Энтропия

У чёрного входа его встречает Арво.

— О, Рик, — расплываясь в ехидной улыбке, говорит он, — перепутал день с ночью?

Косински не реагирует на его слова.

— Ты чего так рано припёрся? — Эрик продолжает идти к двери, даже не взглянув на него, вынуждая встать у себя на пути. — Ты оглох что ли?

Эрик хватает его за куртку и отодвигает со своего пути, впечатав в кирпичную стену.

— Свали с дороги.

Арво не ожидает этого. Даже не пытается задержать его. Только кричит вслед, когда эрик уже скрывается внутри:

— Завязывай с наркотиками, козёл!

Внутри тихо. Он пихает двери, оказывается в полутёмном зале ресторана. Света здесь почти нет, тяжёлые шторы задёрнуты, поэтому царит полумрак. Стулья стоят на столах, перевёрнутые вверх ножками. И только в дальнем углу зала они опущены. Потому что за столом, сидя в компании своих приближенных, завтракает Дон. Рик шагает прямо к ним и останавливается на расстоянии пары шагов от стола. Дон замечает его последним, и то только потому, что Бутч замолкает. Он поворачивается, смотрит своего племянника и тот видит всё отношение дяди к нему по выражению лица.

— Что? — недовольно спрашивает Дон.

— Где он?

— О ком ты, чёрт возьми, говоришь?

— Хантер. Где он? — громче повторяет свой вопрос. Лицо Дона вытягивается, а затем он начинает злобно хихикать.

— Да мне откуда знать, где пропадает этот наглый выскочка? Передай ему, что он облажался, пропустив встречу с нашими партнёрами вчера. Так что с него должок.

Закончив говорить, Дон поворачивается к Эрику спиной и спокойно продолжает завтракать. Эрик смотрит на его затылок. Злость, копившаяся годами, поднимается изнутри. Он делает шаг вперёд.

— Если ты что-то сделал, дядя…

Дон поднимает голову и щурится. В его глазах мелькает слабый интерес. Эрик выпрямляется, разворачивается. Он почти выходит, когда Арво, не умеющий держать язык за зубами, открывает свой рот:

— Ой, вы только посмотрите, у нашего «Джонни» прорезался голосок.

Эрик замирает. Медленно разворачивается. Вытаскивает пистолет и стреляет в пол. В двух дюймах от ног Арво. Тот подпрыгивает.

— Сука! Ты охренел?! — Истерично ощупывает себя, а когда понимает, что цел, начинает ржать. — Он промахнулся! — тонким от страха голосом говорит присутствующим. Злобно смотрит на Рика. — Ты промахнулся, козлина!

— Я целился в шнурок на твоём ботинке, мудак.

Не ждёт ответа, разворачивается и выходит за дверь. Арво опускает голову, шаря взглядом по полу. То же делают и остальные, но резко поднимают головы, когда Дон начинает смеяться. Сначала тихо, но его смех быстро набирает громкость. Арво хмурится, не понимая. Дон указывает пальцем на что-то на полу и когда мужчина, как и прочие, переводит взгляд, то чувствует жгучую ненависть. Дюймах в трёх от его ног лежит кусок шнурка. Кусок, мать его, отстреленного от ботинка шнурка.

Эрик твёрдым шагом проходит сквозь кухню. Дальше, на улицу. Тормозит, запрокидывает голову вверх и тяжко, медленно выдыхает, разглядывая серое небо. Достаёт сигарету, прикуривает. Думает. Хантер пропал. И он, сука, надеется, что этот засранец всё ещё жив.

***

Эрин просыпается в кресле с ощущением того, что всё её тело задеревенело. Кое-как поднимается и сразу же идёт к Хантеру. Его частое и поверхностное дыхание заставляет её нахмуриться. Она задерживает дыхание, касается его лба. Горячий. У него жар.

— Если ты сдохнешь здесь, клянусь, я достану тебя даже в аду, придурок, — зло шепчет, а потом едва не подпрыгивает от того, что слышит какой-то шум на первом этаже.

И тут до неё доходит что именно её разбудило. Входная дверь. Теона вернулась. Эрин запускает пальцы в волосы, смотрит на запястье, перехваченное ремешком часов. Девятый час.

— Да что б тебя, — тихо стонет, задрав голову к потолку.

Ей пора собираться на работу, но она не может уйти. Не сегодня точно. Думает, погрызывая внутреннюю сторону щеки. Достаёт из кармана телефон, набирает Ланкастера. Сэм отвечает после первого гудка.

«Эрин?», — говорит бодрым голосом, наверняка на ногах часов с шести. Эрин отворачивается от кровати и шагает к окну.

— Привет. Сэм, я поработаю сегодня из дома, ладно? — Пока ждёт ответа, грызёт короткий ноготь.

«Что-то случилось?»

Морган буквально видит, как он хмурится, сев ровнее в своём рабочем кресле.

— Ничего страшного. Немного приболела. За пару дней приду в себя. — Выдавливает улыбку, чтобы звучать правдоподобнее. — Все нужные на данном этапе материалы есть в моём ноутбуке, так что я ничего не пропущу.

«Да не волнуйся ты о материалах, — вздыхает Сэм, — думай о выздоровлении. Поняла?»

— Да. Спасибо.

Не ждёт ответа, отключается, тут же крепко зажмурившись.

Сэм один из немногих, кого Эрин может назвать другом и то, что она пользуется его расположением, заставляет чувствовать себя отвратительно. Но если приходится выбирать между этим и хоть малейшим шансом оставить Тео и Хантера наедине, то она несомненно выберет первое. Чувствует злость и раздражение. На него, на себя, на идиотскую ситуацию, в которой оказалась, по собственной воле в том числе. Никто не мешал ей вызвать копов или скорую. Она сделала это? Нет. Почему? Чёрт, готова заплатить тому, кто ответит на этот вопрос. Задумчиво смотрит на Хантера. Возможно, Эрин знает ответ. Возможно, тот образ жизни, который она вела до приезда сюда, настолько въелся под кожу, что ничего другого и не светит. Грязь, насилие, криминал, низкая моральная планка и беспросветное дно. Что, если она никогда не заслужит большего?

Упрямо машет головой. Это бред. Если продолжит думать в этом направлении, то Ронни выиграет. Даже из могилы всё ещё продолжает контролировать её жизнь. Мерзкая скотина. Эрин поднимает голову, хватает телефон и бумажник. Приведёт себя в порядок, предупредит Тео о том, что в её комнату заходить нельзя даже, если здесь будет шумно, прикинется простывшей и смотается в аптеку.

Потому что одному кретину нужны антибиотики и мази.

Потому что Эрин и сама беспросветная идиотка.

Потому что чёртов Ронни может катиться в ад.

Глава 6.

Эрин нервно выдыхает, прежде чем выйти из комнаты. В последний раз смотрит на Хантера, проверяя пришёл ли тот в себя. Без изменений. Выходит, плотно прикрыв за собой дверь и спускается на первый этаж. Хмурится, не находя подругу, чувствует укол страха, который быстро проходит, когда она цепляет взглядом небольшую худенькую фигуру за стеклом балконной двери. Теона, словно почувствовав, оборачивается, держа у рта сигарету. Улыбается, увидев Эрин, но как-то вымучено. Оно и понятно, учитывая то, что вчера, судя по всему, знатно напилась.

Эрин улыбается в ответ, берет кружку и идёт к кофеварке. Ей нужен кофе. Чертовски много кофе.

— Я думала, ты уже на работе, — с улыбкой в голосе говорит Теона, заходя внутрь.

Эрин невесело усмехается, делает глоток крепкого кофе и только после этого поворачивается к девушке, прижимаясь к столу поясницей. Бледная кожа, плохо смытый макияж, торчащие в разные стороны волосы, делающие Теону похожей на какого-нибудь чертёнка. И огромные ярко голубые глаза, особенно резко выделяющиеся на фоне бледной кожи.

— Надеялась, что я не увижу следы бурной ночки на твоём лице? — спрашивает с насмешкой. Теона усмехается, забираясь на высокий стул, стоявший у стойки и обхватывая тонкими пальцами свою кружку. Эрин вздыхает. — Я… поработаю сегодня из дома, пожалуй. Сэм дал добро.

— Ммм, мистер Совершенство продолжает делать тебе поблажки? — Теона провокационно ухмыляется. Затем хмурится. — Ты не заболела? Как чувствуешь себя? — обеспокоенно спрашивает. — Так и знала, что эта весна тебя доканает…

— Тео, — прерывает поток ворчания Эрин, — я в порядке. Правда. Просто хочу остаться сегодня дома.

Форест щурится, сканируя её лицо на предмет вранья. Эрин понимает, что не хочет ни кофе, ни есть, ни идти куда-либо, но если с первым и вторым все просто, то отмахнуться от третьего она не может. Отставляет кружку с недопитым кофе, шагает к двери.

— Ты куда это собралась? — Теона спрыгивает со стула, шагая следом.

— Нужно кое-что купить.

— В начале девятого утра?

Эрин натягивает пальто, выдохнув, смотрит на Форест.

— Да. — Широко улыбается, не собираясь посвящать её в подробности. — Я быстро, — разворачивается и покидает квартиру. Чем скорее уйдёт, тем скорее вернётся.

Теона вытягивает губы в трубочку, задумчиво глядя на только что закрывшуюся дверь. Чешет макушку, зевает. Разворачивается и направляется в душ. Потом она собирается как следует выспаться, потому что на вечер запланирована съёмка, которую переносили уже три раза. И если сегодня снова все сорвётся, то она просто упустит шанс. Во-первых, заработать неплохие деньги, а во-вторых, обзавестись ещё одним полезным знакомством. Не смотрит по сторонам, ни о чем не думает, вставая под тёплые струи воды и испытывая тягучую приятную усталость после хорошо проведённого вечера. Когда она выходит из ванной, понимает, что Эрин ещё не вернулась. Переодевается в тёплые мягкие домашние штаны и футболку с длинными рукавами. Идёт на кухню, намереваясь выпить ещё кофе.

Форест проходит мимо лестницы и слышит что-то. Замирает, прислушивается, ничего не уловив, пожимает плечами и направляется к кофеварке. Хватает кружку, наливает кофе, пританцовывая и напевая что-то себе под нос. Берёт жестяную банку с сахаром с полки, набирает белый порошок в ложку и вздрагивает, рассыпав сахар по поверхности стола. Задирает голову к потолку, хмурым взглядом уставившись в него и перестаёт дышать.

Потому что слышит отчётливый, пусть и совсем тихий, стон.

Подпрыгивает на месте от громкого хлопка двери соседей, смотрит на входную дверь, снова переводит взгляд на потолок. Глубоко и медленно вдыхает и выдыхает, решив, что она просто спятила. Понимает, что не сможет успокоиться, пока не убедится, что ей просто показалось. Поэтому осторожно шагает к лестнице, тихо поднимается, морщится, наступив на те ступени, которые скрипят. Вечно забывает о них. Останавливается на верхней ступеньке, нервно смотрит вниз, сжимает челюсть. Какого хрена она ведёт себя, как перепуганная мышь? Это её квартира и никакие призраки здесь не задержатся. Решительно шагает в сторону комнаты Эрин, хватается за ручку и распахивает её, собираясь хорошенько посмеяться вместе с подругой над своей паранойей, когда та вернётся. Вот только то, что она видит, совсем не вызывает желания смеяться.

— Святое дерьмо... — бормочет, внезапно разучившись моргать.

***

Моджо выключает двигатель. Смотрит на здание ФБР. Трёт лицо руками, всё ещё надеясь проснуться. Пара часов сна не помогли. Он уже не помнит, когда нормально высыпался. Он и отпуск то не брал лет десять. Некогда. Как только заканчивается одно расследование, сразу же подворачивается следующее. Иногда Моджо думает, что такими темпами лет через десять просто свалится замертво. Прямо средь белого дня. Прямо посреди дороги. Или на очередном месте преступления. Потому что у каждого есть предел и он не знает, когда достигнет своего, но не собирается останавливаться. Это нескончаемый поток. На месте одного убитого или засаженного за решётку, появляется двое других.

Всегда.

Он достаёт сигарету, прикуривает и делает глубокую затяжку, продолжая сверлить взглядом здание. Теряется в потоке нескончаемых мрачных мыслей и не замечает сколько времени сидит вот так, пока самостоятельно тлеющая сигарета не начинает обжигать пальцы.

— Сука, — цедит сквозь зубы, стряхивая пепел прямо на резиновый коврик.

Резко открывает дверь, вышвыривая окурок, и выходит. Твёрдым уверенным шагом направляется к двери, проходит мимо рамы металлоискателя, показывая удостоверение. Идёт по холлу к лифтам, поднимается на нужный этаж. И всё это в безмолвии. Не смотрит ни на кого, ни с кем не разговаривает. Сегодня он в отвратительном расположении духа. То есть он всегда в отвратительном расположении духа, но сегодня всё особенно отвратительнее. И, удивительно, никто не настаивает на соблюдение обычных социальных норм с его стороны, словно он окружён пузырём. И Моджо видит его в особенно мерзко отвратительном зелёно-коричневом цвете. Наверное, люди чувствуют такие вещи. Ну или у него просто специфически мерзкая рожа, не вызывающая никакого желания вступать с ним в контакт.

Заходит в Центр, моментально цепляет взглядом Рочестера и напарника, направляется к ним.

— Пожалуйста, — говорит им раздражённо, — скажите, что у нас на примете есть хоть кто-нибудь, кому можно надрать зад. — Плюхается на стул Мака, пока тот сидит на столе.

— Кто-то в особо гадком настроении, — с усмешкой говорит Раст, переглядываясь с Рочестером.

Моджо наигранно улыбается.

— Зато на моей рубашке не красуется пятно от блевотины спиногрыза, — отвечает мстительно.

Калвертон резко опускает голову, пытаясь найти пятна и когда понимает, что его рубашка по прежнему белоснежна, поднимает прищуренный взгляд на напарника.

— Когда-нибудь, Дэйв. Когда-нибудь ты поймёшь, что отцовство — это лучшая вещь на свете, — говорит снисходительным тоном, на что тот качает головой, усмехаясь.

— Ну уж нет. — Наклоняется к столу, облокачиваясь на него. — Никогда по этой земле не будут ходить мои дети. Этот грёбаный мир слишком сгнил, чтобы я добровольно кидал в него слабых и незащищённых существ, — заканчивает задумчиво.

— «Блевотина», «спиногрыз», «существо»… — хмыкнув, вливается в разговор Мак. — Какие чудесные эпитеты, Моджо.

— Что с чатом? — меняя тему разговора, спрашивает тот.

— Тишина, — отвечает Мак, — но ещё слишком рано. Суток даже не прошло. — Моджо смотрит на него исподлобья.

— У нас нет времени, — говорит тихо.

— Я знаю.

— Сэр… — неуверенно зовёт его Джим. Вся троица поворачивает головы в сторону техника. — Мануф. Как только нам стало известно его имя, мы запустили ориентировку. — Замолкает, словно забыл свою следующую реплику. Мак тяжко вздыхает.

— Я в курсе, Джим. И?

— Одна из камер наружного видеонаблюдения засекла его.

— Где? — спрашивает Моджо, резко встав со стула.

— Бруклин, — настороженно отвечает Джим. Поворачивается к компьютеру и начинает стучать по клавиатуре, выводя на экран кадры с записи. — В понедельник. Выходящим из какого-то ресторана. — Замолкает, глядя на Мака. Он и оба агента подходят ближе к экрану.

— Да что б меня черти дрючили, — не сдержавшись, пораженно бормочет Раст. На что Мак усмехается.

— Это не какой-то ресторан, Джим, — говорит он, не глядя на техника. — Этот ресторан принадлежит Дональду Косински. Главе мафиозного клана. Мы двадцать лет не можем сцапать его польскую задницу. — Снова смотрит на экран. — Этот засранец каждый чёртов раз выворачивается.

— Эй, — Раст подходит к экрану, тычет в него пальцем, — а это кто?

Указывает на второго мужчину, выходящего вместе с Мануфом. Джим реагирует клацаньем клавиатуры, буквально чувствуя направленные на него взгляды.

— Не понятно. С этого ракурса не разглядеть. И он не поднимает голову.

— Ну так найди камеру в которую попала рожа этого козла, — чуть агрессивно реагирует Моджо. Джим кивает и сразу же опускает голову.

— Навестим старика? — интересуется Раст у Мака. Тот молчит, задумавшись. — Хотя, может это просто совпадение?

— Пффф, да конечно, — саркастично заявляет Дэйв, закатив глаза.

— Неа, — тянет Мак, — не думаю, что это простое совпадение.

— Надерём пару польских задниц, — говорит кровожадно Моджо.

— Попридержи коней. Дэйв, — всё так же задумчиво отзывается Мак. Трёт пальцами подбородок. — Косински ничего не скажет. У него первоклассные адвокаты. Так что и задержать его без веских оснований мы не можем.

— Да что б тебя… — ворчит Моджо, уперев руки в бока. Всё это он знает и без Мака.

— Как вы относитесь к наружке? — хитро прищурившись, спрашивает Рочестер.

— Да ты, на хрен, издеваешься что ли?! — Моджо разводит руки в стороны, не обращая внимания на усмешку напарника.

— Нет, — медленно произносит Мак, — я вполне серьёзен.

Его взгляд меняется на тот, который нравится Моджо больше всего. Тот, который даёт понять, что в игру включилась та часть Рочестера, которая вцепится в преступника и разорвёт его к херам даже если на это понадобятся годы.

— Вы двое наблюдайте за рестораном и самим Косински, — говорит Мак тоном не терпящим возражений. Делает шаг назад, разворачивается и шагает по проходу. — Для наблюдения за его людьми отправятся ещё три группы агентов. — Повышает голос, продолжая движение к выходу. — Обо всём, даже о самой незначительной мелочи, незамедлительно докладывать мне. — Тормозит у двери и смотрит на своих людей. — Всё ясно?! — спрашивает у всех, но смотрит на Моджо и Калвертона. Те кивают, Рочестер уходит прочь.

— У Мака какие-то тёрки с этим поляком? — с подозрением спрашивает Калвертон у напарника.

— Типа того, — задумчиво отвечает Дэйв.

Тёрки, да. Если убийство напарницы пятнадцатилетней давности считать «тёрками». Раст вопросительно поднимает бровь. И Дэйв видит это.

— Пятнадцать лет назад Мак, тогда ещё просто агент, и его напарница крепко прижали этого ублюдка. Они почти сцапали его. А потом она пропала. — Раст хмурит брови. — Её нашли в сточной канаве через неделю. — Дэйв смотрит на него. — Без кожи.

— Э… — Раст чувствует тошноту. — И Мак думает, что это дело рук Косински? Почему?

— Он не думает, — усмехнувшись, говорит Дэйв. — Он знает.

***

Эрин пропускает соседку вперёд, неловко улыбнувшись. Ждёт, пока женщина средних лет с коляской выйдет на улицу и только после этого забегает в холл, сквозь него, к лифту. Нервно притоптывает ногой, закусив губу и ожидая когда кабина лифта спустится на первый этаж. Кажется, что её не было слишком долго. Нужно было предупредить Тео, но она совсем забыла об этом, торопясь как можно быстрее уйти.

Раздаётся характерный «звяк», двери лифта ползут в стороны, выпуская людей. Эрин дежурно улыбается и кивает в ответ на приветствия, протискиваясь в кабину лифта с двумя довольно объёмными пакетами в руках. Задирает голову вверх, нетерпеливо наблюдая за тем, как поочерёдно загораются цифры этажей. Шумно выдыхает, когда двери лифта выпускают её на нужном. Быстро оказывается у своей двери, отпирает замок. Хватает ключи зубами, пакеты держит в руках и толкает дверь бедром, пятится в квартиру, ногой захлопывает дверь и тяжко выдыхает.

— Фух, думала, не успею до того, как начнётся дождь, — говорит на выдохе, поворачиваясь всем телом. И замирает на месте, наткнувшись взглядом на Тео.

Девушка сидит на ступеньках лестницы, скрестив руки на груди и сердито притоптывая ногой. Её взгляд выражает крайнюю степень возмущения, губы сжаты в тонкую линию. И Эрин перестаёт дышать, глупо моргая.

Дерьмо.

— Как сходила в магазин? — сухо интересуется Форест.

— Н-нормально.

Эрин медленно опускает пакеты на пол у своих ног. Теона следит за этим действием взглядом.

— Купила всё необходимое? — Приподнимает брови.

— Да… вроде бы, — настороженно отвечает.

— Ммм… а в зоомагазин зашла?

— Что? — непонимающе переспрашивает, чувствуя себя пятилеткой.

— Ну, — Тео пожимает плечами, — миска, поводок, корм, таблетки от паразитов, — перечисляет будничным тоном.

Эрин зажмуривается, машет головой.

— Теона, какого хре… — перебивает подругу. Форест резко наклоняется вперёд, упирается локтями в колени.

— Это ты мне скажи какого хрена, Эрин! — шипит сквозь сжатые зубы. — Знаешь, когда я была маленькой, то нашла у дома милого, пузатого щенка. Мне казалось, что он ждал именно меня и я протащила его в дом, в комнату, спрятала под кроватью, наивно полагая, что там его никто не найдёт. Потому что отец точно не разрешил бы мне его оставить. А мне так хотелось его оставить. Знаешь, что было потом?

— Нет, — напряжённо отвечает, краем сознания находя забавной параллель, которую проводит Теона.

— Щенок, естественно, шумел. И к вечеру отец нашёл его. Он заставил меня собственноручно вытащить малыша под холодный проливной дождь и оставить его там. Всю ночь я слушала, как он скулит. А утром его не стало.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь?

Эрин становится жарко, поэтому она начинает стягивать пальто. Теона встаёт.

— Затем, что этот хренов мужик, валяющийся в твоей кровати без сознания, явно крупнее щенка. И громче. О чём ты только думала?!

— Я…

Морган хватает пакеты и шагает на кухню. Форест следует за ней.

— А если он помрёт? Что мы будем говорить полиции?!

— Он не умрёт, — возражает Эрин, разбирая пакеты.

— Да что ты! — Форест останавливается прямо за её спиной. — У тебя где-то завалялся диплом врача, о котором я не знаю? — Запускает пальцы в разноцветные волосы. — Пойми меня правильно, если придётся, я с удовольствием помогу тебе закопать хладный труп где-нибудь в лесу, но ты могла хотя бы предупредить!

— Тео! — Эрин с шумом опускает на столешницу руку с зажатой в ней банкой таблеток, резко разворачивается лицом к Форест. — Прекрати нести чушь! Он не умрёт. Отлежится пару дней и свалит в неизвестном направлении. Никакой труп мы закапывать не будем, — шипит раздражённо, но лишь потому, что боится слов подруги.

— Как тебя вообще угораздило? — спокойнее спрашивает Теона. Эрин выдыхает, опуская голову.

— Он уже был здесь вчера, когда я вернулась домой.

— Почему вы не вызвали скорую?

И пока Эрин пересказывает события вчерашнего вечера и ночи, она готовит кофе, достаёт их кружки, разливает крепкий напиток и садится напротив, всё это время внимательно слушая. Эрин выговаривается, чувствуя, как становится легче. Правда, утаивая события пятничного вечера и не рассказывая об угрозах Хантера.

— Он… я думаю, он ведёт не совсем законный образ жизни, — размыто говорит Эрин. — Именно поэтому был против больницы. И я… — Опускает голову. — Что мне было делать? Не выгонять же его. — Смотрит на подругу исподлобья. Теона выглядит задумчивой. — Прости, что не сказала сразу. Не хотела тебя впутывать.

— Да? И как ты себе это представляла? Мы живём в одной квартире, — ухмыльнувшись, напоминает Форест. Эрин недовольно морщится.

— Понятия не имею. Я плохо соображаю сегодня.

— Только сегодня? — насмешливо уточняет. Эрин тихо смеётся. — Ладно, что ты купила?

— Антибиотики от инфекции. Антисептические мази. — Пожимает плечами. — И ещё кучу всего, что, кажется, совсем не нужно.

— Разберёмся, — уверенно говорит девушка. Встаёт со стула, идёт к раковине.

— Тео?

— Ммм?

— Марк…

— Что с ним? — безразличным тоном спрашивает, не оборачиваясь.

— Ему нельзя доверять. Пожалуйста, не связывайся с ним, — тихо просит.

Тео на секунду замирает, переведя взгляд на плитку перед собой, а затем продолжает мыть кружку.

— Не вопрос, — легко соглашается, умалчивая о том, что он писал вчера. Или она сама? Не имеет значения. Оборачивается, бодро улыбается. — Ну что, пошли лечить твоего щенка?

— Он не мой щенок, — говорит Эрин, закатывая глаза и шагая за Тео к лестнице. — И вообще больше похож на ту гиену из мультика, — продолжает ворчать находу.

***

Дон отрывает глаза от бумаг аренды склада, отреагировав на открывшуюся дверь. В кабинет заходит Пол Сили, работающий в качестве начальника охраны. Бывший военный, брошенный, как и многие другие, своей страной на волю судьбы после того, как стал не нужен. Сили не гнушается грязными делами. Ему плевать. На всех. Этим он Дону и нравится. Этим и непоколебимой уверенностью в своих действиях.

— Они пришли.

— Хорошо. — Дон откладывает бумаги в сторону, снимает очки. — Пропусти.

Сили кивает, выходит, и через минуту в кабинет заходят Малик и Сабур. Дон не встаёт. Просто улыбается, не поднимая глаз.

— Добрый день, господа. Рад, что вы нашли время.

— Да, работы у нас прибавилось, — сухим бесцветным голосом отвечает Малик, наклоняясь вперёд и упираясь ладонью в колено. — Ведь нам приходится всё делать самим, — продолжает, прищурившись. — Ваш хвалёный на все руки мастер так и не появился. В чём дело, Дон? Я думал, условия сделки устраивают обе стороны.

Косински отвечает на колючий взгляд мужчины спокойно. Наклоняется вперёд, складывая руки на столе и сцепляя пальцы в замок.

— Всё верно, условия более чем приемлемые, — отвечает, смотрит на Сабура и снова переводит взгляд на Малика. — Дело в том, что с Хантером возникли некоторые трудности. Ему пришлось залечь на дно на пару дней. — Замолкает на секунду, его взгляд становится под стать взгляду Малика. — Из-за мёртвого химика. Помните такого?

Изображает лёгкое возмущение тем, что эти двое пришли с претензиями, тогда как заминка произошла из-за выполнения их просьбы. Малик сжимает челюсти. Думает. Медленно кивает.

— То есть его маленькая истерика обошлась без последствий для нас? — подозрительным тоном спрашивает Сабур. Косински медленно переводит на него свой взгляд. Молчит пару секунд прежде, чем ответить: