Найди сердце королевы

Глава 7

Я не расстроилась, когда Моника всё-таки покинула нас. Не испытала и капли вины перед ней даже тогда, когда она бросила на меня печальный взгляд, просящий прощения. Мне было попросту плевать.

Теперь я осталась одна среди парней. На одного человека зато меньше. Мои шансы удрать увеличились.

После этого события проходит больше часа.

Гай кладёт на столешницу несколько пистолетов и два ножа в кожаных чехлах. Он проверяет обойму каждого пистолета, проводит пальцем по лезвию ножей, чтобы удостовериться в том, что они хорошо заточены.

– Зайд, этот никуда не годится, – говорит он, бросая нож другу: тот с лёту хватает его прямо за рукоять. Никогда не видела столь ловких людей.

– Ёбаный в рот! – ругается в ответ Зайд, проверяя лезвие самостоятельно. – Это сколько же уродов ты им зарезал, что довёл до такого состояния?

У меня всё внутри холодеет, а лоб покрывается пóтом. Я ужасно не хочу знать ответ, но догадываюсь о нём.

– Следи за языком, – шипит Гай, кивнув в мою сторону. – Я ведь предупреждал, чтобы ты не матерился в присутствии Каталины.

– Ой, да ладно тебе! Никто ещё не умер от мата.

Гай без лишних слов награждает его лишь ещё более суровым взглядом, и Зайд поднимает руки, будто сдаваясь. Он поднимается с кресла, вытаскивая что-то из кармана.

Входная дверь вдруг открывается, и в дом заглядывает недовольный чем-то Лэнс.

– Нейт, мне кажется, уже пора вытаскивать того урода из моего багажника, – произносит он, слегка наклонив голову.

Нейт шлёпает себя рукой по лбу, словно внезапно вспомнив о чём-то крайне важном.

– Ах да! Вот я кретин! – Он пересекает комнату, подходит к Гаю, кладёт руку на плечо друга и тихо произносит почти в ухо: – Чувак, у нас там одна проблемка.

Гай поворачивается к нему с выжидающим взглядом и приподнятой бровью.

– Ты же знаешь, что на нас напали в домике в лесу… – продолжает Нейт. – Этот чувак всё ещё в багажнике Лэнса. Я его успел тогда вырубить, но он ничего нам не сказал. Ни дельного, ни даже бесполезного. Ничего.

Я хочу исправить его, выкрикнув: «Он не мог сказать, потому что ты жестоко избивал его!», но сдерживаюсь от подобных высказываний. Они не будут иметь никакого веса.

– Почему вы раньше мне не сообщили? – грубо произносит Гай.

– Да я совсем позабыл о нём, – глупо оправдывается Нейт, будто забыть о запертом в багажнике мужчине легче лёгкого.

Закатив глаза, Гай толкает друга в сторону, выхватывает один из пистолетов и окликает:

– Лэнс, пойдём со мной. – Повернув голову в сторону Зайда, он сурово выдаёт: – А вы с Нейтом оставайтесь здесь. И не спускайте глаз с Каталины.

– Есть, сэр! – шутливо бросает блондинчик.

Дверь захлопывается. Я слышу голос снаружи, слышу, как открывается багажник, как чьё-то мычание проскальзывает через щель под дверью, заставив меня нервно закусывать губу, даже не представляя, что будет там происходить.

Зайд, достаточно заточив нож, проверяет его в действии, бросая в специальную доску, висящую на стене. Нож, преодолев несколько метров, летит через всю гостиную и вонзается острым кончиком в цель.

– На, поешь, – говорит вдруг Нейт, кладя мне на колени тарелку с недавно приготовленным омлетом.

– Я не хочу, – отвечаю, пытаясь убрать тарелку в сторону, однако он перехватывает мою руку, не дав мне это сделать.

– Я тебя не спрашиваю. Гай сказал, чтобы ты поела. Ты и так выглядишь как дистрофик… Взгляни только, какая худющая!

Взяв вилку и воткнув её в кусочек омлета, я демонстративно откусываю пищу и громко жую, зло глядя парню в глаза.

– Доволен? – цежу, продолжая жевать.

– Ага, – улыбается Нейт. – Молодец.

Он наконец отходит, и я выплёвываю не до конца прожёванный кусок омлета обратно в тарелку. Если бы я его проглотила, меня вырвало бы прямо на этот чистый пол. Аппетит давно меня покинул.

– Что они будут с ним делать? – спрашиваю я, дабы отвлечься от чувства тошноты в горле.

– Убьют, – просто выдаёт Зайд, криво ухмыльнувшись.

Нейт бьёт его локтем в живот, а я замираю от ужаса.

– А что? – невинно хлопает глазами всё тот же Зайд, обращаясь к другу. – Думаешь, она и сама не догадалась,что они будут творить с тем мудаком? Думаешь, она поверит, что они там чаи будут распивать?

Я резко встаю.

Не знаю, почему вдруг решаю, будто смогу противостоять этим ужасным планам. Почему я думаю, что сумею остановить жестокого человека, зовущегося Кровавым принцем.

Быстрым шагом направляюсь к двери. Нейт бежит ко мне, пытаясь заслонить проход. Я бью его в грудь, крича:

– Отойди! Сейчас же отойди!

И хоть мои удары не нанесли бы никакого урона при других обстоятельствах, я всё же занималась боксом со своим личным тренером и многому научилась. Например, тому, как больнее всего ударить.

Я так и делаю.

– Ох, чёрт! – округляет от удивления глаза Нейт, отходя в сторону и держась за живот.

Я распахиваю дверь, когда путь освобождается. Но не обнаруживаю на улице никого. Дверца багажника машины Лэнса раскрыта, однако внутри нет тела, одни верёвки и кусок ткани, которым могли заткнуть рот. Я обхожу дом по боковой стене, прохожу мимо окон и деревьев и слышу голоса.

Да, точно. Они все устроились на заднем дворе.

Я с ужасом замечаю наконец привязанного к стулу мужчину: лицо разбито в кровавое месиво, кровь течёт по подбородку на землю, голова упала на грудь. Похоже, он на грани потери сознания.

Костяшки пальцев Гая, стоящего перед ним, разбиты.

– Вы этого не сделаете, – хриплю я. Голос кажется уставшим.

Лэнс, Гай, Уэйн. Они втроём синхронно поворачивают головы в мою сторону. В трёх парах глаз самые разные эмоции.

– Что ты здесь делаешь? – злобно цедит Гай. – Почему эти недоумки тебя сюда пустили?

– Ты не станешь убивать ещё одного, – игнорируя его вопросы, говорю я. – Только не тогда, когда я об этом знаю, слышу и вижу.

– Иди в дом. Сейчас же.

Снова этот командный тон. Словно я его питомец, зверушка, которую он приручил. Я нужна ему только для того, чтобы исполнять приказы.

Однако я не колеблюсь, даже под напором его сердитых зелёных глаз, когда он подходит ближе. На его одежде – капли чужой крови, алые разводы есть и на пальцах.

– Нет. Я никуда не уйду.

Гай хватает меня за плечи, сжимая их. Я чувствую лишь малую часть его силы. В другом случае он стёр бы меня в порошок.

– Мы не можем оставить его в живых, – отчеканивает он каждое слово, словно объясняет ребёнку простые правила чтения. – И не станем. Я знаю, как это делается. Знаю, что он сразу побежит к моему отцу и выдаст всю информацию о нашем местоположении. Он выдаст адрес Лэнса, расскажет о том, сколько нас тут. Ядолжен его убить во избежание будущих проблем.

У меня подкашиваются ноги, перед глазами образовываются размытые серые блики.

Должен убить. Разве есть существо, способное так легко выдать нечто подобное, кроме человека? Будто жизнь ничего не стоит, будто её можно отнять, когда заблагорассудится.

Я бросаю беспомощный взгляд на привязанного к стулу мужчину. Ведь он тоже человек. Остаётся им, по крайней мере. Имеет, может, даже жену или детей.

– Он ведь живой, – шепчу я. – Неужели тебе действительно ничего не стоит убить его?

Смешно. Конечно, ему ничего не стоит.

Кровавый принц заправляет убийствами в своём королевстве. Он убивает каждый день, кровь для него, наверное, даже своего рода искусство, всепоглощающая красота.

– Каталина, иди в дом, – его голос режет меня на кусочки. Злой, уверенный, тяжёлый и острый. – Быстро.

– Пожалуйста… – Я использую последнюю попытку его отговорить. Хватаю за руку, нежно сплетая пальцы. Смотрю на него невинно и умоляюще. – Пожалуйста, Гай, не делай этого. Придумай что-нибудь другое.

– Отпусти мою руку, – говорит он холодно, опуская взор, чтобы не встречаться со мной взглядом.

– Прошу тебя, – шепчу я.

– Руку.

От бессилия и беспомощности мне хочется упасть на колени и рыдать. Рыдать так долго, что глаза иссохнут, горло треснет, голова разорвётся, а тело ослабнет.

И тогда я отхожу от него, уставившись мёртвым слезливым взглядом на его лицо, полное безразличия и спокойствия.

– Лэнс, – зовёт Гай друга. – Уведи её в дом. И не выпускай, пока я не разберусь со всем этим.

– Я тебя ненавижу, – шиплю я на него, делая шаг назад. – Ты… Ты…

– Ублюдок? – добавляет он за меня. – Я знаю. Но сейчас я ублюдок, жертвующий собственной жизнью ради твоей.

Лэнс хватает меня руками за плечи. Я одёргиваю их. Внутри у меня всё оборвалось, нет теперь во мне ни капли надежды на счастливый исход. Нет сомнений в том, что Гай Харкнесс – жестокий психопат-убийца. Он не способен на жалость и милосердие, не умеет любить и быть добрым по отношению к кому-либо. Всё это отговорки. Я просто его пленница. Он сам мне так сказал.

Гай просто наслаждается моим уязвимым положением и упивается страхом. Я его личная игрушка.

Но совсем ненадолго. Я от него избавлюсь. Ото всех них. Не знаю пока как, но обязательно придумаю.

Хизер приезжает ближе к обеду. Об этом весело сообщает Нейт, выглянувший наружу.

Я не отвожу взгляда от двери, ведущей на задний двор, за которой произошло убийство. Я не смогла ему помешать. Я слышала выстрел, а потом звук мёртвого тела, которое тащат по земле.

Его выбросили. Я уверена в том, что убитого даже не удосужатся похоронить по-человечески. Ведь его убийцей выступил монстр.

Входная дверь распахивается, на пороге по-хозяйски показывается высокая девушка с обведёнными чёрным дымком теней серыми глазами и волосами цвета пепла. Она одета в кожаные штаны, майку и чёрную джинсовую куртку, украшенную серебристыми пуговицами. На шее – чокер из шипов.

– Рада видеть вас всех недохлыми, – усмехается она, едва войдя в дом. – Но это ненадолго.

– Хизер в своём репертуаре, – ухмыляется Зайд, дав ей «кулак».

Гай вытирает руки полотенцем и, не поворачиваясь к подруге, спрашивает:

– За тобой не было «хвоста»? Ты в этом уверена?

– Да на все сто процентов. Сомневаешься во мне?

Голос у Хизер хриплый и грубый, она явно увлекается сигаретами, да ещё и с ранних лет. Она обводит глазами гостиную, интересуясь:

– Ну и как же выглядит та девчонка, ради которой начался весь этот переполох?

Она наконец останавливает взгляд на мне. Серые глаза с любопытством осматривают каждую деталь моего лица. Она едва не сверлит во мне дыры.

– Так вот какая ты, Каталина Норвуд. Или Каталина О’Райли, как будет угодно? – Хизер усмехается снова, и я замечаю, что она к тому же жуёт жвачку. – Слышала о тебе много. Ожидала увидеть нечто подобное. Как раз во вкусе Гая. Сама невинность с щенячьими глазками. Типичная жертва.

– Хизер, – с нажимом произносит Гай. Теперь он уже отходит от раковины, где только что отмывал руки от крови, и подступает ближе ко мне. – Ты здесь не для того, чтобы обсуждать лишние темы.

Хизер поднимает густую тёмную бровь со сбритой полоской ближе к кончику. Взгляд выжидающий.

– Я знаю, чего ты хочешь, – говорит она, в упор глядя на Гая. – Но спешу сообщить, что не собираюсь ввязываться в эти жестокие игры. Я – дочь Серебряного и много полезного сделала для «Могильных карт». Не хочу подводить своего босса такой ерундовой проблемой. Скажите спасибо, что я помогла тебе сбежать и ещё не выдала ему ваш адрес, хотя обязана это сделать.

– Ты всегда мне помогала,rebelle, – произносит Гай. – Ты всегда была рядом. Мы росли вместе, многое вместе прошли. И можешь убеждать меня в обратном, но я не поверю, что сейчас ты способна от меня отвернуться.

Мне вдруг становится интересна реакция Хизер. Она сжимает губы в тонкую линию, хмурится, злится, приходит в раздражение… Она выглядит так, будто готова кого-то убить и вместе с тем спасти кому-нибудь жизнь.

– Если вдруг что-то пойдёт не так, отец тебя не тронет, – продолжает парень. – И ты это знаешь.

– Думаешь, я боюсь смерти от рук Вистана? – хохочет вдруг Хизер. – Думаешь, после всего, что я пережила и ещё переживу, я боюсь смерти?

– Я заплачу тебе, сколько захочешь. Сделаю, всё что захочешь.

– Мне не нужны деньги, Гай. Видать, не так-то хорошо ты меня знаешь.

Она вдруг бросает на меня насмешливый взгляд и говорит парню:

– Пусть девчонка отсюда уйдёт. Мне не хочется говорить о внутренних делах «Могильных карт» в компании жертвы.

Собираюсь выдать что-нибудь в ответ, что-нибудь колкое и грубое, но мою руку уже кто-то хватает, а потом и тянет к лестнице на второй этаж. Оказавшись в коридоре, Нейт с улыбкой сообщает:

– Не раскрывай своего чудесного ротика рядом с Хизер. Она от тебя и живого места не оставит. Пусть они поболтают и договорятся сами.

Я поднимаю бровь:

– И что она мне сделает?

– Не слышала, что ли? Она – дочь Серебряного. А серебряные карты у нас принадлежат кому? Правильно, самым приближенным к Вистану людям. Она одна из немногих женщин, которым поручают особенно важные задания. С ней шутки шутить опасно.

И всё же не могу избавиться от любопытства и спрашиваю:

– Что значит «одна из немногих женщин»?

– То и значит. Во-первых, она очень коварна, а это всегда поощряется Вистаном, – отвечает Нейт, заводя меня в комнату, в которой я уже однажды была – спальня для будущего малыша Лэнса и Софи. – Во-вторых, она провела почти всё детство в поместье Харкнессов, пока предки распивали чаи или убивали кого-нибудь на заднем дворе дома. Гай вместе с ней вырос. А в‐третьих, Хизер очень хорошо подготовлена, хитра, умна и опасна.

Не знаю, какие эмоции и чувства у меня должны были вызвать его слова, но явно не то, что происходит у меня внутри сейчас.

Я сажусь на кровать и упираюсь локтями на свои ноги, положив голову на ладони. Я устала. Мне хочется спать, а не слушать все эти ужасающие истории. Перед глазами всё ещё возникает кровавая сцена на заднем дворе, в голове моментами повторяется тот звук выстрела. Беспощадное отнятие жизни. Гай словно возомнил себя богом, способным решать, кто умрёт, а кто нет.

И вдруг я слышу шорох бумаги и поднимаю взгляд. Нейт садится на стул и достаёт из кармана пакетик с белым содержимым. Между пальцев держит свёрнутую в трубочку бумажку.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, смотря на то, как парень высыпает на ладонь белый порошок. – Что это?

– Сахарная пудра, – улыбается Нейт.

– Я серьёзно, – закатываю глаза, но в голове у меня тут же возникает догадка. – Подожди… Это что, наркота?

– Не-е-ет. Говорю же, сахарная пудра.

– Ты собираешься принять это? Прямо здесь?

– А что, ты думала, для этого нужно особое место? – усмехается он.

Нейт подносит трубочку к своему носу, собираясь вдохнуть в себя дурь. От подобной картины мне становится не по себе. Ведь многие слышали от родителей истории о страшных наркоманах и убивающих наркотиках. Так вот, я слышала вдвое больше от своих.

– Убери эту гадость, – говорю, морща нос.

Нейт лишь глумливо хохочет в ответ моим словам.

– Слушай, Лина… – Он сжимает ладонь, чтобы во время его диалога со мной порошок не рассыпался. – На меня столько всего навалилось за последнее время, что я вот-вот сойду с ума. Поэтому мне это нужно. Эта штука не вызывает зависимости. Она лишь охрененно расслабляет. После неё чувствуешь себя так, словно заново родился. – Нейт вновь возвращается к своему «волшебному порошку», но вдруг замирает, не успев поднести его к носу, а затем переводит любопытный взгляд на меня: – А может, ты тоже попробуешь?

– Я похожа на последнюю наркоманку? – злюсь я на его предложение.

– Никакой зависимости, уверяю тебя. Я работаю… – Он исправляется: – Вернее, уже работал в подразделении наркоторговли у «Могильных карт». Поверь, я очень хорошо шарю во всей этой теме. Столько товара перепробовал, но не нашёл ничего лучше!

Поверить не могу, но я вдруг задумываюсь. Скольжу взглядом по его небесно-голубым честным глазам, по раскрытой ладони и бумажной трубочке.

А потом в голове вспыхивают воспоминания об увиденном, услышанном и прочувствованном, чуть позже – напоминания о том, какая катастрофа приключилась с моей жизнью в последнее время, и новость об отце.

Сомнения испаряются вместе с попытками здраво мыслить.

Встаю с кровати, подхожу к Нейту и демонстративно протягиваю руку.

– Насыпай, – говорю я таким голосом, словно одержала над ним победу.

Он оживляется и насыпает мне в ладонь немного белого порошка, затем протягивает трубочку. Я с интересом разглядываю его, принюхиваюсь, пытаюсь заранее понять, как он должен подействовать.

– Просто подносишь эту штуку к любой ноздре и с силой вдыхаешь в себя, – решает помочь мне Нейт. – Сначала немного щиплется, но потом ты почувствуешь невероятный экстаз!

Представь, что это просто сахарная пудра, – насмешливо говорит внутренний голос.

И я делаю в точности так, как велит мне Нейт, испытывая при этом ужасную неуверенность в своих действиях. Прикладываю трубочку к правой ноздре, подношу ладонь с порошком к лицу и сильно вдыхаю воздух. «Волшебная пыльца» тут же проникает внутрь, и я морщусь от жжения в носу. Меня тянет на чих, но желание тут же исчезает. Зато кашель пробивается вполне ясно.

– Ну как? – спрашивает парень, поддержав меня за спину, чтобы я не упала. Голубые глаза горят любопытством.

– Отвратительно, – выдыхаю в ответ, отдавая ему трубочку и смахивая с кожи остатки порошка.

А потом почему-то начинаю считать.

Один, два, три…

Пока совсем ничего не меняется.

Четыре, пять, шесть…

Лёгкие начинают сходить с ума. Дыхание сбивается.

Семь, восемь, девять…

Теперь у меня холодеют ладони, а в мозгу что-то взрывается.

Десять, одиннадцать, двенадцать…

В глазах играют разноцветные блики.

И вдруг я замираю, много моргаю и в изумлении разглядываю своё окружение. Теперь потолок вырисовывает на себе настоящие плывущие облака, появляется солнце – огромное смазанное жёлтое пятно. Я гляжу на свои руки – они окрасились в синий, медленно переливающийся в фиолетовый.

Я словно выпадаю из реальности, ныряя в сказку. Голова затуманивается, наполняется сплошным мехом и какими-то колючими опилками. Голос Нейта доходит до меня не сразу. Он звучит эхом, далёким и глухим. Меня трясут за плечи, но я ничего сейчас не хочу видеть.

– Эй, крошка! – Перед глазами возникает его голубоглазое лицо. – Ты в норме?

Перед носом щёлкают пальцами, а я хмурюсь и пытаюсь оттолкнуть его от себя, однако ноги и руки у меня ватные. Не получается пошевелиться, сделать шаг. Я чувствую, что парю в небе, высоко над головами людей.

Мне хорошо, спокойно и весело.

– Вот же блин! – Нейт хватает меня на руки, поднимая с пола. – Пойдём, крошка, пока твой парень тебя не увидел… Он из меня кишки выпустит, чёрт!