Энтропия

— Эй, ты куда?

— Есть одно дело, — отвечает на ходу. — Скоро буду. Пиццу закажи. Не веганскую.

Он выходит, хлопнув дверью. Эрик остаётся стоять в коридоре. Усмехается, почувствовав небольшой укол облегчения.

***

Хантер говорит, что скоро вернётся, но он не совсем честен. Не знает, когда вернётся. Потому что не знает, решится ли на то, что нужно сделать. Поэтому уже около двух часов он просто катается по городу, выкрутив громкость приёмника на полную и погружаясь в переливы гитарных рифов отцов американского рока. Периодически, против его воли, взгляд возвращается к бардачку, в котором лежит предоплаченный телефон. На очередном перекрёстке, пока он ждёт зелёный свет, Хантер резко наклоняется и достаёт устройство. Смотрит на него несколько секунд, кидает на переднее пассажирское сидение, используя нетерпеливые гудки машин, стоящих позади, как предлог повременить с чёртовым звонком.

Вжимает педаль газа в пол, повернув на следующую улицу. Чтобы отвлечься, начинает прокручивать в голове недавний разговор с Эриком. Он снова думает о том, как его мнение об этом человеке влияло на то, как он его видел. Ведь Хантер действительно до сегодняшнего вечера был абсолютно уверен в том, что Косински выглядит немного иначе. Но когда тот говорил о своих родителях и ненависти к Дону, словно преобразовался прямо на глазах во взрослого, серьёзного мужика. Хантер усмехается. Где его хвалёная проницательность, если он никогда по настоящему не видел того, кто был рядом с ним всё это время? И насколько подло хитёр Дон, провернувший такое дерьмо? Ведь он наверняка знал, что именно делает с племянником на протяжении всей жизни.

Размышляя над этим, Рид неизбежно возвращается к последней части разговора. Той, которая касается уничтожения Дона. Против ли он? Чёрт, нет. Он на триста сорок процентов «за». Особенно на фоне последних событий. Но провернуть это довольно сложно. Для того, чтобы осуществить нечто подобное те, кто в этом замешан, должны безоговорочно доверять друг другу. А у Хантера пунктик насчёт доверия. Может ли он доверять Эрику настолько? И… что, если вся эта слезливая история просто проверка? Он считает, что знает Рика достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что тот говорил правду. Но стопроцентной гарантии нет.

Её никогда нет.

Ему нужно с кем-то поговорить. И единственный человек, которому он может рассказать всё, не таясь, недоступен. Хантер сжимает челюсти и резко тормозит, паркуясь у какого-то бара. Долго смотрит на неоновую вывеску и людей, входящих и выходящих оттуда с завидной регулярностью. Поздний вечер. Люди, возвращаясь с работы, забегают ненадолго вот в такие бары и пабы, чтобы немного расслабиться перед тем, как вернуться домой и почти сразу лечь спать, потому что завтра рано вставать и снова тащиться на работу. Вот на что похожа жизнь большинства людей, живущих в Нью-Йорке. Работа, дом, работа, бар, снова дом. Нет времени ни на что другое. Если ты хочешь жить в городе, подобном этому, то нужно зарабатывать достаточно. Рид с удивлением понимает, что с удовольствием поменялся бы местами с одним из этих работяг. Хотя бы на время.

Косится на телефон, лежащий на соседнем сидении и чернеющий небольшим прямоугольником. Больше не думает, хватает его, набирает выученный наизусть номер, жмёт на кнопку вызова и делает то, на что не решался последние восемь лет. У них было только одно правило. Хантер никогда не должен выходить на связь самостоятельно. Он был тем, кто всегда ждал. Знака, зашифрованного сообщения, звонка с неопределённого номера. Но в этот раз у него нет на это времени. В этот раз он сомневается в своём следующем шаге.

Прикладывает трубку к уху и пока слушает длинные гудки, отбивает пальцами нервный ритм по рулю. Пальцы замирают в воздухе, когда он понимает, что на звонок ответили. Но не слышит ничего, кроме звенящей тишины.

— Нужно поговорить, — произносит после мимолётного замешательства.

Пару секунд никто не отвечает, а потом он слышит лишь короткие гудки. Хмурится, отрывает телефон от уха и смотрит на него, словно видит в первый раз. Прикрывает глаза, выдыхая.

— Да что б тебя, — цедит сквозь сжатые зубы и раздражённо кидает устройство на соседнее сидение.

Трёт лицо рукой, сдавливает подбородок пальцами, впиваясь взглядом в чёртов неон, оцепенев на секунду. Машет головой из стороны в сторону. Ладно. Он подал сигнал. Остаётся ждать сообщения о времени и месте встречи. А пока пора возвращаться домой. Заводит движок, перестраивается и вливается в поток машин. Едет, ни о чём особо не думая, расфокусировавшись на отблесках фонарей, ползущих по лобовому стеклу, но в какой-то момент чутьё заставляет перевести взгляд на зеркало заднего вида. Сначала не понимает, что именно заставляет его насторожиться, а потом цепляет взглядом черный внедорожник, перестроившийся в левый ряд следом за ним. Хантер напрягается.

Стёкла тонированные и у него нет возможности разглядеть сидящих внутри людей. Он сворачивает на следующую улицу, внедорожник поворачивает следом и тогда Хантер вжимает педаль газа в пол. Поток машин не даёт разогнаться как следует, но этот же поток и не даёт преследовавшей машине догнать его. Пару кварталов спустя теряет преследователя из виду. Хмурится. Решает свернуть на прилегающую, чуть более узкую, улицу, подальше от глаз. Немного сбрасывает скорость, хаотично думая, что это сейчас было. Так сильно задумывается, что успевает затормозить лишь в самый последний момент, когда из-за угла выскакивает тот самый внедорожник. Хантер застывает, встречаясь взглядом с водителем, который хорошо виден в свете фар. Он в маске. Как и те, кто сидит с ним в машине.

У Рида есть пара секунд для принятия решения, прежде чем кто-то что-то предпримет. Успевает подумать только об одном: сука, нет, нахрен, никакого выхода. А потом резко подаётся в сторону, упав на сидения, мгновение спустя раздаются звуки выстрелов и стекло, разбитое в крошево пулями, осыпает его с ног до головы. Хантер переползает на заднее сидение, прикрывая голову руками, выхватывает пистолет, засунутый за пояс джинсов и открывает ответный огонь, прекрасно понимая, что его кольт слабая ответка против штурмовых винтовок, а судя по звуку и разрушениям от пуль, это именно они.

Рид дёргается и глухо стонет, сцепив зубы, потому что чувствует сразу два очага боли, парализующей и нагоняющей страх. Те, кто говорит, что не боится смерти, боли и прочего дерьма — безбожно лгут. В том числе и он. Потому что когда ты оказываешься загнанным в угол, как бешеное животное, становится очень даже страшно. Хотя бы потому, что ты не видишь выхода. И дело не в том, что тебя не станет. Дело в том, что тебе не дают выбора в том как именно тебя не станет.

Он забивает на всё это дерьмо и на боль, волнами накатывающую, сосредотачивается на том, чтобы найти выход. Крутит головой, цепляет сначала взглядом, а потом и окровавленными пальцами петлю на заднем сидении, тянет на себя, усмехается.

— Выкусите, суки.

Когда наёмники проверяют машину на наличие трупа, то не находят ничего, кроме залитых кровью сидений и багажника. У них нет времени искать. Всё должно было быть просто. Увидел цель — убил. Они и не сомневались в исходе дела. А теперь придётся объясняться перед начальством. Все трое быстрым шагом идут к машине. Тот, что идёт последним, перед этим ещё раз осматривает территорию. И то ли из-за того, что у него нет времени. То ли из-за того, что он поддаётся злости, но так или иначе он не замечает следов крови, обрывающихся у канализационного люка, расположенного прямо под багажником машины.

Глава 5.

Просторное помещение заполнено тихим гулом голосов. Рочестер гипнотизирует устройство, распылившее смертельный газ в зале суда, до рези в глазах, пытаясь сложить картинку в нечто большее, чем какие-то мутные непонятные фрагменты. Получается не очень, поэтому он чертовски рад отвлечься, когда замечает вернувшихся от судмедэксперта Моджо и Калвертона. По физиономии Дэйва Мак понимает, что и с китайцем у них не густо.

— Совсем ничего? — уныло спрашивает он.

Моджо издаёт какой-то непонятный звук, плюхаясь на свободный стул. Калвертон остаётся стоять, опираясь на стол.

— Этот Ли Чанг какая-то мутная лошадка, — отвечает он, скрещивая руки на груди. — Приехал в отпуск. А в бланке грузоперевозок значится оборудование для исследований.

— Последний раз его видели в «Вольте», — подхватывает недовольным голосом Дэйв, — в пятницу, тринадцатого. В сопровождении какой-то дамы.

— Джим! — Мак поворачивается к технику. — Видеозаписи?

— Обрабатываем, сэр. Качество отвратительное, народу тьма.

— Бренда, — Мак переводит взгляд на девушку, — защиту обошли?

— Ещё нет, но я почти закончила. Не знаю, кто её ставил, но я бы потягалась с этим засранцем. Он профессионал.

— И зачем обычной школьнице такая защита на ноутбуке? — нахмурившись, спрашивает Раст ни к кому конкретно не обращаясь.

— Затем, что Салли Макнот не обычная школьница, а террористка? — саркастично предполагает Дэйв. Раст отвечает ему недовольным взглядом.

— Сэр! — К ним направляется один из агентов, размахивая в воздухе папкой. Дэйв не помнит его имени. — Пришёл ответ на наш запрос из Китая. По Ли Чангу.

Мак встаёт и протягивает руку. Хмуро смотрит на папку, медлит, прежде чем открыть её. А когда всё же делает это, то по лицу становится понятно, что ему совсем не нравится то, что он видит. Прикрывает глаза, тихо выругавшись себе под нос. Моджо и Калвертон переглядываются.

— Мак? — обеспокоено зовёт Раст.

— Ведущий специалист исследовательской лаборатории мирового уровня, — мрачно сообщает тот.

— Ли Чанг? — нахмурившись, переспрашивает Раст.

— Что исследовали? — одновременно с ним спрашивает Дэйв.

Мак открывает глаза. Смотрит на одного, затем на другого.

— Смертельные вирусы, — отвечает тихо.

— Ну а почему бы и нет? — язвительно вопрошает Моджо. — Почему бы, мать твою, и нет? Нам ведь мало всякого дерьма, давайте-ка намажем сверху толстым слоем смертельного газа и приправим вирусами. — Замолкает, сжимая челюсти. Зло усмехается. Качает головой.

— Сэр! Я вошла! — громко оповещает Бренда, наклоняясь ближе к монитору.

Мак, Дэйв и Раст переглядываются. Дэйв резко крутится на стуле, поворачиваясь лицом к огромному экрану, расположенному на стене. Раст встаёт рядом с ним, а Мак, кинув папку на стол, выходит в проход, приближаясь к экрану.

— Выводи.

Бренда щёлкает по клавиатуре и взгляды всех присутствующих обращаются к экрану. Повисает тишина.

— Грёбаный звездец, — шепчет Дэйв. — Сраное поколение.

На экране каскадом открывается множество окон в браузере. Форумы, сайты, чаты. Один из них привлекает внимание Мака.

— Бренда, — произносит он сухо.

Девушка понимает и выводит на первый план именно это диалоговое окно. Открывает журнал сообщений. На первый взгляд чушь.

— Это зашифрованные послания, — тихо говорит Мак. — Кто читал Коран? —

Помимо парочки человек, поднявших руки, реагирует и Моджо. В ответ на вопросительный взгляд напарника пожимает плечами.

— Что? Хочешь знать врага, изучи его религию.

— Да. Верно, — кивает Мак. — Проблема в том, что террористы в большинстве своём не читают Коран. Они вырывают слова из контекста, вертя ими как удобно, забивая головы тех, кто знает и того меньше их. — Переводит взгляд на Моджо. — Мы боремся не с мусульманами. Мы боремся с теми, кто притворяется ими. И этот Хасан Аббас... — он усмехается, — не удивлюсь, если он окажется каким-нибудь Джоном Смитом из Юты. Не верящий ни во что, кроме силы денег

— Никаких жёстких задержаний мусульман? — уныло ворчит Дэйв.

— Оставь свои шуточки, Дэйв, — сухо отвечает Мак. — Мы защищаем людей независимо от их вероисповедания.

Дэйв закатывает глаза, но кивает. Плевать ему и на вероисповедание, и на расу, и на, мать её, сексуальную ориентацию. Он давно понял, что если ты мразь, то все эти критерии не имеют к этому никакого отношения. Человек является ублюдком просто потому, что, ну, он ублюдок.

Мак поворачивается к экрану.

— Очевидно, что Салли очень долго общалась с кем-то в этом чате. Отправьте все тексты аналитикам. Бренда, вычисли адрес.

— Сэр, — перебивает Джим, поправив очки. — Система распознавания лиц выдала почти стопроцентное совпадение по человеку из суда.

Мак кивает. Техник выводит дело с фотографией на большой экран.

— Твою мать! — с нездоровым восторгом говорит Дэйв.

— Это что, Сабур Мануф? — бормочет Раст.

— Он самый, — кивает мак. Смотрит на Раста. Засовывает руки в карманы брюк. — Выпускайте ориентировку.

***

— Форест, тебя не слышно.

Эрин улыбается, потому что Теона выдаёт очередную шуточку. «Я сказала, что немного задержусь, — повторяет Тео в трубку, пытаясь перекричать музыку. — Эффи предложила завалиться к ней домой и мы пожарим барбекю, так что не жди меня, ложись спать».

— Ладно, — отвечает Эрин, выходя из лифта на своём этаже. — Не добирайся домой одна, хорошо? Пусть тебя проводят.

«Как скажешь, мамочка, — в голосе Теоны слышится ухмылка и Эрин закатывает глаза. — Если решу остаться у Эффи, скину сообщение. А то тебя удар хватит с утра, если ты меня не увидишь».

— Пф, да сдалась ты мне, заноза в заднице, — поддевает Эрин, шагая по коридору к двери их квартиры и одновременно роясь в рюкзаке в поисках ключей.

«Всё ещё не правдоподобно, Эрин, — засмеявшись, отвечает Тео. — Ладно, мне пора. Мужиков не водить!»

— Хорошо повеселиться, — усмехнувшись, говорит девушка и отключается.

Наспех засовывает телефон в карман брюк, продолжает копаться в рюкзаке, тихо выругавшись. Доходит до двери, не глядя под ноги. Натыкается пальцами на знакомый предмет.

— Да неужто, — выдыхает с облегчением.

Кое-как натягивает лямку рюкзака на плечо, перехватывая её удобнее и уже тянется к ручке двери с ключом, зажатым в ладони. Замирает. Хмурится. Наклоняется, чтобы лучше разглядеть то, что заставило её остановиться. Резко выпрямляется. У ручки и на поверхности двери, выкрашенной в светло-бежевый цвет, смазанным пятном темнеет… кровь? Эрин медленно поднимает голову, уставившись в деревянную поверхность, тянет руку и указательным пальцем тычет в неё. Дверь бесшумно открывается, поддавшись давлению. Значит, не закрыта. Морган ждёт, пока та достаточно откроется, и заглядывает внутрь.

Свет не горит, но огни города освещают просторное помещение достаточно для того, чтобы можно было увидеть что именно творится внутри. Нихрена там не творится. Эрин тянет руку в бок, щёлкает выключателем и в помещении моментально становится светло. Шарит взглядом, ищет. Бесшумно заходит внутрь, прикрыв за собой дверь, но не до щелчка. Аккуратно спускает рюкзак с плеча, перестаёт дышать, заметив капли крови на полу. Прослеживает взглядом их направление и понимает, что те ведут к лестнице.

Быстро и бесшумно доходит до кухни, берёт большой нож для разделки мяса и шагает к лестнице. Добирается до второго этажа, вцепившись в перила так, что перестаёт чувствовать пальцы на руке. Замирает, осматривает небольшой коридорчик и останавливается взглядом на двери в свою комнату.

Приоткрыта.

Сердце колотится так, что кажется вот-вот пробьёт грудную клетку. Эрин дышит поверхностно и часто, рискуя заработать гипервентиляцию лёгких. А потом её грудная клетка замирает на вдохе, потому что она слышит едва уловимый глухой стон и раздражённое бормотание из комнаты. Хмурится. Крепче сжимает рукоятку ножа и сцепив зубы шагает к двери. Резко выдыхает, толкает дверь, та со скрипом открывается. Эрин щёлкает по выключателю, расположенному сразу слева от двери и цепенеет.

— Морган, твоё гостеприимство просто поражает, — с нахальной ухмылкой говорит Хантер, глядя на нож в её руке. Секунду спустя лицо искажается от явной боли и он снова издаёт этот звук. Что-то среднее между стоном и рыком.

Он сидит на полу, прижимая к левому боку окровавленную руку. Из-под пальцев сочится кровь, как и из раны на правом плече. Хантер опирается спиной в стену под подоконником, от двери к нему тянется след из приличного количества крови.

— Какого хрена ты притащился сюда? Почему не больница?

Хантер пожимает плечами.

— Я вышел по УДО чуть меньше недели назад. Пара пуль, застрявших в моей тушке вызовет ненужные вопросы.

Эрин проходит в комнату и кидает нож на комод, отворачивается.

— Ну так вали к своим дружкам, — со злостью предлагает, поворачиваясь к нему всем телом. Хантер корчит гримасу, цокнув языком.

— Тут такое дело… — Усмехается, глядя куда-то в пол. — Меня терзают смутные сомнения относительно того, что кто-то из них и преподнёс мне этот подарочек. Так что и к ним путь заказан. — Усмешка исчезает. Взгляд тяжелеет. — Мне нужна твоя помощь. Сам я это дерьмо из себя не вытащу. — Он видит насколько стремительно бледнеет лицо девушки при этих словах. Невинно хлопает глазами. — Пожалуйста, скажи, что ты не боишься вида крови.

— Это не имеет значения, — резко отвечает Эрин, опираясь на комод и скрещивая руки на груди. — Я не собираюсь тебе помогать. С какой стати? Ты угрожал мне. Ты угрожал Тео.

— Что… — Хантер отводит взгляд, облизнув пересохшие губы, и снова смотрит на неё. — Что, если я скажу тебе, что я агент ФБР, работающий под прикрытием? И если я обращусь за помощью в больницу, а после этого меня сцапают и не запихнут снова в «Райкерс», то у тех, к кому я внедрился, возникнут вопросы? Я буквально подпишу себе смертный приговор. Не говоря уже о том, что годы проведённой работы отправятся нахер, — замолкает, пристально глядя на девушку. Эрин щурится.

— Ta tu ag tabhairt dom roinnt seafoid1, — возмущенно шипит. Мужчина усмехается, провокационно улыбается, пожимает плечами.

— Tá brón orm, oibríonn sé de ghnáth2. — Кашляет, подтягивается и с трудом, но встаёт. — Приятно было поболтать, — делает нетвёрдый шаг по направлению к двери, — но у меня ещё куча дел, — сообщает с сарказмом в голосе. Эрин не отвечает, глядя себе под ноги, а когда Хантер оказывается на одном с ней уровне, поворачивает голову.

— Куда ты пойдёшь? — спрашивает тихо.

— Не твоего ума дело, — огрызается, не глядя на неё. Спотыкается, бьётся раненым плечом о косяк. — Грёбаное дерьмо…

Эрин закатывает глаза. Неуверенно хватает его под локоть. Хантер косится в её сторону, приподняв бровь. Она не обращает на это внимания, но не может не отметить насколько он бледен. Кожа почти белая, оттого веснушки проступают гораздо чётче.

— Услышу хоть одно ехидное замечание — позвоню в полицию, — сухо предупреждает и слегка тянет Хантера назад.

К удивлению Эрин, тот молчит, ковыляя к кровати с её помощью. Тяжело садится на матрас, а затем и вовсе заваливается набок. Девушка остаётся стоять над ним, закусив губу и думая о следующем шаге. Садится на корточки, стягивает с него ботинки, стараясь не думать о том, что и почему делает. Помогает устроиться удобнее. Хантер, почувствовав себя в относительной безопасности и осознав, что Морган не вызовет полицию и не выгонит его, расслабляется настолько, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Ошибка. Потому что как только он это делает, сознание, потеряв необходимость в тотальной концентрации внимания, начинает уплывать.

— Эй! — Эрин наклоняется к нему и несильно хлопает ладонью по щеке. Хантер с трудом разлепляет глаза. — Что мне делать?

Рид тяжело поднимает руку к лицу, трёт его.

— Нужно вытащить пули и зашить раны, — говорит слабым голосом.

— Что? — лепечет в ответ.

— Если не хочешь шить, можно прижечь, — предлагает он следующий вариант таким тоном, будто они обсуждают то, какого вкуса мороженое купить.

— А если задеты важные органы? — спрашивает Эрин возмущенно. — Что, если у тебя внутреннее кровотечение?

— Обе пули застряли в мягких тканях, почти на поверхности. Если бы случилось что-то из того, что ты перечислила, я бы уже давно сдох, — шепчет он. — Нужно вытащить их и просто остановить кровь.

Эрин хмурится, стоя на коленях у своей кровати и глупо пялясь на человека, истекающего кровью. Почему она вообще возится с ним?

— Ладно, — наконец говорит, выдохнув. — Но я никогда не делала ничего подобного. Так что тебе придётся направлять меня. — Хантер смотрит на неё из-под полузакрытых век серьёзным взглядом.

— Нужен острый нож, пинцет, игла и нитки. — Думает. — Чистая ткань, бинты, вода.

— Хорошо. Сейчас принесу, — кивает, резко поднявшись на ноги. Тормозит, потому что Хантер хватает её руку с силой человека, не теряющего сознание.

— И виски, — хрипит он. Хмурится. — А лучше водку. Есть?

Эрин снова кивает. Хантер ещё секунду смотрит ей в глаза, а затем отпускает. Она возвращается так быстро, как только может. Когда заходит в комнату, Хантер дёргается, пытаясь встать, будто ждёт нападения. Эрин замирает, глядя на него широко открытыми глазами. Не замечает, что задерживает дыхание до тех пор, пока Хантер, осознав кто зашёл, не расслабляется, прикрывая глаза. Эрин осторожно подходит к кровати и опускается перед ней на колени, освобождая руки.

— Водка где? — раздражённо спрашивает Хантер.

Морган молча протягивает ему бутылку, предварительно открыв. Мужчина жадно прижимается губами к горлышку, делает два больших глотка даже не поморщившись, а затем льёт прозрачной жидкостью на обе раны. Девушка секунду смотрит на его покрытое испариной лицо, поднимается на ноги, перед этим освободив чашку, и быстрым шагом направляется в ванную, чтобы налить воды.

Когда возвращается, взгляд поблескивающих горячечным бредом глаз Хантера, неотрывно следит за ней. Эрин снова опускается на колени, поднимает руки и секунду медлит прежде, чем хватается за окровавленный край футболки. Когда она приподнимает ткань, Хантер морщится, потому что кое-где кровь уже успела засохнуть. Эрин чувствует удушающий приступ тошноты, когда видит аккуратное отверстие от пули в человеческой плоти.

— Давай сначала ту, что в плече, — хрипит Хантер, не переставая наблюдать за ней.

Морган поднимает на него испуганный взгляд и уже собирается сказать, что не сможет, нужно отвезти его в больницу, но, заглянув ему в глаза, понимает — Хантер скорее сдохнет в сточной канаве от потери крови, чем согласится на это. Поэтому она выдыхает, вспоминает всё, что Рид говорил и делал ей, чтобы не переживать о том, что делает кому-то больно. В конце концов этот кретин наверняка не переживает, когда причиняет боль другим. Эрин режет футболку, окончательно портя вещь, льёт на лезвие ножа водку, отставляет бутылку и медленно заносит руку над раной. Замирает.

— Не обязательно резать, — весело говорит Хантер, глядя на её трясущиеся руки. Эрин встречается с ним взглядом. — Пуля просто застряла в мясе, вытащи её пинцетом. — Она сжимает челюсти. — Пальцами? — предлагает ещё один вариант, приподняв брови.

— Так, ну всё…

Эрин резко поднимается на ноги, отходит на несколько шагов, отворачивается и упирается ладонями в колени, часто дыша через рот.

— Вот уж не думал, что ты такая слабачка, — поддевает её Хантер. — Тебя хватило только на то, чтобы выучить пару ругательств на родном языке? — Она медленно поворачивается к нему лицом, чувствуя злость. Он похабно усмехается. — Наверное, это заводит мужиков, да?

Улыбается шире, видя, что вывел девушку из себя. Это именно то, что ему нужно. На данный момент Морган единственный человек, в непричастности которого к обстрелу он может не сомневаться. Просто потому, что та не в состоянии организовать нечто подобное. Об остальных он такого сказать не может. Эрин щурится.

— Blaigeard3, — говорит едва слышно.

— Именно так, — соглашается Хантер, растягивая слова.

Эрин поддаётся своей злости. Не думает. Просто делает. Кровь. Мясо. Свинец. Она вытаскивает пулю. Вторая засела глубже. Эрин режет, ищет, тянет, пока не чувствует, как та поддаётся. Через час она, обессиленная, сидит на полу перед кроватью.

— Да ты хренов мясник, мать твою, — сипит Хантер, откинувшись на подушку и переводя дыхание. Эрин усмехается.

— Ты всё ещё можешь обратиться за помощью в больницу.

Хантер недовольно хмурится, чувствуя, что сдаёт позиции в какой-то незримой, возможно им надуманной, борьбе. Но и это, и боль, вгрызшаяся в кости, отходят на задний план, потому что Хантер перестаёт чувствовать своё тело и не может зацепиться взглядом хоть за что-то, ведь и комната, и Эрин, и постель в которой он лежит, уплывают, мутнеют, а после и вовсе исчезают. На их место приходит темнота.

***

Эрик не спал всю ночь, пытаясь дозвониться до Хантера. Бесполезно, тот не отвечал. И Рик находил этому лишь одно объяснение — его дядя добрался до этого придурка. Он пытался успокоить себя полночи всяческими доводами, начиная с того, что Дон просто не станет избавляться от одного из своих лучших людей и заканчивая тем, что Хантер нужен ему для работы с «Паноптикумом». Но никакие доводы не помогли. Поэтому как только часы пробили восемь утра, Косински сел в машину и поехал в штаб группировки, которым является один из первых открытых дядей ресторанов.