Ходящий по теням. История Кристиана де Гильера

– Но он же умрёт там. Кому он нужен? Лишний рот.

– Если вдруг в тебе проснулась чрезмерная жалость, можешь прямо сейчас отправляться на Север и от туда собирать всех обездоленных вплоть до Шентара! – Калья смотрела рассвирепевшей кошкой.

– Но это же ребёнок! Неужели тебе всё равно?

Лин'каэтрин смерила меня долгим, гневным взглядом. Когда она заговорила, её голос был сродни воздуху перед бурей. Ты видишь обманчивое спокойствие и тишину, но понимаешь, что через несколько секунд разразится гроза и ударит гром.

– Проживи с моё! Или хотя бы половину. И ты поймёшь, что тебе станет безралично всё, кроме сохранения Сумеречных сводов! Я уже не помню королей, которым советовала и помогала править. Не помню их жён, детей. Не помню тех несчастных, кому не повезло оказаться пищей для вампира. Мне важно только одно – чтобы ходящие и дальше ходили по Саане и использовали магию теней, что подарила нам Алантра.

– Но жизнь челов... – Я попытался было вставить слово, но Калья проигнорировала.

– Это всё неважно. Этот ребёнок не имеет дара. И этим всё сказано! Ему не повезло. Мне жаль. Но не более! Знаешь, сколько таких детей без родителей умирает прямо сейчас? Десятки! – Калья посмотрела мне прямо в глаза. – Моя задача – сохранить знание! Как и твоя, Кристиан.

Я молчал. Иногда, смотря на невероятную красоту моей наставницы, я забывал, что она своими глазами видела Тёмную войну.

Больше по дороге до Вызирты мы не проронили ни слова. Калье не нравилось путешествовать в каретах.

***

Светало.

С тех пор, как мы вывалились с Изнанки прошло уже несколько часов. Марья проснулась. Я осмотрел её и констатировал:

– Хотелось бы сказать, что сон пошёл тебе на пользу. Но это не так. – Девушка и вправду выглядела ужасно. Под глазами залегли глубокие синяки, кожа была похожа на старую бумагу. Волосы разворошенные и тусклые, склеились от засохшей крови.

– Ты бы на себя посмотрел. – Чуть улыбнулась ходящая.

Но это была её единственная улыбка. С каждой минутой после пробуждения она всё больше мрачнела. Смотрела в пустоту. Слёзы текли по её щекам, а плечи опускались. Покалеченная рука была прижата к груди.

– Неподалёку есть река. Нам нужно умыться. – Я стоял напротив Марьи, но она не реагировала. Смотрела сквозь меня. Витала во вчерашнем дне, не желая возвращаться. Пришлось взять её за руки и поднять. Она шла за мной, безвольная, словно кукла на цирковом представлении.

Надо сказать, что я сам ощущал себя не лучше. Голова кружилась, хотелось спать. Но нужно было разобраться, куда я нас перенёс.

Недалеко от реки была просёлочная дорога. Мы шли вперёд. Я отдал Марье свой плащ, взамен её порванного, сам остался в свитере. Девушка была на полголовы ниже меня, и к тому же всё больше смотрела себе под ноги, ссутулившись от тяжести произошедшего. В любое другое время я бы назвал её красивой.

Но не сейчас.

– Куда ты нас перенёс? – Голос Марьи вывел меня из задумчивости. Она в точности повторила мой вопрос, заданный самому себе.

– Не знаю. – Мне, и вправду, не было известно, где мы находимся. Я нарисовал это плетение впервые, скорее от безысходности, чем от холодного расчёта.

Дорога петляла между холмов и редких деревьев. Самые ранние птички уже выводили свои трели, приветствуя солнце. Горихвостки и жаворонки. Их пение сопровождало нас всю дорогу, что мы шли, поднимаясь на холмы и спускаясь в низины.

Пока после очередного подъёма, Марья не выругалась, смотря на раскинувшиеся перед нами баньяны.

– Лиарта, Гиль?! Как?! – Высокий голос Марьи выражал безмерное удивление.

Я сам был ошеломлён.

Баньяны росли только в Лиарте. Во всех других странах они не приживались. Величественные деревья с уникальной способностью разрастаться: их воздушные корни свисали с ветвей, укоренялись в земле и превращались в новые стволы, создавая ощущение целой рощи из одного растения. Внешне они выглядели, как переплетённый лабиринт из стволов и мощных воздушных корней, покрытый густой кроной из листьев

– Кристиан! Мы были в Ровалии! Даже Калья не сможет пройти такое расстояние за один раз, тем более с кем-то! – Девушка остановилась, схватила меня за руку. – Как ты это сделал?

– Подсмотрел одно плетение в библиотеке Кальи. Пока она не увидела и не разозлилась.

– Что за плетение?

– У тебя не получится.

– Почему?

– Потому что оно завязано на этом! – Я вытянул левую руку, показывая метку Алантры. – Это были записи Диара, если тебе интересно.

– Тогда неудивительно, что она разозлилась.

Диар тоже был ходящим с меткой Алантры. И так уж повелось, что пока был жив один из носителей метки, второго не появлялось. Я вот родился только спустя четыреста лет после смерти Диара.

И пока что не особо радовался этой отметине. Она скорее мешала, чем помогала. Иногда я чувствовал себя беззащитным, несмотря на возможность использовать более сильные плетения, я не мог долго прятаться в тенях, как другие.

– Я слышала, что когда Диар погиб, Калья лет десять не могла оправиться.

– Возможно, – коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности. Мне неприятно было об этом говорить.

Марья, видя, что я не особо настроен на разговор, переменила тему:

– Как, думаешь, далеко мы от Мариоссы?

– Не очень. Баньяны растут как раз у столицы. Так что, думаю, скоро мы её увидим. – Я не стал уточнять, что у столицы – значит около шести лиг. А это часов восемь или десять пути.

Солнце поднялось высоко в небо. Сильно хотелось есть. Мы шли уже несколько часов. И шли бы ещё столько же, если бы не увидели постоялый двор у дороги.

В Лиарте было мало селений, а между ними достаточно большое расстояние. Поэтому такие постоялые дворы, построенные, чтобы усталым путникам было где переночевать, встречались довольно часто. И были весьма кстати.

Внутри оказалось темно и пусто. Грузный, бородатый хозяин смерил нас подозрительным взглядом, а надо сказать, что выглядели мы так себе, и не думаю, что с раннего утра что-то изменилось. Но мой плащ надетый сейчас на Марью, говорил лучше всяких слов.

– Горячего молока, еды и ванную. – Голос девушки, несмотря на произошедшее был отточенным и стальным, когда она общалась с обычными людьми.

Молоко мы получили сразу. Тёплое, с мёдом. Хозяин трактира сам подогрел его в небольшой кастрюльке, добавил немного корицы.

– Из еды только рагу, не обессудьте. Народу у нас немного бывает.

Марья сидела напротив меня и смотрела в пустоту. Думала о случившемся. Раз за разом проживала боль и потерю. Я видел это по её лицу и дрожащим рукам, которыми она держала чашку прямо перед собой.

Сейчас я ничем не мог ей помочь. Время лечит всех нас. Но приходится ждать.

Спустя, примерно, десять минут, когда помощница хозяина постоялого двора ставила перед нами тарелки с горячей едой, входная дверь отворилась.

Внутрь зашёл человек, у него были длинные волосы, бородка якорем, в одной руке он сжимал жезл с горящим огоньком в навершии. В нём без труда можно было узнать волшебника. Он окинул постоялый двор взглядом. Внимательно посмотрел на меня, изучил Марью. Затем изумлённо выгнул правую бровь.

– Господин де Гильер! Забери меня Бездна! Ты похож на покойника! И где твой плащ?!

Я встал протягивая волшебнику руку:

– Марья, познакомься, Клементе де Альенд. Член ордена магов Лиарты.

Клементе усмехнулся, придвигая к нам стул.

– Вина! – Крикнул он, – темпранильо, позапрошлого года, если такое здесь водится!

Больше не обращая ни на что внимания, он уселся за стол и принялся изучать наши лица. Поморщился, стукнул жезлом об пол, зажигая за столом свечу.

– Что с вами произошло?! Неужели вампиры? Не слышал о них уже года четыре. – Волшебник, посмотрел мне в глаза и добавил. – Как раз, с тех самых пор, когда ты вытащил меня из той передряги.

Марья помрачнела. Говорить о том, что случилось она точно не желала. Поэтому ответил я.

– Пять лет, Клементе, не четыре. А что до нас – мы наткнулись на вампиров. Но не здесь.

– Слава Сиаранту! Или в вашем случае Алантре, – усмехнулся Лиартец. – Так где вас так потрепало? Не обижайтесь, но на похоронах люди выглядят лучше.

Мы с Клементе были старыми знакомыми. Можно даже сказать друзьями. Пять лет назад я спас ему жизнь. Встретил в лесу, когда он отбивался от двух вампиров. К счастью, не высших. Но для волшебника и обычных образин хватает с головой. Маги, конечно окружают себя стихийными щитами, через которые просто так не пробьёшься – попробуй сунуть руку в живой огонь или грозовое облако – но на поддержание такого щита тратится уйма силы. А достать движущегося в разы быстрее тебя вампира, просто не представляется возможным. Если, конечно, твою руку не направляет сам Сиарант.

Так что вампиры просто ждут, пока волшебник ослабнет, а потом расправляются с ним.

С тех самых пор, мы с Клементе и познакомились.

– Ровалия, Клементе. Там, в последнее время, творится, Бездна знает что. Они будто с ума посходили. Слетают с катушек, теряют осторожность. Собираются в стаи.

Волшебник поморщился.

– Плохо дело, если так. Но как вы оказались здесь?

– Лучше тебе не знать, друг мой. Чудо, что мы остались живы.

Клементе, пригубил вино, широко улыбнулся.

– Ходящие и их чудесный дар. Де Гильер, я говорил тебе, что ты самый везучий сукин сын, которого я встречал? Находишь неприятности везде, куда приходишь.

Я удивился. Клементе, на моей памяти, никогда не позволял себе таких выражений, наоборот всегда был учтив и вежлив, а порой и чрезмерно вежлив. Даже Марья, услышав это, улыбнулась. Она сидела над столом сжимая в руках кружку с тёплым молоком. Смотрела куда-то внутрь себя.

Я пригубил вина.

– К сожалению.

– Я еду в Ирлин. В карете хватит места для троих. Если хотите можем проехать часть пути вместе. Дальше уж, как-нибудь доберётесь до Сумеречных сводов. – Волшебник сделал долгий глоток, подержал вино во рту, ощущая вкус.

– Спасибо, Клементе, мы будем очень благодарны. Калье стоит знать, что начинает что-то происходить.

Я был рад проделать часть пути в карете. Иначе добираться до Сумеречных сводов мы будем очень долго. Сказать по правде, я не особо горел желанием, снова слушать наставительные речи и ловить холодные взгляды. Мы с Кальей слишком во многих вещах не сходились в мнениях. И та история с оставленным ребёнком до сих пор неприятно отзывалась во мне. Но в любом случае, ей стоило знать.

– Это прекрасно, но сначала нам нужно помыться. – Марья красноречиво посмотрела на меня и встала из-за стола. К еде она не притронулась.

– Так что произошло? – Клементе подождал, пока Марья уйдёт из общей залы и требовательно смотрел на меня.

– Нас не любят в Ровалии и Эрильском княжестве. – Я прервался окуная ломоть хлеба в дымящееся рагу. – Вампиры захватили сознание людей в одной из деревень. И под их влиянием жители повесили ученика Марьи. Её саму отрезали от дара. Я едва успел вовремя.

Клементе присвистнул.

– У тебя удивительная способность оказываться в нужный момент в нужном месте, друг.

Я коротко кивнул. Волшебник выпил ещё вина, изучая моё лицо.

– Я думал, что вампиры не могут заставить человека делать то, чего он не хочет. Остановить на месте, лишить воли – да. Но убить?

– В этом и проблема, Клементе. Они этого хотели.

Волшебник в удивлении цокнул языком.

– Тогда и вправду, что-то непонятное.

Марья вышла из специальной комнаты, где можно было помыться, как раз в тот момент, когда я полностью доел свою еду. Её взгляд был направлен в никуда. Она замешкалась на несколько мгновений, не успев перестроиться. Но буквально через секунду уже направилась ко мне. Молча, протянула мне свежее полотенце и не терпящим возражений взглядом отправила меня мыться. Под ухмылку Клементе, разумеется, который усиленно делал вид, что интересуется ароматикой вина.

Мы вышли с постоялого двора и направились к карете волшебника, запряжённой четырьмя лошадьми. Старый возница в тёплом плаще и шляпе ничем не выказал своего удивления, когда увидел, что его господин поедет в компании ходящих. Только приподнял шляпу, приветствуя.

Я думал о том, что скоро увижусь с Кальей.

На дворе была середина осени.

История четвёртая. Сумеречные своды

Лес, тёмный и дремучий, скрипел ветками, шелестел листьями от запутавшегося ветра, накрывал сумраком. Пахло сырой землёй и горечью хвои. Неширокая, идущая вверх тропинка. Старые, сухие, уже давно без листьев деревья по краям. Но стоит отвести взгляд чуть в сторону и можно увидеть огромные, заросшие чёрные осины, через которые невозможно протиснуться.

Здесь же, на тропинке чаща расступалась, показывая скрытый до этого замок. Вросший монолитами в скалу. Тёмный, с квадратными башнями, замшелой стеной, чёрными провалами окон.

Я остановился, вдыхая воздух.

– Помнишь, когда впервые увидел его? – Вопрос Марьи застал меня врасплох. Девушка стояла позади. И, как и я, заворожено смотрела на обитель всех ходящих – Сумеречные своды.

– Слишком хорошо. – Ответил я ей, чувствуя отдалённый холод и тихий шёпот.

За почти две недели пути, Марья хоть и немного, но пришла в себя. Она всё больше молчала. Но я чувствовал, просыпающийся в ней огонёк. Маленькую искорку, которая поможет избавиться от гнетущей скорби произошедшего.

Сама земля помогала нам здесь. Снимала с души тяжесть, напитывала силой.

Мы поднимались вверх, пока не дошли до врат с деревянной, потемневшей от времени дверью.

Она была неширокой. Раскинь руки в стороны – вот и вся дверь, а вместе с ней и врата. Никакой стены ни справа, ни слева не было. Вместо неё здесь из каменной толщи настолько густо росли деревья, что складывалось впечатление, будто за ними ничего нет. Кроме беспроглядной тьмы.

Я взялся за холодную витую ручку. Почувствовал знакомое покалывание и, уже зная, что будет дальше, потянул на себя, глубоко вдыхая воздух.

Волосы растрепал налетевший ветер. Задул в лицо холодом. И тут же толкнул в спину, вынуждая сделать шаг на узкий, покачивающийся мост.

Сердце пропустило несколько ударов.

Внизу, под ненадёжными, узкими дощечками была пропасть. Дна не видно из-за густого чёрного тумана. Края скрыты за тёмной пеленой. Я обернулся, ища Марью. Её лицо было едва различимо, хотя она находилась всего в трёх шагах.

Метка Алантры холодила левую руку, чувствуя близость Изнанки. Тянула сойти в пропасть.

Я шёл вперёд, стараясь не думать, что сокрыто внизу. Диан говорил - это преддверие мира теней. И я был склонен ему доверять. Ведь из альтернатив у меня была только Бездна. А это, куда хуже! Так что немудрено, что мне всегда было не по себе, когда я переходил Мост.

В какой-то момент развод на ладони обжёг меня вековым льдом. Я покачнулся, раскинул руки, стараясь удержать равновесие. Мост заходил из стороны в сторону. Тени пришли в движение. Заклубились, складываясь в размытые фигуры и потянулись ко мне. Изнанка чувствовала метку Алантры. Тянула силу. А я не мог даже закрыться.

После того странного, невозможного скачка из Ровалии прямиком до Лиарты, я до сих пор не востановился. И если раньше от преддверия Изнанки удавалось отгородиться, то сейчас этого сделать не получалось.

Тени сформировались во вполне различимые щупальца и потянулись ко мне, обжигая холодом. Я вскрикнул от боли и нестерпимого мороза. Щупальца впивались в кожу, прожигая насквозь. Вокруг поднимался чёрный туман.

– Гиль! – заглушенный голос Марьи раздался у самого уха, возвращая обратно. Она обняла меня горячими руками. – Ты едва не сорвался! Что произошло? – Я почувствовал, как девушка коснулась дара, создавая щит. Попытался сказать хоть что-то, но не получилось. Горло пересохло, ссаднило и сильно болело.

– Всё хорошо, я проведу тебя. – Её голос шептал что-то хорошее и тёплое. Заставлял оставаться в этом мире. Идти вперёд.

На нас налетали тени, существа без контуров, слышался отдаленный вой. Но всё разбивалось об дымный щит Марьи. Она вела меня по раскачавшемуся мосту, обнимала сзади, закрывая от вьюги. И не прекращая говорила.

Так мы и вышли в обычный мир.

Ураган закончился. Снова появилось небо над головой. Я увидел окаменевшие статуи ходящих древности, развевающиеся плащи. Величественные лица.

У одной из статуй была высокая и сложная причёска, почему-то вьющиеся на ветру волосы, угольно-черные глаза, соболиные брови и бесконечно насмешливый взгляд. Она смотрела, чуть наклонив голову, а затем с издёвкой произнесла:

– Даже так?

Голос Кальи, который я за последние два года слышал только в воспоминаниях оказался совсем настоящим. Как и она сама.

Мост изрядно потрепал меня и я с большим запозданием понял, что одна из скульптур – моя бывшая наставница.

Лин'каэтрин стояла, словно каменное изваяние. С прямой спиной, недвижная. Завораживающая. Словно она – центр мира.

Я почувствовал, как Марья поспешно отпустила меня. И тут же упал на колени, ударившись руками об землю. Сил, чтобы стоять не было. Они куда-то делись. Исчезли. Как и весь мир вокруг. Остались только угольно-чёрные глаза.

– Что с ним? – это голос Кальи пробрался откуда-то сверху.

Я не мог поднять даже головы. Стоило только Марье освободить меня из объятий, как всё, что копилось всю дорогу из Лиарты, рассеялось.

– Мост. Он пытался забрать его. – Ходящая была рядом. Я вновь почувствовал её горячие руки. Она хотела помочь подняться. Но у неё ничего не получилось. Изнанка, её преддверие, выпила меня полностью.

– Не стоит, Марья. – Лин'каэтрин, как и всегда говорила спокойно, но её голос, мог сдвигать горы. – Он поднимется сам!

Хрустальный, как ледяной ручей. Высокий, словно протяжный звук флейты, что поёт для тех, кто слышит всё происходящее в мире. Чистый, звенящий, пронзительный, тягучий и...

...Тёплый

– Гиль! – Голос лин'каэтрин забрал все остальные звуки. – Кристиан! – Калья говорила и я слышал капли дождя. – Кристиан де Гильер! – Я почувствовал вкус сырой земли. – Ты должен встать! Именно сейчас! – Боль по всему телу. Нежелание подниматься. Грудная клетка горела огнём.

– Ещё раз!

***

Ледяные капли хлестали по лицу, мешая создавать плетения. Калья, казалось не замечала этого, ежесекундно обрушивая на меня несметное количество узоров. Её манера отточенная несколькими веками, была странной. И несмотря на то, что я давно всё знал, мне приходилось нелегко. Я едва успевал, с каждым мгновением, понимая, что безнадёжно отстаю. Лин'Каэтрин не останавливаясь, плела рисунки, вполне возможно, что думала она сейчас совсем о другом, забыв про меня. А я, тем временем, силился сравниться с ней в скорости.

Чёрная плеть разбилась об угольную решётку. Вихрь первозданной тьмы едва не затянул меня в свою воронку, заставляя отвлечься. Кругами волн пошёл мой щит, после того, как о него разбилась десятая по счёту птица теней.

Я стянул силу, создавая непроницаемый шар. Когда мир вокруг обезумел. Капли воды, превратились в осколки обсидиана, разрезая кожу, я вскрикнул, отвлекаясь и в это же мгновение в мою грудь вонзилось копьё цвета самой тёмной ночи.

Меня отшвырнуло на добрый десяток метров. И не желая больше вставать, я просто лежал подставив голову под капли дождя. Сколько раз за этот долгий день мне уже приходилось подниматься с мокрой земли? Я устал считать! Да я уже просто устал! Всё хватит!

– Ещё раз!

Калья, словно зная, о чём я думаю, не позволила мне насладиться отдыхом.

Я встал.

И все повторилось вновь.

Десятки плетений, создаваемые за жалкие секунды, вновь устремились ко мне. Я рисовал в голове образы, остервенело сплетал пальцы и размашисто взмахивал руками, формируя фигуры сразу на двух уровнях. Но даже этого мне не хватало.

Я вновь оказался на земле.

– Ещё раз!

Короткая схватка. Череда плетений. Огромная луна, у которой отобрали весь свет, вновь отправила меня в мокрый песок вперемешку с землёй.

– Ещё раз!

Грязь. Холодная вода. Вкус земли.

– Ещё раз!

Мои ребра словно сломались от удара огромной кувалды.

– Ещё раз!

Из моих лёгких уже вырываются только хрипы.

– Ещё раз!

Пальцы окоченели настолько, что уже не слушаются.

– Ещё раз!

Боль и холод.

– Ещё раз!

Забери ее Бездна!

– Ещё раз!

Тьма!

– Ещё раз!

Я больше не мог встать. От любого движения, голова грозила расколоться, как гнилой орех. Лин'Каэтрин приложила к моему лбу почему-то горячую руку. Я почувствовал ласку, как в детстве, которого почти не помнил.

– Ты должен встать. Именно сейчас. Я знаю, что ты устал. Но ты должен. Это важно.

Тепло от её рук, разлилось по всему телу. Я забылся на какое-то время. А затем поднялся.

Калья стояла передо мной. Как всегда, красивая, с высокой причёской. Казалось, что дождь обходит её стороной. Только по ожерелью из оплавленных дымчатых топазов стекали капли.

– Ещё раз!

Я взглянул на мир через Изнанку. Краски выцвели, смазались. Начали гореть мышцы, грозя разорваться. Я двигался быстро. Прошла доля секунды, не больше. Клинок из сотканной тени уже устремился к шее моей наставницы. Но внезапно я вновь оказался на земле, сбитый с ног. Выпитый досуха. Надо мной склонилась чёрная пантера, прижав огромной лапой к земле. Я лежал, смотря в два угольно-черных глаза создания с той стороны.

– Поступь. Хорошо. – В голосе Кальи слышалась гордость. – Но не забывай, что канатоходцы чаще всего падают именно в конце.

Словно в подтверждение её слов пантера сверкнула огромными клыками, а затем развеялась струйками дыма.

Дождь, решив смилостивиться, наконец-то закончился. Я попытался сесть, но бросил это бесполезное занятие и просто смотрел на серое, низкое, всё в тучах небо.

Откуда в ней столько силы? Казалось, что Калья совсем не чувствует усталости. Просто стоит, позволяя окружающему миру существовать.

– Как ты это делаешь?

Я не стал уточнять. Но она поняла. Она всегда понимала.

– В тот момент, когда ты думаешь, что больше не можешь встать, нужно сделать это ещё раз. И так каждый раз, пока можешь думать.

Она была прекрасна. Точёное, словно вылепленное гениальным скульптором высокородное лицо. Отчего-то я был уверен, что в ней текла кровь первых правителей Сааны. На неё хотелось смотреть и никогда не отрывать взгляда.

Калья насмешливо окинула меня чёрными искрами глаз.

Она всегда знала о чем я думаю.

– Нам пора домой, Кристиан.

Я с усилием поднялся. Меня ощутимо пошатывало. Но Калья была права. Только, когда ты переступаешь через себя, к тебе приходит сила.

Мы поднимались к Сумеречным сводам по размытой дороге. И пока я, то и дело поскальзывался и постоянно опирался руками о мокрую мешанину, называемую землёй, она шла, будто не замечая того, что натворило недавнее ненастье. И я в который раз поразился сколько в ней было внутренней силы.

***

Земля была влажной. Мост. Встать. Осины. Марья. Я должен встать. Сумеречные своды. Ровалия. Безволие крестьян. Клементе. Пока можешь думать. Высшие вампиры. Повешенный. Лиарта. Баньяны. Ученик Марьи болтается на верёвке. Костёр. Встать пока можешь думать. Горечь хвои. Замок. Вампиры сходят с ума. Я должен рассказать. Встать. Подняться с земли.

– Ещё раз.

Горячие руки легли поверх моих. Метка Алантры потеплела, чувствуя близость Кальи. Потянулась к ней.

Лин'каэтрин ничего не говорила, просто была рядом. Тепло рук. Мокрая земля, остатки травы. Я вдохнул...

... И ощутил землю. То, что было в ней. Сила витала там – внизу. Целый океан. Ладони прижало к дёрну. Развод на левой руке нагрелся. Меня кинуло в жар, но я даже не успел удивиться. Не прошло и секунды, как лёгкий толчок от земли – словно кто-то ударил по воде , а ты почувствовал – освободил мои руки.