Энтропия

— Хантер — мой цепной пёс, но он никогда не забывает чья рука его кормит. С ним не будет проблем. Если условие, о котором мы говорили, остаётся в силе.

— Он руководит операциями, в которых задействованы его люди. Да, мы помним, — ворчит Мануф. Дон дежурно улыбается.

— Тогда всё прекрасно. Они сделают всё, что скажу я. А я намерен выполнить свои обязательства на все сто процентов. — Он снова смотрит на Малика.

— Хорошо, пожалуй, я погорячился с тоном. — Тот принимает чуть более расслабленную позу. — Как долго этот Хантер будет недоступен? Для него и его ребят есть дело. — Закончив, сириец ухмыляется, Дон откидывается на спинку кресла.

— Пара-тройка дней. Нужно время, чтобы уладить вопрос с копами.

Чушь собачья, он ещё даже не начинал. Не говоря уже о том, что понятия не имеет где носит этого упёртого козла. Но это сейчас неважно. Сейчас важно создать впечатление того, что он полностью контролирует ситуацию.

— Что ж, — Малик встаёт, — этот срок меня вполне устраивает.

— А что за дело? — интересуется Дон.

— Нужно ограбить банк, — усмехнувшись, отвечает мужчина. Дон хмурится.

— Я думал в вашем деле достаточное финансирование…

— А кто сказал, — мужчина переглядывается с Сабуром, снова переводит взгляд на Косински, — что нам нужны деньги? — Растягивает губы в злобной улыбке, отчего его смуглое лицо покрывается множеством морщин. Дон поднимает брови, усмехается.

— Хорошо, детали мне знать ни к чему. Всё обсудите с Хантером.

Сабур встаёт вслед за Маликом.

— Сегодня среда, мистер Косински. — Из голоса Малика исчезают какие-либо дружелюбные нотки. — В субботу я ожидаю звонка от вашего человека. В крайнем случае.

— Он позвонит раньше, — уверенно заявляет Дон.

Малик чуть наклоняет голову вперёд, говорит что-то на непонятном Косински языке и уходит прочь. Сабур следует за ним, не отставая. Дон стоит у окна и ждёт, когда машина его гостей тронется с места, после чего зовёт Сили нетерпеливым криком.

— Сэр?

Пол появляется раньше, чем старик заканчивает произносить его имя.

— Переверните вверх дном весь город, но найдите мне этого ублюдка! Всё ясно?! А если он сдох, оживите! Клянусь, если причиной, по которой это дело сорвётся, станет Хантер Рид, я устрою ему ад на Земле, — заканчивает тихим, мстительным шипением. Сили кивает, уже собирается уходить, но тормозит.

— Э… сэр?

— Что-то не понятно?

— Ваш племянник, — спокойно говорит Пол, — они с Ридом вроде кореша.

— И?

— Как далеко мне дозволено зайти? — чуть скованно интересуется, ведь речь о племяннике босса.

Дон скованности не чувствует.

— Если понадобится, выбей из него всё дерьмо, но узнай скрывает ли он что-либо о местонахождении Рида. Только не убей. — Пол кивает. — И дебилом не сделай… ещё большим, — ворчливо заканчивает старик. Принимается за бумаги, возвращаясь к прерванному занятию и давая понять, что Сили свободен.

***

Всё та же тёмная, холодная, пропитанная вонью сигаретного дыма и грязи квартира. Но кое-что изменилось. Впервые за всю его жизнь. Во-первых, он понимает, что это сон. Во-вторых, он наблюдает за всем со стороны. С того места, где он стоит сейчас, виден и шкаф, ставший его убежищем почти на неделю двадцать восемь лет назад, и дверной проём единственной комнаты. Ему видна бледная, кажущаяся призрачной, безжизненная рука, вытянутая в сторону порога, навсегда застывшими, скрюченными пальцами вцепившаяся в старый, вздутый паркет.

Его обволакивает холодная тишина. Не слышит ничего, даже своего дыхания. На безумную секунду мелькает мысль о том, что он просто сдох и это его чистилище, в котором он обречён провести вечность. Из цветов — только серый, из запахов — смрад смеси из грязи, гари и чего-то ещё, приправленного сладковато-приторной вонью медленно разлагающегося тела. Из звуков… ничего. Словно он в вакууме. Словно его просто нет.

Хантер медленно вертит головой, пристально вглядываясь в пространство, окружающее его. Та чёткость, с которой его подсознание воспроизводит это место из раза в раз, всегда поражала. Несмотря на сумрак, он может разглядеть каждую трещину в штукатурке, каждый скол на старой дряхлой мебели. Он действительно всё это запомнил или это просто игра его воспалённого сознания?

Едва заметно дёргается, реагируя на звук, вырвавший его из размышлений. Он отрывает взгляд от руки на полу и переводит его на шкаф. Видит, что дверца едва заметно пошатнулась. Видит крохотные пальцы, обхватившие край дерева изнутри и точно знает, что именно сейчас произойдёт. Секунду спустя он смотрит на себя шестилетнего, юркнувшего наружу из недр шкафа, подгоняемого жаждой и страхом. Хантер делает шаг вперёд, наклонив голову в бок и нахмурившись. Видеть сон, преследовавший его всю его жизнь, с этого ракурса непривычно. Оттого всё походит на грёбаный психоделический бред обдолбанного в усмерть торчка. Все его движения, даже мысли, вязкие, тягучие. Словно он находится под водой. Тогда как ребёнок, которым он когда-то был, двигается с нормальной скоростью, направляясь к кухне.

Но он не дойдёт до неё.

Никогда.

Никогда не получит стакан воды.

Потому что всё заканчивается напротив входа в комнату, когда мальчишка застывает, вжимаясь в стену и перестав моргать. На этом моменте Хантер всегда просыпался. Но не в этот раз. В этот раз он внезапно обнаруживает себя, стоящим рядом с собой шестилетним и точно так же пялившимся на разлагающийся, порубленный на куски, труп. Он перестаёт дышать. Медленно, невъебически медленно эти грёбаные веки опускаются, замерев на секунду, и снова приходят в движение, поднимаясь вверх. Хантер чувствует тошноту и то, что не чувствовал херову кучу лет.

Паника.

Накрывает.

Словно ему снова шесть и он ни на что не способен. Кажется, что хуже уже не будет, но куда там. Весь пиздец происходящего переходит на новый уровень, грозя Хантеру грёбаной лоботомией, когда сгнившие, почерневшие губы его матери с причмокивающим звуком размыкаются, открывая обзор на разбухший, покрытый язвами язык. Из её глотки вырывается не то хрип, ни то визг. Она пытается что-то сказать, но у Хантера нет никакого желания слушать. Более того, он уверен, что как только услышит хоть что-то внятное, его разорвёт на мелкие дерьмовые кусочки прямо здесь. Но она не перестаёт пытаться, скребя поломанными почерневшими ногтями по полу. Рид смотрит на них, как заворожённый, замерев. Словно, если он шевельнётся, она сцапает его, навсегда оставив в этом кошмаре.

Он пытается пятиться. Рычит сквозь сжатые зубы от досады, не сдвинувшись ни на дюйм. Его парализовало. Косится взглядом на себя маленького, видит то, что не видел никогда. Пацан стоит к нему лицом, глядя зверем исподлобья и жутко ухмыляется. Хантер хмурится. Это что-то новенькое. Мгновение спустя всё вокруг наполняется звуками, среди которых главенствует что-то мокро чавкающее, исходящее со стороны комнаты. Хантер не хочет смотреть, поэтому пялится на ребёнка, не моргая, до рези в глазах. А потом слышит шёпот, ползущий по его коже холодными мёртвыми пальцами, забирающими волю, раздирающими нутро.

— Лууукасссссс…

Он прикрывает глаза, с трудом проталкивая ком, образовавшийся в глотке. Едва заметно качает головой.

— Лууукасссссс…

Шёпот становится хнычущим. Хер там плавал, он не купится. Облизывает пересохшие губы, морщится, почувствовав запах гнили совсем близко со своим лицом, но глаза не открывает.

— Лукас!

Никакого шёпота. Визжащий, скрипучий крик, отдающий могилой. Совсем близко с его ухом. Хантер резко выдыхает, резко открывает глаза, собираясь послать на хер тварь, терзающую его сознание, но… молчит, широко открыв глаза и глядя на то, что когда-то было ему целым миром. Труп, мало похожий на человека, стоит в нескольких дюймах от него, по птичьи наклонив голову в бок и ухмыляясь гнилым щербатым ртом. Медленно тянет «руку» к его лицу, словно знает, что он не помешает. Потому что, на хрен, всё ещё не может пошевелиться. Зато чувствует всё в разы чётче. И мокрый холод кончиков пальцев, оставляющих след на его щеке. И гнилостное дыхание, обдающее его облаком едкого запаха. Страх и одиночество шестилетки, которые никогда не оставляют, как бы он не старался. Внезапно расслабляется, смирившись со всем этим дерьмом. И в тот момент, когда он принимает окружающее , как данность, труп резко приближается к нему и начинает визжать.

— ПРОСНИСЬ!

Хантер открывает глаза, но вдох делает только пару секунд спустя. Пытается сглотнуть. В глотке грёбаная Сахара, приправленная крупнозерновым наждаком. Он тихо стонет и приподнимает голову, пытаясь сориентироваться. Чувствует влажные от пота простыни под собой и странный запах. Морщится. Не запах. Вонь. Исходящую от него.

Косится на свой торс, перебинтованный неумело, но крепко. Аккуратно тычет пальцем в повязку на своём брюхе и понимает, что что бы ни было источником вони, он находится под бинтом. Со злой иронией подмечает, что, похоже, уже начал подгнивать. Затем всё же осматривается. У него уходит несколько мгновений на то, чтобы восстановить хронологию последних событий. Он смутно помнит причины, по которым завалился к Морган. Будь он чуть менее раненный, ни в жизнь бы не сделал этого.

С трудом и дедовским кряхтением кое-как садится на кровати, пристальнее осматривает себя. Из одежды только перепачканные кровью и грязью джинсы. Даже носки отсутствуют. Дерьмо, эти были его любимыми. С изображением барана-рокера. Усмехается, трёт лицо ладонями и наконец чувствует её.

Боль.

Ноющая, тупая, скручивающая все внутренности. Хорошо, значит можно отвлечься от того, что он только что видел. Пытается встать и у него получается. С пятой попытки. Шоркающей походкой, опираясь на стену одной рукой, добредает до двери, чувствуя, что уже покрылся испариной. Да плевать. Цепляет ручку, медленно открывает дверь, глазами осматривает крохотный коридор, слышит тихие бодрые голоса. Ему кажется, что проходит целая вечность, пока он не добирается до одной из скрипящих ступенек, о которых, разумеется не знал. Замирает, шатаясь и встретившись взглядом с ярко-голубыми густо накрашенными и широко открытыми глазами.

— Эээ… Эрин? Зомбак очнулся, — чуть встревоженным голосом говорит Теона, замерев на пути от ванной к кухне.

— Что?..

Морган, готовившая в этот момент очередную порцию кофе, несколькими широкими шагами оказывается напротив лестницы и замолкает, уставившись на зеленоватого Хантера.

— Носки мои где… нахрен? — хрипит он, вцепившись намертво пальцами в перила. Эрин хмурится, чувствуя укол возмущения. Хантер хмурится просто так. — И… — оступается, но остаётся стоять, — что это за вонь, мать вашу?

— Эта вонь спасла твою никчёмную задницу, — заявляет Тео, уперев правую руку в бок, а указательным пальцем левой тыча в его сторону. — Раны не такие уж и смертельные, но ты потерял много крови. И плюсом они начали воспаляться, — важно поясняет.

— И? — с оттенком надменности в голосе интересуется Рид.

— Так называемая «вонь», — продолжает Теона в том же тоне, — исходит от запечённого на открытом огне лука.

Она довольно хмыкает, скрестив руки на груди и глядя на него так, словно это всё должно было объяснить. Хантер смотрит на Эрин, снова на Тео, корчит гримасу.

— Чего?

Теона качает головой, всплеснув руками, и шагает на кухню, ворча себе под нос что-то о «неблагодарной скотине» и «неуче». Хантер хмурится всё сильнее, потеряв уверенность в том, что он на самом деле проснулся. Медленно опускается на ступеньку. Нужно перевести дыхание. Взгляд падает на Морган.

— Знал бы, что из меня сделают подопытную крысу, ноги бы моей здесь не было, — растерянно говорит он.

— Тебя никто не держит, — холодно отвечает она. — Голоден? — сухо интересуется.

— Хочу назад свои носки, — отвечает грубоватым тоном. Эрин закатывает глаза. Поворачивается к нему спиной.

— Найдёшь свои носки там же, где и всё остальное. На стуле у кровати, — заканчивает и скрывается, совершенно не переживая о том, что мужчина будет делать и как вернётся в кровать.

Хантер провожает её хмурым взглядом, и ещё какое-то время сидит неподвижно на лестнице, в каком-то тупом оцепенении. Теона, сжалившись, приносит ему чашку чая и засушенный крекер. «Всё равно выкидывать», — равнодушно заявляет она Эрин в ответ на недоуменный взгляд. И тем самым усыпляет её бдительность, утаскивает сэндвич, который собиралась съесть сама.

Для себя Форест определяет этот маленький акт, как «быстрее поправится — быстрее свалит». И даже почти верит в это. А чтоб убедить себя окончательно, практически кидает Хантеру, всё ещё сидящему на ступенях, несчастный сэндвич, добавив его к крекеру, который «всё равно выкидывать» и совершенно не обращая внимания на иронично изогнутую линию бровей Рида.

Глава 7.

Комната погружена в темноту. Единственный свет — ядовито-зелёные цифры часов на стене. Эрик сидит на диване, ноги вытянуты, руки сцеплены на животе, голова запрокинута. Он не знает, сколько уже так сидит — час, два, больше. Прошли ещё сутки с тех пор, как Хантер вышел «на пять минут» и пропал.

Косински медленно дышит, с досадой прикрыв глаза. Встаёт, выходит на террасу, проходит дальше к ступеням, садится на верхнюю, одновременно доставая из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку, прикуривает, затягивается.

— Тебя хрен найдёшь.

Эрик замирает на секунду, услышав знакомый голос, а затем чувствует раздражение. Затягивается, щурит глаза от попавшего в них дыма, и смотрит на неясный силуэт, который замечает только сейчас.

— Дядюшка соскучился, что ли? — с насмешкой интересуется, но тон быстро меняется на раздраженный. — За каким хером припёрся, Сили?

— Где он? Знаешь?

Эрик в ответ лишь фырчит. Поднимается, делает затяжку и выкидывает окурок в сторону.

— Нет, Пол. — Делает шаг в сторону двери, но тормозит, смотрит на мужчину через плечо. Сили стоит у нижней ступени, чуть задрав голову вверх. — И даже если бы знал, — пожимает плечами, — ты последний, кому я бы сказал.

Отворачивается и успевает сделать два шага, прежде чем в него врезается туша, явно имеющая бОльшую массу. Рик оказывается прижатым к деревянной стене дома, всей правой частью своей физиономии ощущая шершавую поверхность. Хмурится, сжав челюсти, потому что запястье его руки загибают за спиной под неестественным углом и тянут вверх. Сили останавливается на границе между неудобством и болью. Приближается к уху Эрика.

— Дон дал мне неограниченные полномочия, сопляк, — предупреждает тихо. Косински пытается осознать услышанное. — Единственная черта, которую я не должен переступать, та, которая приведёт к твоей смерти. Ему нужен твой дружок, иначе сделка, над которой он так долго и усердно работал, сорвётся. Так что я сделаю всё, чтобы выбить из тебя нужную информацию.

Эрик продолжает молчать, поэтому получает пару увесистых ударов по почкам. Сгибается от резкой боли, оказавшись лицом к Полу, и тут же чувствует боль от удара кулака аккурат в челюсть. Усмехается, врезавшись спиной в стену. Его голова дёргается, когда кожа на скуле лопается от силы удара, выпуская кровь. Следом прилетает в глаз и Эрик мотает головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от дурацких звёздочек в глазах. Поднимает чуть потерянный взгляд на Пола, улыбается глупой кровавой улыбкой.

— Иди-ка ты на хуй, Сили, — говорит весело.

Улыбка исчезает. Эрик вытягивается во весь свой рост и до него доходит: он почти на голову выше этого идиота. Сили не хренова гора мышц — он просто тупой, самоуверенный кусок дерьма, который не ожидает сопротивления. Довольная ухмылка проскальзывает на губах Эрика за мгновение до того, как он блокирует удар, выставив перед собой предплечье. На лице Сили появляется удивление.

В какие-то доли секунд они встречаются взглядом. Эрик задирает локоть, выбивает его в подбородок Пола. Тот отшатывается, получает ещё два удара в челюсть, сломанный нос и трещину в ребре. Эрик двигается быстро, несмотря на свои габариты, резко и с силой удара человека, годами копившего в себе злость.

Эрик не даёт ему опомниться, бьёт ногой в грудь. Пол валится на перила, ломает их и глухо падает на землю перед домом. Эрик слышит глухой звук удара тела о землю и подходит к краю террасы, мимолётно отмечая, что Хантер его, нахрен, на фарш порубит, когда увидит это. Усмехается, сплёвывает кровь в сторону. Смотрит на тихо стонущего Пола.

— Не позорь ни себя, ни грёбаного Дона, Пол, — говорит, стирая кровь, набежавшую из разбитой губы, рукавом. — Убирайся. Я ничего не знаю, — заканчивает усталым голосом.

Не дожидаясь ответа, разворачивается, уходит в дом. Не включая свет, заваливается на диван, даже не удосужившись хоть как-то обработать раны. Плевать. Он вырубается минут через пять.

***

Сэм Ланкастер неуверенно отдёргивает пальто, поправляет волосы, прежде чем нажать на дверной звонок. Не сразу, но слышит шаги, цепляет на лицо добродушную улыбку, которая медленно сползает, когда дверь открывается. Сэм перепроверяет номер квартиры, решив, что просто перепутал этаж, но нет, с номером всё в порядке. Снова переводит взгляд на мужчину, открывшего дверь и смотрящего на Ланкастера вопросительно насмешливым взглядом. Он шагает за порог, выглядывает в коридор, снова смотрит на Сэма.

— Приятель, ты ошибся, мы пиццу не заказывали, — говорит с ухмылкой.

— Я не… Мне нужна Эрин, — сообщает, нахмурив брови.

Мужчина приоткрывает рот, хмурится, выдаёт неопределённое: «О», чешет бровь.

— Так она это… — растерянно машет рукой куда-то в сторону, а затем выражение его лица меняется, приобретая лёгкий оттенок надменности вперемешку с иронией. Его губы растягивает не очень приятная ухмылка. Тело становится расслабленным. — А она в душе, — говорит определённо двусмысленным тоном. Делает шаг в сторону, пропуская Сэма. — А вы?..

— Сэм Ланкастер, её начальник.

— Точно.

— А вы?

— Хантер, — отвечает, закрывая дверь.

— Хантер… — повторяет Ланкастер, сканируя помещение на предмет странностей. Возвращается взглядом к мужчине. Пристально вглядывается в его лицо.

— Ага. Я так и сказал.

Сэм оглядывает его с ног до головы и Риду приходится признать, что и этот мужик мастерски способен демонстрировать надменность одним только взглядом. Сэм тем временем проходит вглубь лофта. Хантер шагает за ним и Ланкастер подмечает, что он двигается так, словно ему больно. Это кажется подозрительным.

— Я подожду, — говорит тоном, в котором не слышится вопроса. Только утверждение. — Вы же не против?

— Да пожалуйста, — закатив глаза отвечает Хантер, шаркающей медленной походкой направляясь к кофеварке, пока Сэм устраивается на диване.

— Так, кем вы, говорите, — он поворачивается на диване так, чтобы видеть Хантера, — приходитесь Эрин?

Тот поднимает голову от кофеварки, раздражённо прикрывает глаза.

— Я думал, ты начальник Эрин, а не папочка, — говорит, коверкая голос и поворачиваясь лицом к Ланкастеру. Тот щурит глаза.

— Слушай, ты… — начинает.

— Что б тебя! Хантер!

Оба, услышав возмущённый вопль, поднимают головы к потолку. Следом за воплем звучат не менее возмущённые шаги, явно направляющиеся к лестнице. И Сэм, и Хантер следят взглядом за этим звуком до самой лестницы. И если один выглядит обеспокоенным, то другой явно веселится. Первыми показываются босые ноги в сопровождении бормотания на непонятном Ланкастеру языке. Но судя по тону это явные ругательства, продолжающие звучать всё время, пока девушка спускается. По её виду становится понятно, что она чертовски зла. Настолько, что не сразу замечает Сэма.

— Ты! — Вцепившись взглядом в Хантера, Эрин, кажется, намеревается его убить. Но застывает, как вкопанная, увидев его реакцию.

И очаровательную улыбку.

— Милая, у нас тут гости как бы… — весело заявляет этот невыносимо раздражающий говнюк.

— Мил… — Эрин хмурится. — У тебя опять горячечный бред, кусок придурка?

— Гхм… Привет, — подаёт наконец голос Сэм, вставая с дивана во весь свой рост. Эрин дёргается, как ошпаренная. Уставившись на босса, как на приведение.

— Сэм…

— Тебя долго не было. Так что я решил узнать всё ли в порядке и… ну… не нужно ли чего. — Он неопределённо машет рукой, другую засунув в карман брюк и чувствуя себя полным идиотом.

— О, у нас всё более чем в порядке, — бодро отвечает вместо Эрин Хантер. Та переводит на него взгляд. — И совершенно точно ничего не нужно. Правда, Солнышко? — откровенно издеваясь, продолжает.

Эрин щурится. Сжимает челюсти, следом — кулаки. Хантер видит это и улыбается ещё шире. Желание поддаться провокации и выдавить козлу его наглые зенки слишком велико. Но ещё больше желание утереть ему нос и не дать то, чего он хочет. Поэтому Эрин берёт себя в руки, глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Переводит взгляд на Сэма, искренне ему улыбается и перестаёт обращать внимание на Хантера так, будто того здесь и нет.

— Спасибо, Сэм. Всё в порядке. Не обращай внимания. — Пренебрежительным взмахом руки указывает в направлении Хантера. — Это кузен Тео. — Подходит ближе к Ланкастеру. — Он немного, ну, вроде как отсталый, понимаешь? — громко шепчет. — Несёт всякую чушь, страдает недержанием… — Слышит натужный кашель Хантера и возмущённые нечленораздельные звуки, исходящие с его стороны. По-прежнему не обращает внимания. Сэм хмуро косится в сторону мужчины. — Он считает себя каким-то крутым чуваком. И вбил себе в голову, что мы уже полжизни вместе, — продолжает доверительным шёпотом. — А сюда приехал, чтобы пройти курс лечения.

Украдкой смотрит на Хантера и встречается с его убийственным взглядом, обещающим адские муки. Но ей плевать. Не нужно было вести себя как мудак… даже если ты мудак и есть.

— О… — вот и всё, что может ответить Сэм.

— Ага. Бедняга. — Эрин цепляет Ланкастера под локоть и ненавязчиво ведёт к выходу. — Ты прости, он немного буйный. Особенно с незнакомыми. Так что, думаю, будет лучше, если…

— Да, конечно, — перебивает Сэм. Тормозит у двери, повернувшись к Эрин всем телом. — Я понимаю. — Снова косится на Хантера, который не сводит с них прищуренного злого взгляда. — Если что-то понадобится…

— Спасибо, Сэм. — Эрин улыбается. — Я вернусь к работе уже на следующей неделе.

Мужчина кивает, открывает дверь, тормозит.

— Знаешь, могла бы сразу сказать правду. О том, что присматриваешь за кузеном Теоны. Незачем было лгать. Я бы понял, — говорит он без претензий и понимающе улыбается. Эрин готова перегрызть самой себе горло за то, что так отвратительно поступает с ним, но вместо этого смущённо улыбается. — Тогда до понедельника? — уточняет, переступая порог.

— До понедельника, — подтверждает Эрин и закрывает дверь.

Ланкастер неподвижно стоит пару секунд. С потерянным видом направляется к лифту, жмёт на кнопку вызова и пока кабина медленно поднимается наверх, смотрит через плечо на дверь из которой только что вышел. Хмурится. Что это, чёрт возьми, сейчас было?

Эрин выжидает некоторое время, прежде чем развернуться и фурией наброситься на Рида.

— Ты! — цедит сквозь зубы. Шагает к нему. — Какого хрена ты себе позволяешь?! Мудень обдолбанный!

— Потише, радость моя, — убийственно спокойным тоном отвечает Хантер, скрестив руки на груди. — Я бы настоятельно рекомендовал тебе выбирать тон, которым ты со мной разговариваешь. Это первое. — Эрин от возмущения застывает с открытым ртом, гневно пялясь на человека, которого сил терпеть уже не осталось. — На первый раз прощаю, но впредь, ещё один подобный эпитет в мою сторону и обещаю, ты долго не сможешь говорить. Это второе… — продолжает, принимая надменный вид, но Эрин перебивает его.

— Да пошёл ты к чёрту! — повышает голос, наконец обретя дар речи. — Плевать мне на твои угрозы, понял?! — Делает пару шагов в его сторону. — Никто не давал тебе права влезать в мою жизнь и диктовать свои условия, — говорит тише, прищурив глаза. — Чтобы к завтрашнему утру духу твоего здесь не было.

Не ждёт ответа, шагает к балкону, чувствуя острую потребность в дозе никотина.

Хантер молча провожает её взглядом. Надо бы было устроить взбучку за подобный тон, не оставлять последнее слово за девчонкой, но чувствует себя гораздо отвратнее, чем показывает. Мелкая незначительная вылазка на первый этаж и небольшая перепалка вытянули из него все силы, заставляя опереться руками в стол, чтобы не потерять равновесие.

Лихорадка прошла ещё вчера, но слабость всё так же выводит его из себя, заставляя чувствовать беспомощность. Он и поднялся то с кровати только потому, что больше не мог лежать, пялясь в потолок. У него полно дел, а он прохлаждается в компании взбалмошной мадам. Хантер был бы не против такого расклада, если бы причиной было немного другое взаимодействие с Морган. Усмехается своим мыслям. Тут же хмурится. Чего? Громко фыркнув, машет головой. Выкидывает эту чушь из мыслей. Вообще перестаёт думать, хватая кружку с кофе и уныло шагая к дивану.