- -
- 100%
- +
Шон невольно обернулся на звонкий голос, скользнул взглядом по стайке малолетних оборванцев, толпившихся у железнодорожного вокзала, и замер поражённо.
Рыжий бойкий мальчишка, кричавший громче всех, заметил его мимолётный интерес и тотчас подлетел ближе.
Шон разглядывал его, не спеша ответить на так и сыпавшиеся вопросы. На миг показалось, что видит своё собственное отражение, только сильно уменьшенное, будто он преодолел не только расстояние, но и время – вернулся не просто в Ирландию, но и в собственное детство. Такой же огненный цвет волос, дерзкий взгляд, худое, поджарое тельце, одежда вся в заплатках и напористость, граничащая с наглостью.
– Куда вам нужно, мистер? Я мигом всё устрою…
– Благодарю, но мне извозчик не нужен, собираюсь прогуляться по городу…
– Я могу понести ваш багаж, мистер! – с готовностью выпалил парнишка.
Шон ещё раз окинул его взглядом и не удержался от улыбки.
– А тебе не кажется, что мой чемодан для тебя слишком велик? Как же ты его понесёшь?
– Мне не привыкать, мистер, – мальчишка даже на миг не смутился. – Вы не смотрите, что я мелкий! Я очень сильный. Недаром меня прозвали Маленький Пони. А пони, мистер, самые выносливые лошадки на свете…
Вот теперь Шон не просто улыбнулся, а рассмеялся от души.
– Как тебя зовут, Пони?
– Патрик О‘Нейл, – мальчишка произнёс это так степенно, по-взрослому, будто это был дворянский титул, но тотчас добавил, – правда, обычно меня зовут просто Падди, мистер.
– Шон Фланаган, – в тон мальчишке степенно кивнул Рыжий и протянул для пожатия руку. – Рад знакомству!
Вот теперь мальчишка чуть смутился, настороженно окинул взглядом странного господина и, чуть помедлив, всё-таки вложил свою чумазую руку в его ладонь.
– Вот что, Патрик О‘Нейл, давай сделаем так… – продолжил Шон, – чемодан я понесу сам, а ты меня просто проводишь. Я давно не был в Дублине, а город изменился, не хочется заплутать. Мне нужна гостиница «Старый Дублин» на О‘Коннелл-стрит. Знаешь, где это?
– Конечно, мистер Фланаган! Такую гостиницу грех не знать, – приосанился Падди и посмотрел на Шона как-то иначе – уважительно, что ли.
– Вот и отлично. Отведешь меня, а я в долгу не останусь. Только давай сразу договоримся – без всяких сомнительных подворотен, где меня попытаются ограбить. Предупреждаю заранее – у них ничего не выйдет, а вот ты своих денег лишишься.
– Да что вы, мистер Фланаган, как можно! – мальчишка картинно закатил хитрые глазёнки, но усмехнулся так лукаво, что Шон сразу понял – предупреждение не было лишним. – Провожу по самым красивым и чистым улицам, а заодно расскажу обо всём, что увидим…
– Ну, тогда идём, Патрик О‘Нейл, – приглашающе усмехнулся Шон.
Город встречал шумом и суетой, но суетой приятной, живой, какой-то благостной. Падди добавлял нужного настроения, охотно болтал всю дорогу, рассказывая о каждой встречной лавке, пабе, гостинице или церкви. Шон слушал с интересом, подмечал все мелочи.
Город заметно преобразился с тех пор, как он был здесь последний раз. В воздухе пахло свободой и надеждой на большие перемены.
Ирландия целую вечность жила в состоянии бесконечной войны – борьба, сопротивление, гнёт, непримиримость. Кажется, этот остров насквозь пропитался ядом ненависти. Ирландцы ненавидели англичан, англичане – ирландцев, католики – протестантов, протестанты – католиков, бедняки – богачей, богачи – бедняков… И этот список можно было продолжать бесконечно.
И вот наконец-то пришло время перемен, и Ирландия обрела долгожданную свободу. Независимость эта пока была скорее формальной, и каких-то глобальных преобразований спустя лишь несколько лет после провозглашения Ирландского свободного государства ожидать было рано. Тем более, что очередная гражданская война отгремела совсем недавно… Но всё-таки надежда на то, что вековым распрям пришёл конец, уже порхала над Дублином лёгкой белокрылой птахой.
Кажется, в эту надежду готов был поверить даже Шон Фланаган. А, может быть, всё дело было в ностальгии, нахлынувшей на Рыжего. Возвращение домой всегда затрагивает самые глубинные струны души.
– Так, значит, вы ирландец, мистер Фланаган? – рыжий мальчишка, бодро шагавший рядом, покосился на своего спутника, с удовольствием глазевшего по сторонам. – А я сначала решил, что из этих… иносранцев…
– Не любишь приезжих? – усмехнулся Шон забавно исковерканному слову.
– Я ненавижу только англичан, – широко улыбнулся мальчишка. – А остальные… Благодаря им я зарабатываю, так чего мне их не любить? Просто они потешные. Когда я вас приметил, сначала тоже принял за американца. Одеты больно не по-нашему.
– Ну… если учитывать, сколько лет я не был в Ирландии, то меня уже можно считать иностранцем, – рассудил Шон.
– А откуда вы?
– Я? Да я… поколесил уже по миру, Падди. Нынче был по ту сторону океана, в Америке.
– Ого! – мальчишка уважительно покачал головой. – Говорят, там наших много…
– Да. Хватает, – признал Фланаган. – В прошлом веке, когда был Великий Голод, люди бежали туда тысячами. Надеялись, что Америка – это рай земной. Скажу тебе, на рай эта страна совсем не похожа. Но… Лучше уж там работать как проклятому, чем умереть с голоду на родине.
– Говорят, теперь у нас будет не хуже, чем в Америке. Теперь мы сами всё будем решать, а не эти чёртовы англичане.
Шону о политике говорить не хотелось – слишком скользкая и неприятная тема. Ему гораздо интереснее была персона самого парнишки – видно, что есть характер, и смекалка, и упорство. А это уже половина успеха.
– А ты? Местный?
– Нет, из Брея, – мотнул рыжей головой Патрик. – Мои там живут. Мамка, сестры и два брата. Нас у мамки пятеро. А отца нет. Убили. Уже три года как… Так что я за старшего. Вот и помогаю мамке. На месяц приезжаю сюда, потом отвожу обратно денег, и опять возвращаюсь. У нас работы не найти. А Дублин большой, здесь каждый день на вокзале народу куча. Можно заработать, если пошевеливаться… Я мамке хорошо помогаю. Она, говорит, что я кормилец.
– А живешь где? Родичи здесь есть?
– Где придётся, там и живу. Привык уже. Летом вообще в парке можно ночевать. Зимой хуже. Мамкина тётка где-то тут, но к ней не хожу. Она не зовёт. Ей своих надо кормить. А я напрашиваться не стану. У нищих тоже гордость есть. Вот когда-нибудь я обязательно разбогатею, и куплю нам дом здесь, в Дублине, и всех их сюда заберу…
Шон не удержался от усмешки, и мальчишка сразу надулся обиженно.
– Что? Что так ухмыляетесь? Думаете, так не бывает? Мамка говорит, что я просто мечтатель. А я верю, что если буду очень стараться, обязательно стану богатым! Так что… не нужно надо мной смеяться, мистер Фланаган!
– Я… не над тобой, – снова улыбнулся Шон. – Просто… когда-то я тоже верил, что нужно приехать в большой город, и много работать, а не сидеть без дела, и тогда непременно всё получится…
– И? – нахмурился Патрик, словно боялся услышать ответ, который его разочарует.
Шон в ответ развёл руками, предлагая оценить свой внешний вид.
– И… всё так и вышло! – подмигнул он. – Мечты сбываются, если в них веришь, и… если идёшь им навстречу. Разве я похож на деревенского парня, сына бедного рыбака? А ведь я не хуже тебя, знаю, что такое нищета.
– Правда? – глаза Падди широко распахнулись. – Вы не всегда таким были… богатеем? Как-то не верится…
– Клянусь, что говорю правду. Так что… Всё у тебя впереди, Патрик! Главное, верить и не позволять никому тебя разубедить в том, что тебе всё по плечу.
– Спасибо, мистер Фланаган! – мальчишка приостановился у крыльца красивого храма и махнул рукой. – А мы пришли… Вон, через дорогу, гостиница, в которой вы собрались жить.
– Я не собираюсь жить в этой гостинице, – Шон не смотрел, куда показывает мальчишка, он с любопытством разглядывал фасад церкви, украшенный изысканной резьбой. – Я собираюсь её купить.
– Ого! – Падди едва не сел от удивления прямо на тротуар.
– Да, у меня в планах начать новую жизнь, – Шон оторвался от храма и посмотрел на парнишку. – А ты… рискнёшь свою жизнь изменить?
Мальчик глядел на него в недоумении. Шон протянул ему несколько монет и кусочек бархатистой бумаги с золотыми вензелями.
– Спасибо, что проводил, Падди! Если то, что ты говорил, правда, и ты действительно веришь в свою мечту… Я смогу тебе помочь. Завтра утром приходи в гостиницу! Спросишь меня. Если не впустят – покажешь мою визитную карточку!
Патрик молча сунул всё в карман, совершенно сбитый с толку.
– Чтобы изменить всё, иногда надо перешагнуть через страх и просто рискнуть, – усмехнулся Шон. – Попробуй, Патрик О‘Нейл! Жду тебя завтра.
И Рыжий, перехватив поудобнее чемодан, направился к «Старому Дублину».
– Я приду, мистер Фланаган… – долетело ему в спину.
***
5 Эй, мистер!
Настоящее
В просторном светлом холле царила атмосфера домашнего уюта. Через большие арочные окна вливалось достаточно света, несмотря на пасмурную погоду. Пузатые диванчики и кресла, накрытые клетчатыми пледами, приглашали удобно расположиться в них в ожидании заселения. Пахло кофе, ванилью и яблоками, хотя откуда долетали ароматы, пока было неясно.
Ещё Шон приметил камин. Сейчас в нём не было огня, но ему эта деталь интерьера понравилась.
Рыжий неторопливо осмотрелся и понял, что не ошибся. «Старый Дублин» представлялся ему классической, добротной гостиницей, чуть строгой и сдержанной в обстановке, но уютной и не лишённой «ирландского духа». Именно таким, отель и оказался.
Из-за стойки ресепшен ему навстречу поднялась молодая женщина – неброская внешность, но приятная улыбка и умный взгляд.
– Добрый день! Рады приветствовать вас в «Старом Дублине». Чем могу быть полезна?
Шон улыбнулся в ответ, подмечая детали её внешности – темные волосы гладко зачёсаны и тщательно уложены в пучок, серебряные серьги с каплями граната – недорогие, но изящные, простая светлая блузка с длинными рукавами и воротником-бантом, длинная тёмная юбка. Стройная, пожалуй, даже худощавая. И очень серьёзная. От девушки прямо-таки веяло благожелательностью, при этом невозможно было уловить ни капли кокетства или намёка на игривость.
– Я хотел бы узнать, есть ли у вас свободные комнаты. Мне нужно где-то поселиться. Я пробуду в Дублине до воскресенья. Наслышан про вашу гостиницу…
Вот теперь он привлёк внимание ещё одной незнакомки, которая писала что-то у массивного дубового секретера. Та обернулась и осмотрела Шона оценивающе, будто прикидывая, стоит ли вообще пускать его на порог. Взгляд тёмных глаз показался цепким и хищным.
Сама она была чуть крупнее первой, хоть и ниже, причёсана и одета почти так же, но глубокий вырез буквально притягивал взор к её декольте. Одежда этой второй явно была дороже. А на крупной кисти сверкало сразу несколько золотых колец.
– Конечно, сэр, – снова приветливо улыбнулась заговорившая с ним. – Есть прекрасные номера на втором этаже – как раз для тех, кто путешествует в одиночестве. В стоимость проживания входит завтрак и утренний кофе.
– Чудесно… мисс…
– Мисс Маккейси, – представилась та, – можно, просто Эйрин.
– И сколько будет стоить моё пребывание здесь до воскресенья, Эйрин? Я… – Шон смущенно запнулся, – немного поиздержался за время пути.
Вторая женщина снова бросила взгляд в его сторону и чуть слышно хмыкнула.
Маккейси быстро посчитала и озвучила цифру.
– О! – удивлённо ахнул Рыжий и сразу приуныл. – Боюсь, сейчас мне это не по карману. Как печально… А нет ли каких-то других комнат, подешевле?
Эйрин расстроилась, как и он сам, сочувственно вздохнула.
А вот её соседка тотчас встряла в разговор:
– Что за народ! Подешевле – в дешёвой ночлежке. Надо понимать в какую гостиницу идёшь! Если денег нет, то и говорить не о чем.
– Миссис Каннингем, зачем вы так! – испуганно вытаращилась на неё Эйрин. – Мы сейчас что-нибудь придумаем… Не беспокойтесь!
– Буду весьма признателен, – благодарно кивнул Рыжий.
– Что ты придумаешь? Сама за него заплатишь? Так у тебя жалования за месяц на это не хватит, – зло фыркнула вторая.
– Мэв, перестаньте, так нельзя! – ещё больше смутилась мисс Маккейси.
Несколько мгновений она размышляла, закусив губу, потом вдруг глаза её загорелись, и она снова обратилась к Шону. Теперь в её голосе слышались облечение и надежда.
– А ведь у нас на верхнем этаже есть номера дешевле, намного дешевле. Они, правда, несколько меньше… Но вы ведь один, сэр, вам тесно не будет. Вот только сейчас они все заняты. Один должен освободиться завтра. Давайте поступим так: сегодня вы заселитесь в номер на втором этаже, а завтра, как только наш постоялец съедет, мы вас переселим наверх. Это будет намного выгоднее для вас.
Она снова быстренько посчитала и сообщила новую стоимость. Вышло почти в два раза дешевле.
– Как вам такой вариант? Подходит? – с надеждой спросила Эйрин.
– Отличный вариант, мне очень нравится, – широко улыбнулся Шон. – Повезло мне, что встретил вас. Вы тут старшая…
Маккейси покосилась на Мэв, которая снова проворчала что-то вроде: «Если бы ты за него сама заплатила, ему бы ещё больше понравилось».
– Нет, что вы! Я всего лишь помощница миссис Каннингем.
– Вы не поняли, Эйрин, – качнул головой Шон, – это был не вопрос.
– Хм… да, не поняла… – нахмурилась Эйрин. – О чём вы, мистер…
– Фланаган, Шон Фланаган, – кивнул приветливо Рыжий. – Новый владелец этой гостиницы.
– Очень приятно, мистер Фланаган! – пролепетала побледневшая Эйрин.
– Поздравляю вас с повышением, мисс Маккейси! Я только что назначил вас своей помощницей. А вы, миссис Каннингем, можете искать новую работу.
Со стороны Мэв долетел испуганно-придушенный возглас, но туда Шон уже не смотрел.
– А теперь мне действительно нужна комната… Апартаменты, на втором этаже, с гостиной, спальней, кабинетом и персональными удобствами, разумеется. И с окнами на другую сторону – на церковь смотреть целыми днями у меня нет желания.
– Мистер Фланаган, мистер Фланаган, умоляю, простите! – вышедшая из оцепенения Каннингем подскочила к нему. Надменность и важность слетели моментально, глаза уже на мокром месте. – А как же я? Как же я? Мне нужна работа!
– Могу предложить вам должность… горничной, – пожал плечами Шон. – Конечно, при условии, что вы научитесь с людьми разговаривать, а не лаять.
Мэв перекосило, но она тотчас взяла себя в руки.
– Спасибо, мистер Фланаган.
– Можете пока идти, – махнул он рукой и, дождавшись, пока женщина исчезнет с глаз долой, снова обернулся к растерянной Эйрин. – Не волнуйтесь так, мисс Маккейси! Я вас не брошу на растерзание – буду помогать и подсказывать на первых порах. Всё у вас получится. Вы умеете решать проблемы, а не создавать их – а это лучшее качество для управляющего. Работы у вас теперь, конечно, добавится, но и платить я буду значительно больше. Придётся на время забыть о выходных, пока я ищу вам нового помощника. Но вы в любое время можете просить меня лично заменить вас. У меня хороший опыт в гостиничном деле. Ночью постояльцев тоже буду встречать сам.
Эйрин на всё это только изумлённо хлопала ресницами и согласно кивала. Шон собрался было уходить, но вспомнил про Падди и решил предупредить заранее.
– Да… Завтра утром, кстати, должен прийти один молодой человек. Он будет помогать вам с мелкими поручениями, а со временем, надеюсь, и с более серьёзными. И, Эйрин… ко мне можете обращаться в любое время и по любым вопросам. Поверьте, я не злобное бессердечное чудовище, как думает ваша подруга.
– Она не моя подруга, мистер Фланаган, – смущенно улыбнулась Эйрин. – У Мэв здесь нет друзей. Спасибо за оказанное доверие. Я буду очень стараться, чтобы вас не подвести!
Девушка покосилась на окно и, замявшись, опустила глаза.
– Что-то ещё, мисс Маккейси? – Шон внимательно разглядывал её зардевшееся лицо. – Мне кажется, вы что-то хотите спросить…
– Мистер Фланаган, дело в том, что я обычно отпрашивалась на несколько часов у мисс Каннингем на воскресную службу, бегала вот сюда, в нашу церковь. Тут же совсем рядом. А теперь, если я буду работать одна, совсем без выходных, мне придётся пропускать службу…
– Не придётся, – покачал рыжей головой Шон. – Вы же здесь не заключённая на каторжных работах. Я вас буду заменять на время ваших походов в храм. Я в церковь не хожу, так что никаких накладок не будет.
– Спасибо, мистер Фланаган, – просияла Эйрин, но тотчас нахмурилась, осознав полностью то, что он сказал. – А вы… совсем в церковь не ходите? Никогда?
– Никогда, – спокойно кивнул Рыжий.
– Вы не верите в Господа Бога, Творца Нашего? – ещё больше изумилась женщина.
– В Творца я верю, Эйрин, я в церковь не верю, – усмехнулся Шон.
– Разве это не одно и то же?
– О, далеко не одно, – вздохнул Шон. – Я мог бы многое рассказать об этом. Но я уважаю ваше право на веру и не собираюсь смущать вашу чистую душу своими еретическими домыслами. Так что… хотите ходить на службы – будете ходить! Ничего не имею против. Надеюсь, вы не сбежите от такого безбожника, как я? Не хотелось бы потерять хорошего работника.
– Нет, конечно, нет, мистер Фланаган, – она улыбнулась, снова смутившись так мило. – Просто это очень странно, слышать такое…
– Всему есть свои причины, Эйрин, всему есть причины… – задумчиво произнёс Шон.
***
6 Эй, мистер!
Прошлое
Они сидели на самом краешке огромного чёрного валуна и беспечно болтали ногами.
Море забавлялось своей вечной игрой. Волны шлёпались с разбега о мокрую скалу, обросшую водорослями и ракушками, безуспешно пытались дотянуться до двух пар ботинок, не доставали совсем чуть-чуть и с рычанием соскальзывали вниз, превращаясь в бурлящую пену. Лишь иногда самые проворные капельки-брызги достигали цели и оседали на её шерстяной юбке сверкающими серебристыми бликами.
Шеннон прижималась к нему бочком. Он обнимал её за плечи, пряча от прибрежных ветров, прикрыв полой собственной куртки. Её теплое дыхание и растрепавшиеся из косы волосы щекотали его подбородок и шею, но Шон не пытался отстраниться или потревожить её как-то иначе.
Он чувствовал, как размеренно и гулко бьётся её сердечко, и от этого у самого в груди было так тепло и светло, что даже глаза щипало немного. Удивительно, но, оказывается, для счастья нужно совсем немного – просто чтобы она была рядом.
Сегодня мистер Маккеннет уехал в город, и Шанна нашла способ сбежать из дома на пару часов. Целых два часа вместе, только он и она.
Жаль, что время нельзя остановить. Сидеть бы вот так на берегу целую тысячу лет, чувствовать её тепло и лишь иногда, переставая дышать от собственной дерзости, тянуться к её губам, нежным, мягким и чуть солёным от дыхания океана. Осмелев, касаться их едва-едва, осторожно, бережно, сладко – ещё не поцелуи, но лишь обещания их, лишь невинные ласки, лишь намёк на то, что однажды всё у них будет по-настоящему.
– Шон, – она нашла его ладонь, переплела пальцы, – знаешь, что я тут подумала…
Он чуть склонил голову, заглянул в глаза, спрашивая безмолвно.
Её щеки тронул румянец смущения.
– А как мы с тобой поженимся? Ты ведь не ходишь в церковь. А обвенчать нас может только отец Шеймус…
– Значит, пойду. Раз так надо… – ничуть не смутился Рыжий. – Отец не ходит, вот и я не привык. Но ради тебя я всё, что хочешь, сделаю, Шанна! Я за тобой даже в преисподнюю готов идти. Подумаешь, один раз заглянуть в церковь!
Она улыбнулась, успокоенная его словами, снова доверчиво прильнула, обнимая.
– А почему твой отец не ходит туда? Ведь раньше он бывал на службе. Я слышала что-то такое… Кажется, они поссорились с отцом Шеймусом?
– Ага, отец с Шеймусом Молоуни даже не здоровается, – охотно подтвердил Шон. – Ты что, правда, не слышала эту историю?
Она покачала головой, смущённо улыбнувшись.
– Это всё из-за меня! Так говорит отец. Из-за того, что Молоуни отказался меня крестить. Отец, конечно, никогда не был добропорядочным прихожанином. Когда молодой был, он любил гульнуть и выпить. А сквернословит до сих пор иногда так, что у меня уши горят. Но всё-таки в ту пору он в церкви появлялся частенько, как и все прочие наши соседи. А потом… когда родился я… Он хотел меня покрестить, как положено. Я как раз приболел, жар никак не спадал. И старая миссис Мерфи посоветовала отнести меня к отцу Шеймусу, чтобы тот провёл крещение. Сказала, дескать, после этого к ребёнку Господь приставит ангела-хранителя, и тот будет оберегать дитя. Отец подумал, почему бы и нет… Вдруг, и вправду, буду меньше болеть, да и от разных несчастий ангел будет охранять, когда подрасту.
Шанна слушала увлечённо, но сейчас не удержалась:
– И что же случилось в церкви?
– Отец принёс меня на службу. Молоуни это сразу не понравилось. Он ворчал, но долг священника обязывал сделать всё, как должно. Начал он молитвы читать и… ну… что там ещё положено… И вот, когда отец Шеймус уже собирался поливать мою рыжую голову святой водой, меня вдруг охватило сияние, всю кожу покрыли золотые узоры. Я засветился, будто маленький фонарь. Кто-то из прихожанок воскликнул изумлённо: «Чудо! Это же чудо! Ангел! Господь явил нам ангела!»
Шеннон выскользнула из его рук, села прямо, с изумлением глядя на своего рыжего друга. Её светлые глаза восхищённо блестели.
– Вот это да! Неужели это было на самом деле?
– Не знаю. Верится в такое с трудом, – пожал плечами Шон. – Так рассказывал отец, а он у меня, знаешь ведь, мастак сказки сочинять. Но что-то ведь стало причиной, почему его священник невзлюбил. Так что… может быть, всё так и было. Люди, которые были тогда в церкви, восхищались красивым золотым светом и твердили, что это чудо. Но отец Шеймус был такому совсем не рад. Он заявил, что это не чудо, а колдовство и происки дьявола. Мол, никакой я не ангел, а бесовское дитя. А дьявол нарочно искушает праведные души, явившись не в своём ужасном облике, а прикрывшись красотой и сиянием, подобным божественному свету. Отец, понятное дело, начал спорить и ругаться, да такими словами, которые в церкви говорить большой грех. Отец Шеймус разозлился ещё больше и велел отцу забирать своего дьяволёнка, то есть меня, и убираться прочь. Отец и хотел уйти. Но вслед ему полетели такие слова, что у всех, кто тогда был в церкви, дар речи пропал. «Пусть его Дьявол крестит кровью, а вместо ангелов пусть защищают твоего отпрыска проклятые сиды! Жаль, сейчас уже не жгут на кострах ведьм да колдунов – тебе там самое место, Донал, и этому бесовскому подкидышу!» Услыхав такое, отец развернулся, подошёл к Молоуни и врезал ему так, что сбил святого отца с ног.
– Ой, мамочки! – ужаснулась Шеннон.
– Отец думал, что за это с ним поквитаются, опасался за меня. Но, видно, пожалели, – Рыжий вздохнул, – я ведь ещё мал был. Если бы с ним что-то случилось, меня и забрать-то было некому. Но с тех пор в церковь отец не ходил, Шеймус его ненавидел, а все остальные стали бояться ещё больше, чем прежде, и старались держаться в стороне. Ну, а что про меня стали болтать, ты и так знаешь…
Шон отвёл глаза, с грустью глядя вдаль, на океан. Пожалуй, он успел привыкнуть к косым взглядам односельчан, но порой всё-таки терзала душу обида. Да, наверное, некоторые странности его отличали от другой ребятни, но, так или иначе, он всего лишь обычный мальчишка, и точно с дьяволом не знаком.
Рыжий сейчас не смотрел на Шанну и вздрогнул от прикосновения к его лицу.
Шон повернулся к ней удивлённо, а она нежно погладила его по щеке, пробежалась легко кончиками пальцев по дугам бровей, и снова коснулась скулы. Разглядывала, будто любовалась, словно видела перед собой нечто удивительное и прекрасное.
– Мне бы очень хотелось увидеть, как ты сияешь, увидеть эти золотые узоры на твоей коже… Ты стал бы ещё красивее. Хотя ты и так самый лучший.