Примэго: Возвращение ферзя

Фиил хмыкнул, но перебивать не стал.

— Вы, второрождённые, люди без развитого дара, — те же частицы из ничего, только ваш дар требует времени и учения. Стало быть, вы тоже материализуете, но в другом временном отрезке, и так строите мир, где мы живём. Однако цели у нас разные. Вы веками мир творите, а наша доля — помогать вам, не пуская в ход врождённых сил. Свой дар мы используем лишь в крайнем случае, чтобы исполнить свою миссию. Моя миссия сейчас — продолжить род перворожденных, поэтому умирать от Девары я не собирался и дар применил по назначению, жизнь свою спасая. Так что мужское и женское начало тоже в нашем мире присутствуют. Ну, ответь мне, какая разница? И зачем нам выдумывать Бога, если для веры он не нужен?

— Знаешь что, остроумный отрок! — повысил голос Фиил, изрядно разогретый вином. — Кабы та часть твоей речи, что о вашей материализации, не имела бы очевидных доказательств — съездил бы я по твоей макушке вот этой дубинкой за твою ересь!

Винодел ловко выхватил дубинку и угрожающе потряс ею в воздухе.

— Полно, отец Фиил, — рассмеялся богатырь. — Чего распалился? Не я начал этот философский разговор. Ты сам подзуживал. А как хорошо начинал: о бабах! И куда скатились?

Оба расхохотались. Когда смех затих, винодел задумчиво произнёс:

— Знаешь…

Мечислав с любопытством посмотрел на него.

— А ты задумывался о смысле нашей жизни?

Богатырь утвердительно кивнул.

— С детства думаю, — ответил он. — И ответа не знаю.

— Вот, — сказал Фиил. — А так уверенно говорил, будто знаешь.

— Говорил уверенно, — сказал Мечислав, — потому что учили так. А смысл жизни я найду.

— О как, — удивился винодел.

Юноша промолчал.

— Да, к слову, о бабах, — начал Фиил. — Я тебе комнату здесь снял, в неё кадушку с горячей водой притащили. Иди, помойся, как-никак к бургомистру пойдёшь. Да ещё: не пугайся. Там сюрприз тебя ждёт. Грех отказываться, блудный отрок. Разумеешь?

— Разумею, — ответил юноша, вспомнив, что в этой стороне царства Велиросия процветают бордели, а Фиил был завсегдатаем подобных заведений.

— А откуда ты знал, что я в эту таверну заверну?

— М-м-м, ну отрок, — задумался Фиил и, расплывшись в улыбке, добавил: — Назовём это жизненным опытом. Догадался.

— Мечислав, — уже серьёзно обратился Фиил к вставшему богатырю. — Присядь. Надо ещё кое-что обсудить.

Юноша сел на лавку и пристально посмотрел на Фиила.

— Мои «уши», — продолжил тихим голосом винодел, — слышали, что повстречался ты тут с Демонтой. Местной прорицательницей.

— Угу, — кивнул Мечислав. — Встретил её в Западном квартале, у таверны «Дикий вепрь», как раз перед отъездом на реку. Она несла какую-то околесицу: «Жить тебе недолго, смерть твоя идёт» и прочую тарабарщину.

— Понятно, — задумчиво сказал Фиил, а потом тихо спросил: — Ты не задумывался, какого рожна она к тебе привязалась?

— Да как-то не доводилось.

— Так вот, — продолжил винодел. — Слышал я тут историю. Правда, местные боятся её рассказывать, опасаясь этой самой Демонты. Но деньги многим развязывают языки. Так что послушай внимательно. Откуда появилась Девара, ты, конечно, слышал, сын мой?

Мечислав молча кивнул.

— Хорошо, — продолжил Фиил. — Мне меньше рассказывать. Не вдаваясь в подробности, говорят, что лесничий Грегор, который утопил свою жену Флорию и дочку Анюту, был хорошим и добрым человеком. Отсюда странность: как его преступление могло вызвать Девару? Ведь она появляется в местах лютой злобы. А тут, с какого лешего она появилась?

— По слухам, жена ему изменила, — сказал Мечислав. — От любви до ненависти, говорят, один шаг.

— Ага, «говорят», — продолжил с ухмылкой винодел. — Только Флория любила Грегора до беспамятства, и никаких доказательств её измены, как я ни старался, найти не смог.

— А зачем тебе эти доказательства? — удивился богатырь.

— Терпение, терпение, сын мой! — наставительно ответил Фиил. — Ну да ладно, от ереси к делу воротимся. Будет вам о высоком — к низенькому спустимся. Установил я: измены не было. А было вот что: эта самая Демонта умудрилась убедить Грегора, будто его жена — потаскуха и девочка не его. Как она это сделала — не знаю, но без чёрной магии тут не обошлось. Оттого нормальный мужик умом тронулся, и оттого его поступок вызвал Девушку-ручеёк. Выходит, создательница монстра — не мужик, а старая ведьма. Вот такая история, сын мой.

— Твоё расследование, отец Фиил, занятное, — задумчиво сказал Мечислав. — Но чуется мне: не всё ты мне рассказал. Неспроста твой интерес к этой Демонте?

— Угадал, сын мой, — улыбнулся винодел. — Есть в этом и мой интерес, и, как ни странно, твой тоже. Карга старая, да шельмоватая: сбила в лесу шайку лиходеев и сама над ними воеводит. Связан с ней бургомистр или нет — пока не выяснил. А вот что знаю: она тебе убийство Девары не простит — как-никак это её детище. Так что прогулка к бургомистру может стать опасным занятием. Тебе точно нужна его награда — пятьсот золотых?

— Хм, странный вопрос, — усмехнулся Мечислав. — Дело сделано — почему бы не получить вознаграждение?

— Хорошо, — обрадовался Фиил, потирая руки. — Теперь о моём интересе. Наводить справки о Демонте я начал в Форганиро после того, как около Тодикселаса пропало два моих обоза с вином. Оттого и сам здесь. Каково мне было, думаешь? Сижу, вином торгую, а тут мои «уши» шепчут: «Мечислав объявился, Девару уходил». Да я аж просфору поперёк глотки положил! Засел в ближайшей таверне и стал ждать. Рассуждал так: если Девара тебя не прикончит — ты сюда заедешь. Винодельческий нюх не подвёл. Скажу сразу: просить помощи не собирался, хотел выяснить, знаешь ли ты об угрозе. А там — по обстоятельствам. Я привёз тридцать лучших наёмников. Лагерь разбили у тракта. В городе их не разместить — вопросов много. У Демонты в отряде около сорока головорезов. Для расправы с тобой пошлёт человека три, а если не дура — то пять. Остальные в лесном лагере. Я с наёмниками нагряну к ним. Хотел спросить: помощь нужна? Выделить пару бойцов?

— А ты плут, Фиил, — усмехнувшись, ответил Мечислав. — Спасибо, не надо. С её лиходеями я сам справлюсь. Как думаешь, она сама в городе будет, когда вы в лагерь поедете?

— Конечно, в городе, — усмехнулся Фиил. — Не пропустит такого зрелища. Кровожадная бабка. Да ещё у меня мысль есть: есть у неё другой интерес. Может, всё-таки возьмёшь наёмников?

Богатырь отрицательно покачал головой.

— А какой интерес? — спросил Мечислав.

— Позже, отрок, позже. От тебя так несёт — вся таверна пропиталась. Иди, скоблись, грешник.

— Ладно, пойду, помоюсь, — сказал Мечислав, поднимаясь. — А то вода остынет.

— С Богом. Да не забудь — девочки в кадушке воду согреют. Грех отказываться, блудный отрок. Разумеешь? Ступай, отдыхай. День впереди — ой, суровый. — хохотнул Фиил.

Глава 5

10 верналя (марта) 3557 года, седмень (воскресенье).

Город Альшайх, Земля Аль-Джохара, Королевство Цезария

В небольшом зале, в самом центре, стояла палатка, устланная коврами и подушками. Стены зала были увешаны коврами, саблями, кинжалами и алебардами.

Эмир Аль-Джохар сидел полулёжа на ковре, опираясь на одну из разбросанных вокруг подушек. Он поднёс к губам мундштук наргиле, медленно затянулся, набрав в лёгкие дыма, и замер, пока не услышал привычное бульканье в кувшине. Затем закрыл глаза, подержал дым во рту и ещё медленнее выпустил его тонкой струйкой вверх. По телу пробежала дрожь. Эмир, не открывая глаз, улыбнулся от удовольствия и сделал новую затяжку.

В свои пятьдесят шесть лет он был статен. Смуглая кожа подчёркивала мужественное лицо бывшего воина. Карие глаза блестели под густыми бровями, чёрные волосы раскинулись по плечам. Одет он был просто, но дорого: синий халат из лучшей шёлковой ткани, расшитый цветами, опоясывал мускулистое тело. Из-под халата виднелись босые ноги в синих шёлковых шароварах. Рядом на ковре лежали кожаные бабуши.

Джохар под пьянящий аромат табака предавался воспоминаниям.

Он ожидал прихода Шарлоты и Дианисы. Они уже второй день были в Альшайхе, но так и не навестили его. Шарлота, сославшись на срочные дела, отложила встречу и уехала в Драклин. Сегодня она вернулась и должна была посетить эмира вместе со своей прелестной воспитанницей, о которой уже ходили легенды. Джохар не видел Дианису с двух лет, хотя Шарлота вернулась с ней в королевство с востока ещё пять лет назад. Но та всегда говорила ему, что воспитанница уже живёт своей жизнью в Цезарии и в будущем обязательно навестит старого воина.

— О великий эмир! — оторвал его от размышлений голос на хакабском языке вошедшего слуги. — Почтенная Шарлота и почтенная Дианиса хотят видеть тебя!

— Проси! — коротко ответил Джохар и жестом приказал слуге уйти.

Не поворачиваясь спиной к эмиру, слуга, пятясь назад, начал удаляться. Из-за его спины в комнату вошли две женщины.

Первой шла Шарлота в чёрном дорогом вельможном платье. Её чуть пухлые губы улыбнулись при виде эмира, что сделало милым и без того красивое, почти без морщин лицо, украшенное лёгким румянцем.

Она просмотрела на Джохара. Красивые брови чуть приподнялись, и из-под них весело блеснули зелёные глаза. Густые белые волосы спадали на неглубокое декольте, прикрывая небольшую грудь. Она выглядела очень молодо, несмотря на свои почти пятьдесят лет. Эмир с лёгкостью встал и пошёл навстречу дамам.

— Здравствуй, дорогой! — начала Шарлота на общем языке.

Не придерживаясь правил этикета, она просто обняла восточного воина. Джохар, ни капли не смущённый таким поведением, тоже обнял её.

— Так вот! — улыбаясь, сказала Шарлота и повернулась к подошедшей девушке. — Вот красавица, о которой ты постоянно меня спрашивал.

Дианиса, облачённая в свою любимую броню, блистала красотой. Джохар, не скрывая восхищения, смотрел на молодую воительницу. Девушка грациозно подошла к эмиру и, сняв перчатку, протянула ему руку.

— Диа, оставь эти фамильярности! — укоризненно обронила Шарлота. — Это можно сказать, твой дядя, а ты тут ручку протягиваешь. Ну-кась обними Джохара, привередливая девчонка.

— Целовать даже руку такой богини — для меня большое удовольствие! — почти без акцента на общем произнёс эмир и, сделав небольшой поклон, поцеловал руку девушке.

Дианиса пристально посмотрела на него и, положив обе руки на плечи пожилого воина, нежно прижалась к нему.

— Здравствуй, дядя Джохар! — промолвила она и заключила его в свои объятия.

Эмир обхватил девушку за талию и прижал к груди. Видно было, что такое приветствие доставило ему гораздо большее удовольствие, чем поцелуй руки.

— Диа! Перестань! — строго сказала Шарлота. — Перестань читать мысли! Я кому сказала!

Эмир как ужаленный оторвался от девушки. Даже сквозь смуглую кожу можно было увидеть лёгкий румянец. Дианиса залилась громким смехом.

— Все вы, мужики, думаете одним местом! И не стыдно тебе? Дядя? — глядя на реакцию эмира, упрекнула Шарлота и тоже рассмеялась. — Ха-ха! Ты всё такой же!.. Ха-ха!.. Волокита!

Джохар, справившись с эмоциями, вызванными разоблачением его тайных мыслей, тоже не удержался от смеха.

— А ты всё такая же со своими шутками! — успокоившись, сказал он. — И воспитанницу научила! Я и забыл о ваших возможностях. Она же вроде и телекинезом обладает? Присаживайтесь.

Эмир жестом пригласил дам сесть на ковры.

— Спасибо, Джохар! — отрицательно покачала головой Шарлота. — Я в платье. Нет у тебя здесь чего-нибудь более цивилизованного? Например, стула… или кресла… ну или лавки на худой конец!

Дианиса с изяществом опустилась на ковёр и уселась, скрестив ноги. Эмир, улыбаясь, пошёл в дальний конец комнаты и, вернувшись с дубовым резным стулом, поставил его напротив палатки. Женщина, сделав небольшой поклон в знак благодарности, присела на стул и продолжила:

— По поводу способностей Диа? Телекинез она умеет. Одарённая девочка! Вообще-то такие, как она, примэго, читают мысли только в бою. Дианиса путём долгих тренировок развила эту способность за пределы боя.

Девушка утвердительно кивнула и улыбнулась.

— Получается, она вроде уникума среди перворожденных? — поинтересовался эмир.

— Не совсем, — ответила женщина. — Каждому примэго даются задатки, а развивать их можно до бесконечности. Впрочем, как и обычным людям.

Воин прилёг на своё место, взял мундштук и затянулся.

— Согласен! — выдыхая клубы дыма, сказал он, а затем, предлагая Шарлоте наргиле, спросил: — Не желаешь? Помнится, в молодости ты не упускала такой возможности.

— Я не так уж стара, дорогой мой! — ответила женщина.

— Прости, красавица! — ответил эмир. — Твоя красота недосягаема, как три луны! Я неправильно выразился. Помнится, в былые времена ты не упускала такой возможности.

Шарлота сделала поклон в одобрение его слов, взяла наргиле и, заметив изумление девушки, не видевшей её курящей, сказала:

— Диа, не удивляйся! Старые привычки, как старые друзья, никогда не исчезают.

Наставница затянулась, после чего медленно стала выпускать дым изо рта, пуская кольца. Сделав так несколько затяжек, она отдала мундштук Джохару.

— А ты, очаровательная богиня, — спросил воин девушку, — не желаешь попробовать лучший восточный табак в королевстве?

— Нет, спасибо! — отрицательно качнула головой Дианиса. — Предпочитаю иметь ясную голову!

Довольный ответом, эмир произнёс:

— Как говорят в Велиросии: «Слова не отрока, а мужа!» — и добавил: — Если рассматривать тебя как воина.

— А я, по-твоему, не воин? — спросила девушка и пристально посмотрела на эмира.

— Об этом потом! — резко произнёс Джохар, сообразив, что девушка опять копается в его мыслях.

Молодая воительница перестала читать мысли и улыбнулась. Шарлота удивлённо посмотрела на них.

— Это о чём, об этом? — догадываясь, что она чего-то не знает, спросила Шарлота.

— Позже расскажу. Не торопись, красавица! — ответил Джохар и тут же сменил тему: — Как там дела в столице?

Наставница прищурилась и недоверчиво посмотрела на эмира. Что-то внутри подсказывало ей, что рассказ, о котором говорил эмир, не доставит ей удовольствия. Потом она взглянула на воспитанницу. Дианиса улыбнулась и подмигнула ей, после чего отрицательно, слегка качнув головой, призвала Шарлоту не спешить с расспросами.

— Столица, как всегда, бурлит как улей, — ответила та, немного успокоившись. — Король продолжает играть в солдатиков, подначивая Зентришей. Но мне не нравится, что из-за боевых действий активизировался орден. Охота на примэго ведётся почти в открытую.

— В моих землях перворожденных не трогают, — с гордостью сказал эмир. — Иначе… — Он показал жестом, проведя ладонью по шее.

— Знаю, — согласилась Шарлота. — Поэтому, прежде чем перебраться в Велиросию, решила заехать к тебе.

— В царство едешь? — удивился Джохар. — А почему не на восток?

— У нас есть дела в Форганиро, — пояснила наставница.

— Понял. — Эмир задумался, а затем спросил: — По поводу востока… Хотел спросить, Шарлота…

Эмир осекся.

— Ну, продолжай, дядя! — попросила Дианиса, видя, как слова застряли во рту эмира, и цинично продолжила: — Не хочешь?.. Так я за тебя?.. «Легенда о тигре — правда или про девчонку легенд насочиняли?» Так ведь ты подумал?

— Диа, перестань! — осекла её рассердившаяся наставница. — Дай поговорить спокойно!

— Так, — согласился Джохар, начиная понимать, что девица не так уж проста.

— Я слышал об этом, — задумчиво продолжал эмир. — По королевству ходила байка, что на востоке девочка убила тигра в бою один на один. — Он помолчал и спросил: — Так это абсолютная правда?

— Конечно правда! Скажи, зачем мне тебе врать?! — фыркнула женщина и продолжила: — Так вот! Убить-то она его убила, но покромсал он её тогда тоже знатно.

— Да ладно тебе, Шарлота! — смущённо вставила Дианиса. — Ведь потом всё обошлось. Так же как с рыцарями сейчас тоже обошлось. Правда…

— Договаривай! — приказным тоном сказала Шарлота и разъярённо спросила: — Да что тут происходит? Что «правда»? Мне объяснит кто-нибудь? Чёрт возьми!

— Красавица! — обратился к Дианисе эмир. — Не знаю, как ты интерпретируешь мои мысли, но мне кажется, ты поняла всё превратно. Я не желаю этого поединка, так…

— Так! Какого поединка?! — уже грозно перебила его Шарлота. — Джохар?! Это что за чертовщина? О каком поединке ты говоришь?

— Шарлота, давай выслушаем дядю! — попросила её Дианиса. — Думаю, он сейчас всё нам объяснит.

— Так вот. Я не желаю этого поединка, так как не уверен в твоей победе, — закончил воин, обращаясь к Дианисе, и, повернувшись к наставнице, продолжил: — Понимаешь, Шарлота, когда Халид с воинами привёз Дианису, они, естественно, рассказали всем остальным о происшедшем в Коимбраколе.

— А ещё они про баб что-то говорят?! — вставила девушка. — Сами кудахчут, как куры на насесте.

Шарлота улыбнулась. Джохар и ухом не повёл на эту остроту.

— Это услышал Мансур и не поверил рассказу Халида и товарищей. Возник спор. В результате Мансур решил вызвать на поединок Дианису, но, так как не верит, что она сможет победить его, её должен представлять Халид.

— Как он смог вызвать? И она об этом ничего не знает? — удивилась Шарлота и спросила девушку: — Или ты чего-то не рассказала?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Лично её никто не вызывал на поединок, — начал объяснять Джохар. — По нашим законам, вызывающий на поединок воин должен обратиться к эмиру, который даёт согласие на бой. Мансур обратился ко мне, и я его дал. Но так как он очень опытный и опасный воин, я разрешил поединок с Халидом, потому что не верю, что твоя воспитанница сможет одержать верх над Мансуром. Исход поединка Халида и Мансура я не могу предугадать, но при любом условии я теряю одного из лучших своих воинов.

— Всё ясно! — резко сказала Дианиса и встала. Обратилась к Джохару более благодушным тоном, чем прежде: — Ну и бардак в твоих мыслях, уважаемый эмир. Когда должен состояться поединок?

Джохар слегка приоткрыл рот от удивления. Сначала он растерянно посмотрел на Шарлоту, потом перевёл взгляд на девушку.

— После встречи с вами, — неуверенным голосом ответил эмир.

— Я сама принимаю вызов! — решительно сказала Дианиса. — Проводи меня к месту боя.

— Ты уверена, девочка моя? — спокойно спросила Шарлота.

— Абсолютно.

— Шарлота, подожди! — запротестовал Джохар. — Ты понимаешь, что это опасно? Девушка может погибнуть! Мансур очень опасный противник! Я не хочу…

— Успокойся, Джохар! — перебила его наставница. — У этой девушки своя миссия в этом мире. И если ей суждено умереть сегодня, твоей вины здесь не будет.

— Ладно! — уже спокойным тоном сказал воин. — Значит, так тому и быть.

Он посмотрел на Дианису. Его взгляд выражал восторг и уважение. Эта девушка в своём поведении была абсолютом воина: приняв решение и видя цель, она без сомнений двигалась к её осуществлению. Это самое главное, что ценил Джохар в своих лучших бойцах. «Она даже ни секунды не сомневалась и не раздумывала — сразу приняла решение! Потрясающе! Женщина — абсолют воина! Обожаю её!»

— Я тоже тебя люблю, Джохар, — прервала его мысли пристально смотревшая на него Дианиса. — Но как дядю… Выставляй меня против этого… как там… Мансура. Я уверена, тебе не придётся краснеть за то, что ты мой дядя.

Эмир встал, слегка ошарашенный словами девушки. Шарлота поднялась со стула и протянула руку Джохару.

— Ну, веди нас к месту боя! — молвила она. — Надо закончить с этим поскорей и спокойно побеседовать.

Эмир, взяв под руку Шарлоту, вышел из комнаты. Дианиса последовала за ними. Пройдя несколько длинных коридоров замка, они по крутой лестнице спустились на большой задний двор, где тренировались лучшие воины Джохара. Около пятидесяти вооружённых мужчин отрабатывали умения: одни упражнялись на манекенах, другие работали в парах. Увидев повелителя, все воины встали на одно колено. Эмир жестом показал, что они могут подняться.

Дианиса нашла взглядом Халида и мило ему улыбнулась. Он ответил тем же. Она не стала читать его мысли, понимая, что силы ей ещё пригодятся.

— Воины мои! — обратился эмир на хакабском к солдатам. — Вы все, конечно, знаете о разногласии Мансура и Халида.

Мужчины загудели, обсуждая ситуацию. Эмир поднял руку, призывая к тишине.

— Я решил так. Вот эта красавица, — начал он, указав на Дианису; воины опять загудели, но Джохар продолжил громким голосом, заставив их замолчать, — эта девушка действительно является достойнейшим бойцом. Да накажет меня Бог, если я вру! Она решила сама доказать Мансуру, что достойна чести называться воином. Поэтому не нуждается в помощи Халида и готова сейчас сразиться с нашим братом Мансуром. Да поможет ей Бог!

Воины одобрительно загудели.

— Пусть бойцы готовятся к бою! Да благословит их Бог! — объявил эмир и повёл Шарлоту на небольшую антресоль, с которой двор был хорошо виден.

— Научи уважительному отношению к себе этого петуха надутого! — сказала Шарлота Дианисе, проходя мимо, и добавила: — Я верю в тебя, девочка моя.

Воины разошлись по сторонам двора, освободив центр, в котором остался стоять один из них. Мансур был мускулистым черноволосым здоровяком, одетым в лёгкий доспех. Из-под густых бровей на девушку смотрели карие глаза, взгляд которых был наполнен яростным гневом. На широких скулах ходили желваки. Казалось, он готов разорвать девушку. Он взял своё копьё длиной примерно в четыре аршина и неторопливо пошёл в её сторону.

Копейщик, — подумала Дианиса и начала двигаться вправо по кругу. — Будет весело.

Хороша кобыла! — подумал Мансур. — Халид говорит, она отличный боец. Не верю. Женщины нужны, чтобы рожать воинов. Они не могут быть воинами. Перед тем как прикончу кобылку, обязательно отшлёпаю её по заду!

Девушка улыбнулась, пристально глядя на воина. Было понятно, что она знает всё, о чём он думает. «Его надо убить быстро, — подумала Дианиса. — Он очень опытный, если поймёт, что я читаю его, станет хитрить. А пока он в гневе, он лёгкая добыча».

Движения Мансура были быстры и синхронны. Он в несколько прыжков сократил дистанцию и, держа копьё за нижнее древко, резко нанёс укол в шею воительницы кончиком острия. Девушка уклонилась в сторону и тут же присела, уйдя от следующего режущего удара, которым Мансур атаковал сразу, не возвращая копья назад. Дианиса далеко отпрыгнула.

Шустрая кобылка, — восхитился воин.

И тут в атаку пошла девушка, приближаясь к нему скачками то вправо, то влево, имитируя путь ползущей змеи. Мансур ехидно усмехнулся и, когда воительница оказалась на расстоянии досягаемости, не выцеливая, нанёс укол по центру, попытавшись поймать её на очередном перемещении справа налево. Но он ошибся. Дианиса не стала делать прыжок влево, а прыгнула ещё раз вправо-вперёд. Остриё копья прошло мимо и оказалось далеко за спиной воительницы. Воин оказался в зоне досягаемости её ударов. Девушка мгновенно воспользовалась ситуацией и нанесла в бедро впереди стоящей левой ноги противника сильный удар своей левой голенью. Удар оказался точным. На секунду ногу свело от болевого шока, заставив воина остаться на месте. Не дав ему опомниться, она тот же миг ударила правой стопой в колено повреждённой ноги Мансура. Удар был очень сильный, по диагонали сверху вниз, при этом Дианиса для усиления использовала всю массу своего тела. Раздался хруст сломанной коленной чашечки. Мансур взвыл от боли. Девушка тут же отскочила.

Наблюдавшие за поединком зрители ахнули. Лишь Шарлота хмыкнула.

— Джохар, кажется, твой жеребец больше скакать не сможет? — спросила она с чувством облегчения.

Джохар не ответил, продолжая молча смотреть на бойцов в центре двора. Он знал своего воина и понимал: так просто всё не закончится.

— Успокой свой гнев, Мансур! — сказала Дианиса, глядя на текущую кровь из открытого перелома колена. — Иначе будешь наказан!

— Кем? Тобой? Буду наказан? — оскалил зубы от злобы воин. — Буду наказан за свой гнев?

Предчувствие не обмануло эмира. Мансур переложил копьё в руке для удобства броска и с яростью метнул его в девушку, другой рукой выхватив кинжал из голенища сапога, и ринулся на воительницу, прыгая на одной ноге и корчась от боли. Дианиса с лёгкостью увернулась от летящего копья, грациозно в два шага сократила дистанцию, чтобы воин смог её атаковать. Когда Мансур выкинул руку с кинжалом, пытаясь ударить в горло, девушка на опережение ударила голенью правой ноги в повреждённое колено. От удара большая берцовая кость вылезла наружу, разорвав кожу. Воин упал на второе колено, оперевшись руками о землю, чтобы не свалиться окончательно. Дианиса взмахом левой ноги пробила ему в ключицу пяткой сверху вниз. Ключица сломалась и разорвала аорту. Кровь хлынула в горло Мансура. Он упал лицом вниз, захлёбываясь собственной кровью.