть заметный прищур глаз Хантера. Затем тот натягивает маску оболтуса и пожимает плечами.

— Так… я вроде и не терял их. — Широко улыбается.

Дэйв, наконец, отмирает, парой широких шагов уничтожает расстояние, разделяющее их. Калвертон и Косински напряжённо замирают, готовые в любой момент действовать, но Хантер остаётся стоять в расслабленной позе. Моджо щурит глаза, пристально изучая лицо напротив.

— Только дай мне шанс, долбоклюй, — убийственно спокойным голосом наконец говорит Дэйв. — Только дай. Такие, как ты, в конечном итоге совершают самую мизерную, но смертельную ошибку.

— Я никогда не ошибаюсь, ищейка. — Хантер сокращает и без того небольшое расстояние между их лицами. — Никогда.

Дэйв приторно-дружелюбно улыбается. Ещё несколько секунд они играют в гляделки, а затем Рид делает шаг в сторону и обходит агента, направляясь к полицейскому участку.

— Приятно было встретиться лично, — кидает агентам, даже не обернувшись и считая, что он с ними закончил. Моджо так не считает.

— Эй, Рид… — зовёт он, разворачиваясь на пятках и продолжая улыбаться. Хантер оборачивается, вопросительно приподняв брови. — Я всё думаю и не могу понять… Чем ты питался? — Игнорирует осуждающий взгляд напарника, пристально глядя на Хантера.

— Уточнишь? — с усмешкой вопросом на вопрос отвечает тот.

— Ну, — Дэйв небрежно пожимает плечами, — ту неделю, что был заперт в вонючей квартире с разлагающимся, порубленным в фарш телом мамаши. Что мог есть шестилетний пацан?

Вот оно. Моджо получает желаемую реакцию. Лицо Хантера на мгновение становится каменным, а в глазах отчётливо мелькает паника и боль. Но уже в следующую секунду его губы растягивает отвратительная улыбка, не доходящая до глаз. Он игнорирует хмурый взгляд Эрика. Так же небрежно, как и Моджо за секунду до него, пожимает плечами.

— Макароны с сыром и вкуснейшие наггетсы.

Почти не лжёт. Правда макароны были сухими, сыр с плесенью, а наггетсы… про них он и вспоминать не хочет. Они были сгнившими. Его рвало от такой «чудесной» пищи, а поскольку он почти не выходил из шкафа, то и блевал там же. Последние четверо суток пил только воду. Когда находил достаточно сил, чтобы выйти из своего укрытия. Грёбаный федерал.

Уголки губ Дэйва ползут вниз, когда он корчит гримасу «неплохо», а затем широко улыбается. Хантер, ненавидя этого мудозвона всей своей душонкой, но продолжая улыбаться, салютует агентам двумя пальцами и разворачивается, возобновляя движение в сторону участка. Эрик, застывший от шока, отмирает двумя секундами позже и осторожно шагает рядом с ним.

— Только заикнись… — бесцветным голосом предупреждает Хантер.

— И не подумаю. Захочешь, расскажешь сам, — в тон ему отвечает Эрик. Ему лучше других известно, что вопросы о матери могут быть чертовски болезненными.

Агенты не двигаются с места, наблюдая за удаляющейся парочкой. Моджо думает о чём-то своём. Калвертон пытается заткнуться, но в итоге сдаётся.

— Это было обязательно? — раздражённо спрашивает. Дэйв смотрит на него секунду, затем разворачивается и шагает к своей машине.

— О чём ты?

— Говорить о его матери было обязательно?

— Решил пожалеть преступника? — приподняв бровь, интересуется.

— Ему было шесть, Дэйв! — возмущается Калвертон, глядя на напарника через крышу машины.

— Ага. Двадцать восемь лет назад. Ты видел то же, что и я? — Калвертон лишь хмурится в ответ. Дэйв закатывает глаза. — Он среагировал.

— Да! Как любой человек, мать которого жестоко убили на его глазах! Господи, да что с тобой не так?! — Раст разводит руки в стороны, действительно не понимая.

— Или, — Дэйв нарочито назидательно поднимает вверх указательный палец, — как человек, который всё ж таки имеет слабые места. — Пропускает мимо ушей возмущённое «Какого…» Раста. Садится в машину и напарник следует его примеру. Дэйв заводит мотор, но не двигается с места. — Пока ты сладко спал, пачкая слюнями обивку сидения моей машины, я сделал пару звонков.

— И? — Раст поднимает брови, раздражённо уставившись на него. Моджо усмехается, выворачивает руль и начинает выезжать с парковки.

— Я говорил с одним из людей Танабэ. — Дэйв подчёркнуто внимательно следит за тем, куда едет. — Знаешь, что Рид работал с ними до того, как попал к Косински? — Не видит, но чует, что получил нужную реакцию от напарника.

— Нет, этого я не знал.

— Да. Но интересно не это, а знаешь что? — Дэйв с угрюмой весёлостью смотрит на Раста, тот корчит гримасу. — Изао и его люди не забыли Рида. — Отворачивается, снова наблюдая за дорогой и добавляет тише: — Потому что этот мужик стал кошмаром для них.

— С кем ты говорил? — перебивает Раст настороженно. Дэйв отвечает не сразу. Чешет нос.

— Помнишь то дело в Далласе?

— Да, но не помню, чтобы там фигурировал кто-то из японской мафии. — Дэйв никак не реагирует на это. — Моджо, мать твою, что ты сделал?!

— Да не важно, что я сделал! То, что было нужно на тот момент. Важно то, что я говорил с одним из бывших членов банды Танабэ. И…

— У них не бывает бывших, Дэйв! — снова перебивает Калвертон, всё больше злясь на напарника. — Дорога из банды одна — в могилу! Уж не знаю как Риду удалось от них уйти.

— Кое-кому кроме него удалось избежать этого, окей?! — в тон ему отвечает Дэйв. — В то время, когда Рид работал с ними, его боялись, Раст! Понимаешь?! Изао не ставил ему чётких границ, а остальные члены банды просто старались обходить стороной! По этой же причине он беспрепятственно ушёл от них. — Переходит на крик. — Люди, которые сами являются кошмаром для самых отъявленных ублюдков, боялись его. Что это говорит тебе о нём?! А?!

Дэйв смотрит на напарника долгую секунду, достаточную для того, чтобы для Раста стали понятны причины изменения поведения Моджо. Он почуял знатный кусок какого-то дерьма. Взял след или думает, что взял. И Раст не удивится, если для Моджо теперь поиск членов «Паноптикума» не в приоритете, потому что у него особые отношения с больными психопатами по неизвестным Калвертону причинам. И если Дейв решил, что Рид один из них, то его поимка теперь стоит на первом месте. И это, мать его, хреново. Раст молчит. Не знает, что сказать.

— Я думаю, ключ к нему — его мать, — говорит Моджо тихим, мрачным голосом. — И мне всё ещё нужно в архив.

***

— Они сказали, что будут ждать здесь? — чуть удивлённо интересуется Хантер, когда Эрик тормозит у хижины.

— Лука, — неопределённо пожав плечами, отвечает тот. — Выбирался в город за едой и медикаментами. — Глушит двигатель, выходит из машины.

— Надо же, ну прямо Мать Тереза, — с издёвкой говорит Рид, тихо закрывая дверь со своей стороны. Эрик злобно усмехается.

— Неа, — зажимает сигарету зубами, подкуривает, — я сказал, что если этот хер сдохнет до разговора с тобой, то отвечать будут они. — Улыбается. А Хантер ненадолго виснет, пялясь на этого странного человека. Качает головой.

— Ладно, — говорит на выдохе. Он устал. Слишком насыщенный был день, но этот разговор откладывать больше нельзя. — Давай уже разберёмся с этим, а то что-то я заебался.

Достаёт и прикуривает сигарету, прежде чем двинуться в сторону хижины. Быстро добирается до двери и без стука распахивает её. Тихо, спокойно. Молча заходит в помещение, которое встречает его абсолютной, звенящей тишиной. Он слышит тихий гул голосов до того, как появляется. Но все присутствующие резко замолкают, когда видят его. Замирают, как пойманные в свет фар кролики. Рэйден, кажется, даже дышать перестаёт. Лука встречается взглядом с Эриком и почти сразу же переводит взгляд на Хантера.

— Здоров, мужик, — говорит он спокойно. Хантер готов поклясться, что серб единственный из присутствующих действительно рад видеть его живым.

— И тебе не хворать, — кивнув, отвечает.

Хантер осматривается. Чисто. Он не ожидает этого. Эрик тоже быстро пробегается взглядом, но не просто осматривается, ищет признаки присутствия Арво, оружия, чего угодно, что представляет хоть малейшую опасность. Но, похоже, как только ребята услышали о том, что Хантер жив-здоров, резко присмирели.

Лука сидит всё в том же кресле, что и сутки назад. Словно и не вставал всё это время. Рэйден разжигал огонь в небольшом камине, когда они зашли, но, кажется, совершенно забыл об этом просто замерев и не спуская глаз с Хантера. Крис… этот недоумок слишком туп, чтобы понимать, когда нужно остановиться, поэтому всё ещё смотрит с вызовом. Арво не видно. Рид останавливает свой взгляд на Крисе.

— Где он? — задаёт вопрос спокойным голосом.

Тот отвечает не сразу. Да и ответом служит лишь кивок в сторону одной из двух закрытых дверей. Хантер оглядывается, смотрит на Эрика, давая понять, чего хочет от него сейчас. Тот молча коротко кивает, скрестив руки на груди и упираясь спиной в косяк входной двери.

Рид спокойным шагом направляется в указанном направлении, но, проходя мимо другой двери, тормозит. Снова смотрит на Эрика и тому не нужно делать хоть что-то, чтобы Хантер понял, что Тео он нашёл за этой дверью. Недолго думая, хватается за ручку двери и толкает. Не знает, что ожидает увидеть. Не знает и о том, какой будет его реакция. Ему просто интересно, вот и решил взглянуть.

Так он думает.

Но тошнота, злость и едва заметный намёк на сожаление, появившиеся в тот момент, когда он видит беспорядок и окровавленные простыни, говорят совсем о другом. Он не заходит в помещение. Незачем. Медленно прикрывает дверь и спустя секунду оборачивается. Три совершенно разных реакции. Взгляд Луки спокоен, он примет всё, что решит их непосредственный начальник. Крис всё ещё старается выглядеть дерзким, но его выдаёт бегающий взгляд. Рэйден просто опускает взгляд в пол. Знай Хантер его чуть хуже, решил бы, что ему стыдно.

Он разворачивается и направляется в соседнюю комнату. Пинает закрытую дверь, которая от силы удара врезается в стену. Мужчины видят сквозь дверной проём подскочившего от неожиданности и скорчившегося от боли Арво, но потом дверь захлопывается и они вчетвером остаются в напряжённой тишине, бросая друг на друга настороженные и злобные взгляды.

— Ты, говорят, приболел, Арво, — добродушно улыбнувшись, сообщает Хантер, стоя у закрытой двери.

— Хантер…

Бледный, как простыня, Арво принимает сидячее положение, что несомненно доставляет ему сильный дискомфорт. Лоб покрывает испарина, появившаяся от попыток скрыть боль. От херовых попыток. Рид быстро осматривает комнату. Кровать, стул, тумба. В противоположной от двери стороне — окно. Вот и вся обстановка. Комната меньше двух соседних. Следы побоев на роже его подчинённого выделяются особенно отчётливо на фоне бледной кожи. Эрик отлично постарался, Хантеру и добавить то нечего.

— Расскажешь, что случилось? — спрашивает всё ещё спокойным голосом.

Точно знает, что делает. В таких ситуациях тон, выбранный им, лишь всё усугубляет. О таких моментах обычно говорят: «Лучше бы, на хрен, орал или бил».

— Ты… — Арво запинается, проталкивая ком в горле, разрываясь между желанием послать Хантера куда подальше и чувством самосохранения. — Ты и так всё знаешь, — заканчивает тихо. Хантер пожимает плечами, корчит гримасу.

— Я хочу послушать твою версию.

Арво на секунду перестаёт дышать. Понимает, что его дела ещё хуже, чем он предполагал. Решает молчать. Отчасти потому что знает — выведет Хантера этим из себя. Отчасти потому что понимает — ему нечего сказать, а опускаться до глупых отмазок он не собирается. Поэтому вскидывает голову, откидывая со лба пряди почти белой длинной чёлки и, не моргая, смотрит на него.

— Что ж, ладно. — Хантер корчит гримасу. — Давай я подскажу. — Медленно проходит к окну, делает вид, что разглядывает сосну, растущую прямо у дома. — Ты нарушил прямой приказ. Более того, нарушил его лишь тогда, когда была велика вероятность того, что я сдох, — говорит задумчивым голосом. — И возникает справедливый вопрос… — Он разворачивается, сцепив руки за спиной. Щурится. — Откуда такая уверенность? — Видит непонимающий взгляд. Пожимает плечами. — Ну… в том, что я не вернусь. Ведь ты действовал так, словно никакого наказания за нарушение приказа не последует. — Его взгляд тяжелеет. — Почему?

Это чушь и он знает об этом. Арво никак не связан с покушением, Хантер уверен. Но Арво знать об этом не обязательно. Начав понимать куда клонит Хантер, тот бледнеет ещё больше. Его взгляд мечется по комнате, пока мозг пытается придумать, как убедить в своей невиновности относительно данной ситуации. В детали которой он даже не посвящён.

— Что?.. — Качает головой, нервно усмехается. — Ты же не думаешь… — Хантер приподнимает брови. Арво подаётся вперёд. — Мужик, я понятия не имею, где тебя черти носили. — Рид молчит. — Да я и не думал, что что-то случилось. Мне просто скучно было! А тебя не было несколько дней!

Хантер щурится, глядя на то, как Арво медленно впадает в панику. Оно и понятно. Одно дело не выполнить приказ. Другое — быть замешанным в исчезновении главы ячейки. Оба варианта так себе и караются в обязательном порядке. Но второй — смертью. Без шансов быть оправданным. И Арво это понимает. Он замолкает, осознав, что начинает лепетать, как малолетка. Хантер усмехается, подходит к кровати и слегка похлопывает его по плечу.

— Расслабься. — Задерживается ладонью на бледной щеке. — Я знаю, что ты не имеешь отношения к этой проблеме. — Арво облегчённо выдыхает. — Знаю. — Резко наклоняется, сокращая расстояние между их лицами и удерживая того ладонью, которую так же резко перемещает с щеки на заднюю часть шеи. — Но это не значит, будто меня устраивает, что мой человек за моей спиной ведёт себя, как гнида, подрывая мой авторитет! — цедит сквозь зубы.

— Бля… — Арво пытается вырваться, морщится от жгучей боли в том месте, где ещё вчера была татуировка. — Сука…

Рид задействует вторую руку, кладёт её на ногу Арво, нащупывает повязку, следом рану от огнестрела и давит на неё большим пальцем, впихивая в рану вместе с бинтом. Крик Арво вперемешку с матами от злости из-за невозможности избежать этой самой боли, ведь Хантер держит крепко, разрывает тишину, повисшую во всём доме. Люди в соседней комнате переглядываются, но не двигаются с места. И только Косински удовлетворенно усмехается. Хантер ждёт, когда взгляд Арво немного прояснится, устанавливает зрительный контакт, переставая сдерживать гнев.

— Что, не нравится? — Злобно улыбается. — Ну зато ты теперь хотя бы примерно представляешь, что чувствуют те, кого ты трахаешь против их воли. — Пожимает плечами. — Правда, велика вероятность того, что твоя боль и рядом не стояла. А если так?

Продолжает вдавливать палец в рану на ноге, чувствуя тёплую кровь. Арво стискивает зубы, мычит, дёргаясь. Взгляд не отводит, хотя держится из последних сил. А потом всё резко прекращается. Хантер отпускает его, отходит на пару шагов. Арво бесформенной кучей валится на кровать. Тяжело и шумно дышит, болезненно стонет. Но Хантер и не думает заканчивать. Снова подходит к кровати, игнорирует попытки Арво увернуться от его руки, хватает за волосы и с силой тащит сначала с кровати, а затем и из помещения. Приподнимает и пинком отправляет в середину комнаты. Арво проходит почти ту же траекторию, что и сутки назад. Разве что стол не ломает, потому что стола в месте его приземления больше нет. Рид останавливается на пороге и мрачным тяжёлым взглядом смотрит на своих людей, получая моральное удовлетворение от стонов боли белобрысого ублюдка.

— У нас есть заказ, — начинает говорить, останавливаясь взглядом на каждом. — На подготовку отведено четыре недели, но мы будем готовы через три. Сегодня-завтра видеть ваши рожи не хочу, но в понедельник всем быть на месте.

— В ресторане? — тихо интересуется Лука.

— Нет. — Рид задерживается взглядом на все ещё ползающем Арво, но потом смотрит на задавшего вопрос. — На складе в доках. Всё, что связано с делом, обсуждается только там. Ясно? — В ответ молча кивают. — Никакого алкоголя, наркотиков или тёлок до тех пор, пока дело не будет сделано. Это тоже ясно? — Получает тот же ответ. — Хорошо. Теперь об… — смотрит на Арво с чётким выражением отвращения на лице, — этом. Арво, дружище, в состоянии уловить суть моих слов? — с издёвкой спрашивает. Встречает горящий ненавистью взгляд чёрных глаз спокойно. Секунду спустя Арво медленно кивает. — Чудненько. — Улыбается. — С этого дня ты выполняешь самые мерзкие и грязные поручения, которые только могут быть. Если раньше ты был относительно наравне со всеми, то теперь ты ниже. — Арво молчит, лишь дышать начинает чаще. — Смекаешь? Любой из нас может дать тебе поручение и ты не в праве отказаться. Хочешь изменить своё положение? — Тот едва заметно кивает, вызывая довольную, но далеко не доброжелательную улыбку Рида. — Ну тогда тебе придётся постараться. Любой промах — смерть. И, чувак, я говорю не о пуле в лоб. Это ясно?

— Да. Я понял, — сквозь сжатые зубы отвечает.

Хантер кивает, направляется к выходу, хлопнув его по-приятельски по плечу, проходя мимо, но дойдя до Эрика, тормозит. Разворачивается и теперь уже без кривляний, убийственно спокойным голосом начинает говорить:

— Забыл уточнить. Если я узнаю, что кто-то из вас тронул женщину без её согласия — я кастрирую его собственными руками. Это, сука, понятно?! Вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что мои слова редко расходятся с делом. Я надеюсь, мы поняли друг друга? — Он смотрит в глаза каждому до тех пор, пока не получает молчаливый кивок в ответ. Добившись желаемого, злобно усмехается. — Да неужто.

Он выходит на улицу, чувствуя ломоту во всём теле. Полученные раны дают о себе знать, но останавливаться нельзя. Некогда отлёживаться. Он добредает до машины и прижимается к ней спиной, засовывая в зубы сигарету. Прикуривает и глубоко затягивается. Выдыхает, наблюдая за тем, как сизый дымок поднимается вверх, растворяясь где-то там, на фоне уже потемневшего неба. Прикрывает глаза.

Здесь так тихо.

Пожалуй, это именно то, чего ему не хватает больше всего — тишины. Вместо постоянной болтовни, шума города, собственных мыслей. Непозволительная, на хрен, роскошь.

Открывает глаза, услышав тихий скрип двери. Эрик не спеша шагает в его сторону, тоже закуривая. Хантер следит за ним взглядом и в голове назревает вопрос, который рано или поздно придётся озвучить. Косински останавливается со стороны водителя, отвечает на взгляд Рида.

— Спасибо, — говорит тихо, спустя какое-то время. Хантер хмурится.

— За что?

— Ты сделал то, что обещал. — Открывает дверь, садиться за руль.

— Почему? — спрашивает Хантер, плюхаясь на соседнее сидение. Эрик непонимающе смотрит на него. — Почему тебя так волнует этот момент? — Пожимает плечами, Эрик заводит мотор. — Не пойми меня неправильно, я тоже не переношу насильников, но у тебя это прям мания какая-то.

Косински выворачивает на просёлочную дорогу и молчит, надеясь, что Хантер просто отвалит к херам. Но ведь это Хантер. Если ему что-то приспичит, то вынь и положи сию минуту. Выдыхает.

— Это относится к разряду тех же вопросов, что и смерть твоей матери, — наконец отвечает мрачно, затем смотрит на Рида. — Готов поговорить о своей матери? — с лёгкой язвительностью интересуется.

— Пошёл ты… — беззлобно отвечает Хантер, отворачиваясь к окну.

Оставшуюся часть пути они проводят в полном молчании, переваривая весь поток информации, полученной за день. Это был не день, а просто какой-то отстой.

***

Эрин тянет руки вверх, потягиваясь. Шумно выдыхает и только после этого открывает глаза. Взглядом изучает потолок несколько секунд, а после поворачивает голову, ожидая увидеть Теону рядом. Хмурится. Резко садится и начинает нервно оглядываться. Она просыпается на полу, как и вчера. Не спала большую часть ночи. Теоне снились кошмары.

Паника, подступающая к Эрин, испаряется сразу, как только она видит хрупкую, худенькую фигуру, укутанную в плед, стоявшую на балконе в предрассветных сумерках. Она замирает в нерешительности, ведь даже стоя спиной Теона выглядит одинокой и разбитой. Сама Эрин предпочитает подобные моменты переживать в одиночестве, но смотреть на такую Форест просто не может. Поэтому выбирается из нагромождения подушек и одеял, зачем-то проводит ладонями вниз по своей пижаме, решительным шагом направляется к балкону. Тихо открывает дверь, глубоко вдыхает запах прохладного утреннего города, перемешавшегося с сигаретным дымом и запахом крепкого кофе, тихо выдыхает. Прижимается плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— Кофе сварен минут десять назад, ты ещё успеешь застать ту его температуру, которую любишь, — тихо говорит Теона.

— Ты больше не спала? — задаёт интересующий вопрос, а затем, оттолкнувшись от своей опоры, подходит к девушке. Встав рядом, наблюдает за тем, как серое небо медленно окрашивается в тёплые цвета, ожидая ответа.

— Нет, — Теона качает головой, стряхивая пепел тонкими пальцами, — но я буду благодарна, если ты перестанешь носиться со мной, как с хрустальной. — Поворачивает голову и смотрит на Морган, грустно улыбнувшись.

— Ладно, — через силу улыбнувшись, отвечает та.

— Ладно?

— Ага. — Она хватается за перила и отклоняется назад, как маленький ребёнок. — Раз ты не хочешь, чтобы о тебе позаботились, тогда хватит гипнотизировать соседнее здание. Выпивай свой кофе и шевели задницей. У нас много дел, — сказав это, Эрин разворачивается и шагает к двери.

— Каких ещё дел?

— Шевели задницей, — вместо ответа беззлобно шипит.

Форест подчиняется. Они вместе выпивают кофе, завтракают, Эрин обрабатывает раны девушки, хоть та и сопротивляется поначалу. День проходит хорошо. Они гуляют, идут в кино, кричат, смеются и почти забывают, что происходит вокруг.

Их хорошее настроение испаряется по мере того, как они приближаются к дому, потому что между ними завязывается спор, темой которого становится необходимость Эрин завтра возвращаться на работу. Она не хочет оставлять Форест без присмотра. Как бы ни старалась, у неё погано получается скрывать беспокойство. Теона, по факту, единственный близкий для Эрин человек, отсюда и повышенное внимание. Форест такой расклад не устраивает, что она и озвучивает, закрывая входную дверь.